Гонка с Судьбой

— Тебе будет лучше сбавить скорость на поворотах. Если твоя машина будет тяжелее, то ты не успеешь повернуть. Вписаться в ограждения ничего не стоит, сначала нужно почувствовать автомобиль. — Аль-Хайтам стоял, сложив руки на груди, и периодически засекал время на секундомере. Рекорд Кавеха — круг за три с половиной минуты. — Иди к черту, ученый! — Кавех почти выпал из машины, только войдя во вкус. — Все мои машины весят не больше, чем эта, крайне сомневаюсь, что кто-то захочет насыпать мне камней в багажник! — он завалился на скамью, вытягивая из сумки бутылку и жадно отхлебывая из нее зеленый чай через шлем, лишь стекло поднял. — Ты возражаешь мне на каждое предложение, которое я озвучиваю, неужели тебе самому будет не жаль того времени, которое ты потратишь на эти бесполезные препирательства? — Аль-Хайтам скептически поднял бровь. Погода на стадионе оставляла желать лучшего — палящее солнце, ни единого облака на небе. Ртутный столбец указывал отметку в тридцать четыре градуса. — Малая Властительница, я сейчас тут заживо зажарюсь! — Кавех откинулся на стул, накрывая глаза сгибом локти, не отпуская бутылки. — Не драматизируй, еще около сорока минут ты сможешь беспроблемно находиться на солнце. А ты в машине, следовательно, ещё больше. — Но сам Аль-Хайтам вытер лоб от испарины тыльной стороной ладони. Даже в тени было жарко, вентилятор у стены не помогал. — Если сбросить немного веса с машины, ты сократишь время разгона и старта, придешь к финишу на пару секунд раньше, — он снова сложил руки. Можно заменить бампер, отлить из металла полегче, и… — Нет! Даже не думай менять запчасти моей малышки! — Кавех моментально оживился, вскакивая на ноги и закрывая автомобиль своим телом. — Не для того я с командой ее конструировал, чтоб какой-то недо-ученый ее пересобирал! Стадион наполнился руганью — из уст Кавеха, и спокойно-разгоряченной речью — Аль-Хайтама. Если бы могли: стены бы затряслись, а лучше бы сбежали, чтобы не слышать такого подбора красочных эпитетов, которые «ученик» подбирал «учителю». Они даже не прервались, когда из дверного проема появился участник команды Кавеха. — Прошу простить, если мешаю, — парень держал телефон в руке, а другую поднял, привлекая внимание. — Пришло сообщение, что первый этап проводится в Мондштадте, сбор участников через три дня, для всех, включая не только пилотов, будет подготовлен отель, по прибытию в город всех сразу же просят посетить его для ознакомления. Паренек сказал всё это на одном дыхании, стараясь не смотреть на красного от злости Кавеха, который стоял, поучительно вытянув палец в сторону Аль-Хайтама. Тот же будто просто игнорировал его, сосредоточив всё свое внимание на новом участнике их разговора. — Мы тебя услышали, можешь идти. — Аль-Хайтам кивнул, и осведомитель сразу ушел, не оборачиваясь. — Ты согласен на смену твоего бампера в угоду весу? Да или нет. Кавех тяжело вздохнул. Это их первая тренировка, но времени вместе они провели достаточно для того, чтоб понять — Аль-Хайтам сложный человек и не каждый может найти к нему подход. Хорошо, что Кавех был упертым. — Да, — тяжело вздохнул он. Сейчас ему нужно наблюдать, возможно прислушиваться. Он не хотел просто так потерять возможность обговорить свой ход с профи, хотя сам и не был хуже. Но чем ему помешает сторонний взгляд, если неадекватные выводы он будет оставлять за гранями своего разума? Аль-Хайтам кивнул, разворачиваясь, и посмотрел на машину. — Тогда продолжаем. Хрупкую тишину стадиона разрезал задушенный стон. Через небольшое количество времени Кавех прибавил к скорости еще десять секунд и один круг был пройден за три минуты двадцать секунд. Он сразу же вышел из машины и, вскинув на нее руку, запрокинул голову к небу, громко засмеявшись. Сначала Аль-Хайтам не понял, что произошло, но когда Кавех упал на землю, до него дошло. — Весьма глупый повод для радости. Не слишком хорошее время, рекорд за один круг — три минуты. Нужно еще срезать и тогда… — он не смог продолжить, увидев, как осунулось лицо Кавеха. — Я не хочу сказать, что твое время плохо, но… — Остановись! Нет. — Кавех повел лицом чуть в сторону. — Я знаю, что не все прекрасно, техника хромает, время тоже, но я должен победить. А значит стараться и учиться. Пусть даже у такого сноба, как ты! — он махнул рукой и снова упал на лавку, в этот раз даже не притронувшись к бутылке. — Лучше скажи, ты знаешь, кто мой соучастник? — вся печаль, словно маска, упала с его лица, будто ее никогда и не было. — Понятия не имею, он скрывает себя, только директора знают его личность. Лучше скажи, что ты решил со сбором вещей? У нас ещё три дня, все три ты будешь тренироваться. И, насколько я знаю, времени у тебя после этого не много останется, — Аль-Хайтам сразу перевел тему. — Не знаю, думаю придётся складываться ближе к отъезду. А наш «аноним»? Он вообще тренируется? Или весь такой из себя крутой, что ничего ему не нужно? — Кавех всё никак не мог успокоиться с темой второго участника от Сумеру. — Я понятия не имею, мне не дают журнал посещения стадиона всеми людьми, — раздраженно выдохнул Аль-Хайтам, хмуря брови. — На сегодня можем заканчивать, раз тебе нужно время на сборы. — Бросил он холодно перед тем, как подняться. Быстро сгреб свои вещи и зашагал, чуть шатаясь, к выходу. Кавех лишь удивленно приподнял брови. Какого черта Аль-Хайтам так быстро свалил? Ему было глубоко плевать на распорядок дня Кавеха, так с чего вдруг его так дернуло? Похоже, он оказался сложнее, чем Кавех представлял. Ему же будет интересней разобраться. И при этом не зашибить известного чемпиона гаечным ключом. Кавех должен победить Кубок во что бы то ни стало, даже если препятствием станет широченная спина Аль-Хайтама или его холодный, прошибающий до самых костей, взгляд. Аль-Хайтама же шел домой, крутя такие же мысли в голове. Он хотел помочь Кавеху, продвинуть его дальше, но он уже начинал его раздражать пустой болтовнёй. Основная причина такова — жалуется, но делает. Он тоже стремится к своему успеху, готов ради этого на все, так зачем вся эта бесполезная требуха в виде томных вздохов и закатанных глаз? Видимо, такова человеческая сущность. Он развивается, стремится к большему, но жалуется на препятствия. Глупо. Если Кавех решил, что его главной целью будет победить «анонима», то флаг ему в руки, он сам определяет главных соперников. Пусть даже он их в глаза не видел. В Мондштадте царит тепло, не такое палящее, как в Сумеру, лишь теплый ветерок. Птицы поют свои песни, облака гоняют по небу, а отель забит всевозможными людьми. — Я тебе говорю, их за границу не выпустили! — какой-то парень оживленно что-то доказывал другому. Похоже, это были мальчики на побегушках, помощники. — Не верю я тебе, нашел дурака! Я уверен, что они просто задерживаются, все же гонка-то не простая! — напротив него стоял мужчина поскромнее, периодически оглядывал прибывающих. В отель вошла пара — Аль-Хайтам и Кавех. Последний выглядел уставшим: пришлось собирать чемоданы прямо перед вылетом, накидал всего чего нашел. Он надеялся, что Аль-Хайтам поможет ему, зная о непростой ситуации с распределением времени, но тот и бровью и не повел, когда уже стоя у платформы Кавех кинул на него обиженный взгляд. Даже не спросил, что случилось. Подбешивающая особа. — Здравствуйте, Сумеру, — сразу объявил команду Аль-Хайтам, даже не обводя людей взглядом. Ему невероятно хотелось оказаться в тихом месте, комнате или коробке, главное — избавиться от и так надоевшего шума. Только он отошел от этой атмосферы соревнований, как снова уже здесь. Отлично. — Приветствуем вас в Мондштадте, господа. Комнаты семь и восемь, — дружелюбно объявил администратор. Оба сумерца кивнули в ответ и сразу покинули стойку. — Сумасшествие. Людей тут, конечно, собралось… — Кавех неуютно повел плечом. Ему не нравились такие несобранные толпы, один сделает что-то не то, и все может обернуться неожиданностью. Аль-Хайтам ничего не ответил, лишь снова согласно кивнул, а Кавеха устраивал и такой расклад — лишь бы упасть в кровать и выспаться. Парни разошлись по комнатам и, ничего не раскладывая, разбирая и запрашивая, увалились спать. Кавех — от переутомления, Аль-Хайтам — чтоб избавиться от назойливого писка в ушах. Кавеху снилось многое, он даже не мог вспомнить всего. От предвкушения у него часто бывали красочные и хаотичные сны. То кролик на тракторе, то машина, решившая, что хорошей идеей будет испечь пироги с моторным маслом и болтами, и накормить ими своих машино-детей. Всё как всегда. Встретился он с Аль-Хайтамом только возле стадиона, когда крепко сжимал кулаки от волнения и кусал губы. Его глаза бегали, пальцы периодически касались губ, мяли, дергали. Он просто не мог сидеть ровно, понимая, что в скором времени будет находиться в машине и решать, в какую секунду на повороте жать на тормоз и тянуть передачу ниже. Кавех был уверен — если первый раунд пойдет плохо, то можно сразу же сниматься с гонки. Он просто не сможет. Слишком много эмоциональных и физических ресурсов займет это действо. Как Аль-Хайтам говорил — их нужно беречь. — Что с тобой? — подкрался к нему со спины упомянутый в мыслях, заставляя почти подпрыгнуть на месте. — Неужели ты, Кавех, который так выставлял то, что в разы лучше меня, сейчас трясешься от страха? — если бы Аль-Хайтам мог проявлять эмоции, подумал Кавех, сейчас он бы округлил глаза от испуга. — Это всего лишь тренировка, не переживай, — он смягчил тон на снисходительный, как только увидел резкий поворот головы на себя. — Не нужно мне твое вшивое спокойствие, — фыркнул Кавех, отворачиваясь. Зачем ему дались эти холодные убеждения? Он совсем ничего не понимает, спрятавшись за своей теорией техники и объективностью? — Кавех, всё будет в порядке, ты тренировался усерднее и лучше тех, кто сейчас заполняет стадион. В тысячу раз. — Аль-Хайтам сделал паузу. — Тем более, первый этап всегда волнительный, не знаешь, кто с тобой на одной дороге. Может псих, что сейчас же столкнет в кювет? — он стрельнул глазами на представителя Инадзумы. — Ты тоже тогда волновался? — Кавех имел в виду ту самую гонку, что стала последней в карьере Аль-Хайтама. — Больше обычного, — он фыркнул. Тогда Аль-Хайтам и вправду сидел, будто на иголках, никакие успокоительные, которые и так нельзя было принимать, не успокаивали его. Лишь выйдя на дорогу и сдвинув стрелку скорости ближе к тремстам, он успокоился. — Тебе повезло, что ты можешь выйти на трассу. Я бы все отдал за эту возможность сейчас, — он вздохнул так, будто пропускал что-то между строк. А Кавех и не выпытывал. — Хочешь, Кубок завершится, и я тебя прокачу? — он стрельнул в сторону Аль-Хайтама глазами. Тот же покачал головой, фыркая. — Ну же, Хайтам! — он натянул уголки губ почти до середины щек, успешно отвлекаясь от переживаний. За место этого он навлек их на кого-то другого. — Как ты меня назвал? — лицо Аль-Хайтама застыло почти мрамором, лишь мелкие дерганья века его оживляли. — Прости, прости! Если тебе не нравится, я не буду тебя так звать. Я просто не знал… — Кавех сразу же потупил взгляд в своих ладонях, а у Аль-Хайтама изменилось лицо. — Ничего. Мне, честно, без разницы, как меня будут называть, — сразу же начал переубеждать Кавеха он. — Хоть «Суперзвезда». Но нет, так не нужно, — сказал он, пока не стало поздно и эта кличка не прижилась. Кавех улыбнулся, успокоившись и продолжил сверлить глазами дорогу с соперниками. — Как ты думаешь, «аноним» уже тренировался? Или он слишком крутой и для тренировок перед гонкой? — слова покинули его рот, а уголки губ растянулись в ухмылке. — Я видел его тренировку, он силен, — сразу же добавил Аль-Хайтам, уловив ошеломленный взгляд. — Нужно вставать раньше. Я здесь с шести утра. Кавех снова отвернулся, прищурив глаза. Ему очень жаль, что Аль-Хайтам не додумался разбудить ему. Всё же, если соперник крутой, то и технику ему придется делать более агрессивную. Вероятно, «аноним» не первая шишка Сумеру в гоночном спорте, но хочет оставлять интригу до последнего, может не хочет опозориться, если проиграет. Все же в гонке участвует Кавех — самый молодой участник, прошедший в Кубок. Тем более, он начал тренироваться с Аль-Хайтамом — первым чемпионом и победителем этого самого Кубка, хоть и вышедшего с последней гонки и завершившего карьеру. — Может, он боится, вот и не показывается? — Кавех фыркнул от своих мыслей. — Это маловероятно, но все возможно, — Аль-Хайтам неоднозначно покачал головой. От этого действия у Кавеха создалось ощущение, что он знает Аль-Хайтама всю свою жизнь. Оно выглядело настолько родным — прикрытые глаза, сложенные на груди руки и растрепанные волосы. Ему осталось только одеться в костюм — и всё, можно идти судьей. Кавех выбросил смешок и поднялся. — Ладно, бывай. Последний прокат перед жеребьевкой, нужно постараться. — Кавех подхватил сумку с формой и отправился в раздевалку, но его остановил голос. — Подожди, я сюда не за подбадриванием пришел, — если по Кавеху и ударили эти слова, то он этого не показал. — Меня не будет после жеребьевки, нужно будет отлучиться, — лицо его при этом приняло немного виноватый вид. — И что у тебя такого важного, что первый этап, самый волнительный, как сам говорил, ты проведёшь не перед секундомером, засекая время круга, а перед телевизором, кляня ведущих, что мою машину не показывают? — Кавех опустил вес на одну ногу, опираясь на бедро. Но это всё шутка. Да, ему неприятно, что Аль-Хайтам, готовивший его к этой гонке, не будет сам присутствовать на ней, но всё же выступает он не для Аль-Хайтама. Хоть он и вернул ему силы на участие, обговорил технику, методы и еще кое-что… Но это ничего не значит! — С чего ты взял, что меня не будет на самой гонке? — Аль-Хайтам возмущённо поднял бровь. — Я все еще хочу увидеть, как ты надерешь задницу этому «анониму». Можешь искать меня взглядом в толпе, только, ради Малой Властительницы прошу, не расшибись из-за этого, — улыбка расплылась по его лицу. Кавех фыркнул и махнул рукой. — Бывай, ученый-чемпион, — он направился в раздевалку, а потом и на трассу, раскатывать машину и тренировать повороты. Нужно определить все таймы до единой секунды. Поворот не там может стоить времени. — Жми на газ, Кави, — раздалось тихо в спину, по которой тут же расплылось чувство тепла. Он знал об этом, как и Аль-Хайтам, полностью уверенный в том, что Кавех справился бы и без него. Просто нужен был хороший пинок под зад для мягкого старта. Машина шла легче, чем до этого, дорогу уже раскатали другие участники, а вес не тянул автомобиль вниз. Он шел плавно, как и должно быть при такой массе. Кавех старался уходить в повороты как можно позже, старался на «серпантине» вести руль максимально прямо, лишь чуть-чуть виляя. Где-то на трибунах на него смотрел Аль-Хайтам, который следующие и ближайшие сутки проведет там же, наблюдая за гонкой. Если не свалит, конечно, или если не решит, что возвращаться ему в принципе не стоит. Колеса завиляли по дороге, разогреваясь. Да, сейчас на тренировке Кавех это делает, но на самой трассе это ему будет не нужно, колеса находятся в термочехлах с подогревом. Ребята механики готовили инструменты, раскладывали их по ближайшим поверхностям в блоке, тренировали расстановку за пит-лейном. И скоро Кавех к ним присоединится, нужно узнать, когда за пит-лейном начинать тормозить, ведь скорость сбрасывается еще раньше. Интересно, а «аноним» вообще разговаривает со своей командой? Или нет, и они решают все сами? Скорость на трассе развивалась хорошая, Кавех несся вперёд и, если бы на нём не было шлема, сейчас бы его волосы развевались, как флаги. Он скучал по этому чувству. Стрелка спидометра ушла за двести пятьдесят, мотор издавал приятное ворчание, подгоняя прибавить скорости. На повороте Кавех резко сбавил скорость и сдвинул рычаг на коробке передач. Машина пронеслась, сразу набирая скорость и Кавех не сдержал свист счастья. Ему будет в радость разорвать всех на трассе. Команда замахала ему руками: пришло время жеребьевки. Жаль, он не успел испытать парочку новых техник, которые они с Аль-Хайтамом разработали. Уже покидая автомобиль, Кавех оглянулся на трибуну, там никого не было. Аль-Хайтам уже успел сделать ноги. Усмехнувшись про себя, Кавех снял шлем и расстегнул куртку. Красные полосы по бокам очень хорошо сочетались с его глазами, жаль, что их не будет видно под стеклом. — Приветствуем вас здесь, пилоты. Думаю, все знают о том, что сейчас будет происходить, — администратор развел руки с улыбкой. — Для незнающих поясню — сейчас пройдет жеребьевка, определятся ваши позиции при старте. Не забывайте, что от неё многое зависит. — Очень многое… — Тихонько прошептал другому на ухо синеволосый парень, сощурив глаза. Второй только лишь скосил на него свои и иронично свел брови. — Если ты не умеешь ездить, то даже первое место тебе вряд ли поможет, — он фыркнул и отвернулся, улыбка же синеволосого стала еще шире. — Даже на трассе я буду болеть за тебя, Люк, — он подставил лицо солнцу, будто бы забывая слушать администратора, хотя не пропускал ни единого слова мимо ушей. — Сейчас на ваших глазах будут подписаны листы с цифрами, каждый выберет такое число, которое он захочет. На обратной стороне находится ваша позиция, — мужчина поднял пустой лист с числом двадцать на одной стороне. — Вот здесь. Это дело лишь удачи, так что, надейтесь на свою. Кавех поморщился и оглядел соперников: удача ему не поможет, никогда не помогала, в этот раз на неё оглядываться тоже не стоит. Он нахмурил брови, когда оглядел все одиннадцать человек. Сразу поднял руку. — Прошу простить, но почему не хватает трех человек? Нас ведь должно быть четырнадцать? — Кавех снова пересчитал, может глаза не слушаются? Нет, то же число. — Да, совсем забыли объявить, — мужчина потер затылок. — В этой гонке вас будет на двое меньше. Дуэт Натлана не смог покинуть границы, они прислали сообщение только вчера, — поморщился, будто вспоминая весь кипишь, что создала эта новость. — И еще один человек… — Он огляделся. — Ах да, это один из людей Сумеру, предпочел, чтобы не называли его имя. Предупредил, что немного опоздает и возьмет тот лист, что ему оставят. — Но так нечестно, — Кавех нахмурил брови. — Ему не будет предоставлен выбор, ведь так? Мы должны ждать, пока он не придет, — руки сложились у него на груди. — Как очаровательно, он защищает своего основного соперника… — Затяжно протянул парень, стоящий в обнимку с блондином. У обоих на одежде был герб, представляющий один из славных родов Инадзумы. — Извини, принцесса, но мы тут собрались не ради того, чтобы жалеть наших противников, — он щелкнул языком, отодвигаясь от блондина, что опирался о его плечо. Тот нахмурил брови. — Как ты меня назвал? — Кавех выступил вперёд, смотря в синие глаза этого наглеца. — Повтори, — в нем резко взыграла злость. Какое право этот сучий сын имеет так его называть, если они ещё даже не представились?! — Мы никого не будем здесь ждать, принцесса. Это соревнование, не… — Но он не успел договорить, в его лицо влетел кулак. Кавех просто не выдержал. Его нервы и так в последнее время оставляли желать лучшего, так еще и этот голубоволосый придурок доводил. Инадзумец успел только податься вперед и завести руку, как её уже перехватили. Между парнями встали двое и ещё двое уже успели перехватить их за плечи. — Давайте не будем устраивать здесь сцен, джентльмены. Мы все здесь определенно не за этим, — спокойный баритон не то что заставлял успокоиться, он будто проникал в самый мозг и подавал электрические сигналы в определенные центры. Но подействовало это, похоже, лишь на Кавеха. Соперник все ещё сверлил его ледяным взглядом. Где-то за собравшейся толпой из всех мужчин стоял администратор и боялся даже вздохнуть громче положенного. Этот конфликт произошёл на личной почве, значит он ничего не должен делать, ведь так? За спинами всех собравшихся он заметил новоприбывшего. Тот самый «аноним» вошел в ворота стадиона и сразу же, прибавив шаг, кивнул. Он дошел и встал у самого края, не вмешиваясь в происходящее. — Давайте мы оставим все разногласия за стенами этого стадиона, как вы считаете? — рыжий парень, вместе с тем синеволосым стоял между инадзумцем и Кавехом, оглядывая обоих по очереди. — А вот и наша спящая красавица, — сказал второй, смотря куда-то Кавеху за плечо. Тот хотел, но не смог обернуться, его кто-то держал. — Э, дружище, ты не мог бы, — он дернул руками, давая знак его отпустить. — Без глупостей? — спросил собеседник. Кавех фыркнул, но кивнул, отпуская конфликт чуть дальше. Сейчас ему это не нужно, но чуть позже можно разобраться.       Когда Кавех сделал пару шагов в сторону и выглянул поверх маленького парня, он увидел черный костюм и черный шлем. Перед ним, опершись на ограждения, стоял тот самый «аноним», действия против которого он осуждал. Ну не может человек сам хотеть, чтоб ему достался последний вариант! — Наконец-то! — несмотря на свой альтруизм, Кавех фыркнул. — Теперь можем начинать, — он кивнул администратору, поправив перчатку на руке. После столкновения она немного ныла. Все образовали круг, пропуская внутрь мужчину с листами. — Вытягивать все будут по очереди, — он поежился. А Кавех не сдержал усталый вздох, когда обнаружил, что он стоит последним. Перед ним аноним. Первым же будет красноволосый парень, как он понял, из Мондштадта.       — Итак, сейчас вас всех представлю, — администратор вышел из круга и все встали в линию.       У них тут геометрия или жеребьевка? — Команда Мондштадта: Дилюк Рагнвиндр и Кэйа Альберих, — парень, стоящий между инадзумцем и Кавехом вместе с рыжим, улыбнулся и снял невидимый берет, притягивая красноволосого. Теория Кавеха оказалась правильной. — Команда Ли Юэ: Чжун Ли и Сяо.       Мужчина с завораживающим голосом кивнул головой, кладя руку на плечо парню, через которого Кавех смотрел на «анонима».       — Из Инадзумы прибыли: Аято, — ухмылка растянулась на лице придурка. — И Тома Камисато, — второй упомянутый, как оказалось, Тома, смущенно уперся глазами в пол. Дальше пошли Сумерцы: Кавех и «аноним», тот лишь кивнул. Команда Фонтейна: Нёвиллет и Ризли. Последний держал Камисато, когда тот хотел влепить Кавеху ответный удар. И Снежнайцы: Чайльд Тарталья и Скарамучча. Оказалось, Тарталья и был тем не самым лучшим рыжим переговорщиком. Но Кавеху он понравился. В тот момент, когда он произносил свою речь, по его лицу расплылась улыбка, будто он был вовсе не прочь глянуть на продолжение потасовки. Когда знакомство с участниками подошло к концу — все потянули номера. Дилюк — третья позиция, ему повезло. Кэйа — пятая. Сяо — седьмая. Тарталья — четвертая. Ризли — десятая. Кавех дрогнул. Все средние номера разобраны, видимо удача его подведет, кто-то вытащит первый и второй, а там уже ему достанется двенадцатое. Не удивительно будет, если этим кем-то станет «аноним». Вот такая у Кавеха будет жестокая судьба, кого защищал, тот в спину ружьем и выстрелит. Хоть и не преднамеренно. Он почувствовал, как затряслись руки. Аято — девятая. Кавех улыбнулся, так и надо уроду. Тома — восьмая. Нёвиллет — одиннадцатая. Осталось четыре места, и место Кавеха зависит от выбора других. Клянется, что придушит «анонима», если ему достанется самый конец. Чжун Ли — двенадцатое. Осталось три места. К листкам подошел мелкий парнишка с ехидным взглядом. Скарамучча — шестое. Кавеху на секунду показалось, что его сейчас хватит сердечный приступ, настолько быстро орган стал гонять кровь. В ушах зазвенело, а «аноним» глянул на него. Кавех закрыл глаза и крепко зажмурился, когда его плеча снова коснулась рука, обернутая в кожу. Рядом с ним стоял парень полностью в черном и кивал головой на листы. Подхватил Кавеха за руку и потащил. А Кавеху показалось, что он сейчас лишится конечности, настолько крепко она была сжата. Аноним подвел их к столу, глянул на Кавеха и вытянул его руку. Кавех понял: предлагает выбирать. Но он подождал, пока сам парень протянет руку. Тот хмуро вздохнул, но все же взял лист. Кавех взял свой. «Аноним» — второе. Кавех… Кавех — первая позиция. Он замер. Ему показалось, что умер. Если бы его колени сейчас подкосились, Кавех бы подох со стыда. Но ему было радостно. Настолько радостно, что он сначала не мог понять, в правду ли это. Раз пять перечитал надпись на листе. Нет, это правда. Улыбка расплылась по его лицу, и он глянул на анонима. Его лица не было видно под маской, да и по языку тела ничего сказать было невозможно, но логично, что он был недоволен. Не так, как Аято, но был огорчен, что едет не первым, а вторым. Все были огорчены, кроме Кавеха. Судьба наконец-то перестала играть с ним. А сам Кавех закрыл глаза и представил теплые объятия отца. Да, он тоже был бы рад. Красные глаза встретились с бесцветным взглядом за стеклом и Кавех благодарно кивнул. Он был признателен, но все равно планировал победить. Чувство радости не отменяет желание размазать по трассе, доказать, что лучше всех. Кавех еще раз глянул на трибуны. Пусто. Пять часов спустя там не было пусто, но того, кого Кавех ожидал увидеть так и не было. Видимо, он посчитал, что лучше будет и вовсе не приходить. Ладно, его право. Нет, Кавеху не обидно и нет, у него не стоит ком в горле от страха. Все пилоты уже были переодеты в форму, надели шлемы и разговаривали через них. Никто не видел, как Кавех кусал губы и бегал глазами по стадиону. Он уже закрепил оба наушника — один для связи с механиками, другой для связи с Аль-Хайтамом. Только он был призрачной гарантией того, что тот придет. Его глаза наткнулись на большие уши и черные волосы — Тигнари. Тот помахал рукой, увидев, что на него смотрят. Друг оставил своего парня, Сайно, дома, ему нужно было работать, но он обещал, что явится на финал. Кавех кивнул и весь обратился в слух. Дали команду по машинам. Он сделал пару шагов и сел в свою. Ferrari F8 Tributo стал ещё быстрее с заменой бампера на более легкий. Справа стоял Cadillac Cien, через окно можно было увидеть черный шлем. А Кавех старался садиться аккуратнее, чтоб не задеть уши на своем шлеме. Он влюбился, когда увидел это шлем-барса. Судья поднял руку, этим жестом он желал удачи пилотам, всё же они рискуют жизнями, хоть и ради приза, удовольствия, звания, не важно. — Я пришел, Кавех, — раздалось из левого наушника. Аль-Хайтам. — Где тебя носило?! Тебя не видно за толпой, — зло прошипел он в наушник, вертя головой в разные стороны и натыкаясь на взгляд из-под чёрного стекла. — Они меня закрыли, — раздалось приглушенно. Сигнал светофора показал красный. — Не волнуйся, ученый-чемпион. Я всех порву, — усмехнулся Кавех, делая вдох чтоб успокоить нервы. Он пришел. — Не сомневаюсь, — Аль-Хайтам проигнорировал первую реплику. — Удачи. Последнее слово потонуло в визге сигналки. Огни светились зелёным. Кавех нажал на газ, машина дернулась и двинулась вперед. Один круг — это один километр. Иногда трасса виляет, поворотов много, Кавех уже тренировал их во время проездов. Примерно через пятьдесят нужно будет на пит-стоп, если ничего не случится. Сзади раздался треск, хорошо, что не в машине. Кавех глянул в зеркало — машина Камисато вжала Нёвиллета в перегородку, не давая сдвинуться. Тот вывернул руль и застрял посреди дороги. «Неудачно», — подумал Кавех, не останавливаясь, лишь сильнее вжимая газ. Через несколько метров поворот, нужно будет замедлиться. Рядом с ним шел серебристый Cadillac, «аноним» не отставал. Четыре секунды. Кавех сделал вдох полной грудью. Три секунды. Сильнее сжал руль. Две секунды. Здесь он начинал сбавлять скорость, когда шел прокат. «К черту. Жди», — подумал он про себя. Тормоз все еще был разжат. Где-то справа серебристая машина покинула окно, замедляясь. А Кавех гнал. Одна секунда. Тормоз зажат. Руль вывернул. Рычаг на себя. Кавех успешно вошел в поворот, не сбавляя скорости. Сейчас он шел первым, «аноним» и придурошный Инадзумец остались сзади. Раздался громкий голос комментатора: «Вот это поворот! Машина Сумеру не сбавляя скорости вошла в поворот!» Кавех фыркнул. Тут всем собравшимся это покажется шедевром, хотя ничего особенного нет, главное не терять сцепление с дорогой и опираться на передние колеса. Он вжал педаль газа. Стрелка на панели ушла за сто двадцать. К концу десятого круга она улетит очень далеко. Где-то за спиной снова раздался удар. «Ничего себе! У машины Инадзумы лопнуло колесо! Она успела захватить с собой машину Ли Юэ!» Кавех сдержал смех. В его зеркало не было видно никого, кроме серого окраса «анонима». Черта с два он даст ему обогнать себя. Дернув рычаг, он сбавил скорость и вжал педаль газа. Машина снова дернулась и прибавила хода, снова оставляя «анонима» вдалеке. Кавех несся по трассе, входил в повороты сбавляя скорость и нет, обгонял, догонял и уже ушел на три круга вперед остальных. Кроме серого уродца Кадиллака. Он почти догонял его, стараясь обогнать на круг. Но вдруг к ним прибавилась еще одна машина. Черная. Из стекла были видны голубые волосы пилота. Камисато. Он свел руль в бок и только благодаря чудесной реакции Кавех ушел из-под этого мерзкого приема. На светлом лице растянулась улыбка. Камисато стоял между «Феррари» и «Кадиллаком», периодически бодая то одного, то другого. Кавех почувствовал, что его повело в другую сторону. Бездна! Он нахмурил брови и глянул в боковое зеркало. По крылу расползлась трещина, её нужно заклеить. — Чертов урод… — прорычал он и напоследок, перекрыв ход обоим, повернул, сворачивая в бокс. — Механики на готовность, — зло пробубнил он в наушник. — Механики. Подтверждаешь? — раздалось обязательное из него. — Подтверждаю, — скорость пришлось сбавить до ста, иначе штраф получить не так уж и сложно. Через несколько секунд Кавех уже тормозил перед парнем спереди. Чужие механики, точнее команда «анонима», убрала инструменты. Колеса оказались прямо перед стрелками, Кавех проорал через машину «Крыло!», заставляя убрать домкраты и гайковерты. Это заставило главных более спокойно вздохнуть, колеса не подводят. Парни взяли изоленту, обмотали ей повреждения и дали знак. Сигнал сразу поступил в стрелки. Они засветились. Кавех нажал на газ и вылетел на дорогу. Камисато и «Аноним» не успели еще далеко уйти, прошло около десяти секунд с заезда на пит-лэйн. — Ты там как? — раздалось из наушника в левом ухе. — Видел, что заехал в бокс. — Этот урод Камисато крыло пробил, пришлось клеить, — зло ответил Кавех. Его скорость была значительно больше, чем у остальных, он уже догонял серую и черную машины. — Давай поаккуратней с этим… Сам знаю, что он тот еще поганец, — голос «тренера» стал ледяным. — Сам с ним ездил. — Где там «аноним» идет? — Кавех подавил удивленный вздох с новопоступившей новостью. — Ты всё ещё на один круг дальше. Камисато отстает на полтора, — голос Аль-Хайтама дрогнул, когда три машины еле друг в друга не врезались на узком повороте. — Порви их. — Порву, — прошептал тихонько Кавех и снова передвинул рычаг, вырываясь вперёд и ловя на себе взгляд темного стекла. — Жрите пыль, уроды. «Феррари» сильно вырвался вперед. Через пару кругов раздался вопль из колонок: «Матерь божья, у машины Инадзумы и Фонтейна почти одновременно слетели колеса. На трассе осталось десять автомобилей». По тому, что Камисато всё ещё периодически мелькал в зеркалах, было понятно, что выбыл Тома. Жаль. Обе машины Мондштадта стояли на пит-лэйне, механики двигались не сильно быстро. — Пора к нам, Кавех, — позвали они. Уже шел шестидесятый круг, а он не менял колеса. — Понял. Механики, — ответил он, въезжая на пит-лэйн. — Подтверждаешь? — как эта глупая трата времени бесит. Как будто кто-то будет менять колеса, если ему не скажут или они не лопнут! Но против правил не попрешь. — Подтверждаю, — выдохнул Кавех и начал тормозить перед парнем. Дверь машины распахнулась, он покинул сиденье, сразу двигаясь к бутылкам с водой. Перед ним был бокс Альбериха. Он уже лез в машину, но ему это вряд ли поможет. Он отстает от своего брата на десяток кругов, от Кавеха так вообще на парочку. К Кавеху подошел главный. — Ты идешь шестьдесят четвертый. «Аноним» — шестьдесят второй. Камисато — шестидесятый. Рагнвиндр — шестьдесят первый. Можешь немного посидеть, — он положил руку ему на плечо, протягивая какой-то батончик. Механики все вместе, в десять человек, меняли колеса. Это не больше минуты. Уже пора. Проверив крыло и получив разрешение у главного, Кавех сел в машину. Огни мигнули, и он тронулся. Его всё ещё никто не обгоняет, но скорость он сбавлять не будет. Мало ли, вдруг «аноним», что держит за шкирку Камисато, не давая сдвинутся, прячет туз в рукаве? Ладно, сейчас Кавех будет просто ехать. Ему не нужно никого обгонять или сбивать, лишь вести вперёд и не сбавлять скорость. Автомобиль несся вперед вместе с мыслями Кавеха. Как он горд собой, как рад, что сейчас находится здесь и то, как у него кружится голова от понимания, что стрелка уходит за пределы трехста. Пошел двухсотый круг. Пилоты, что выбыли, так и не вернулись. Диктор все разрывался, кричал в микрофон: «Архонты!», «Что за гонка, смотрите на эти маневры!», периодически снова слышались всплески его благоговения насчет поворотов Кавеха, к которому в команду лихачей-без-тормозов добавился «аноним». «Сумеру просто дерет всем задницы! Ни Мондштадт, ни Инадзума не могут догнать эти машины!» Кавех периодически смеялся, хвалил автомобиль и всё ещё гнал впереди всех. «Дух молодой крови так взыграл в нем! Как же далеко «Феррари» ушел от «Кадиллака»!» Это все прекрасно, прошел ещё один пит-стоп, пора идти на финишные круги. — Поздравляю Кавех, — из левого наушника донесся запыхавшийся голос, будто Аль-Хайтам бежал куда-то. — Ошибся, ученый-чемпион, — он улыбнулся. — Я еще не финишировал. Этот, Бездной дерганный, «аноним» все не отваливается! Я его обогнал уже на круги, а он всё едет рядом, Камисато отпихивает. Дружить, что ли, хочет? — на другой стороне послышался смех. — Думаю, он просто знает, что ты победишь и не дает шанса Инадзумцу сбить тебя с дороги, — тон Аль-Хайтама был добрый, но Кавеха он начал раздражать. — Мне не нужны его подачки! Возомнил себя телохранителем слабеньких?! Я его сейчас там с трассы собью! — Кавех нахмурился и глянул на серую машину, водитель смотрел прямо и периодически поворачивал шлем на Камисато. Кавех вильнул вправо, но «аноним» резко дернулся вперед, возвращая ту же скорость обратно. — Ты это видел, мать его?! — он крикнул в наушник, отключая звук у механиков. — Он, чёрт такой, будто знал, что я сделаю! У него что, гадалка на заднем сидении? — Кавех вдавил газ, оставляя обе машины за спиной. — К Бездне. Я на финиш. Пусть у него там хоть алхимический стол или Малая Властительница. Нахер мне не нужна его помощь! — Кавех обогнал их уже на два поворота. «Воу! Что делает наш молодой чемпион?! Он обогнал своих главных конкурентов! Кажется, «Кадиллак» не сильно доволен этим! Он тоже обогнал Инадзуму!» Услышав это, Кавех переключил передачу и стартанул заново, гоня бензин по трубам, заставляя мотор рычать. «Сумеру такой расклад не устраивает, и он отдаляется еще дальше! Что же это? Мондштадт обгоняет Инадзуму! Сумеру, похоже у вас обоих новый противник!» И вправду, Кавех заметил в зеркале красную машину, за рулем которой сидел Дилюк Рагнвиндр. Человек на возвышении сменил флажком. Начинается финальный круг, на котором стоит только Кавех. Скорость на максимум. Стрелка за триста двадцать. Тормоза шипят на поворотах, ещё чуть-чуть и они начнут дымиться, настолько Кавех хочет достичь финиша. Рагнвиндр и «Аноним» за спиной поравнялись, но второй шёл быстрее и дальше, он займет второе место, Дилюк третье. Финальная прямая. Кавех чуть сбавил скорость. Шел всё ещё впереди, он не уступал свой момент другим. Просто разглядывал трибуны. Там сидел Тигнари, что радостно улыбался и махал плакатом. Лучший друг. Крики усилились, флажок в клетку был ещё ближе, чем раньше. Ещё одна секунда… Стадион разрезал крик, люди вопили от счастья и негодования, кто-то обнимал всех, кого видел, кто-то раскидывал стаканчики от злости. Кавех улыбался во весь рот и, уже остановившись, запрокинул голову на сиденье. Он это сделал. Он победил. Уже выбираясь из машины будто в каком-то трансе, чувствуя, как от долгого сидения ноет задница и ноги, он рыскал глазами, не снимая шлема. Трибуны, бокс, за ограждением. Его нет… — Ты где? Я уже приехал, — с придыханием прошептал Кавех в левый наушник. Ему в ответ не поступило ничего. Аль-Хайтам не ответил. И Кавех почувствовал, как у него заныло что-то в груди. Он не понимал, что, но похожее чувство он испытал, когда на отборочных пришел к финишу, а там не было отца. И сейчас его здесь тоже не было. Он снял шлем, делая глубокий вдох. Даже если он что-то и ответит, то Кавех уже не хочет это слышать, нужно было говорить, когда это было нужно. Толпа кричала, Тигнари махал руками, а пилоты продолжали финишировать. Кавех оставил машину в положенном месте и ушел в свой блок. Там на него набросилась уже команда и на секунду он все же понадеялся, что этот эгоистичный идиот здесь, но на вопрос: «Где Аль-Хайтам?», главный пожал плечами и продолжил комментировать гонку. Кавеху было плевать. Он сел на стул, сжимая в руке бутылку зеленого чая и сверля глазами бутерброды. В последний раз он ел двенадцать часов назад. Что-то и сейчас не сильно хотелось. Еще два дня они пробудут всей командной в Мондштадте, а потом поедут в следующий регион. Главный тараторил что-то про Ли Юэ, видимо, туда их путь и лежит. Следующими прибыли, как Кавех и говорил, «Кадиллак» «анонима» и машина Рагнвиндра. Он обогнал Камисато и вошёл в тройку лидеров. Спустя десяток минут, все пилоты уже были в блоках, а потом и на площадке для объявлений. — Приветствуем всех, друзья мои! — раздались аплодисменты. — Первая гонка прошла и сейчас мы узнаем её результаты! — мужчина указал на экран позади себя. Время: час назад. Финишировала машина Кавеха. Пять минут спустя — автомобиль «анонима» проехал флажок. — Похлопаем нашим высшим баллам. Каждый пилот от Сумеру получает по двадцать два балла! — люди захлопали. У Кавеха что-то заболело в груди от того, как это было. Эти люди в него верили, они за него болели. Все до единого. И он этого никогда не забудет. Еще техника вождения, которую показали вместе с «анонимом», показалась ему крайне знакомой, будто он её где-то видел. Но плюнув на него, Кавех обратно уткнулся в экран. Следующими стали Аято и Дилюк, Рагнвиндр занят третье место, а Камисато четвертое. Мондштадцы были рады, что они стали третьими после самого лучшего молодого гонщика. Пятое место тоже забрал Монд, шестое досталось Ли Юэ, если точнее, Чжун Ли. Седьмым пришел автомобиль Тартальи, который слетел прямо у самого конца. Восьмое место занял неугомонный Ризли, которого в начале чуть не закопал Камисато, вместе с его соотечественником. Девятое и десятое место заняли Скарамучча и Сяо у которых были какие-то непредвиденные проблемы с колесами, за которые Снежнаец потом долго пилил мозги команде. Самыми последними стали Тома и Нёвиллет, которые выбыли с гонки в самом начале. Одного тоже подвели колеса, другого сбил с трассы мерзкий Инадзумец. После объявления мест люди похлопали и стали расходиться. Кто-то подбегал к Кавеху и просил автограф, кто-то хотел сфотографироваться, а когда к нему присоединился Тигнари, то все вдруг пропали. Кавех не смог сдержать смешка. — Меня периодически поражает то, какими люди могут быть настырными, — проворчал фенек, когда оттолкнул от себя невежу, который через его голову хотел добраться до Кавеха. Тот лишь кивнул и пошел в раздевалку, утаскивая Тигнари за собой. Уже у входа в комнату, он услышан доносившийся из-за неё голос. — Рад снова видеть тебя здесь, — голос Камисато. Сразу после его фразы дверь распахнулась, почти ударив Кавеха по лицу, и из неё вылетел «Аноним». Когда Кавех развернулся, чтобы крикнуть и обозначить его невежество, он не увидел даже затылка парня в черном. Приподняв брови, он пропустил из комнаты Камисато, по лицу которого расплылась улыбка и он скосил глаза на Кавеха. — Мы могли бы рассудить вас, по справедливости, — сказал Нёвиллет, который выглянул и увидел, как Кавех смотрит в след Аято, подняв брови. Его тут же одернул Ризли, утягивая внутрь. Кавех же опомнился, когда его плеча коснулся Тигнари. — Всё в порядке? — его голос звучал обеспокоенно, будто сейчас у его друга отпало лицо или ещё что-то. — Да, пойдем, — сказал Кавех и повел Тигнари туда, где только что пропал Нёвиллет. В раздевалке стоял водяной пар и бесконечные разговоры. Парням хотелось поделиться впечатлениями о гонке между собой, подбодрить на следующий раунд и похвалиться успехами. — А вот и наш победитель подъехал! — слащаво протянул Кэйа, завидев Кавеха. Тот уже стягивал куртку и шлем. — Расскажите, доблестный Кавех, как вам удалось победить и сохранить все конечности в этой мясорубке? — Кэйа держал в руках расческу, делая вид, что это микрофон. — Знаете, это было нелегко. На передовой все время маячил седой «Кадиллак» и голубая машинка Камисато, — он принял игру и подался вперёд, уже стягивая с себя первые штаны. Раздевалка разразилась смехом. Видимо, всех тут не устраивало поведение Аято, никто не хотел бессмысленных конфликтов на пустом месте, а тот просто был олицетворением слова «провокация». — Парни, как смотрите на то, чтобы оттянуться сегодня вечером в таверне? — Чайльд выгнулся из-за двери шкафчика, ловя взгляд Кэйи. — С протертыми глазами! — сказал Альберих и ладонью провел по лицу. Кавех задумался. Было бы неплохо отвлечься от настырных мыслей об одном эгоисте, обсудить всю гадость Камисато и выпить, в конце концов, гонка у них только через пару дней. — Принцесса, ты как? — спросил Тарталья. И от него это прозвище не звучало оскорбляюще, лишь потешным. — С вами, — Кавех сложил форму и, захватив полотенце, отправился в душ. Голоса завыли еще громче, отчётливее всего было слышно Тарталью и Кэйа, которые, похоже, решили, что здесь не хватает заводил и приняли эти роли на себя. Периодически было слышно крики Скарамуччи на своего соотечественника. То он грозил, что если тот не заткнется, то он ему задницу надерет, то были слышны звуки того, как полотенце бьется о кожу человека. — Тебе поможет только эвтаназия, маленький гаденыш, — а дальше лишь громкий смех и крики. Кавех постарался абстрагироваться, как мог. А получалось у него это хорошо. Трепет от победы всё ещё не прошел, как и чувство серости и сухости от того, что тот, кто должен был, до сих пор не объявился. Хотя обещал. Лоб коснулся холодной кафельной стены, когда Кавех почувствовал теплую слезу на щеке. Она была гораздо холоднее воды, которая испарялась, только попадая на кожу, настолько она была горяча. И Кавеху жаль, что родители, папа, не смог увидеть его победу. И его будущую, и прошлую. Но он всё сделает в его память. Всех разорвет, будь то даже мудачный Камисато или эгоистичный седой лжец. Утерев слезу с щеки, Кавех вылил шампунь в руку, пеня его на голове. Даже если он идет для того, чтобы безпроглядно напиться и нести пьяный бред, выглядеть он должен отменно. Никто не должен видеть его в расклеенном состоянии, он сильнее остальных. Так говорил папа. — Принцесса, ты еще долго там? Не утонул в радости славы? — стук раздался в дверцу, и тон Кэйи мог показаться весёлым. Но только на первый взгляд. Кавех почувствовал там обеспокоенность, хоть и прикрытую фальшивым ребячеством. Видимо, Кэйа не такой, как он думал. Что-то темное тоже храниться за дверцей его души. — Уже выхожу, — отплевав воду и протерев глаза, ответил Кавех. Воздух тяжелый, горячий и влажный. На секунду у Кавеха потемнело в глазах, но он сразу же оклемался, усаживаясь на скамейку и натягивая лонгслив. — Так вот, я предлагаю идти в «Долю Ангелов», там отменное вино! — Кэйа пихнул Чайльда в плечо. Похоже, подружились они моментально. — А еще там работает твой отец! — хохотнул Ризли. — Я уже бывал тут и контактировал с их семейкой. Весьма миленькая, — ответил на вопросительный взгляд Кавеха. Сам он только хмыкнул, натягивая брюки и закрепляя все ремнем. — Я готов, — сказал он и утянул Кэйю на выход. Уже просто не мог дышать чистой водой. — Куда ушел Тигнари? Парень, с которым я пришёл, — спросил Кавех. — А, он сказал, что устал и желает тебе удачно отдохнуть. Сказал, что встретитесь потом. — Кто ещё с нами? — кивнул и потянулся Кавех. — Да так, не густо. Все у нас паиньки, — улыбнулся синеглазый. — Я, ты, Тарталья, Чжун Ли, Ризли и Скар. И дай Барбатос нас не вышвырнут оттуда через минуту после их ядерного дуэта! — он засмеялся. Кавех представил тот спектакль, который проходил за кабинкой душа, пока он мылся. Огромный Тарталья убегает от миниатюрного Скарамуччи, умоляя его спасти и при этот стараясь сберечь конечности от рук и полотенца. Сам не удержался от фырканья. Воздух в Мондштадте стоял свежий, прямо такой, как сейчас нужен. На небе всё ещё оставались лучи солнца, оно только завершило свою посадку, навлекая бесконечную, по мнению некоторых, ночь. Птицы уже разлетелись по гнездам, ветра перестали рьяно пытаться сбить волосы в один мокрый ком, пихнуть их в рот. Спокойно, как в раю. Тишину разрезает скрип колесниц, мельниц у границ города и голоса гуляк, возможно только покинувших стадион. Не сказать, что сильно, но Кавех бы хотел сейчас чувствовать рядом ещё одного человека. Да, компания Кэйи ему приятна, но он не умничает при взгляде на каждый предмет и не пытается подбодрить, заодно оскорбляя. Говорит сразу: — Ты очень сильный. Я рад делить с тобой одну дорогу, а возможно и пьедестал, — его взгляд был серьезным, не как минутой ранее. Видимо, он тоже что-то для себя решил, пока они двигались к таверне. — Я тоже рад, Кэйа, — Кавех улыбнулся. — Я рад делить дорогу и соревноваться с любым человеком, который не пытается меня унизить. Тогда он получает в нос, — он хохотнул. — Да, да, это мы уже поняли, — Кэйю чуть повело в сторону. — Нам сюда, — он потянул Кавеха на себя, утаскивая в дверь и закрывая ее за собой. А по сторону будто был другой мир. По помещению разносился запах выпивки: пиво, коньяк, вино, что выберешь, то и будет плескаться в твоем стакане! Люди танцевали, они хватали того, кого видели и пускались в пляс, выгибались, дергались, но проводили свое время так, как хотело их сердце, отпуская все проблемы. Кэйа засмеялся, не отпуская руку Кавеха и потянул того на лестницу, ведущую ко второму этажу. Там собралась их небольшая компания. — А мы уже здесь! Ждём вас дольше, чем бутылки! — прикрикнул Тарталья, завидев дуэт. Он сидел рядом с Чжун Ли, Ризли же на другой стороне дивана. Скарамучча решил, что лучше отсядет от них на отдельный стул. — И, по-моему, зря! Здесь можно только пить! — он недовольно поморщился, потягивая из стакана виски. — А ты бери градусы больше, смешивай! Мне тебя что ли учить? — Тарталья усмехнулся на кислое лицо и чуть ближе придвинулся к Ли Юэйцу, будто спасаясь от Скарамуччи. — Не думаю, что это будет хорошая идея, — сказал Чжун Ли, потягивая чай из своей чашки и будто не замечая такого тесного телесного контакта. — Сейчас, я схожу за вином, — Кавех поднялся, спускаясь по лестнице, ему вслед раздалось: — Прихвати нам еще бутылочку! Внизу все еще было невероятно весело, если кто-то и останавливал свой безумный пляс, то через пару мину снова оказывался в строю, заправившись алкоголем. За стойкой стоял молодой мужчина, натирая бокалы. Странно, что у него не было целой стопки заказов, ведь таверна была полна посетителей. Видимо, поэтому он здесь и стоит. Только Кавех успел коснуться задницей барного стула, как его потянули за рукав. — Иди в Безд… — Он повернулся и не стал договаривать. Перед ним стояла маленькая девчуля. На ее спине покоился огромный рюкзак, у Кавеха чуть челюсть не отвалилась, когда он его увидел. В руках малышка держала книжку, обложка была красная, а золотыми буквами было написано: «Истории Додоко». Девочка просто стояла и смотрела на него, когда Кавех на нее повернулся. Она будто очень настойчиво рассматривала его, проверяя на подлинность. — Ты чего-то хотела, милашка? — он склонился, даже не успев озвучить заказ. Может она потеряла в толпе родителей? Но тогда у Кавеха много вопросов, например, какого Дьявола они забыли в таверне и не напиваются ли до беспамятства? — Привет, — сделав глубокий вдох, выдохнула она. — А вы же Кавех, да? Победили сегодня в гонке? Я смотрела и болела за вас! — малышка протянула книжку, открыв чистый лист. — Можно автограф? Кавех не успел ничего ответить, как на его плечо снова легла рука, только теперь в сильном хлопке. — То есть, Кли, ты хочешь сказать, что болела не за братика Кэйю, а за нашу принцессу? — Кавех поморщился, услышав прозвище. Ну не при ребенке же, тем более чужом! С лица девочки почти полностью сошла краска, когда она услышала голос Альбериха. Она его сестра? Тогда, почему они так не похожи? — Братик Кэйа… Нет, нет! Я болела за него, но я знаю, что ты победишь! — она начала хаотично тараторить, не замечая рук, которые тянут ее на себя. — Ну, ну, Кли. Я все про тебя знаю, — он ухмыльнулся и щелкнул девочку по носу. — И не обижаюсь. Ты выбрала подходящего кандидата, он даже Люка разорвет на дороге. — пока Кэйа продолжал нахваливать Кавеха перед девочкой, он успел заказать две бутылки вина и одну коньяка. — Можешь подписать мою книжку? — малышка уже стояла на полу, снова протягивая Кавеху «Истории Додоко». — Конечно, милашка! — он улыбнулся и взяв у Кли ручку, оставил подпись на листе. Малышка сразу взвизгнула от радости и унеслась, не попрощавшись. — Твоя сестренка? — спросил Кавех, перехватив бутылки и стал подниматься. — Нет, она тут с братом, а я просто иногда за ней приглядываю, когда Альбедо занят, — фыркнул Кэйа, забирая одно вино и по приходу за стол сразу прыгая на диван между Тартальей и Ризли. — Долговато вы там, всё в порядке? — обеспокоился последний, откупоривая крышку. — Да так, малолетние фанатки, — кинул смешок Кавех, отхлебывая сразу из бутылки. — О чем болтали, пока нас не было? — посмотрел он на Чайльда — О том, провокацией ли являлись слова Аято, — ответил за него Чжун Ли. — Я считаю, что да! — вернул тему рыжий. — Я бы посмотрел на его дружка, если назвать его щенком Камисато! — его брови сошлись на переносице, и он зло сделал глоток, хлопнув по ноге Кэйю, который засмеялся. — А я думаю, что он хотел тебя вывести, хватаясь за единственное, чем тебя, да и вообще любого, можно задеть: чувство справедливости! Ты же не хотел оставлять в грязи непунктуального «анонима», в конце-то концов, — Ризли поморщился, оглядывая Кавеха. — Тем более, он бы вряд ли хотел оказаться вне лодки, когда её пускают по течению. — Ну… — С одной стороны Кавех был согласен и рад, что врезал Аято, — Наш Мистер Икс вроде сам сказал, что можно начинать без него, — его же альтруизм сыграл с ним дурную шутку. — Но врезал ты ему хорошо, по-моему, нужно было добавить ещё, за языком научился бы следить, — отсалютовал Скарамучча Кавеху стаканом, кивая. — Неужели, Скар, ты хоть с чем-то согласен? — Тарталья играючи ужаснулся. Еще ближе прижался к Чжун Ли. — Заткнись по-хорошему, — стрельнул в него глазами Снежнаец. — Скарамучча, а ты откуда? — спросил Кавех. — Ну совсем уж ты не выглядишь, как из Снежной, — он кивнул на Тарталью. — А наш Скарик, как и тот выродок, из Инадзумы! — теперь уже Чайльду и в правду пришлось уворачиваться от ударов. — Вот видите! — он пригнулся от подушки, полетевшей в него. Кэйа снова не удержал смешок, подушкой ему тоже досталась. Началась потасовка. Скарамучча пытался попасть подушкой в обоих, Чайльд защищался и старался не попасть под сильную руку Рагнвиндра, а Кэйа пытался его подбить. Ризли старался уйти, находясь прямо между огней, а Кавех, сидящий на кресле, в отдалении от остальных, лишь смеялся и топил улыбку в бутылке. Вдруг он встретился глазами с Чжун Ли, который поднялся и отошел к перилам, отгораживающим второй этаж от пола первого. Кавех тоже поднялся и подошел к нему. — Я считаю, что, оглядываясь назад, нам всем нужно опасаться Камисато Аято. Он настроен победить, несмотря ни на что. Тот же Навиллет не смог выйти на трассу только из-за того, что он поджал его к стене, — Чжун Ли, оперся о перила, всё ещё держа спину ровно. Он был элегантен настолько, насколько было возможно и Кавех понимал, почему Тарталья к нему так клеится. Если бы не одна эгоистичная задница, он бы составил рыжему конкуренцию. — Да, я тоже это заметил. Тома будто не отдельный пилот и команда, он будто бы играет на славу Аято. Даже руки не поднял, когда я ему врезал. Возможно, ждал команды, — Кавех поморщился. — Окажется совсем не удивительно, если он и впрямь собачка Камисато. — О чем вы там сплетничаете, гении? — Тарталья недовольно позвал их, развалившись на диване. — А что, ревнуешь, рыжик? — спросил у того Кэйа, вплетя руку и перебирая его волосы. Тарталья лишь нетрезво фыркнул, прикрывая лицо от яркой лампы сгибом локтя. Но под его рукой было видно ухмылку. — Вы отвратительны, — Скарамучча подобрал свои вещи и встал. — Я к себе. А если я ночью что-то услышу… — Он глянул на Тарталью, который ехидно ухмылялся прямо ему в лицо. — Тебя спасет только милость Царицы над гробом. — Пока-пока, Скарик! — громко крикнул ему в след Чайльд и рассмеялся. — Знали бы вы, как смешно он беситься! — он прикрыл лицо руками и засмеялся еще громче. Кавех понял, что кому-то хватит. — Да, друг, мы видели, — Ризли хлопнул его по плечу и тоже поднялся. — Никого, кроме него, — кивок на Тарталью. — Тащить не надо? Тогда отлично, я тоже пошел, а то ваш Скарамучча кого-нибудь по пути переедет, — и как можно быстрее ушел. Кавех улыбнулся. Они все такие смешные. — Вставай, Чайльд. Нам всем пора по комнатам, — Чжун Ли потянул рыжего за руку, Кэйа не сдержал смешок, когда вместо того, чтоб встать, Тарталья потянул его на себя. Чжун Ли не удержался. — Чайльд! — он нахмурил брови, попытался встать, но не смог, его держали сильные руки. — Отпусти меня сейчас же. — Чжун Ли… Ну побудь со мной немного… — Тарталья говорил смято, в его голове вряд ли было место адекватным мыслям. И Кавех решил, что пора сваливать. Сдерживая смех, он махнул Кэйе рукой, показывая идти за собой. И только тогда, когда ноги последнего коснулись первой ступени, Чжун Ли оглянулся и спросил: — И вы оставите меня с ним? — его голос прервался на тяжелый вздох. — Он меня задушит, — в его оправдание, голос и правда звучал сдавленно. — Ничего личного, друг, но вам нужно побыть вместе. — Сказал Кавех, и они втихушку покинули таверну, направляясь в отель. Монд стал ещё свежее ночью, тем более в недоступности алкогольных запахов таверны. — Тебе куда? Ты же не в отеле живешь? — спросил Кавех у Кэйи. — Да нет, я сам добреду. Вообще, мне в другую сторону, — он махнул в противоположном направлении. — Ну тогда, прекрасной ночи, Альберих, — Кавех улыбнулся. — И тебе, принцесса! — не забыл напоследок кинуть тот. Улыбка расплылась на лице Кавеха. Он давно так не отдыхал, даже не разбавляя это все алкоголем, не в такой мере, как обычно. Людей на улице больше не было, гам стих, а ветер начал по новой гулять по улицам вместо прохожих. Кавех вдохнул. Нотки жаренного мяса, меда и цветов. Со стороны Драконьего Хребта чувствовался холод и запах свежести. Кавех выдохнул. Ему было печально. Скорее нет, не печально, а грустно. Грустно от того, что он так и не увидел того человека. Завтрашний вечер был не лучше. Кавех весь день пролежал в постели, стараясь оклематься от огромного выброса адреналина и выпитой бутылки вина, пригласил Тигнари, который тяжело вздохнул и приехал с какими-то лекарствами, которые сам и сделал. — Я знал, что было плохой идеей оставлять тебя одного в компании других парней, но, каюсь, такого я не ожидал… — сказал он, когда Кавех не смог открыть ему дверь, а лишь провыл что-то из своей комнаты. Тигнари сразу же влетел в номер, думая, что этого идиота приступ хватил, а то лишь пропил пол ночи. — Прости, Нари, но я так хотел все забыть, оторваться по полной. — пробубнил Кавех, когда перед его лицом оказался стакан с мутной водой, имеющей нелицеприятный цвет. — И как? Забыл? — Тигнари поднялся и ушел на кухню, начиная готовить ужин, который для некоторых был завтраком. До того, как почувствовать запах чело-то невероятно вкусного, Кавех и не предполагал, что был так голоден. Сразу поднялся и, невзирая на головокружение, потопал к другу. На столе, разложенная на две тарелки, стояла паста и еще одна порция осталась на сковороде. — Это тебе на утро, не думаю, что будет желание готовить. — сказал Тигнари и Кавех благодарно кивнул. Они сели за стол и начали уплетать блюдо. Тигнари поделился рецептом, когда Кавех выпалил, только проглотив одну ложку: — Этот шедевр достоин того, чтоб быть вкушенным богами! Ты, наверное, сам не понимаешь, что за могущественный артефакт приготовил! — он развел руки в стороны, а Тигнари хихикнул. Им было комфортно, каждый мог делиться эмоциями, мнениями и не получить в ответ осуждения, отказа или еще чего. Они дорожили друг другом, частенько собираясь вместе с Сайно, но дома, в Сумеру. Любили играть в карты и пить вино, первое любил Сайно, а второе Кавех. А Тигнари любил их. Серьезный генерал, который в присутствии своего любимого становиться будто самым добрым щенком, проситься на руки и чесать между ушей, а Кавех будто оказывается в самом уюте, олицетворении этого слова. Кавех бы не ошибся, если бы назвал этих двоих семьей. Они помогли бы ему, какой-бы ужасной ситуация не была. Вместе они всегда находили выход. И сейчас Кавеху нужно его найти. — Он сказал, что останется на гонку. Обещал. — его глаза блеснули. — А я выхожу из машины, по нескольку раз оглядывая трибуны и только в пятый раз натыкаюсь на тебя! По связи говорю — тишина, спрашиваю у команды «Видели Аль-Хайтама?» пусто, как сквозь землю свалил. — Кавех всплеснул руками. Это пока единственное проявление эмоций, которое он хотел делать для этого человека. — А ты не думал, что у него могли появиться дела? — Тигнари опирался на руку, положив ее на диван. — Я все понимаю, но дела так резко не появляются! — Кавех обиженно уперся взглядом в стол. — А если и были, я спрашивал, так почему он не сказал? Комната наполнилась ветром, который принес с собой запах цветка сахарка и мяты. В популярном здесь кафе люди уже во всю ели мясо в медовом соусе. — Я считаю, что лучше будет его выслушать, вы ведь все еще не встречались. — Тигнари развел руками. — Если он извинится, то не советую на него ругаться, а если еще и объяснит обстоятельства, то вообще рта не открывай. — Хорошо, я выслушаю и закрою перед лицом дверь. Ты так себе это представляешь?! — вскрикнул Кавех, а Тигнари тяжело вздохнул. — Вообще, я пришел сюда сказать, что дальше Мондштадта не поеду и вживую, кроме как дома, мы увидимся только на финале. — он виновато прижал уши, но Кавех его не винил. Будет сложно ездить по каждому региону без абсолютной поддержки. — Я понимаю… — только и успел выдохнуть Кавех, как в дверь постучали. — Кто там, Бездна его дери. Кавех поднялся и пошел открывать, Тигнари пошел с ним, собираясь покидать общество друга. Он почти подошел к Кавеху в плотную и выглянул в дверь, как тот замер, словно его молния ударила. — Вот точно — Бездна дери, да пожёстче. Перед ним стоял Аль-Хайтам собственной персоной. Этот урод Аль-Хайтам, который не смог сдержать единое обещание — не уходить на время гонки. — Э…Я, пожалуй, пойду. — Тигнари быстро влетел в ботинки и покинул дом друг, подставляя его и давая разрешение на скандал. Он сочувствует людям из соседних номеров. Нёвиллет и так уже спрятался в самой дальней комнате, скрываясь от криков Кавеха, а когда все затихло, он почувствовал, что в этот раз крик будет сильнее. Аль-Хайтам просто застыл в проходе с коробкой в руках. Он не ожидал, что ему откроют, а тем более так быстро. — Я… — успел выдавить он. Как дверь захлопнулась. Кавеху нужна была пауза на то, чтоб вдохнуть. Он задержал дыхание с того момента, как встретил бирюзовые глаза и как в собственных начали формироваться жемчужные капли. — Кавех… — жалобно сказал Аль-Хайтам за дверью. Его голос был приглушен, а за стучащей в висках кровью он так и вовсе не был слышен. — Пожалуйста, впусти меня, я хочу поговорить. К черту его оправдания, к черту все причины, если они не вызывали физической боли. Потому, что он причинил таковую Кавеху. — Кави, впусти. Дверь резко открылась, а Кавех уже и вовсе не выглядел так, будто пару секунд назад сидел, подпирая спиной дверь и вжимая ладонь в губы, стараясь не издать и звука. — Что ты можешь мне сказать? Ты бросил меня в самый ответственный момент, и ты это знаешь! — его палец уперся Аль-Хайтаму в грудь, а щеки покраснели от злости. — Если твое оправдание не заключается в том, что у тебя что-то невыносимо заболело и тебя унесли на носилках, то убирайся и не появляйся рядом со мной больше. — руки легли на грудь, а глаза обвели коробку в руках напротив.       Да, лицо Кавеха уже не выражало ничего, кроме злости и недовольства. Да, сейчас Кавех тыкал Аль-Хайтаму в грудь. И да, сейчас Кавех хотел хлопнуть перед его лицом дверью и больше никогда не открывать ее.       Но внутри, где-то совсем глубоко, запихнутое под самые древние мысли, сидело желание отбросить все к черту, сорваться с места и уехать обратно домой, сесть на кухне у Тигнари и тихо всхлипывать, пока друг, очень далекий от всех этих переживаний, будет заваривать чай и пододвигать поближе миску с печеньем.       Кавех нашел финальный этап поддержки, веры в себя и конкретизацию мыслей, желаний, в Аль-Хайтаме. Тот появился именно в момент, когда хотелось сбежать, забрать заявку.       И теперь Кавех боялся, что он не справится. Да, он хотел, невероятно хотел победить Кубок, но одного желания было мало.       Что можно сделать без поддержки? На собственном опыте Кавех ответит: бросить все. Забыть. Сам по себе Кавех боялся не оправдать ожиданий отца. Он был стимулом, причиной, почему Кавех оказался в машине, мчащейся на запредельной скорости.       И этой причины вдруг стало недостаточно. Кавех все так же помнил отца, но, похоже, начал смеряться с его смертью. С тем, что он остался в прошлом.       А причина в настоящем стала потеряна. Теперь Кавех садился в машину из-за воспоминаний, не вопреки им.       Но появился Аль-Хайтам. Снова разжег тот огонь, что заставлял вжимать педаль в пол.       Даже можно сказать — он стал причиной, почему Кавех снова в строю.       Человек, что потерял огромную часть своей жизни и человек, который хотел бы восстановить свою встретились.       А потом он исчезает. Рушит обещание, забывает слова, что произнес. Причина для выхода на дорогу пропадает и не оставляет за собой ни слова. Что тут можно сделать?       Что угодно могло резко сорвать Аль-Хайтама с места, что угодно могло сместить его фокус внимания на себя. Но почему он, поднявший Кавеха из пепла, снова его сжигает?       Может Аль-Хайтам решил для себя, что Кавех недостаточно профессионален? Что он посредственный гонщик и не достоит такого внимания? — Как раз-таки это… — рубиновые глаза расширились, а Аль-Хайтам улыбнулся через боль. — Я еле дошел до Церкви Барбатоса и там мне помогли. У Кавеха пропали все слова, что и так не сходили с языка. Он вмиг почувствовал себя виноватым во всех грехах человечества.       Причина, по которой этот человек покинул гоночные спорт — травма. Он не придал ей значения. — Кавех. — только и успел сказать Аль-Хайтам, как пальцы вплелись в светлые волосы. — Остановись, ничего… — Я такой урод, ты не понимаешь! — взвыл он, разворачиваясь на сто восемьдесят градусом и заносясь внутрь номера на полном ходу. — Я обругал тебя так, как только мог… — он сделал глубокий вдох. — я решил, что ты решил для себя, что было достаточно того, что мы уже прошли и ты отказываешься от того, чтоб меня тренировать, а ты… — Кавех, шшш… — Аль-Хайтам поставил коробку на стол, тяжело вздыхая. — Если мы с тобой решили, что никто ни на кого не в обиде, то пошли есть. Я принес пирог со сливочным сыром. И Кавех бы соврал, если бы сказал, что не заинтересовался. Как бы ему не было стыдно, но это так.       Аль-Хайтам не думает, что Кавех плохой гонщик. Аль-Хайтам не думаат, что Кавех недостоин того, что имеет. Аль-Хайтам не бросил Кавеха на начале пути, являясь его фундаментом и не планирует делать это в будущем.       Кавех не будет думать, что Аль-Хайтам ему всем обязан. Кавех не будет считать, что Аль-Хайтаму ничего не нужно кроме его гонок. Кавех не будет забывать, что Аль-Хайтам для него сделал, как вернул на положенное место. — Ты победил эту гонку, Кави, но впереди еще пять. — сказал Аль-Хайтам уже с куском пирога во рту. Проглотил и продолжил, — Ты молодец, но не стоит слишком радоваться. У тебя достаточно сильных противников, есть и те, кто еще не раскрыл себя. От Камисато можно ожидать чего угодно, от «анонима» тоже. Ты хорош, но у них есть туза в рукаве. — Аль-Хайтам улыбнулся, но будто через боль. — Тебя ждет Ли Юэ. Ждет, чтобы ты засыпал глаза своих противников каменной пылью. Кавех фыркнул и поправил волосы.