Гонка с Судьбой

      Улицы Ли Юэ были весьма зрелищным местом. Город все же на побережье, в нем ощущается не мелкая доля влажности, а в купе с горячей погодой они и вовсе не хотят оставлять шансов на нахождение вне тени и не приобретения при этом солнечного удара.       С корабля сходили десятки людей, где-то там мелькала рыжая макушка Тартальи и Дилюк с Кэйей, которых ноги почти ни несли.       Кавех же радостно вышагивал по вымощенным дорогам, сначала сходя с трапа вместе с сумками. Где-то сзади за ним следовал Аль-Хайтам, периодически останавливаясь. И Кавех в такие моменты сбавлял шаг, все же нужно друг друга ждать.       Да, где-то внутри, на большой глубине, все еще жила обида на то, что Аль-Хайтам не предупредил, а вернее, обманул его, что будет в важный момент рядом, а на самом деле нет. Но Кавех старался закопать ее, убить гипоксией и не дать просочится наружу, ведь, как сам Аль-Хайтам сказал — он ушел не просто так, у него очень резко заболела нога. В этом уж Кавех его винить не может.       Он особо не рассказывал, что за травмы все же получил тогда, но, похоже, они все еще периодически откликались на активные действия со стороны хозяина. А ради Кавеха Аль-Хайтам вернулся в гонки, хоть и не на трассу.       Если так подумать, то в боли, что он сейчас испытывает виноват именно Кавех. Но он в такое даже не желает верить. Аль-Хайтам ведь разумный человек, он не станет ничего делать себе во вред, правда? Правда же?        — Куда ты так спешишь, я понять не могу? Наш сбор будет только через день, своим бегом ты время не ускоришь! — Аль-Хайтам нахмурил брови, переминаясь с ноги на ногу, но затем продолжил свой шаг.        — Если тебе больно идти, то просто так и скажи! — Кавех развернулся и пошел спиной вперед. Лицо Аль-Хайтама окрасила…обида? Почему он выглядит сейчас так, будто последний кекс из-под носа увели?       Но и слова не проронил. Закусил губу, передернул плечами, но ничего не сказал, не остановился.       Кавех лишь пожал плечами. Аль-Хайтам не глупый, он бы сделал передышку, если бы было совсем плохо.        — Привет, принцесса! — Кавех почувствовал ощутимый шлепок по спине. — Как продвигаетесь с мистером Суперзвездой? — Чайльд кивнул на Аль-Хайтама, выражение лица которого не изменилось.        — Лучше мне скажи, как прошел ваш вечер с Чжун Ли? Ты был настроен весьма однозначно. — Кавех поиграл бровями, а Тарталья почти споткнулся.        — Ну… — и не успел тот начать оправдываться, как того в сторону отодвинула рука и между ними вклинился Кэйа. Выглядел он гораздо оживленнее, чем пару минут назад.        — Я такое там слышал, чуть уши не завяли! — на лице Альбериха расцвела шальная улыбка, он скосил глаза на Тарталью, но тот отвернулся. — Не поможет тебе это, рыжуля. — пропустил шаг, чтоб не получить затрещину и вернулся в строй. — Никогда не думал, что наш господин Чжун Ли способен до такого кого-то довести. Выглядит весьма порядочным человеком! — сбоку послышался громкий стон Тартальи, и рыжая макушка мелькнула уже где-то сзади. — Ну вот, слился, голубчик. — Кэйа фыркнул.       Кавех улыбнулся. Они только прибыли в Ли Юэ, а драма уже начинается. То подтверждал Чайльд, что шагал уже рядом с Чжун Ли и не замолкая что-то щебетал.        — Куда дальше? — тщетная компания, уже из трех, остановилась на пересечении улиц, и Кавех повернулся к Аль-Хайтаму.        — Сюда. — он даже не задумался, просто кивнул и повел всех дальше.       После следующего поворота людей на улице прибавилось еще больше, бегали дети, старики болтали друг с другом и вокруг бегали рабочие, переставляя материалы и вещи. В воздухе витал запах специй, люди за столами ресторанов наслаждались острыми блюдами, которыми так славится регион. Кто-то же выбрал чайные, наслаждаясь историями из уст прославленных здесь рассказчиков.        — Кавех. — Аль-Хайтам тронул его рукав, привлекая внимание. Тот кивнул, давая понять, что слушает. — Меня не будет на гонке. И перед гонкой.       Кавех замер. Он с гораздо большей готовностью мог поверить, что ему напекло голову и сейчас у него слуховые галлюцинации.       Ему показалось, что тело перестало весить, он потерял все свои внутренности.       Что Аль-Хайтам только что сказал?        — Но ты… — слова не собирались в его голове в связные предложение, только из-за нескольких он потерял эту возможность. — Ты же говорил, что…       Язык вообще не слушался, Кавех хотел ругаться, вешать обвинения, но ничего складного не покидало его рта.        — Я думаю, мне лучше… — откуда-то с боку прошептал Кэйа, но словил на себе ледяной взгляд бирюзовых глаз. — Понял. — и сразу же исчез где-то за спиной.       Кавех даже не успел обратить на это внимание, он все еще пытался собрать мысли в кучу.        — Кавех. — Аль-Хайтам проявил несвойственную ему тактильность, коснулся руки, привлекая внимание. Ха, будто оно все и так было не на нем. — Кавех, это связанно с моей травмой. Мне нужно будет несколько дней провести на комплексном лечении, для этого нужно будет покинуть город.       Его поза не выражала ничего и Кавех остановился. Свесил руки вдоль тела.       В груди что-то сжалось и по ощущениям, лопнуло.       Кавех хотел поныть, сказать что-то в духе — «Ты же обещал, что меня не бросишь!», «Как ты мог?!», но только сглотнул. Не его это было дело, чтоб в него лезть, Аль-Хайтам не маленький, сам решает, что ему нужно. И это точно не секретарь в лице Кавеха.        — Кавех. — кадык на шее Аль-Хайтама дернулся, он тяжело сглотнул. Длинные пальцы сжали предплечье Кавеха, но он не собирался никуда уходить.        — Я понимаю. — голос был сух до невозможности. — Это твое дело, присутствовать или нет. — хотел уже развернуться и уйти, но не мог. Будто что-то держало.       Он хотел высказаться, невероятно хотел. Но Аль-Хайтам сделал для него уже достаточно, дальше это только дело Кавеха, его концентрации.        — Извини, Кавех, но так нужно. — и что-то странное чувствовалось в этих словах, будто совсем не то они означали.       Кавех поморщился. Не хотел он сейчас слышать слова поддержки, вот совсем.        — Встретимся позже. Когда твои нужды разрешатся. — и ушел. Ноги отлипли от дороги и несли вперед быстрее ветра.       Где-то там, сзади, уже поглощённый толпой, стоял Аль-Хайтам и сожалел. Возможно, ему вообще не стоило лезть в эту историю?       И делает вывод для себя: нужно.       Только уже в дверях нового отеля Кавеха догоняет Кэйа. Выглядит слегка взволнованным, слишком суетлив.        — Что там у тебя с ним произошло, дружище? — хватает Кавеха за плечи и встречается глазами. — Он меня прямо чуть не прибил взглядом к месту! — передернул плечами.       Кавех не хотел об этом разговаривать, вырвался и немного отодвинув растерянного Кэйю, продолжил путь в свой номер.       Настроение пропало, желание на задушевные беседы — тем более. Хотелось лишь лечь в горизонтальную плоскость. Что дальше — выбор Фортуны.       Голову покинули все мысли, которые даже недавно не были таковыми. Желание забыть все, включая несносного Аль-Хайтама, который все же оказался не лжецом, а очень эгоистичным занятым человеком пробило все потолки и лимиты.       Когда дверь захлопнулась, Кавех сначала не заметил, что за ним прошел кое-кто еще, но, когда обернулся, чуть не подпрыгнул.        — Идиот! — сразу же замахал он руками. — Не мог звук хотя бы издать?! — его сердце билось через чур быстро.        — И ты меня бы не выкинул отсюда? — Кэйа хмыкнул. — Крайне сомневаюсь.       Кавех вздернул бровь, когда увидел в руке Кэйи зажатую бутылку. Надпись на этикетке было не разглядеть, как и цифры крепости.        — Это что? — он махнул головой.        — А? — Альберих глянул вниз. — А! Это я захватил с собой, видел же, что ты не в духе! — он улыбнулся.       А Кавеху от этой улыбки стало тепло. О нем переживают.       Шторы оказались задернуты, солнечный свет, которого в Ли Юэ было предостаточно, весьма раздражал его сейчас. Окна постигла та же участь, от чужого гомона и смеси рандомных запахов в носу зачесалось.       Местами посадки парочки же стали диван и кровать, напротив него. Подушки поделились поровну, но бокалы так и не были найдены. Было решено, что бутылка будет кочевать.        — Давай хоть в игру какую сыграем? Не думаю, что разведение сплетен и обсуждений, какой твой Аль-Хайтам козел будут кстати. — Альберих лег на кровать, откупоривая напиток и сразу передавая его Кавеху. — крепость небольшая, утро все же. И гонка через два дня.        — Во что? Догонялки или шахматы? — Кавех кивнул и фыркнул.        — Обижаешь. В вопросы?       И он почти засмеялся, увидев, как чисто было лицо Кэйи.        — Ладно, чур я первый. — сказал Кавех и глотнул из бутылки. — С чего вдруг ты выбрал гоночный спорт? –он отвел одну руку в сторону, устраиваясь в сидячем положении.        — Хм… — Альберих пожевал губу. — Тут нет ничего особо интересного, — он хмыкнул. — Оставим все интересные истории о вдохновении вне этой комнаты, я просто решил пойти за братом. — он пожал плечами.        — В смысле? — Кавех не понял. То есть — Кэйа не хотел заниматься этим?        — Наш отец отвел брата на секцию. А я что, хуже? Вот и оказался здесь. — забрал бутылку из рук и отпил сам.        — А твой брат? Где он сейчас? — Кавех нахмурил брови.        — Это другой вопрос, но я отвечу. — Кэйа подмигнул ему. — Мой братец… Где ж он? На третьем месте турнирной таблицы кубка и, полагаю, сейчас бродит в какой-то чайной, слушая истории.       Он засмеялся на всю комнату, когда увидел отвисшую челюсть Кавеха.        — Вы с Дилюком братья?! — он выпучил глаза. — Не родные?        — Как ты догадался, Шерлок? — ухмылочка расцветала на губах Альбериха во всю, ее не остановят даже границ рта, если лицо Кавеха останется все таким же. — Моя очередь. А ты что забыл здесь? Не в Ли Юэ, в смысле, — конкретизировал он слова перед тем, как Сумерец выдал остроумный ответ. — Почему ты вообще выходишь на трассу?        — У меня все получше. Отец привел. — во рту Кавех чувствовал слабый алкогольный привкус, нотки винограда не давали распробовать больше. — Вот и понеслось. Потом отца не стало и… — затих. Неприятная эта тема для бесед.        — А почему ты все еще продолжаешь? Затянуло? — Кэйа вручил ему бутылку, предчувствуя не лестную историю.        — Это твой вопрос? — кивок. Да, весьма неприятные воспоминания, но их же тоже нужно переживать? — Отец стал причиной, почему я вообще сел за руль. Он подбадривал, помогал и давал советы. — Кавех улыбнулся. Он любил отца, он был его всем, его стимулом и превращал его буйный характер в желание идти вперед. — Потом отца уже не было на трибунах, но его слова и поддержка все еще были со мной. — «Жми на газ, Кави.»        — Я понял. — подумав, сказал Кэйа. Не только у него в этой комнате, как оказалось, были странные воспоминание, связанные с родителями. — Задавай.        — Почему вы все вместе решили, что я выиграю гонку? — этот вопрос интересовал Кавеха еще с момента из раздевалки в Мондштадте. — Все почти единогласно решили, что первое место мое, так с чего вдруг? — он развернул голову к окну, завешанному шторами. Через него все еще проходили звуки улиц.        — А ты думаешь, что это не правда? — темная бровь скептически приподнялась. — Сам посуди — молодой чемпион, победивший самые жесткие отборочные. Если что, напоминаю — на этой планете существует двое людей, который смогли в таком раннем возрасте пройти на Кубок. Ты и Аль-Хайтам. Оба и Сумеру, а как мы оба знаем — там очень жёстко отбирают участников. — Кэйа кивнул. — И теперь, как ты думаешь, какие есть шансы победить у меня или моего брата? Правильно, молчи. Потому, что никаких.       Кавех даже немного оторопел. Не каждый день вываливают тираду о том, какой он сильный и как много шансов у него на победу. Ему, конечно, приятно, но не все же так плохо.        — Ладно, пошли дальше. — Кэйа фыркнул на все еще застывшее выражение лица Кавеха. — Почему ты принял помощь Аль-Хайтама? Кроме того, что он уже побеждал Кубок. Ты ведь мог и без него тут всех разнести. — бутылка уже не перемещалась из рук в руки, ее держал Альберих, а Кавех, за неимением другого, мял подушки.        — Кроме того, что Аль-Хайтам побеждал гонки… — он покачал головой. — Все было не так круто для меня Кэйа. — он глянул прямо в льдистые глаза. — В тот момент, когда он подошел, я хотел встать из машины и разорвать контракт. Я хотел забросить это все и пожелать счастливого пути в Бездну. — Кавех ухмыльнулся. — В тот момент вся моя мотивация исчезла, не было больше причины всем этим заниматься. Даже мысли об отце меня бы не остановили. — он тяжело вздохнул. — А потом ко мне в раздевалке подошел Аль-Хайтам. — он намеренно умолчал, что не подошел, а подкрался и при этом чуть не довел Кавеха до приступа. — Сказал о том, что не прочь меня тренировать. А что мне терять? Не понравится — пошлю к черту и уйду. — он заломил пальцы. — Понравился.        — Тогда что сегодня между вами произошло? — Кэйа непонимающе склонил голову и плюхнулся на спину. — Если у вас обоих все было так прекрасно, то что вас так поссорило? — он начал шатать ногами, свисающими с кровати.        — Он ушел во время первой гонки. Говорил, что останется, но ушел. — тяжелый вдох. — Сказал, что заболела нога и в этом я его винить не могу.        — Но осадок все равно неприятный… — Кэйа поднялся. — Ну что я могу посоветовать? — он потряс головой. — Если все же решит, что ты ему не нужен — значит тому и быть. Ударь по лицу пару раз и уходи. Не нужна тебе такая проблема в его виде. — Альберих снова фыркнул.        — Настоящий друг. — Кавех усмехнулся.       Их кулаки встретились в забавном ударе.       Тренировка шла полным ходом. В этот раз на стадионе были все, включая «анонима».       Через пару минут должна была быть жеребьевка, Кавех свое время уже откатал.       Сейчас на поле был его загадочный главный соперник, он плавно входил в каждый поворот. За ним наблюдали Тома и Аято, сложив руки на груди и тихо переговариваясь.       Кавех и знать не хотел, о чем они так болтают, не нужно ему такую грязь слышать.       Где-то чуть дальше на трибунах сидели две парочки — Чжун Ли и Нёвиллет, которые обговаривали техники и вероятность на победу всех соперников, и Тарталья с Ризли, которые очень громко и эксцентрично что-то друг другу то ли доказывали и спорили, то ли наоборот очень бурно выражали согласие.       В самом дальнем углу сидели Дилюк с Кэйей, первый тренировал шею, что важно для выдержки нагрузок во время гонки, а второй ему что-то рассказывал, периодически поглядывая на Кавеха.       Но он знал, что Альберих всего лишь волнуется, а не разводит сплетни. Да, времени вместе они провели немного, но по нему видно, что Кэйа совсем далек от такого.       Из динамиков. Закрепленных на высоких балках, раздался сигнал, говорящий о ом, что нужно собраться возле администратора.       Когда все спустились и снова встали в шеренгу, оказалось, что это все тот же мужчина, которые раздавал листы в прошлый раз.        — Всем здравствуйте, господа пилоты. Все мы уже знаем, зачем мы тут собрались. — он махнул рукой на стол. — очередность на ваше усмотрение, выбираем листы.       Первым пошел Скарамучча и ему повезло — вторая позиция. Он усмехнулся, помахал перед лицом Тартальи листом и ушел.       Первое место досталось Дилюку, но тот не проявил никаких знаков ликования, видимо, эмоции — не его конек.       Третья стартовая площадка — Тарталья. Если бы Скарамучча не свалил, он бы показал ему не очень приличный жест.       Четвертое место принадлежало Кавеху, он вытянул его немного дрожащей рукой — от старта многое зависит.       Кэйа оказался прямо позади Кавеха — на шестом. И ему не повезло соседствовать и с другим Сумерцем — рядом оказался «аноним». Как Альберих и говорил — он даже шанса на победу теперь не имеет.       Кавех не успел опомниться, как уже раздался гудок, и он стартовал, объезжая машины тех, кто оказался впереди, идя на ровне с Рагнвиндром.       Зрители гудели, где-то далеко слышался голос комментатора из колонок. Флажки команд, разноцветные майки и футболки, все это гасло на фоне ярких глянцевых раскрасов автомобилей.       Кавех вжал педаль газа в пол, сводя руль в лево, когда спереди его поджал Скарамучча и не давал пройти вперед. Когда он повернулся к его машине лицом, то увидел, как блеснули синие глаза, ухмылка расплылась по лицу Снежнайца, и он полетел вперед, обгоняя даже Дилюка.       Кавех аж присвистнул.       Рагнвиндр решил не отставать. Красный окрас мелькнул спереди, а Кавех прибавил скорости, меняя передачу.       В поворот они вошли все одновременно, Скарамучча решил притормозить чересчур рано и, если бы машина и шлем позволяли, все люди услышали бы его злой рык.       Рагнвиндр вырвался вперед, но Кавех не отставал. Лишь всего одним действие Скара отстал от них, его обогнал «аноним».       На очередном повороте Кавех специально поравнялся с ним, а когда черный шлем обернулся к его окну, то выставил вперед средний палец.       И если бы «аноним» мог его слышать, то непременно бы фыркнул от вульгарности слов, которые не достигли его ушей только из-за воздуха.       И Феррари тут же вырвалось вперед, оставляя Кадиллак глотать пыль.       В голове Кавеха промелькнула мысль: «Нужно спросить у Аль-Хайтама, что там впереди.», но он сразу же отбросил ее, вспоминая о том, что этот человек снова не здесь, хоть и по веской причине. Но не здесь.       Белый шлем с ушами качнулся. Кавеху не нужны такие мысли сейчас. Кавеху нужно действовать быстро и жать на газ изо всех сил.       Спустя час впереди него был только Рагнвиндр, все остальные, включая Камисато. Скарамуччу и «анонима», остались далеко позади.       И Кавех гнал. Видел свое отражение в алой поверхности Мондштадской машины, ощущал, что колеса начинают плохо тормозить, но гнал, оставляя между собой и Дилюком единый чертов метр.        — Кавех, тебе пора в бокс. — раздалось из наушника.       Нет, у него еще два поворота до него, возможно он успеет за это время обогнать лидера их дуэта.        — Еще чуть-чуть, мне до вас еще ехать и ехать! — выдохнул он громче обычного. Нога начинала затекать от сильного вжатия педали в пол, но было плевать на эту мелочь.        — Подтверждаешь остановку? — голос по ту сторону был, как всегда, спокоен, будто не от него зависел шанс Кавеха врезаться в стену или другую машину.        — Подтверждаю. — вздохнул он. Будет плохо, если тормоза откажут или лопнет колесо.       Спереди все еще несся Рагнвиндр, он почти не сбавлял скорость на поворотах, но у Кавеха в этом было преимущество.       И вот он, последний поворот.        — Давай малышка. — Кавех сжал руль сильнее. Сейчас нужно не влететь в чужую машину и не потерять парочку колес.       Рука на ручник, пальцы сжимаются сильнее, готовые дернуть на себя рычаг.       Рагнвиндр сбавляет скорость, входит в поворот.       Кавех же в него влетает и, кажется, чувствует запах жженной резины.        — Бездна, покрышки почти горят! — теперь голос не был таким ровным, на фоне слышалось жужжание других механиков. — Тащись сюда сейчас же, слышишь меня, Кавех?!        — Принял. Тащусь к вам. — усмехнулся он и снова сдвинул рычаг.       Пит-лейн впереди, пришло время сбавить скорость и грустно смотреть на то, как Дилюк уходит вперед. Ничего, он обгонит его на следующей остановке.       Тормозит машина четко перед стрелками, домкрадчики сразу же поднимают машину. Кавех дергается, когда происходит казус и один и них спотыкается. Его тут же подменяет запасной.       Ему на глаза попадает то, как основному парню влетает подзатыльник от главного, а после он кивает Кавеху.       В свой бокс заезжает Кэйа, игриво мигая огоньками задних фар. Здоровается и хвалит.       Кавех улыбается и слышит гайковерты, колеса тут же забирают и приставляют новые. Болты закручиваются и мигает сигнал. Можно ехать.       Как только механики отступают назад, Кавех снова вжимает газ в пол, переключая передачу. Ему нужно обогнать Дилюка до того, как тот въедет на пит-стоп.       Как оказалось позже, Рагнвиндр с колесами, почти стертыми в пыль, проехал на два круга больше, пока Кавех был в боксе и даже не планировал останавливаться.       Уже спустя пять часов беспрерывной гонки, входя на пит-лейн только тогда, когда главный уже кричал на него о том, что тормоза полетят ко всем чертям, Кавех выбился из сил.       Шел на метр позади Дилюка, в том же кругу, что и он, но выбился из сил.       Финальный круг.       Его последний шанс победить, пройти на первое место.       Начинаются трибуны, люди, что пришли из своих домов или приехали из своих регионов, чтоб поддержать любимых кандидатов.       Судья с флагом в клетку. Линия на асфальте.       Кавех давит педаль сильнее, дергает рычаг. В зеркале заднего вида мелькает машина «анонима».       Свист и овации.       Машина съезжает с дороги на специальную площадку.       Кавех приехал вторым.       Не дотянул. Не успел. Был недостаточно быстрый и недостаточно усердным. Плохим и неудачником.       «Господа и дамы, в сегодняшней гонке Ли Юэ первой финишировала машина из Мондштадта. Похлопаем же победителю!»       Снова хлопки и радостный гул.       А у Кавеху гудит в голове от перенапряжения. Он не видит и не слышит ничего, начинает ощущать свое тело только тогда, когда видит алую макушку, что кивает ему.       Дилюк благодарит за гонку. Кавеху приятно, он кивает в ответ.       Но все равно проиграл. Не смог.       Он будто проваливается в вязкую грязь, топь, которая не выпустит его из себя никогда. Даже когда к машине подходит главный и стучит в стекло. Кавех не реагирует, а тот вздыхает и уходит.       Следом на площадку залетает вторая машина Сумеру. «Аноним» сегодня припозднился. Как и Кавех.       И только спустя пол часа все участники были на месте. Фанаты прибежали просить автографы и фотографии. Никто не отказывал, а вокруг Мондштадцев скопилась гигантская толпа, сегодня они уйдут не скоро.       После объявления результатов, Кавех сразу же покинул стадион, направляясь в раздевалку и захватив сумку.       Да, он обогнал «анонима» и Аято. Да, это было его главной целью, но опускаться в рейтинге самому было… странно.       Дверь распахнулась, Кавех, словно в прострации, вошел внутрь.       На лавке лежала всего одна сумка, ее обладатель скинул форму и ушел в душ. Это была одежда «анонима». И на эту несчастную секунду Кавех будто приободрился. Хотел узнать, кто же все-таки скрывается, а шлемом.       Но его желанием суждено было рухнуть, ведь вышел его соперник одетым полностью, а на голове был шлем. Он ходил со шлемом в душ?       Пока Кавех сидел на лавке, потерявшись и забыв, что уже взялся за пряжку ремня и голый на половину, «аноним», прихрамывая, направился к выходу.        — Может, тебе помочь? — запоздало опомнился Кавех, провожая фигуру взглядом.       В ответ тот лишь фыркнул.       Ну и больно надо.       Но стоя уже под струями воды, во все еще пустой раздевалке, Кавех думал: а можно ли участвовать в гонке с травмой? Аль-Хайтаму, видимо, такого не разрешают, так не сообщить ли, если можно исключить при этом самого сильного соперника? А может, у Аль-Хайтама травма более серьезная, раз он не учувствует и таскается по больничкам?       Выходя из душа, Кавех решил набрать его. Телефон издал три гудка, Кавех уже хотел подумать, что его продинамят, но тут начался секундный отсчет и он приложил трубку к уху.        — Да? — раздалось после громкой возни.        — У меня к тебе вопрос, — задумчиво протянул в трубку Кавех. — Можно ли участвовать в гонке с травмой?        — Что ты там успел натворить? — тяжело вздохнул голос по ту сторону телефона.        — Да нет, не я. Просто наш «аноним», что-то слегка хромает, вот и думаю, может на него доложить? — волосы уже высохли и Кавех включил звонок на громкую, собирая их в косу.        — С травмой можно участвовать в гонках Кавех, его за это не исключат, если, конечно, у него не пол ноги парализовало.        — А ты тогда почему не участвуешь? — светлые брови сдвинулись к переносице. Он что, зря всей этой мутью занимается, а Аль-Хайтам может просто приехать на корт и обогнать его?        — А ты подумай. Почему я сейчас в больнице, а не на трибунах? — пустой голос что-то сдвинул в кавеховской голове.        — Прошу прощения, я не подумал. — Пока. — выдохнул он, когда услышал первые слоги зачатка слова и сбросил трубку. Нет у него сейчас настроения ругаться, ему и себя достаточно.       Но Кавех все равно продолжил этот диалог, когда Аль-Хайтам прислал ему сообщение о том, что еще на пару дней останется в Ли Юэ для лечения. Когда он ходил по комнате, то прихрамывал. На любые предложения Кавеха о помощи закатывал глаза и фыркал, оставляя вопрос без ответа.        — А почему ты вообще начал заниматься гоночным спортом? Зачем взялся за меня, если уже потерпел неудачу? — Кавех валялся на кровати, вращая лед в бокале с соком.        — Я тебе уже это говорил. — Аль-Хайтам стоял над плитой, иногда переминаясь с ноги на ногу и готовил ужин. — Увидел в тебе пропащую душонку, решил помочь. — в его глазах блеснули искорки, когда Кавех возмущенно подавился.        — Кто еще тут пропащий! — через коридор прокричал на Аль-Хайтама он и решил тоже переместится на кухню. Вдруг тоже что-то перепадет?        — А ты почему этим занялся? Почему не послал подальше, когда я предложил тебя тренировать, ты ведь такой уверенный в себе? Зачем тебе учитель? — Аль-Хайтам перемешивал ложкой рагу в казанке.        — Я не собираюсь бросать то, что воскрешает во мне… — язвительно хотел ответить Кавех, но споткнулся о свои же слова. — воспоминания. — продолжил он, сглотнув резко ставшей вязкой слюну.       Перед его носом появилась тарелка, пахнущая мясом и кучей специй. Прямо, как дома, в Сумеру.        — Ешь. — сам Аль-Хайтам сел напротив, кладя на стол ложки.       И Кавех ел. Перед его глазами мелькали мысли, которыми очень хотелось поделиться, но вкус рагу не давал оторваться от него, хотелось не забывать этого чувства никогда.        — Где ты научился так готовить?! — поставив в мойку уже пустую тарелку, спросил у Аль-Хайтама Кавех, склоняясь к его плечу. — У тебя тут не книга рецептов?       Тот тут же убрал книгу, вздыхая.        — Нет. Это рецепт моей бабушки. — сказал он, тоже убирая тарелку. — И нет, я тебе его не скажу.        — Ну пожалуйста! — заныл тут же Кавех. — Я его никому не скажу, а если когда-нибудь уйду с гонок, то открою ресторан и буду готовить там только это блюдо!        — Все настолько плохо? — не сдержался и с ухмылкой кинул колкость «учитель».        — Аль-Хайтам! Я не буду тебя хвалить еще больше, даже не пытайся! — Кавех толкнул его в плечо и ушел в спальню, заваливаясь на кровать.       За окном уже темнело и ему скоро надо будет идти к себе, а затем собираться в Инадзуму.        — А знаешь, что я хочу сейчас, Хайтам? — спросил он, как только парень зашел в комнату, устраиваясь на кресле со своей книгой в обнимку.        — Нет. — ответил ему исподлобья тот.        — Победить гонку. А больше всего — победить «анонима»! — раскинул руки он по постели, сминая простыни. Даже не заметил, что за ним наблюдают бирюзовые глаза. — Я должен стать лучшим в Сумеру, так хотел мой отец. — чуть сбавил обороты он и вдохнул широкой грудью. — Даже если после этого тебя сдвинут с места самого молодого чемпиона. — стрельнул он глазами в Аль-Хайтама, который снова уткнулся в книгу.       В Инадзуме волосы почти дыбом стоят от статического электричества. Если подумать, то здесь можно даже не создавать специальных предприятий для его производства, просто ставить громоотвод и кричать — Райдэн Сёгун, иди ты!.. — и получить разряд по голове.       Людей в этом регионе было не так много, они все расползлись по разным поселениям на разных островах, на Наруками остались лишь крупные деятели и главы.       Кавех гонит по тренировочной трассе, готовый к тому, что его прогонят его отсюда в Бездну, потому-что еще не разу не смог нормально, не сбавляя скорости, вписаться в поворот.       Что-то вечно шло не так: то колеса заели, то что-то выпрыгнет в самый неподходящий момент.       Кавех ехал, ели сдерживая всепоглощающие эмоции, он даже описать их был не в состоянии. «Ты ужасен, ты не на что не способен, кто так вообще ездит, уродство ты. Кто вообще этот ужас пустил за руль?» — вторили его мысли.       На первом же повороте он остановился на площадке. К черту это, советы Аль-Хайтама, которые он дал на первой тренировке, ни черта не помогают! Без них справлялся, так и продолжит!       Венка вздулась на его лбу, когда Кавех скинул шлем, оставил в машине куртку и пошел прогуляться.       Путь его лежал к Великому Храму Наруками.       Люди, что гуляли по дорожкам, либо и вовсе не обращали на него внимание, либо косились из далека. Ну да, вряд ли парень, что шагает, опустив голову, но при этом у него ужасно напряжена шея, а руки сжаты в кулаки, не будет вызвать опасений и подозрений.       Когда Кавех сошел с дороги, ему стало легче. Поднимаясь в гору, он вдохнул прохладный морской воздух, что был заполнен ароматом сакуры.       А мысли все не прекращались: «Зачем я вообще полез вовсе это, я же ничего не могу?», «Да ты беспомощность в самом гениальном ее проявлении, Кавех!», «Как твои скудные мозги вообще додумались все это сотворить?», «Смотри, какой вид красивый! Может он станет последним, что ты увидишь в своей жизни?»       Словив себя на последнем, Кавех крупно вздрогнул.       Почему эти мысли в его голове?       Что он сделал не так со своей жизнью, что после первого же проигрыша сдается?       Когда ноги донесли его до верхней площадки, Кавех чуть не задохнулся от восхищения.       Алая древесина, из которой сделаны ворота, доска с дощечками, но Кавех не знает, зачем их тут вещают. Цветы сакуры, которых стало в десятки раз больше. Прекрасные служительницы храма, облаченные в кимоно нежно розового цвета.       Фиолетовый закат, с самой лучшей точки обзора которого видно близлежащие острова. Солнце, которое окрашивается в пурпурный, смешиваясь с фиолетовыми молниями.       Люди, на лицах которых блистали улыбки, и они сами по себе начали передаваться Кавеху. Он тоже хотел им улыбаться.       Прямо в центре Храма стояла комната, за прилавком которой находилась девушка.        — Желаете узнать вашу судьбу? — сладко протянула она. Кавех кивнул. — Вытяните палочку, а затем отдайте ее мне и получите ответ.       Кавех так и сделал.       Вытянул палочку, рассмотрел тонкую древесину. Она была с одного конца окрашена в розовый, в остальном пуста. Протянул ее девушке.       А она уже вернула записку.       «Не сдавайся.                   Вселенная знает, что сейчас ты проходишь через множество испытаний, но они пойдут лишь тебе на пользу. Ты не должен сдаваться, потом сам получишь знак, когда придет время действовать.»       Кавех улыбнулся и спрятал бумажку в карман.