Гонка с Судьбой

      Быстрый заход в поворот. Кровь в висках стучит больше, чем никогда, казалось, вот сейчас она и окажется перед глазами, ударит мощной струёй и все. Но нет. Это не конец.       Дыхание замедлилось. Нужно считать секунды.       Три.       Два.       Один.       Кавех влетел на прямую не зажимая сцепления, лишь вывернул руль. Быстро, быстрее, чем когда-либо до этого.       Пальцами вцепился в руль. Запястья уже затекли, а он все не мог поверить.       Седьмая попытка. Седьмая, Бездна, попытка пройти в поворот только с помощью мастерства.       У него получилось.       На губах появилась улыбка, а глаза замерли на пальцах. Нога медленно нажала тормоз, останавливаясь у платформы для схода. Но Кавех сидел. Эмоции взяли над ним верх и их было так много, что он не знал, как их выражать.       Дыхание участилось, пальцы все еще не разжимались с руля, а Кавех запрокинул голову кверху.       И рассмеялся. Прямо заливисто захохотал. Теперь у него было преимущество перед всеми. Перед всеми, кто мог его победить, теперь у них не осталось шансов.       Трясущиеся руки сжали уже ручку двери, Кавех почти выпал из нее. Ноги ели держали, но словив равновесие он взглянул на свои ладони.        — Получилось. — алые глаза блеснули. — У меня получилось, папа. — они переместились на небо и на секунду Кавеху показалось, что из облаков сложился силуэт его отца.       Тот стоял сложив руки на груди и улыбался. Он любил так стоять.       Кавех улыбнулся в ответ. Он добился этого, стал лучше всех, даже если эта паршивая гонка не даст доказательств. Он сам знает об этом.       Отвернулся и встретился с бирюзовыми глазами.       Прямо наверху, где-то там на трибунах, стоял Аль-Хайтам. Его лицо выглядело совсем не так безэмоционально, как обычно, хотя выражение лица было непроницаемым.        — Ты видел? — голос Кавеха звучит сломлено, хотя внутри него цветет такое же огромное дерево сакуры, как и в Храме.        — Я видел. — губы Аль-Хайтама дрогнули. — Поздравляю.       Он спустился по лестнице, пока Кавех все еще глубоко дышал, приходя в себя. Радость и восторг просто захлестнули его волной, что она смыла все остальное.       Обида на Аль-Хайтама? К черту.       Печаль от проигрыша? Забыли.       Желание все бросить? Нахрен это.       Сейчас он стоял здесь — полигон Инадзумы. Со всех сторон падают листья сакуры, где-то на ярусах чуть ниже бегают очаровательные лисы, а ближе к берегу слышен шелест океана. Ему больше ничего не надо, в купе с эмоциями, разъедающими его изнутри.       И Кавех поддался им. Сделал рывок вперед, завершая его мягкими шагами.       В его голове взыграла странная мысль: он хочет действовать. Прямо сейчас.       Еще один шаг, сопровождаемый взглядом бирюзы. Теперь он стоит через чур близко к Аль-Хайтаму. Там близко, что чувствует последний может чувствовать его тяжелое дыхание на подбородке.       Серые брови чуть приподнялись, а Кавех выпал из реальности, наблюдая за их изгибом.       Что он сейчас может сделать? А хочет ли этого или просто поддается желанию выпустить эмоции? Нужно ли это будет Аль-Хайтаму, да и ему самому?       Шум волн стал будто громче, где-то вдали пролетела чайка, раздражая чувствительный слух.       Теперь и Кавех чувствовал дыхание Аль-Хайтама на себе. Оно будто оседало на коже словами «Остановись». И Кавех понимал — пожалеют. Они оба. Им это не надо.        — Ты знаешь, что в здешнем Храме предсказывают будущее? — чуть наклонил голову, встретился взглядом с бирюзой. Сделал вдох. Шаг назад.       Уж чего им не надо, так безнадежных отношений. Романа между учителем и учеником, если их можно так назвать.        — И что тебе нагадали? — возможно Кавеху показалось, но лицо Аль-Хайтама расслабилось. Будто он выдохнул с…облегчением? Или ему все же показалось, кто знает.        — Сдохну через пару дней. — кинул он смешок и ткнул Аль-Хайтама в плечо, привлекая идти за собой. За спиной раздалось скептическое фырканье. — Не переживай, тебя тоже с собой заберу! — чуть притормозил, дожидаясь друга. Друга ли?        — Буду ждать. — по затылку пробежало чувство, что ему нужно обернуться. И он сделал это не зря.        — Ты улыбаешься?! — он аж замер на месте от шока. — Я заставил тебя улыбаться Аль-Хайтам?! — он вытаращил глаза так, что тому могло показаться, что они сейчас выпадут.       Когда рот Кавеха чуть приоткрылся, Аль-Хайтам не прозевал момент и почти положил в него палец, губы сомкнулись быстрее.        — Фу! — но его возмущения прервал глубокий, грудной смех. — Отлично, теперь ты еще смеешься надо мной! — Кавех настолько наигранно надулся, что Аль-Хайтам не смог продолжить шаг от смеха.       Все это время Кавех чувствовал, как от непонятного чувства в животе у него грозят подогнуться коленки. Температура в его теле поднялась, кажется, на пар градусов, когда в его уши беспрерывно поступал этот божественный звук. И, он может поспорить, довелось слушать его лишь единицам.        — Ты в порядке? — глаза, обрамленные густыми ресницами, скользнули по его лицу.       И только тогда он заметил, что уже пару минут глубоко и прерывисто дышит, капля пота течет по виску, а глаза замерли лишь на чужом лице. Как он не заметил, что оно повернулось в его сторону?        — Да, в полном. — стирая каплю и на ходу расстегивая крутку, произнес Кавех       Они прошли в раздевалку.       Уже позже, два дня спустя, эта же пара выходила из того же здания. Оставалось пол часа до гонки и Кавех не волновался. Все соперники уже готовились, проводили время друг с другом или своей командой.       Прямо у дороги стоял Скарамучча, что-то агрессивно разбирал механикам, а те пристыженно кивали. Чуть дальше, тоже на дороге, Сяо опирался на машину, натирая покрытие. Нёвиллет и Ризли стояли возле блока последнего, он рассказывал что-то и указывал на оборудование.       Где-то только на входе на стадион шли оба Камисато, в руках Томы были несколько вещей Аято, но не сказать, что он был против их нести. На первом ряду сидений в плотную друг к другу сидели Чайльд с Чжун Ли. Последний не обращал особого внимания на то, что Тарталья не сводил с него глаз, и они светились так, что невозможно было не назвать их звездами.       Проходя мимо, Кавех лишь насмешливо хмыкнул и покачал головой. На него сбоку глянул Аль-Хайтам, тот лишь кивнул ему головой. Когда бирюзовые глаза встретились со всей этой картиной, брови чуть приподнялись и Аль-Хайтам крякнул. Кавех не удержал смешка и тогда с его губ слетел тяжелый вдох. Все это не обернется для них ничем хорошим, Чжун Ли не зря не реагирует.       Кавех и Аль-Хайтам прошли вверх по трибунам, устраиваясь на почти последнем ряду, достали кофе и чай. Аль-Хайтаму нельзя употреблять большие дозы кофеина, дабы избежать осложнений.       Сзади них был один ряд и на нем сидели Кэйа с Дилюком. Они просто сидели, ни о чем не разговаривали, Рагнвиндр закинул голову на спинку сиденья, а Альберих…смотрел прямо на Кавеха.       Он чуть не подавился собственной слюной, но просто вздрогнул, когда встретил острый взгляд льдистых глаз.       Кэйа усмехнулся и кивнул на парочку внизу. Лишь губами прошептал: «Даю зуб, трахаются.»       Кавех лишь кивнул. Если скажет что-то против, то сам себе же выбьет всю челюсть. Как сильно бы Чжун Ли не старался скрыть их связь, глядя в довольную морду Тарталья можно, как на духу, изложить всю подноготную их отношений.       И Кавех за них рад. Что хотели получить, то и получат все участники. Пусть это кубок, фанаты, слава или красивый мужчина в постели.        — Аль-Хайтам? — отвернувшись от молчаливых переглядов с Альберихом, который только хмыкнул, спросил Кавех. Спокойное лицо приняло вопросительное выражение. — А что втянуло тебя в гоночный спорт? — он сложил подбородок на руки в замке. — Должна же быть какая-то причина? У меня, например, отец. Кэйа сказал, что следовал за братом. — он оглянулся на упомянутого, тот уже оживлённо болтал о чем-то с Дилюком. — А что вдохновило тебя?       Аль-Хайтам откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Его пальцы крепче сжались на стаканчике и Кавех это заметил.        — Если мне не нужно это знать, то… — но его оборвали.        — Нет. — почти вскрикнул Аль-Хайтам. — Нет, — почти шепотом уже повторил он, все еще с закрытыми глазами. — Тут нет ничего сверхординарного, да и, дела прошлого все это. — бирюзовая радужка встретилась с рубиновой. — Но если ты хочешь, то пожалуйста.       Кавех улыбнулся и кивнул. Почему Аль-Хайтаму так тяжело про это рассказывать, он видит, не слепой ведь, если это обычная история.        — Ты не знал об этом, потому-что это не было достоянием общественности. Для всех я оставался человеком, что без причины бросился в омут, но это не так. — Аль-Хайтам хмыкнул. — Слышал такое: «Что было однажды, то будет и дважды»? — он взглянул на Кавеха и тот кивнул. — Я решил испытать судьбу.       Кавех не понимал. Да и, причем тут поговорка? Аль-Хайтам ведь не сидит за рулем машины, как он может снова попасть в аварию? Видимо, все недоумение отразилось на лице Кавеха, потому-что после Аль-Хайтам решил его не щадить:        — Я попал в аварию, Кавех. — его взгляд был направлен в пустоту, туда, куда обычный человеческий разум и не подумает залезть. А Аль-Хайтам там поселился. — Мне было три года, родители не выжили. Тогда я обыграл судьбу в первый раз. — он хмыкнул, а Кавех замер.       Он почувствовал, как по позвоночнику, да и, по всей спине, пробежал холодок.       О чем еще ему поведает, уязвимое сейчас, сознание Аль-Хайтама?        — И я решил, что хочу испытать свое счастье. Найти то число, свое несчастливое. — он обернулся на омрачившееся лицо Кавеха. — Пока что, я дошел до двух. — Аль-Хайтам огладил ладонью свое бедро. — И шахматы со смертью стали моим пристрастием. Пока что счет за мной. — он ухмыльнулся и зачесал волосы назад. — Два один, она съела моего коня.       Кавех почувствовал, что у него отнялся дар речи, когда Аль-Хайтам так ужасно пошутил.        — У меня будет еще одна попытка для того, чтоб опровергнуть выражение: «Бог любит троицу». Все эти Боги — ублюдки, раз не могут справиться с первых двух попыток. — он сложил руки на груди, совсем, как отец Кавеха. — Но первая поговорка пока подтвердилась — я дважды вмазался в кого-то на машине.        — Аль-Хайтам… — выдавил и себя Кавех, когда осмыслил всю информацию, что ему сейчас выдали, как на блюде. — Ты не вел первую машину. — и хмыкнул.       А когда осознал, что сказал, чуть не врезал себе по лицу, но язык все же попал под раздачу — был прикушен.       Кавех медленно повернул голову в сторону Аль-Хайтама, уже готовясь рассыпаться в извинениях, но увидел на его лице лишь пустоту, пока не присмотрелся к губам. Только Архонты знают, зачем он это сделал.        — Тебе смешно. — озвучил он, когда заметил, что уголки чужих пухлых губ дрожат, стараясь сдержать улыбку.        — Да. — Аль-Хайтам выдохнул и посмотрел на небо.       Там солнце только входило в полную силу, освещая одну четверть Тейвата.       Раздался гудок.       Машины двинулись со старта и Кавех был рад, что в этот раз находится на второй позиции. Рядом с ним взревел двигатель автомобиля «анонима», он присоединился к остальным только тогда, когда началась жеребьевка, а Кавех, Тарталья, Чжун Ли и братишки спустились с трибун.       Кавех поворачивал рулем и стороны в сторону, на этот заезд механики не брали греющих чехлов и колесо приходилось греть самому. В этом Кавеху тоже повезло, в его стекло не летели резиновые катышки.       Рядом все еще шел серый Кадиллак, теперь их впереди двое, серых. Он не грел колеса, видимо был либо глуп, чего пока о нем не сказать, либо имелся подогрев. Отлично. Он все равно его обгонит.       Кавех сдвинул руль чуть влево, стараясь прижать соперника к ограждениям, тот не поддался. Его машина же ушла чуть вправо, возвращая Кавеха в обычное положение.       Когда тот поднял голову для того, чтоб увидеть лицо, или хотя-бы шлем, этого «честного игрока», то увидел, как черные шлем качается в разные стороны.        — Он из Сумеру или Фонтейна? — вскинул брови и сам себя спросил Кавех.       Они вдвоем ушли вперед, как обычно, доказывая лидерство.       Где-то вдалеке, за стеклами машины, раздавался голос комментатора: «Вы только посмотрите на них! Новоявленный Сумерский дуэт снова вместе! Интересно, а как они решают вопросы первенства между собой?», а затем в микрофон донесся громкий вдох. Видимо, человек там понял, что только что ляпнул.        — Мне тоже интересно. — Кавех фыркнул. Какую только ерунду эти идиоты не надумают, чтоб взрастить свою популярность. — Он бы хоть шлем снял, и то было бы восхитительно.       Слухи рождаются из пустоты, в данном случае. Если они прибыли из одного региона — это не значит, что они лично знакомы, или что у них между собой особые отношения. Дальше соперничества это не уйдет, если забыть об Альберихе и Рагнвиндре.       Если бы такое разрешалось, то, проносясь рядом с будкой комментаторов, Кавех бы показал в нее средний палец. Для этого даже не жаль отвлечься от гонки.       Шел уже четвертый час езды, как показывали огромные часы на пит-стопе. Кавех уже сменил колеса один раз и склеил крыло, камни из-под колес тех, кто ехал меньший круг, но впереди, повредили стык между пластами.       Вроде, это был Нёвиллет, потому-что, когда Кавех обогнал его и развернулся к нему стеклом, тот жестами извинился. Кавех кивнул и погнал дальше. Всякое случается, может потом он ему лобовое таким же камушком раздолбит.       Кавех летел вперед, хотел уйти всей душой в дорогу, но его не покидало ощущение, что сейчас что-то произойдёт. Он глядел во все зеркала, прибавлял скорость, когда видит там Камисато или «анонима», которого обогнал на круг. Но свинья прилетела оттуда, где он совсем не ждал.       Поворот перед пит-лейном стал для одного колеса критичным, и оно лопнуло.        — Бездна! — Кавех стал остервенело глядеть в зеркала, увидеть, какой ублюдок его подвел. — Это только шестидесятый круг! — левое заднее.       Кавех сбавил скорость. В другом случае оно у него либо слетит, либо лопнет еще и другое.        — Что у тебя там произошло? — раздался голос из левого наушника. Под аккомпанемент из голоса Аль-Хайтама Кавех наблюдал, как мимо него пролетают те, кого он обогнал. — Где ты там застрял? — по голосу Аль-Хайтама можно было точно сказать — он в смятении.        — Чертово колесо лопнуло! — Кавех ударил руками по рулю, сделал глубокий вздох для того, чтоб прояснить разум. — Мне ехать в блок или ждать здесь? — спросил он у Аль-Хайтама. Ответ последовал незамедлительно:        — Давай сам. Машины здесь слишком медленные, ты даже на лопнутом будешь быстрее. — он иронично усмехнулся. — Только аккуратнее. — теперь его голос стал чуть взволнованней, Кавех сбросил сигнал. Переключился на правый наушник. — Я еду к вам.        — Колесо? — сразу же ответил главный. — Подтверждение.        — Подтверждаю. Да, эта срань — он ехал очень медленно, по сравнению с изначальной скорость, и последней надеждой было лишь то, что мимо проехал лишь Сяо.       Дотащив автомобиль до блока, Кавех кивнул и остановился перед стрелками.       Оборудование было на местах, меняли все пары колес. Кронштейн, болты, колесо, болты.       Сердце Кавеха ухнуло ему в пятки, когда он увидел, как единственный серый Кадиллак пронесся мимо пит-лейна.        — Бездна… — он протер лицо руками в перчатках. Те стали их белых черными, встречаясь с обивкой руля.        — Поехал. — крикнул ему главный. — Догонишь, я тебя знаю. — его усы растянулись в улыбке, и он стянул кепку, махнув ей на прощание.       Кавех улыбнулся и дал газа. Очень приятно знать о поддержке своей команды. Ему достались лучшие.       Когда алые глаза глянули в зеркало заднего вида, он увидел, как в блок заезжает Кэйа, а команда Кавеха встала за его машиной с поднятыми руками. Все они давали свою поддержку и от этого у самого Кавеха появилось щемящее чувство в груди. Приятно.       Только спустя, примерно, три десятка кругов, Кавех догнал «анонима».       Тот повернул на него шлем, кивнул.        — Посмотрим. Кто кого. — Кавех кивнул в ответ. Они оба на четыре круга обгоняли Скарамуччу, после него шли извечные лидеры: Дилюк и Аято.        — Молодец, коротыш. — Кавех улыбнулся, заметив в зеркале фиолетовый окрас автомобиля Снежнайца. Он упорно догонял их и сокращал расстояние в кругах.       «Только посмотрите на автомобиль Снежной! Он уже настойчиво желает отбить первенство у лидеров! Кажется, на трибунах скоро пройдет бум оваций!» — кричал комментатор.       Но у Кавеха резко появились проблемы. Только на последнем десятке кругом «аноним» решил, что нужно активно действовать.       Кавех поворачивал, использовал тот прием, зависящий лишь от движений руля и колес. Без тормоза, без смены сцепления с дорогой. Лишь руки и руль. В этой схеме нет огромной помехи в виде серого Кадиллака.       Кавех начал движение, ему показалось, что окружающий мир замер.       Выкручивает руль влево.       Давит на педаль газа.       И…       И его сбивает в кювет тот самый серый Кадиллак, тоже уходя за ним.       Кавеха закружило так, что он не мог восстановить картинку в глазах еще пару минут. Лишь видел, как автомобиль отъезжает, а водитель…а водитель отдает Кавеху честь.        — Сукин сын… — тяжело простонал он, ощущая, как все еще кружится голова, а в ушах звенит.       Он не может проиграть. Пока ему не снесет весь капот или не отвалятся все колеса, он будет ехать.       Кавех наблюдал за тем, как вперед уже не первый круг едет каждая машина. Никто не остановился, да и не нужно было. Только в правом наушнике все не утихал голос:        — Ты там как? Кавех ответь! — главный был очень взволнован, даже напуган. — Бездна, отвечай или мы сейчас же снимаем тебя с раунда! — на заднем плане слышался гомон взволнованной команды.        — Я в порядке, не волнуйтесь. Только голова чуть кружится. — он протер глаза, наблюдая за тем, как мерзкий серый Кадиллак снова скрывается за поворотом.        — Уверен? Ехать можешь? — мужчина стал чуть спокойней.        — Уверен. — Кавех сглотнул и вырулил на дорогу. — Насколько они оторвались?        — Достаточно. Уже не догонишь. — раздался сухой голос из другого наушника.        — Ты видел, что этот урод сделал, а? — Кавех вдавил педаль почти в пол. — Сколько меня уже безнадежно обогнали? — надежда на первое место была потеряна, как и на второе, но можно и стерпеть в этот раз.        — Четверо. — все равно неприятно. Он верит Аль-Хайтаму, но все же попытается.       Когда Кавех вышел из-за первого же поворота из колонок на стадионе заорало: «О Архонты! Машина Сумеру, которую соотечественник выкинул с дороги вернулась в строй! Видимо, наш юный чемпион не планирует сдаваться!»       Кавех лишь кивнул, пролетая мимо комментаторской будки. Он не сдастся. Теперь уже нет.       На площадке для лидеров уже стояло четыре машины. Архонты всемогущие.       Кавех сглотнул и вдавил педаль еще сильнее, переключая передачу. Спереди него шли Дилюк и Тарталья. Глянцевые алая и иссиня-черные поверхности.       Спустя два круга Чайльд отправился куда-то в хвост, подрезанный Сяо.       Теперь впереди шли Кавех и Дилюк. Остался один поворот и прямая.       Кавех притормозил, входя в него и это была ошибка. Кавех отстал.       Сколько бы у него в венах не пульсировала кровь, сколько бы он не сжимал зубы, сколько бы Кавех не ощущал слез, что застилали глаза, он не смог догнать и обогнать Дилюка.       Его колеса коснулись черно-белой линии быстрее, чем Кавеха.       Но Кавех быстрее затормозил уже на площадке. Ему не за чем было ехать к другим. Он не хочет, чтоб его видели таким.       Если бы не тот поворот, не тот тычок, он бы был первым. А этот ублюдок его подставил.       Кавех стянул шлем. Не то, чтобы он не ожидал таких вещей в игре на соперничество, но…       Кавех уперся лбом в руль. Кавех всхлипнул.       «Аноним», Скарамучча, Аято, Чжун Ли, Дилюк и только потом…       Кавех. Кавех пришел шестым.       Кавех больше никогда и никому не будет отдавать честь.       И теперь Кавех поскидывал все вещи в сумку, проигнорировал Кэйю, который позвал его по имени, отодвинул Чайльда, который перегородил ему выход и проводил растерянным взглядом.       Только спустя день, который Кавех провел в постели, обнимая подушку и растирая слезы. Только спустя день, как ужасные отеки на его лице спали. Только спустя день, как все слезы сожаления и горечи кончились.       Только спустя один день Кавех смог увидеть Аль-Хайтама. Сам пришел к нему, не беря с собой ничего.       Он еще раз пересмотрел эфир, кляня себя каждый раз, пересматривая именно тот момент. Нет, он не винил «анонима», который сбил его, он винил себя, за то, что не смог оклематься быстрее, не смог уйти из-под удара.       Так и пришел к Аль-Хайтаму.       Тот собирал вещи, ведь завтра, с самого утра, они улетают домой, в Сумеру, для следующего раунда.       Теперь Кавех лежал на кровати Аль-Хайтама, пока тот продолжал собирать вещи.       В его номере было много книг. Интересно, у него есть для них отдельный чемодан? Может, он прет это все в ручной клади.        — Как ты? — спросил неожиданно Аль-Хайтам, после долгого молчания, прерываемого сопением Кавеха и шуршанием листов фолианта, что лежал на столе открытым.        — Хочу побить посуды. Или машин. Или лиц. — ответил он, шумно вздыхая. Откинулся еще глубже в подушки, наблюдая за телодвижениями другого. — Ты видел, как этот урод меня сбил? — он отвел глаза на потолок, когда Аль-Хайтам решил резко стянуть с себя футболку.       По коже Кавеха стадом ломанулись мурашки, когда он приметил, каким подкаченным было его тело. Глаза, несмотря на мысли их владельца о том, что ему это не нужно, заскользили по мышцам, рукам и пальцам. Кожа, не затронутая ни единым следом, родинкой или шрамом. Кожа, наверняка, мягкая, как атлас.       Шея, такая жилистая, но в тоже время аккуратная. Интересно, если испачкать ее какими-либо метками, она станет только прекрасней?       Аккуратный подбородок, абсолютно гладкий, будто на Аль-Хайтаме не растет ни единого волоса.       Скулы. Сколько же сердец молодых фанаток разбилось о них?       Глаза. Бирюзовые, как мягкие воды моря или зелени Сумеру. Идеальные, хитрые, серьезные и смотрящие прямо на него. Стоп.       Давно эти бирюзовые глаза смотрят прямо на него?        — Кавех, ты меня слушаешь? — голос Аль-Хайтама вернул Кавеха в реальность.       Он вздрогнул, отмер и сразу завозился на месте, делая вид, что решил что-то переместить.        — Понятно. — Аль-Хайтам поднял брови и чуть-чуть закатил глаза. — Повторюсь — не все еще потерянно. Ты идешь на втором месте, нужно лишь обогнать «анонима».        — Если он будет вкидывать такие же финты, то думаю, его остановит только ограждение. — Кавех фыркнул, решив, что его ногти очень интересные, лишь бы не смотреть на Аль-Хайтама.        — А ты предугадывай его действия. Бери у них уроки. — он наклонил голову в сторону. — А когда он в следующий раз отдаст тебе честь — пошли в Бездну. — выдал свою поучительную речь Аль-Хайтам и продолжил собирать свои вещи.       А Кавех замер. Он точно все правильно услышал?       На секунду ему показалось, что он стоит все еще где-то там — на трассе. Его машина в кювете и на крыше, а сам он умер. Умер, ибо то, что происходит, хуже смерти.        — Аль-Хайтам. — его голос звучал настолько холодно, насколько было возможно.       Запах сакуры невероятно усилился, прямо бил по рецепторам, смешиваясь с ароматом растений, которым несло от книг из Сумеру.        — Да? — Аль-Хайтам поднял глаза на Кавеха, приметив значительные изменения в его тоне.        — Ты смотрел эфир? — его лицо не меняло положения, он все еще пялился на свою руку.        — Конечно. Кавех, что такое? — Аль-Хайтам выпрямился во весь рост и тоже напряженно замер. В его глазах было волнение и холодная паника.        — Этого не показывали в эфире, Аль-Хайтам. Я пересматривал его девять раз. — алые глаза поднялись и встретили испуганный взгляд бирюзовых.       Луна только входила в свою силу, солнце же уходило за горизонт.       Прямо на этой линии мешались цвета. Теплый и холодный оттенки.       Синий и красный.