Не сказки на ночь (Сборник)

Октябрь 2023 год.

Всё пошло немного не по плану, когда их продюсер, Стас Поляков, не отменил тур, несмотря на то, что Дима попал в лечебницу. Белова больше не видела волшебного свечения вокруг людей, с которыми работала. Стас был хорошим продюсером, потому что умел зарабатывать деньги на тех, кого продвигал. И Соня была уверена, за бабки он что угодно сделает, в том числе вернет Диму в Россию, а тот, естественно, будет рад. Этого допускать было нельзя. Его жизнь была дороже любых денег. Поэтому Соня заранее разместила в своих социальных сетях пост о том, что Дима проходит лечение. Белова до сих пор с дрожью вспоминала, что Стас им устроил, когда они сообщили, что Королёв в Германии. Он клялся, что они будут платить неустойки за каждый билет, который вернут в кассу, что он их засудит, что со свету сживет, что они могут забыть о музыке. Потом, правда, успокоился и заявил, что они поедут по городам без Димы. — Мы не можем… — Меня, Влад, это не ебет, — отрезал он. — Сможете. Ты, — он ткнул пальцем в Белову. Знал, с чьей подачи все произошло, ведь только Соня ничерта в этой жизни не боялась. — Останься. Надо поговорить. Соня знала, о чем. — Я тоже останусь, — Влад не был намерен оставлять ее наедине с разъяренным Поляковым. Он встал между ними, словно тот мог напасть на девушку, хотя это, естественно, было не так. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы он и правда остался. Просто был рядом. Просто защитил ее. Соне хотелось коснуться его плеча, развернуть его к себе лицом и спрятаться в его объятиях, но она не могла себе этого позволить. — Все нормально, — Соня все же коснулась его руки и выдавила из себя улыбку. Она не хотела, чтобы он узнал все вот так, от Стаса. Это было бы предательством. Соня должна была сказать ему все сама. — Подожди меня внизу, ладно? — Влад смотрел на нее с недоверием, как всегда, хмурясь. Он словно снова мог читать ее мысли. Белова поборола в себе желание нежно разгладить морщинку между его бровей. — Все правда нормально. Я все объясню позже. На удивление, Поляков на нее больше не кричал. Наоборот, вел себя сдержанно. Соня понимала, что он не слишком много теряет с ее уходом из группы. Она знала, что в проекте «Не рассказывай папе» далеко не она приносит основной доход и далеко не из-за нее толпы девчонок ходят на концерты. Он назвал ей сумму, за которую она должна выкупить у лейбла права на свои песни, показал проект соглашения о расторжении договора. Девушка пробежалась по нему глазами. Не так уж и страшно. Она всего лишь не должна в течении пяти лет раскрывать детали своего сотрудничества с лейблом, не давать провокационных интервью, в общем, ее задача была молчать в тряпочку и заниматься своими делами. — Я покажу договор юристу, — сказала она твердым голосом, хотя в носу почему-то щипало от наступающих слез. — Условия хорошие, Соня, не советую начинать распри. Я делаю это так безболезненно только потому что Арс — мой хороший друг. Больших усилий ей стоило не закатать глаза. — Я покажу договор юристу, — повторила Соня с нажимом в голосе. — Конечно, — он равнодушно пожал плечами. — Я надеюсь, мы разойдемся без скандалов, — он, несомненно, знал, из какой Соня семьи, хорошо, что не знал, что с отцом и матерью Белова сейчас не разговаривала. — Я тоже. Они пожали друг другу руки. Стас, несомненно, почувствовал, как дрожат ее пальцы, и ему показалось, что он улыбнулся ей с сожалением. Соня оставляла позади всё. Свою мечту. Свои силы. Свое время. Свою душу. Но она не изменит решения. Соня знала, тогда давно, еще во времена локдауна, Арсений был прав. Она выросла из этого проекта. Ей в нем не давали раскрыться. Ей в нем не давали дышать. Она устала быть на втором плане, устала всегда быть за мальчиками. И в «Не рассказывай папе» не могло быть иначе. Она всегда будет девчонкой-клавишницей. Девчонкой, которой иногда дают петь с Димой в дуэте. Белова не могла так больше. Но тяжелее чем уходить из группы (Арс помог и сам сказал все Стасу, оставалось только докатать города до января и оформить все юридически, в этом ей поможет брат), было рассказать обо всем Владу. Соня могла бы возложить это на Стаса. Он бы сделал это без лишних эмоций, подал бы как факт, как данность, и хотя Соболь взбесился бы в любом случае, все равно принял бы это рано или поздно. Но Белова не могла с ним так поступить. Это было бы нечестно. Они создавали группу вместе, были вместе с самого начало, и было бы нечестно уйти втихую. Это было бы не по-взрослому. Он ждал ее в кофейне на первом этаже офисного центра. Кожанка небрежно была брошена на соседний стул, но едва он увидел Соню, на дрожащих ногах неуверенно приближающуюся к нему, тут же повесил ее на спинку своего. — Я тебе чай заказал, — Соболь сказал это просто чтобы не молчать. Он знал, естественно, знал, что что-то не так, что сейчас Соня обрушит на него нечто, к чему он не готов. Но что могло быть хуже продолжительной зависимости лучшего друга? Она нервно улыбнулась, садясь на свободное место рядом. Чтобы пальцы не отбивали чечетку по столешнице, пришлось сжать их в замок. Влад недоверчиво хмурился, наливая ей чай в идеально белоснежную кружку. — Что Стас сказал? Ты бледная вся. — Не из-за него, — она отмахнулась, как от назойливой мухи, но не от Влада, а от призрака Стаса, который, казалось, спускался с ней с седьмого этажа, чтобы лично посмотреть на этот разговор. — Тогда из-за чего? Соня собиралась сказать сразу, но не смогла. В горле встал ком, слова куда-то растерялись. Она выдохнула и покачала головой, прикрыв глаза. Девушка нервно теребила кольца на пальцах и кусала губы, продолжая молчать. Ей было очень страшно. Отголоски рационального мышления уверяли, что нужно просто сказать, не убьет же он ее в конце концов. Но все ее существо говорило: то, что будет — куда страшнее смерти. — Соф, я сейчас сам напридумываю, и… — хуже будет. Он не успел договорить. Белова, собравшись с мыслями, выпалила: — Я ухожу из группы. — Что? Назад пути не было. — Я ухожу из группы. Докатываю тур, и… На этом всё. Влад смотрел на нее растерянно. Без злости. Не было в его взгляде и разочарования, которого она ожидала. Не верил. Соня знала, что будет сложно, но не знала, что настолько. Она облизнула искусанные губы, кожу защипало, девушка поморщилась. Нужно было что-то еще сказать, объяснить как и почему, успокоить его, попытаться по крайней мере, но вся смелость куда-то подевалась. Белова прерывисто дышала, и ее хватало лишь на то, чтобы ровно сидеть на месте, лицо девушки еще сильнее побледнело. Они вдвоем могли бы сосчитать удары ее сердца, так гулко оно колотилось о грудную клетку. — В каком блять смысле «всё»? — Влад, не кричи, — попросила она сдавленным шепотом. На них обернулась пара посетителей, неясно каким ветром занесенная сюда в такой час. — Может уйдем?.. Я… Тут люди. Соболь ее словно не слышал. — Вы это со Стасом обсуждали? — ему не нужен был ответ. — Охуеть. Вы серьезно вдвоем это решили? — молодой человек резко замолчал и в секунду взгляд его стал ясным. Это не Соня решила и даже не Стас. Влад усмехнулся. Усмешка эта была похожа на оскал. — Это из-за него, да? Соня мгновенно пришла в себя. Выпрямила спину и уверенно мотнула головой. — Он не при чем. — Он всегда при чем, — еще одна злобная усмешка. — К нему уходишь? — Соня молчала. — Признавайся, говори. С ним будешь работать? — Влад, не это важно, мы не о нем говорим. — Блять, да приди в себя, Соня! Мы всегда говорим о нем, он всегда сука рядом, где бы мы ни были. — Я ухожу из-за себя. — Он поманил пальчиком, ты и рада. Он просто бабки на тебе заработать хочет, а ты уши развесила! — Влад отчего-то сдержал себя и не стал добавлять, что относительно их большой любви он тоже ей врет, иначе давно бы переехал в Москву, иначе давно бы перестал прятать ее по отелям и углам, мотивируя это тем, что романы с продюсерами — плохо для ее репутации. — Да? Влад, да я может тоже хочу бабок заработать? — он непонимающе нахмурился. — Мне нужно пространство! Я понимаю, у вас с Димой все заебись, залы обожающих вас поклонниц, деньги, свет софитов, признание. Ты пишешь песни, и их поют тысячи человек вместе с тобой, а я задыхаюсь! — она ткнула себя в грудь. — Я не могу больше быть на подпевках, я устала! Я люблю «Не рассказывай папе», но это твой проект! Твоя счастливая звезда, не моя. Он покачал головой. Если дело правда в этом, Влад был уверен, он все решит. — Да это же все обсуждаемо! — Нет… — в зеленых глазах Беловой стояли слезы. — Ты понимаешь, мы больше себе не хозяева. — Да плевать мне, что думает Стас, ты мне нужна, Сонь! Хочешь ты петь — будешь, я… — Дело не только в Стасе, — она взяла его ладони в свои и крепко сжала. Соболев, напрочь отвыкший от ее прикосновений, замер и замолчал. — Публика тоже связала нам руки. Это машина, Влад, это больше не романтическая история про друзей из гаража, пойми это… От тебя ждут определенных вещей. И от меня. От Димы. Если мы выйдем за рамки — нас сожрут. — Тебя сожрут, если ты начнешь выступать сольно. — Нет, если ты меня поддержишь. Публично, — он не ответил. — Влад, я обещаю, я все сделаю, чтобы этот тур прошел хорошо, я подпишу все бумаги, и вы сможете петь все дуэтные песни, написанные мной, когда найдете новую солистку. Со мной не будет проблем. — Ты договариваешься со мной, как с коллегой, Соф. Как со Стасом. Я твой друг, я был твоим другом, ты забыла об этом? — он мягко, не грубо высвободил свои руки из ее рук. Но это его движение отдалось болью в ее груди. — Ты уже все решила, да? — она кивнула. Влад знал, у него все равно не получится ее переубедить. — Как ты собираешься выходить на большую публику? — Соня после успеха группы точно не захочет оставаться в тени, ей придется громко о себе заявить, чтобы не потеряться среди сотен талантливых, красивых, харизматичных или тех, за кого есть кому замолвить словечко. — У нас есть план. У нас с Арсением. Это резануло Владу по ушам. Соня буквально жила ради Арсения. Она, сломя голову, бежала к нему сквозь огонь и воду, что бы он ни делал. Белова никогда ничего не рассказывала, но Влад же не идиот. Он видел следы бессонных ночей на ее лице. Видел заплаканные глаза. Иногда слышал обрывки разговоров с Никой. А Соня все равно в лепешку была готова ради него расшибиться. Летала рейсом Москва-Питер, наверное, столько, сколько никто еще никогда не летал. И она написала про него десятка три песен. Ни одна из них не была о счастье. В то время, как Соня писала только про Арсения, Влад никогда не писал ни о ком, кроме нее. Она была его вдохновением. Все его творчество было про нее, для нее, и он не мог даже представить, что будет, если она уйдет. Хуже всего было только то, что Соня знала об этом. И все равно поступала вот так. Дело было даже не в том, какое решение она приняла, за бурей эмоций он понимал, о чем она говорила. Дело было в том, что она поставила его перед фактом. Беловой просто удобно было все на него обрушить в последний момент. Не дать ему возможности попытаться все решить, помочь. — Не работай с Арсением, Соф. Это все, о чем я прошу. Мне плевать, дашь ли ты авторские на песни, как отыграешь последние концерты, что потом будешь про меня говорить, но пожалуйста, не уходи к нему. Ты найдешь с кем сотрудничать. Белова ощутила нервное раздражение, пробежавшее волной по позвоночнику, но она давно научилась не подпускать Влада в ту часть своей жизни, в которой был Арсений, и наоборот. Они друг друга не переносили, и их взаимодействие даже на словах всегда заканчивалось химическим взрывом. — Ты зациклен на нем. — Нет, это ты зациклена на нем. А я знаю, что будет. — И что же будет? — она почти усмехнулась. — Еще один вид рабства. Добавь к предыдущим. Соня сжала зубы, но заставила себя смолчать и не отвечать на грубость. — Мне это надоело, — она устало прикрыла глаза и потерла виски. У Сони и правда разболелась голова, в висках колотило и уже давно, просто поняла она это только сейчас. — Мы давно не обсуждаем личную жизнь друг друга, давай будем продолжать в том же духе. — Этот деловой подход у тебя в крови или тебя твой парень научил? — Ты ведешь себя, как ребенок, Влад. — В кой-то веки я, а не ты, — он покачал головой. — Ладно. Знаешь, ты права, мне тоже это надело. Я не буду тебя спасать. — Я никогда тебя не просила. — Да-да, — он легко поднялся с места и отмахнулся от нее. Соне было больно, что он вот так уходил. Влад это знал и делал это специально. Назло. — Докатываем тур и расходимся. Раз он захотел вот так… Что же. Его право. Она дернула бровями и тоже встала. — Да. Навсегда. — Ну, договор, — он театрально пожал ей руку. Беловой больших усилий стоило держать лицо каменным. Ему тоже. — Приятно было посотрудничать. — Взаимно. Сначала из офисного центра вышел он, на ходу нервным движением надевая кожаную куртку. Через пару минут она, обнимая себя, чтобы не трясло, в надежде, что холодный ветер отрезвит мысли. Чай остался на столе нетронутым и холодным. Всё было кончено.