Не сказки на ночь (Сборник)

Март 2024 год.

Еще до ухода Сони из «Не рассказывай папе», Арсений выбрал тактику ее захода в сольную карьеру. Детали, правда, он решил сообщить уже после того, как она подписала контракт с его лейблом. Раз уж ей было запрещено говорить что-либо о группе на интервью и в социальных сетях, подогревать интерес нужно было другими методами. Первый, против которого Белова была настолько, что скандалила до битой посуды — пиар-роман. Арс стоял на своем. На каждый ее аргумент он находил два. Каждую истерику выдержал стоически. К третей неделе разбора полетов у Сони закончились силы ругаться. — Это нечестно! Нечестно по отношению к аудитории, — она точно не помнила, в который раз это повторяла, но стены офиса уже запомнили ее слова вплоть до каждого звука. За окном уже совсем стемнело, Москва тонула в пробках: мела мартовская метель, она не желала позволить честным работягам добраться до дома. Соня с Арсением в отличие от всех в бизнес-центре туда попасть даже не пытались. Наверное, им нравилось ссориться тут вдвоем. Чтобы потом, возможно, заняться сексом на столе. — Твоя аудитория будет в восторге. Людям нравятся истории любви. Так что это в их интересах. И в твоих. Поверь, если не хочешь навсегда остаться в сознании толпы экс-солисткой группы, надо рвать себе место под солнцем зубами. Соня приняла вид обиженного ребенка (это значило, аргументов у нее больше не было) и упала в кресло для посетителей. Он дернул бровями, почти издеваясь, и наоборот поднялся. Арс начал мерить кабинет шагами, намеренно раздражая ее. — В «Не рассказывай папе» мы ничего не рвали зубами, — буркнула она. — Ты вообще меня слушаешь? Мы пытаемся вытянуть тебя из болота под названием «Не рассказывай папе». Забудь, — он помахал руками, привлекая ее внимания. Чертов актер. — Теперь есть только ты. Остальное — неважно. — Я слушаю. А ты меня — нет. Я уже несколько недель пытаюсь вбить тебе в голову, что со лжи ничего стоящего не начинается. И в конце концов. Как же мы? Мы с тобой? — она не могла представить, что будет обнимать, ходить за ручку, миловаться, а возможно и целовать кого-то другого, находясь в отношениях с Арсением. Это противоречило всему, во что Соня верила. Всему, чем она была. — Сонь, это бизнес. Это не по-настоящему. Ты это знаешь. Он будет знать. И я. — Он — это кто? Арсений обошел кресло и положил девушке руки на плечи. Сильные пальцы приятно массировали мышцы, расслабляя их. Соня невольно прикрыла глаза и откинулась чуть назад. Тут они перешли ко второму пункту стратегии. — Ты пойдешь на проект. Я договорился с продюсером одного из каналов, они как раз запускают музыкальное шоу, ты им очень подходишь. На волне ухода из группы ты — равно рейтинги. Там у вас с одним из музыкантов завяжется бурный роман. Конкуренция. Острота. Зрительские голосования на вылет. То, что надо. — И когда ты собирался мне сказать, что я иду на проект? — Белова сбросила его руки со своих плеч. — Сегодня. Она фыркнула. — Не ворчи. Топовый канал. Классное шоу. Тебе понравится. — А если я вылечу сразу же? — Я не могу понять, — он грубо развернул ее кресло к себе лицом. — Ты собралась строить сольную карьеру или разводить сопли? — Белова вдохнула, чтобы ответить, но Арс сел перед ней на корточки, его резкая перемена заставила ее плотно сомкнуть губы. Дымчатые глаза мужчины гипнотизировали. — Ты не вылетишь. Потому что ты охуенная. И талантливая. Тебя ждут сотни тысяч людей, Соня. Ты слышишь? — он провел пальцами по ее щеке. Она потянулась за его лаской, как за магнитом, и часть его слов перестала иметь значение по сравнению с его прикосновениями. — И я сделаю тебя еще более интересной, чем когда-либо. Твоя сольная карьера станет прорывом года. Но ты должна мне довериться. Слышишь? Она молчала. Телешоу, выдуманная история любви, все это было совсем не про нее. Но он ведь знал, что делал. Он всегда знал, как для нее лучше, если речь шла о карьере. И он никогда не даст ее в обиду. Никаким продюсерам. Никаким фейковым бойфрендам. Она доверяла Арсению. — Красавица. Ты со мной? — прошептал он, привстав, его губы были в паре миллиметров от ее губ. — Я запускаю проект в работу? Она коротко кивнула. Арс, едва подавив улыбку, украл у нее короткий поцелуй, как бы закрепляя договор. Это было еще серьезнее, чем ее подпись на миллионе бумажек. Второе касание губ. Такое же мимолетное. — Не могу от тебя оторваться, — прошептал он, а затем, взяв ее за затылок, он притянул девушку к себе и, раздвинув ее губы языком, проник в ее рот. Соня тут же поддалась этому напору. Потянулась вперед, обнимая его, тут же расстегивая верхние пуговицы его рубашки. Это было так легко. Он всегда знал, что сказать и что сделать, чтобы она пошла за ним. И теперь Соня, распластавшись на его столе, громко дышала под его разгоряченным телом, позволяя целовать себя и раздевать. — Еще один момент, — стягивая с нее белье зубами, прошептал он. Белова его уже едва слышала. — Надо перекраситься в брюнетку. Она оттолкнула его от себя прежде чем успела это даже понять. — Ты совсем рехнулся?! Некрасов расхохотался в голос. Обнаженный пресс напрягся, он упал головой на ее тонкие ключицы, сотрясаясь от смеха. Соня только через несколько секунд поняла, что он ее обманул. Разозлившись, она больно ткнула его в плечо, он зашипел. — Видела бы ты свое лицо! — Я убью тебя! — она, прикрывая грудь одной рукой, второй пытаясь его ударить. — Убью, честное слово! — Согласилась на пиар-роман и шоу, но за волосы ты решила пойти на преступление? — Тебе крышка, Некрасов! Арсений без труда поймал ее в свои объятия и вновь начал целовать. Соня вырывалась, но только для вида. — Никогда. Никогда не позволю тебе поменять цвет волос, — кончиком носа он вдохнул их запах, глаза мужчины закатились от удовольствия. — Ты идеальная. И-д-е-а-л-ь-н-а-я. — Ты идиот, — она не могла сдержать улыбку. Арс не видел, продолжая играть с ее волосами, но улыбка слышалась даже в мелодичном голосе Сони. — Я чертов гений. И ты это признаешь, когда станешь главной звездой нашего шоубизнеса, Соня.

***

Белова, не зная, куда деть себя и свои руки, уже в третий раз за десять минут зашла на страницу музыкального проекта в социальной сети. Она снова посмотрела свое выступление на финале шоу. Все пыталась найти в нем изъяны. Нашла, конечно. Но все казалось не так критично. По крайней мере, Соня не могла найти причину той ненависти, которая обрушилась на нее после объявления результатов. — Последний, — пообещала она сама себе. Девушка еще раз включила видео. Она в черном платье в пол поет о любви. Сетчатая юбка пышного платья порвана. Вместо туфель на каблуке на ней массивные сапоги. Волосы всклочены. Глаза подведены черным. Это она. Не другая певица. По-прежнему Соня Белова. Она не позволила продюсерам лепить из себя на экране телевизора кого-то другого. И спела проникновенно, по-настоящему, от души. Три месяца упорной борьбы, и второе место. Она выиграла съемки клипа, которые стартуют через неделю. Пиар роман со стильным рэпером в татуировках, к ее огромному сожалению, действительно сыграл на руку. Теперь на ее страничке было больше миллиона подписчиков. Взлет невероятный. Ей предлагали рекламу известные бренды. Ее график выступлений на лето был забит. Но то, что творилось в комментариях было сущим адом. Наряду со словами о любви, которые в общей массе теперь попадались все реже, ее называли предательницей. Потому что ушла из группы. Но это полбеды. К подобным сообщениям она, можно сказать, привыкла. Когда новость только анонсировали, ей пришлось несладко, теперь комментарии вроде «пошла сосать продюсерам телеканала, чтобы не забыли после группы» даже не были обидны. Соня всегда отшучивалась про себя, что не так далеко комментаторы ушли от правды. Она же действительно сосала продюсеру. Но по любви. В этот раз проехаться решили по ее семье. Ей и ее родителям желали смерти. Слова «папочка-бандит купил второе место» она видела чаще, чем могла даже осознать. Еще из обидного: «Богатой капризной дуре стало скучно, решила отобрать шанс у тех, кому он действительно нужен». «Петь не умеет. Может, хоть считать научили. Так вот пусть посчитает, сколько жизней загубил ее папаша». «Расстреливать надо этих дур с нарощенными волосами». «Никакого таланта. Продажная пизда. Интересно, под кого ее подложил ее отец-бандос». Белова погрузилась в воспоминания о финале. Стоило ли оно того? Соня делала это десятки раз: выходила на сцену, играла на инструменте, пела. Пела для разных аудиторий, от больших до маленьких, бесплатно и за очень большие деньги. И она всегда выкладывалась на максимум. Потому что она верила в их путь. Теперь ей нужно было поверить в свой. Наверное поэтому у нее так дрожали коленки перед каждым выступлением на шоу. Несмотря на то что она делала это столько раз, Соня едва держалась на ногах. Потому что их рядом не было. И ей вроде как нужно было заново доказать, что она достойна. Интересно, Влад с Димой посмотрели ее выступление? Хотя бы одно? Им было интересно? Или им плевать? Каждый раз перед выходом на сцену без ребят Соня думала лишь о том, как было бы здорово сейчас видеть недовольное лицо Димы, он бы сидел в гримерке, закинув ноги на стол, и перебирал струны гитары. Его взгляд был бы тяжелым, а редкие слова колкими, как нож и горячими, как адское пламя. Но это успокоило бы ее. Потому что это было привычно и понятно. Она хотела видеть Влада. И знать, что он её не ненавидит. Жить в мире, в котором Влад её ненавидит было страшнее всего. Но в этом мире её ждала её аудитория. Люди, которые пришли к ней. За её творчеством. Она больше не была приятным бонусом к двум красавчикам с гитарами. Когда она вышла на сцену в последний раз, на финале, поднялся шум. Поддерживающий, теплый, как морской бриз. Люди тянулись к ней руками и душами. Ей аплодировали. И ей больше было не страшно. И стыдно тоже не было. Она никого не бросила. Она ушла туда, где её понимают. Девчонки — такие разные по возрасту и образу жизни пели с ней хором. Пели эту песню про разбитое сердце и больную любовь. Потому что они это проживали. Потому что они — это то же самое, что она. Соня не одинока. Не может быть одинока. И ей не может быть ни страшно, ни стыдно. На балконе она увидела родных. Ваня, Ника, мама с папой. Они все пришли её поддержать. Влад с Димой — нет. Но это не так страшно. И не так важно. Потому что с ними или без них, музыка текла по её венам вместе с кровью. А значит, она на своем месте. А значит, она достойна того, что получила. Соня открыла глаза, когда в ее руках завибрировал телефон. Она прокашлялась и зазвучала бодро и звонко: — Привет, братец. — Привет, сестрица, — он тоже старался говорить весело, но Соня-то знала, Ваня звонит не просто так. — Как настроение? — Хочешь спросить, не порезала ли я вены? Спроси прямо. Брат усмехнулся. — Ага. А то я у подъезда стою, думаю, бинты нести или мы вином обойдемся? Улыбка растянулась на ее губах. — Правда, приехал? — Правда. — Бинты не понадобятся. Поднимайся. Едва Ваня перешагнул порог квартиры, Соня налетела на него с объятиями. Макушкой она чувствовала — он улыбается. Белова вздохнула с облегчением. — Я так рада, что ты тут. Его теплые сильные объятия были ее самой главной защитой. В этом мире не было места безопаснее, чем в руках старшего брата. — Не мог же я тебя бросить. А продюсер твой где? — он как бы невзначай оглядел прихожую, словно Арсений мог прятаться за углом или в шкафу. Девушка мягко разомкнула объятия, но только чтобы смирить его многозначительным взглядом. — Просто спросил, — его голос звучал совсем не «просто». Когда Белов говорил с иронией, это было ей очевидно. — В Питере, — язвительно ответила она. — И что он говорит? — уже когда они устроились на просторной кухне, спросил Ваня, пока Соня нарезала сыр. Красное вино уже было разлито по бокалам. — По поводу всех этих комментариев. — Говорит, что надо сохранять молчание и не вестись на провокации. Рано или поздно они все равно успокоятся, шум после шоу уляжется. — Но? — Ваня дернул бровями. Она улыбнулась. Брат буквально читал ее мысли. — Но меня бесит не то, что я по их мнению тупая мажорка, мне такое писали всегда. Но еще никогда они не трогали мою семью. Никогда, — она со всей дури рубанула ножом по головке сыра. Ваня посмотрел на нее с едва скользящим одобрением в глазах, очевидно, пытался его скрыть, но Соня все равно заметила. Он мягко перехватил у нее нож и пододвинул к себе разделочную доску. Девушка опустилась на стул и глотнула вина, а Ваня продолжил методично нарезать закуску. — Наш папа застроил половину Москвы, его точно не волнует мнение малолеток в социальных сетях, — он пожал плечами и посмотрел ей в глаза. В них буквально читалась бегущая строка. — Но волнует тебя, — закончил он. — Волнует. — Что ты хочешь сделать? Прежде чем ответить Соня воинственно подняла подбородок. — Поставить их на место. Он улыбнулся. — Так поставь. Белова невольно поджала губы. Доверие к Арсению билось в ней со страшной силой и, как ей казалось, билось оно с собственной несдержанностью. Или с любовью к семье? — Чего ты боишься? Люди, которые пишут гадости в интернете — не твоя аудитория. Разве я не прав? — Прав. — Тогда в чем дело? — Ты будешь злиться, если я скажу, что не хочу ему перечить. Ваня тяжело вздохнул, но после взял себя в руки, расправил плечи и не повысил голос ни на герц, хотя очень хотелось прикрикнуть на младшую сестру, потому что слепо делать все, что говорит ей какой-то мужик было совсем не в ее характере. — Ты ушла из группы именно потому что хотела быть собой, я все правильно помню? — это был риторический вопрос. — Так будь, Сонь. Я не хочу, чтобы кто-то тебе это запрещал, — заметив, как она сжала плечи под его давлением, Ваня протянул через стол руку и сжал ее ладонь. — Я это никому не позволю. Никому. Я на твоей стороне. И тоже считаю, что ты не должна молчать. Она улыбнулась и сжала его пальцы в ответ. — Если он хоть слово тебе скажет… — Я отвечу ему, что семья важнее, — прошептала она. Улыбка тронула и его губы. — Семья важнее, — эхом повторил он. — Сонь? — Ммм? — она теперь смотрела на него с приятным спокойствием в зеленых глазах. Ваня боялся пробудить бурю. — Есть еще одна причина, по которой я приехал. — Какая? — Мне нужно рассказать тебе кое-что, ты должна узнать первой. И от меня, — девушка нахмурилась. — Только обещай не психовать. Потому что когда Соня психовала, психовал буквально весь мир. Ее энергии бы хватило сорвать планету с оси и катапультировать куда-то в открытый космос, Ваня в этом не сомневался. — Не могу. — Пообещай. — Не могу! Не после этой твоей вводной речи. Белов решил — надо просто содрать, как пластырь. Резко и без лишних рассуждений. — Мы с Никой встречаемся. Несколько секунд Соня даже не шевелилась. Ваня точно не знал, дышала ли она вообще. В голове ее явно крутились шестеренки. Брат прятал от нее экран телефона. Ника слишком долго молчала о своем новом загадочном поклоннике. Обычно она выдавала о них всю информацию, даже ту, что не требовалась, целое досье. А сейчас лишь смущенно прятала глаза и говорила что-то вроде «он очень хороший». Он очень хороший. И он твой брат. Так было бы честнее. Белова осторожно притянула свою ладонь к себе, вытащив ее из хватки Вани. Кожу жгло и странно покалывало. — С моей Никой? — переспросила она на всякий случай. — Да. — С моей лучшей подругой? — Сонь… — он не успел начать оправдываться или читать нотацию (Ваня еще не решил), сестра вдруг просияла, это заставило его плотно сомкнуть губы. — Это же лучшая новость на свете! — воскликнула она. — Мой брат и моя лучшая подруга! Ваня! — Белова вскочила с места и обняла его за шею. — Она буквально станет моей настоящей сестрой, если ты не будешь идиотом и женишься на ней! Он ошарашенно обнял ее в ответ. — Только попробуй ее обидеть, Белов! Я надеру тебе задницу, не посмотрю, что мы одной крови. Она не должна проронить ни слезинки! — зеленые глаза Сони загорелись неистовым адским пламенем. — Я… — он нервно усмехнулся. Они с Никой думали, Соня устроит скандал. Она не умела делиться людьми, которых любила. — Никогда ее не обижу. Честно. Она потрясающая. Блондинка сменила гнев на милость и улыбнулась еще шире прежнего. — Я знаю, — Соня потрепала его по волосам. — Знаю. Боже. Как это случилось?.. Нет, — губы ее вдруг скривились. — Не рассказывай. Это немного мерзко. Оба они засмеялись. У нее от счастья слегка пощипывало уголки глаз. Знать, что два самых близких ей человека обрели друг друга и настоящий шанс на счастье было потрясающе. Это все, чего она всегда для них хотела. У Вани и Ники буквально всегда были проблемы с отношениями. Вечно разбитые сердца. Она очень надеялась, что они друг друга излечат. — Я рад, что ты так отреагировала. — Думали, я устрою истерику? — она сощурилась. Никто в мире не знал ее лучше, чем старший брат и лучшая подруга. — Можно не отвечать на этот вопрос? Я имею на это юридическое право. Белова закатила глаза и обняла брата еще крепче. — Я могла бы поистерить. Но я слишком вас люблю, — Соня положила голову на его плечо. — А мы тебя. Правда. Очень. — Знаю, — ненадолго они замолчали, погруженные каждый в свои мысли. — Вань, ты влюблен? — Как мальчишка. Соня аж пискнула от восторга. — Наконец-то ты выбрал нормальную девчонку, братец. — Выпьем за это? — О да. Когда брат уехал, Соня написала Нике сообщение. Она была уверена, Романова там места себе не находила. Белова думала предъявить ей за секреты, пока пыталась посчитать, как долго они скрывали от нее свои отношения, но потом поняла, что сама поступила бы так же. Если бы они не нашли подходящее время рассказать ей и вывалили на нее эти новости, как ведро ледяной воды, она бы точно психанула. А сегодня Ваня подгадал. Соня была настроена защищать свою семью, как львица. И оба они — важная часть ее семьи. «Я рада за вас и совсем не злюсь. Просто будьте счастливы!» «Я обещаю беречь его, Соф. Спасибо» «Люблю» «И я тебя» «Я так понимаю, никаких подробностей?» «Максимум, что я смогу слушать — как он смотрит на тебя влюбленными глазами и держит за ручку. От остального избавьте!!!» А дальше ей предстояло сделать то, чего она боялась и хотела. Впервые защитить своего папу. А не наоборот. На этой фотографии я и мой папа. Мой любимый, сильный, смелый, родной папа. Он всегда был со мной рядом. Он мой главный защитник и пример для подражания. Благодаря ему я та, кто я есть. И я молчать не буду. Он совершал ошибки, все люди ошибаются. Но никто не смеет его судить, потому что никто никогда не был на его месте. Он выжил в самые страшные времена. Я знаю, какая бы буря не бушевала вокруг, он всегда крепко стоял на ногах. Я благодарна ему за это, благодарна ему за все, что он мне дал, за все, чему он меня научил. В том числе одному важному правилу — всегда стоять за своих до конца. Я горжусь им. Я счастлива быть его дочерью, счастлива быть Соней Беловой. С ним мне не страшна никакая буря, в том числе та, что разразилась сейчас. И да, если бы он хотел купить мне место в конкурсе, он купил бы мне первое. Денег и влияния у него для этого достаточно. Наверное, это был первый раз, когда Соня не стремилась быть кем-то другим. Не стеснялась своего происхождения. Впервые в жизни она себя приняла. И позволила миру знать, кто она такая. А мир, как известно, в конечном итоге хорошо реагирует на честность.