Не сказки на ночь (Сборник)

Июль 2025 год.

Была среда. Самая обычная среда из многих летних сред. Она не предвещала ничего плохого. Не предвещала уведомления, частого биения сердца, дрожащих пальцев. «Я в Москве. А.» Она выронила телефон из рук, но текст сообщения застыл перед глазами, словно его выжгли на ее веках изнутри. Соня не должна была отвечать, она должна была забыть об этом сообщении, как о страшном сне. Но ей было так одиноко, так пусто. Ее не грел ни семейный очаг, ни слава, ни деньги. Потому что в сердце была только боль. Он мог забрать ее. Арсений всегда забирал, даже когда ранил ее сам. Особенно тогда. Соня ничего так не хотела, как чтобы ее сердце наполнилась чем-то иным, хотя бы этим трепетным волнением от его сообщения. Белова твердо решила просто спросить, чего он хочет: утолить свой интерес и дать себе несколько мгновений предвкушения, ожидания. Чего угодно. «Чего ты хочешь?» Ответ пришел тут же. Арсений всегда знал, чего хочет. «Поговорить.» «О чем?» «Встреться со мной и узнаешь.» Белова усмехнулась. Самонадеянный дурак. «Где?» Она не собиралась приходить. Просто хотела его проверить. «Я остановился в отеле. Тут приличный бар.» «Я ни за что не приеду к тебе в отель.» «Назови время и место. Я приеду к тебе куда скажешь.» Соня замерла. Она долго смотрела на экран телефона. Он погас. Она знала, что не должна этого делать. Знала, что это плохо кончится. Мало того, она уже тогда знала, чем именно это кончится, только никогда себе в этом не признается. «Там, где я впервые пела тебе перед публикой. Помнишь?» «В баре, где ты работала?» Соня улыбнулась. По телу прошла дрожь. Столько лет прошло, а он помнил. Когда девушка улыбается чьим-то сообщением — это очень, очень плохая примета. «В 22:00.» «Хорошо.» Она опоздала на встречу, специально. Вообще, как назло, Белова приехала пораньше, но сидела в машине почти двадцать минут, нервно барабаня пальцами по рулю, чтобы не прийти даже вовремя. Ей хотелось создать впечатление, будто ей плевать. Арсения она не видела, так что он или приехал еще раньше или опаздывал еще сильнее. Во втором случае она пообещала себе сразу же развернуться и уйти. Помните, она обещала себе не отвечать на его сообщения в принципе? Отлично. Сделайте выводы. Однако когда Соня вошла в бар, ее цепкие зеленые глаза в черных очках тут же нашли Арсения. Он сидел за столиком в самом дальнем углу бара, сложив руки в замок, и неотрывно смотрел на дверь. Увидев ее, он улыбнулся уголками губ. Эта улыбка одновременно заставила Соню и ощутить, как трепетно сжался желудок, и разозлиться. Какой же он, черт возьми, был красивый. Она ненавидела его за это. И себя ненавидела за то, что приехала. За то, что разоделась, хотя и постаралась это скрыть: короткая юбка и колготки в сетку были компенсированы небрежно наброшенной сверху толстовкой. И свое сердце она тоже ненавидела. Оно наивно трепетало в груди. Глупое сердце глупой девчонки. Она сняла очки только когда подошла к столику. — Привет. Арсений знал, что делать. Он галантно приподнялся, отодвинул ей стул и подал руку. Соня показательно не приняла помощи. Он снова улыбнулся. Она почувствовала эту улыбку затылком. — Привет, — вышло почти без эмоций. Перегнула. — Потрясающе выглядишь, — он любил и ненавидел эти ее колготки в сетку. Соня это прекрасно знала. — Спасибо. Выпьем? Соня не чувствовала в себе сил говорить с ним на трезвую голову. — Хорошо. Элегантно он подозвал официанта. Этот жест вышел таким красивым, что Белова невольно заерзала на стуле. — Два виски-кола, — он повернулся к ней, невольно, а может специально прошелся по ней тяжелым, жадным взглядом. Выносить это оказалось сложно, но Соня заставила себя оставаться в максимально расслабленной позе. Правда, девушка совсем не дышала. — Как твои дела? — Ты о моих делах хотел поговорить? — В том числе. Мне не все равно, — зрачки его расширились. Она покачала головой. Белова хотела бы заметить, что он и так знает основные новости, потому что следит за ней в социальных сетях. Но тогда пришлось бы признать, что она проверяет, следит ли он. Соня промолчала. — Давай лучше к делу. Им принесли напитки. Он поднял свой. — За встречу? Соня выразительно закатила глаза, в его же глазах плясали смешинки. Если он приехал поразвлечься, шоу получилось отменное. Она чувствовала, что ее оборона начинает слабеть. — Арс, — из последних сил сурово выдавила она. Он облизнул влажные губы. У Беловой екнуло сердце. — Я скучал. Она должна встать и уйти. Прямо сейчас. Но его бархатный голос с нотками абсолютно непозволительной нежности пригвоздил ее к месту. — Семейная жизнь не впечатлила? — он ощутимо напрягся. Это вызвало у нее улыбку. Дура. Но что ей оставалось? Уйти она не могла. Последняя попытка избежать катастрофы — бросаться грубостями в надежде, что он закончит все это сам. Арсений не собирался ничего заканчивать. — Это жестоко. — Правда? — девушка дернула бровями. Вряд ли его двойная жизнь и последующая свадьба были менее жестоки. Соня все еще не оправилась до конца от той идиотской сцены в его офисе. Он вздохнул и выпил еще, Соня тоже. Естественно, она не видела ни его жены, ни его ребенка. В социальных сетях Арсений по-прежнему ничего помимо работы не выкладывал, а за желтыми изданиями Соня принципиально не следила. — Я слышал про Диму, — Соня вздрогнула. — Ты была на похоронах? — Да. Но я не хочу об этом говорить, — чистейшая боль потекла по венам от одного только упоминания. Перед глазами проносились картинки — он в расписанном краской гробу, его прощальная записка, Влад… Соня сжала стакан в руке, чувствуя, как стекло трещит под пальцами. — Я просто хотел спросить, как ты? Он был твоим другом. — Был, — Соня опустила глаза, колупая грани стакана ногтями, — но я не хочу об этом говорить. — Извини. И… — он сглотнул, — прости меня,— это Арсений произнес совсем другим тоном. Таким серьезным, глубоким, словно эти слова он вытащил из собственной грудины с мясом и кровью. Белова резко подняла взгляд. — За все. — Много времени тебе понадобилось на то чтобы собраться с мыслями и сказать это. Список, за что просить прощения, впрочем, тоже был существенный. Двойная жизнь, вранье, манипуляции, свадьба с другой, отсутствие любых объяснений, газлайтинг, снова вранье. Вранье она бы посчитала раз пять. А сколько раз он ее бросал и уходил? — Я был напуган. Мне сложно признаваться в этом даже сейчас, но… Я не был готов стать отцом, я… — Мне тебя пожалеть? — резко оборвала она, чувствуя волну раздражения, скользящую вдоль позвоночника. Он взял ее за руку и сжал Сонины пальцы. Она не смогла пошевелиться. — Нет. Только простить. Если сможешь. То, что она продолжила держать его за руку, значило многое, если не все. Так все и началось. Или продолжилось. Соня пошла за ним, как и всегда. Она стала той, кого так презирала. Любовницей человека, у которого был ребенок. И жена. Однако когда Катя стала любовницей ее отца, его дети уже были взрослые. Ребенку Арсения было чуть больше полугода. Соня себя ненавидела. Но она пошла за любовью, не задумываясь. Так слепо. Так глупо. И ей было вовсе неважно, что это был всего лишь ее призрак. Настоящая любовь не может быть такой. От нее на коже не остается ощущение грязи. От нее не болит грудина. От нее не хочется удавиться. И ее не скрывают. Ведомая собственным одиночеством и тягой к теплу, Белова сделала еще один шаг в бездну. Так легко пойти на то, что всегда осуждала… Соня не знала, как легко может предать свои принципы ради другого человек. Но все еще любила его своей больной любовью. И позволила Арсению снова затянуть на ее шее эту веревку. Без нее девушка уже, казалось, не могла существовать. И она позволяла ему затягивать узел все туже и туже. И задыхалась. С ним, без него. Постоянно. Она позволяла держать себя в секрете. Снова. Но тонула в его объятиях, цепляясь за него, как за спасательный круг. Она позволяла ему обманывать себя. Арсений и ложь были неделимы. Она позволяла ему целовать себя. Владеть собой. И он взял эту власть, как должное, как само собой разумеющееся. Потому что так и было.