Пляшут звери под луной

Бегом спустившись со ступенек, Карина ловким прыжком преодолела последние две — самые скрипучие — и приземлилась на носочки. Казалось, гравитация вот-вот потеряет свою силу, и она вспорхнёт над этим полом из прогнивших досок и закружится в безумном вальсе где-то под потолком, до того хорошее настроение распирало теплом в груди. Ну а чего печалиться? Первая неделя прошла просто великолепно! Осадив неприятного всем Бабурина, Карина выбила себе репутацию смелой девчонки, а дружба с Полиной делала её при этом мягкой и утончённой, прямо как сама Полина. Да и с остальными ребятами Карина легко нашла общий язык. Даже высокомерная сплетница Катька перестала бросать в её сторону колкие взгляды, а Рома с Бяшей удостаивали её редкими репликами. Но большего Карина и не ждала. На кухне уже сидела мама и, укутавшись в любимую шаль, попивала чай. Карина буквально впорхнула в кухню и обняла маму со спины. — Доброе утро, — улыбнулась она и поцеловала маму в щёку. Женщина улыбнулась и попыталась протянуть руку к дочери, но та уже унеслась дальше — к железному чайнику на плите, от которого ещё вздымался вверх клубящийся дымок тепла. Светло-русые волосы её были собраны в слабый пучок на затылке, из-под пёстрой ткани проглядывались черты острых плеч, а под серыми глазами залегли глубокие тени усталости. Все, кто смотрел сначала на Анну, затем на Карину, приходили к выводу, что девочка пошла в отца. Тёмные волосы цвета каштана, карие глаза, точёный носик, тонкие губы с ажурным изгибом — она ни одной своей чёрточкой не походила на мать, будто природа специально решила подшутить над ними. — Доброе, — слабо отозвалась мама, с какой-то застывшей грустью в глазах наблюдая за дочерью. Совсем того не замечая, Карина открыла шкафчик над раковиной, достала кружку, пакетик зелёного чая и залила кипятком. Когда девочка подошла к холодильнику, взгляд матери окончательно помрачнел. Словно стыдясь, Анна отвернулась и уткнулась взглядом в пустой стол перед собой. Карина распахнула дверцу громко жужжащего холодильника, и улыбка сползла с её лица. На верхней полке одиноко плесневела банка засохшего варенья, да бережно завёрнутый в газетку кусок масла покоился внизу. В остальном же на стеклянных полках холодильника затерялись лишь какие-то крошки, да налипшая от времени грязь, которую пора бы уже отмыть. Такого Карина не видела ещё ни разу за свою жизнь. На секунду девочка заколебалась, но тут же схватила кусочек масла и вновь натянула на лицо непринуждённую улыбку, хоть теперь и не такую искреннюю как прежде. Эта перемена не укрылась от матери. — Первая зарплата будет только через неделю, — сказала она будто чуть извиняющеся. Карина уже вовсю намазывала масло на неровно нарезанный кусочек булки. Девочка улыбнулась и беззаботно пожала плечами. — Ну и ладно, доживём как-нибудь. Карина посмотрела на маму, стараясь, чтобы её улыбка и правда выглядела приободряюще. Она знала, как сильно смерть отца подкосила мать. Первую неделю она провела в постели, лишь изредка покидая свои покои и передвигаясь по дому точно призрак. И как бы Карина ни хотела плакать, жалеть себя и жаловаться, в глубине души она решила, что должна оставаться такой же сильной, как её отец. — Главное, что мы вместе. Карина надеялась, что хотя бы её оптимизм, пусть и наигранный, придадут какой-то стойкости и матери, но, кажется, от этого та только сильнее чувствовала угрызения совести. Не сдержавшись, Анна спрятала лицо в ладони и всхлипнула. — Прости меня. Прости… — запричитала она приглушённым голосом. Карина вздрогнула, будто тело пробило тысячей вольт, и едва не выронила хлеб из рук. Она могла совладать со своими эмоциями, но видеть чужие слёзы… По сердцу полоснуло острие ножа, пропитанного кислотой. Глаза защипало, а мышцы свело лёгкой судорогой, не предвещавшей ничего хорошего. Карина отложила кусок хлеба и подошла к матери. — Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо, — повторяла она, прижимая мать к груди, будто поменявшись с ней ролями. — Мы прорвёмся. Ещё и не из такого выбирались. Всё будет хорошо. И подступающие слёзы начинали душить, и голос предательски дрожал, но Карина продолжала обнимать маму и поглаживать по спине. Она должна быть сильной. Должна быть достойной дочерью своего отца.

***

Одинокий кусочек булки с маслом быстро начал отзываться чувством голода в животе, но Карина старалась не концентрироваться на этом. Больше всего её волновало то, что она так и не смогла отыскать свой нож. Заговаривать об этом с мамой, которая в любой момент вновь могла залиться слезами, представлялось не лучшим вариантом, а собственные поиски не увенчались успехом. Конечно, у неё был и другой подарок от отца, о нём не знала даже мама — да и страшно представить, что было бы, узнай она о нём -, вот только носить его с собой не лучшая идея. А потому ходить через тёмный лес приходилось вооружённой лишь собственной волей к жизни. Карина до сих пор ненавидела этот лес. Понимала, что ничего опасного в нём нет, раз за разом убеждала себя, что мистики не существует, что дикие звери не подходят к поселениям, но каждый раз, когда она оказывалась один на один с лесной чащей, мерзкое ощущение начинало копошиться под кожей точно тысяча червей. Завывания ветра напоминали чей-то предсмертный вой, облезлые ветки скрипели и склонялись как когти дикого зверя, который только и ждёт удобного момента, чтобы схватить тебя, а чернеющая пустота меж деревьев больше походила на пустые глазницы мёртвого животного, что наблюдает за каждым твоим движением. Карина отчаянно пыталась смотреть только под ноги, но лес словно требовал внимания к себе, он вынуждал вглядываться в бездонную темноту. Вот и этим утром, пробираясь сквозь заснеженную тропинку, Карина не поднимала глаз на торчащие коряги, что оборачивались силуэтами, не вслушивалась в жалобные завывания и вела внутренний монолог в жалких попытках отвлечь себя. «Вот почему нельзя провести сюда электричество, не поставить фонари? В посёлке живёт довольно много людей и все они ходят этой тропой. Может, написать коллективную жалобу или прошение какое в администрацию направить?» — рассуждала она под хруст снега. — «Вот в Петербурге везде фонари есть, в каждой подворотне, даже самой тёмной. И дороги всегда расчищены, и за улицами ухаживают…» «И нет тайги, которая смотрит тебе в душу» — гаденько подкинуло сознание. Карина мысленно выругалась на себя за такие мысли. Ну хотела же отвлечься! Вдруг слуха коснулся странный звук. Мелодия. Карина остановилась, вместе с ней замерло и сердцебиение. Откуда-то из чащи доносилось нежное пение флейты. Такое лёгкое и манящее, что к нему хотелось прислушиваться, за ним хотелось идти. Музыка словно обернулась тёплыми потоками — стоит лишь поддаться и они сами донесут тебя до источника. Карина зачарованно шагнула к заснеженному оврагу, но тут же одёрнула себя. Вместе с осознанием по спине пробежал колючий холодок, вовсе не связанный с морозом вокруг. Что это за музыка? Кто играет на флейте в чаще леса, да ещё и в такую рань? Желудок скрутило ледяными тисками. Это явно были вопросы, ответы на которые Карина знать не хотела. Натянув посильнее шапку, чтобы та плотнее прижималась к ушам, Карина ускорила шаг. Она не знала, чего боится и что вообще это значит, но точно чувствовала одно — нельзя останавливаться.

***

В школе рассудок словно прояснился. Отползли обратно в тёмные углы неясные страхи, разум очистился от всякой чепухи, а странные звуки флейты понемногу начинали казаться не более, чем стечением обстоятельств — скрипа веток и её слишком яркого воображения. Вечно она себя накручивает. К последнему уроку растаяли последние сомнения. Ну какая флейта может быть в лесу? Хорошо хоть она не стала никому об этом рассказывать, а то ещё приняли бы за сумасшедшую. В конце концов Карине даже стало смешно с себя. Надо же было придумать такую чепуху. Попрощавшись с Полиной, Карина отправилась к стенду с расписанием, чтобы взглянуть на завтрашние предметы. Который день она забывала переписать себе чёртово расписание. Однако когда она подошла к застеклённой доске, неприятное ощущение вновь заскреблось под кожей. В верхнем углу, прямо над ровными листочками с распечатками, висело объявление. «Пропал ребёнок: Матюхин Вова, ученик 4 «В» класса.» На чёрно-белой фотографии мальчик, совсем ещё ребёнок, лучезарно улыбался и прижимал к груди кота. Качество печати и зернистая бумага превратили его улыбку в жуткую застывшую гримасу, а яркие глаза зелёного цвета, как говорилось в самом объявлении, зияли чернотой пустующих глазниц. При виде этой фотографии невольно скользнула мысль: такие обычно ставят на надгробие. Внезапно кто-то ощутимо толкнул в плечо, да так, что Карина едва удержалась на ногах. — Ты следующая, шлюха столичная, — расплылся Семён в гаденькой улыбке, отчего его лицо стало ещё шире, а крохотные глазки почти совсем затерялись на оплывшей роже. Карина потёрла ушибленное плечо и поджала губы. О том, что она не из столицы, Карина даже не пыталась ему объяснять — всё равно понять это мозгов не хватит. И всё же сколько бы раз Полина просила просто не реагировать на его нападки, она никак не могла удержать язык за зубами. И просыпались в ней повадки питерских друзей… — Ты лучше о себе позаботься, рожа поросячья. В такую мишень как ты хоть не промахнёшься, — со злобой выплюнула она. Лицо Семёна аж вытянулось от удивления. — Чё ты там тявкнула, ты… Он угрожающе шагнул вперёд, но Карина ответила стойким взглядом. И она чувствовала, что зря накаляет атмосферу, чувствовала, что Семён не из тех, кто придерживается моральных принципов и не поднимает руку на женщин, однако она и сама уже была не прочь поработать кулаками. Достали эти мелочные нападки. Неожиданно со спины раздался свист. — Э! Свалил от неё, на! Карина обернулась, с удивлением уставившись на своих спасителей. Ромка и Бяша шли к ним навстречу. — Тебе неясно сказано? — нахмурился Рома, когда они подошли достаточно близко. — Уёбывай, пока при памяти. Ромка и Бяша выступили вперёд, чуть заслонив Карину своими спинами, но даже так она видела этот фирменный взгляд Ромы: руки в карманах, плечи слегка вперёд, а хищный прищур острее ножа в его кармане. Семён невольно попятился. С такими-то противниками у него шансов ноль. — Да ладно вам. Уже поговорить с человеком нельзя, — он неопределённо дёрнул головой и тут же метнул взгляд в сторону Карины. — Мы с тобой ещё встретимся. — Ты щас с ножом в печени встретишься, на. — Бяша сделал ещё шаг в его сторону, отчего Семён отпрянул. — Пошёл отсюда, попущенный. Семён явно собирался сказать что-то ещё, но, видимо, решил, что его жизнь того не стоит. Бросив на Карину ещё один прищуренный взгляд, Семён буркнул что-то себе под нос и, сунув руки в карманы, двинулся прочь. А Карина с трудом сдерживала улыбку. Рыцари в спортивках. — Мне не нужна была помощь, но спасибо, — улыбнулась она, когда парни повернулись к ней. Рома фыркнул, наградив девушку мрачным взглядом. — Ну конечно, ты бы его одной левой уложила, как же. Бяша сделал странное телодвижение, будто хотел приблизиться, но передумал. — Сильно он тебя бортанул, на? — спросил он, сочувственно кивнув на плечо. Почему-то промелькнула мысль, что именно он стал инициатором спасательной операции. Карина тепло улыбнулась. — Пустяки. Бяша расплылся в довольной улыбке, но взгляд Карины невольно вернулся к фотографии пропавшего ребёнка. Рома поймал этот взгляд и тоже повернулся к стенду. — Не он первый и не он последний, — загадочно протянул Пятифанов. — Что это значит? — нахмурилась Карина. Ромка даже не посмотрел на неё. Видимо, фотография пропавшего мальчика вызывала в нём такие же паршивые чувства. — Тридцать лет назад было то же самое. Мне батя рассказывал. Дети начинают пропадать, а потом находят только их растерзанные тела. От его слов по спине пробежали мурашки, а в голове скользнула несуразная мысль: это тайга забирает их. Но, конечно, это глупости. Скорее всего, дело тут куда проще, но не менее ужасно. — Маньячелло! — воскликнул Бяша прямо у Карины за спиной, отчего та вздрогнула. А Бяша взглянул на неё со всей серьёзностью. — Ты про чёрный гараж слыхала, на? Рома закатил глаза, а Карина непонимающе нахмурилась. — Чёрный гараж? «Это что, старая как мир детская страшилка? В чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице…» Однако озвучивать свои мысли Карина не стала, чтобы случаем не задеть Бяшу. — Не бери в голову, — хмуро отозвался Ромка. — Это местная байка, в которую верят только сумасшедшие старухи. Бяша обиженно ткнул друга в плечо. — Ничё не байка, на! Я сам его видел. Рома странно улыбнулся, глядя на Бяшу, но говорить ничего не стал, лишь пожал плечами. — Ладно, давайте расходиться. Что толку глазеть. Карина согласно кивнула и ребята двинулись в сторону лестницы, как Бяша вдруг предложил: — Слушай, Карин, на, давай мы тебя проводим? Ну, не дело одной ходить, когда вокруг маньяки шастают. Карина невольно улыбнулась. Это поначалу манера общения Бяши казалась ей странной, сейчас же она находила это вечное «на» весьма очаровательным. Особенно забавно это прозвучало рядом с её именем. Карин-на. Однако Ромка бросил на друга удивлённый взгляд. Он явно был не в восторге от того, что его без его же ведома вписали в какую-то авантюру, но Рома снова ограничился лишь взглядом. Карина слегка замедлилась и поравнялась с Бяшей. — Да брось, зачем вам в такой мороз тащиться куда-то? Бяша пожал плечами и улыбнулся с ноткой рыцарского благородства. — Да подумаешь мороз, на. Нас таким не запугать. — К тому же ты не знаешь Бабурина, — неожиданно добавил Пятифанов. Было видно, что он не в восторге, но и друга бросать не собирался. — Этот сучёныш на всякое способен. Карина не могла сдержать улыбки и даже не знала, что её умиляет больше: внезапная забота от Бяши или такая крепкая их дружба с Ромкой. — Что ж, тогда буду очень вам признательна. Она взглянула на Бяшу и тот отозвался своей лучезарной улыбкой без двух передних зубов.

***

Промозглый воздух пах хвоей и какой-то свежестью. Карина часто сравнивала её с запахом чистых простыней, хоть и не говорила никому. А вот сам холод был куда более жгучим, чем в Петербурге. Он не просто кусал за нос и щипал щёки, этот холод пробирался под куртку, под самую кожу и остервенело грыз кости, заставляя быстрее передвигаться из одной точки в другую. Впрочем, в этот раз никто и не ощущал этот дубак. — Да не было такого! — обиженно отозвался Ромка и тут же захохотал. — Было-было, на! Этот гений потом неделю не мог на жопе сидеть. Крапивная задница, на! Рваный смех Бяши эхом прокатился по лесной опушке. Карина смеялась, вовсе не боясь праведного гнева Ромки, который и сам загибался от воспоминаний. — Ща я тебе покажу крапивную задницу, — сквозь смех произнёс Рома и голыми руками загрёб горсть снега. Бяша повернулся к дороге спиной, переходя на лёгкую трусцу, и ткнул пальцем в сторону Ромки. — Вооружённое нападение! Вооружённое нападение, на! Бяша бросился бежать, а Ромка побежал за ним следом, попутно зачерпывая снег для новых залпов. Они хохотали и кидались снегом друг в друга, иногда даже не пытаясь лепить из него снежки. Пробежав немного вперёд, Бяша побежал обратно — Ромка за ним. Карина наблюдала за ребятами, что носились как дети, и смеялась от души. Какая бы ни была Полина милая и отзывчивая, навряд ли с ней можно так повеселиться. А парни тем временем отбежали слегка назад, Карина даже остановилась, чтобы понаблюдать за ними. Ромка наконец догнал Бяшу и под протестный крик друга швырнул того в огромный сугроб. Барахтаясь и крича, Бяша пытался выбраться из снежной ловушки, а Рома отошёл от него и с самым серьёзным видом повернулся в сторону хохочущей Карины. — Теперь твой черёд! Защищайся! — воинственно крикнул он и вскинул вверх обе руки. Карина перестала смеяться. — Что? Нет, не надо! Но Ромка уже не слышал. Зачерпнув обе руки снега, он со всех ног мчался в её сторону. Вскрикнув, Карина принялась бежать. — Так её, Ромыч! Мочи её, на! — раздался вопль Бяши из сугроба. Снежок разбился о землю прямо под ногами и Карина снова закричала, но крик тут же обернулся смехом. Пятифанов стремительно догонял её. Дыхание совсем сбилось и, выбрав тактику ответного нападения вместо отступления, Карина остановилась и только было наклонилась, чтобы набрать снега для снаряда, как ей прямо в лицо прилетело снежком. Глаза и нос заволокло холодом. Мороз ожесточённо кусал лицо и сыпался за воротник. Карина поспешно отряхнула снег и очень вовремя. В неё как раз летел второй снежок. Вовремя уклонившись, Карина слепил снаряд и бросила в Ромку, что остановился у большого сугроба неподалёку. Бяша выбрался из ледяной ловушки и тоже лепил снежок. Рома попытался отбежать, но белое пятно искристого снега расцвело на его плече. — А, я ранен! — театрально воскликнул он и забежал за дерево. Карина рассмеялась, как вдруг прямо над головой пролетел ещё один выстрел. Девушка невольно ахнула. — Эй! Двое на одного! Нечестно! — А ты не зевай! — засмеялся Рома и, выглянув из-за дерева, зарядил снежком ей в живот. Так они и бежали по дорожке какое-то время. Обстреливаясь снежками, толкая друг друга в сугробы и весело смеясь. Только когда на горизонте показался небольшой домик с покосившимся заборчиком, ребята угомонились. Все с красными лицами, обмёрзшими руками и снегом везде, где только можно, но с улыбками до ушей. Они остановились у самого забора и уже собирались прощаться, как Ромка вдруг указал куда-то в чащу леса позади дома. — Хэй, что это там? — спросил он, чуть нахмурившись. Карина с Бяшей синхронно обернулись в ту сторону, но стоило допустить такую ошибку и чьи-то крепкие руки тут же схватили девушку за плечи и, резким движением отвернув от забора, швырнули в сугроб. Карина закричала, а очередная порция снега упала на лицо и предательски поползла за шиворот, в сапоги, под манжеты куртки. — Да блин! — воскликнула она, отряхиваясь от холода, и засмеялась. Бяша протянул ладонь и помог подняться. Карина благодарно уцепилась за руку, в глубине души надеясь, что это не очередная ловушка. Запыхавшиеся они втроём переглядывались, глядя на раскрасневшиеся лица друг друга и не могли перестать улыбаться. — Ну всё, иди давай, пока снова в сугроб не кинул, — шутливо пригрозил Ромка с улыбкой до ушей. Карина кивнула, совершенно не желая в сотый раз принимать снежную ванну. — Спасибо, что проводили, — засмеялась она. Ребята рассмеялись в ответ. Ромка махнул рукой и развернулся, а Бяша заколебался на секунду. Он неловко потянулся в сторону девушки, но тут же передумал. Тогда Карина сама шагнула и обняла парня. Бяша крепко сжал её в ответ, будто они прощались навсегда. Уткнувшись носом в его куртку, Карина вдохнула аромат снега с лёгкой ноткой табачного дыма и чего-то елового, будто он пытался перебить запах сигарет дешёвым одеколоном. И хотя Карина была совсем не против объятий Бяши, они изрядно затянулись, а потому девушка расцепила руки. Не хватало только новой порции подколов от Ромки. Бяша тоже догадался и поспешно отошёл. На секунду Карине показалось, что лицо его стало чуточку краснее, чем было до этого, но Бяша закашлялся и махнул рукой. — До завтра, на! — До завтра, — улыбнулась Карина в ответ. Бяша бросился догонять Ромку, а Карина пошла к дому. Сердце в груди билось подозрительно быстро, и это явно не от игры в снежки.