Пляшут звери под луной

Ступая на самых цыпочках, Карина выскользнула из своей комнаты. Замерла перед дверью родительской спальни и прислушалась. Из маленькой щёлочки падал на кафель желтоватый свет, доносились сдавленные рыдания матери, что паковала вещи. Карина попыталась понять, в какой части комнаты находится мама — не увидит ли её юркую тень? Но Анна даже не смотрела в ту сторону, полностью растворяясь в своём горе. Карина прошмыгнула мимо и постучала в дверь папиного кабинета. — Можно? — осторожно спросила Карина, просунув моську в дверной проём. Отец сидел за столом. Может, так падал свет настольной лампы, а может, сыграли события последних дней, но он заметно постарел. Лицо застыло в уставшей гримасе, тяжело нависли веки, прорезались глубокие морщины. Даже блеск его карих глаз заметно потух. — Конечно, — слабо улыбнулся отец. Карина закрыла за собой дверь и присела на специальный гостевой стул возле стола. Это место всегда напоминало ей стул в кабинете у врача. Вот сядешь сюда, а папа будто спросит: «На что жалуетесь, больной?». И хотя обычно это оставалось лишь глупой шуткой в её голове, сегодня Карине определённо было о чём поговорить. На столе разбросаны какие-то бумажки. Много-много бумажек. На одной из них было написано что-то про нотариальную доверенность, на другой виднелась чья-то фотография, но сильно вглядываться Карина не стала. А ещё стоял графин с янтарной жидкостью. Папа обычно много не пил, так, изредка и за компанию с хорошим человеком, да и хрустальный бутылёк с дорогим коньяком берёг. Но в этот раз графин опустел почти наполовину. — Ты так и не скажешь, что произошло? — спросила Карина. Она изо всех сил старалась держать голос ровным, придать взгляду спокойность и рассудительность, несмотря на бушующую внутри тревогу. Только бы папа и правда увидел в ней наконец взрослого человека, а не того девятилетнего ребёнка, которого надо вытаскивать из пасти у льва. Как и следовало ожидать, вместо ответа папа лишь горько усмехнулся и, покачав головой, вновь потянулся к гранёному стакану. — Мы ведь так резко переезжаем не просто так, — добавила Карина с лёгким нажимом, как бы говоря: «Если это настолько касается нас, может, я имею право знать настоящую причину?». Дмитрий перевёл на неё взгляд. Тяжёлый и уставший. На какую-то секунду Карине даже стало стыдно, что она решила завести этот разговор. Все эти тяготы так давили на отца, так лишали его жизненных сил, что казалось стоит только озвучить их вслух, как последний стержень глубоко внутри окончательно надломится. Как карточный домик — дунь на него и он рассыпится. Отец вернул взгляд к стакану коньяка, обращаясь скорее к дурманящей жидкости, чем к Карине. — Знаешь, вот порой мы видим, как люди обжигаются на своих ошибках, видим, к чему приводят опрометчивые решения и глупая самонадеянность, а потом думаем: «Ну со мной-то такого не произойдёт. Я умнее и хитрее» и наступаем на те же грабли. А жизнь всегда приходит за расплатой, — добавил Дмитрий после небольшой паузы и посмотрел на дочь с измученной улыбкой. — Каждое решение имеет свою стоимость, вопрос только в том, сможешь ли ты за него расплатиться. Карина слегка нахмурилась и отвела глаза в пол, пытаясь уловить суть в этой завесе туманных речей. Вопросов становилось всё больше, а полированная плитка паркета не могла ответить ни на один из них. — Это всё Довгаль, да? Дело в нём? — спросила Карина, но тут же прикусила язык. Отец наградил её строгим взглядом, но слов было уже не вернуть. Слишком забывшись, Карина нарушила негласное, но очень важное правило: папа занимается делами и защищает семью, а они в свою очередь делают вид, что ничего не замечают. Карина виновато опустила голову, ожидая праведного гнева отца, однако вместо этого он лишь устало вздохнул. — Не совсем. На самом-то деле я сам виноват, — сказал Дмитрий и немного помолчал. Его застывший взгляд смотрел куда-то вдаль, словно он снова и снова переживал те страшные моменты, оставаясь беспомощным зрителем. — Захотел выйти из игры, стать снова человеком… А прокурор оказался подкупным, — хохотнул он как-то невесело и протёр глаза ладонью, отгоняя воспоминания. — И я ведь дурак такой. Поверил ему, собрал информацию, других в это втянул, а теперь мы все… Дмитрий резко замолчал и бросил взгляд на дочь. Он не хотел этого говорить. Он не должен был. Но слово «покойники» так и повисло в воздухе звенящей тишиной. Отец нахмурился и снова приложился к стакану. А Карина думала. Судорожно прокручивала в голове всевозможные варианты: находила, рассматривала, отметала, хваталась за другой, но все они были слишком шаткими, чтобы воплотиться даже в слова, что уж там говорить про жизнь. — Пожар! — внезапно щёлкнула пальцами Карина. — Что, если мы устроим пожар в нашей квартире, а сами куда-нибудь уедем? Далеко, где нас никто не найдёт. В ту же секунду Карина поняла, что всё-таки ляпнула глупость. Губы отца растянулись в улыбке, но в глазах застыла странная смесь снисходительности и родительской теплоты, прямо как в моменты, когда совсем ещё несмышлёный малыш делает первые шаги или забавно коверкает слова. Карина обиженно потупила взгляд. — Довгаль в это не поверит, — отозвался Дмитрий и слабо усмехнулся. — Он быстро раскусит такой план и станет нас искать. И уж поверь, он найдёт. На какое-то время повисла тишина. Она заполнила собой всю комнату, опустила свои тяжёлые руки на плечи, оставляя на губах лёгкое послевкусие безнадёги. А где-то в другой реальности слышались мамины сдавленные всхлипы и шорох ящиков комода. Отец вновь протянул руку к стакану и одним глотком осушил его, даже не поморщившись. — У таких как он нет принципов и границ, — неожиданно продолжил отец под действием спиртного. — Довгаль в Афгане выжил только потому, что сдал весь свой отряд. Всех, сука, загубил, лишь бы самому спастись. А ему за это ещё и медаль дали. Папа тихо выругался и снова плеснул в стакан. А Карина замерла, не в силах пошевелиться. Она прекрасно помнила того доброжелательного мужчину в кожаной куртке, который когда-то давно рассматривал с ней семейный альбом, она видела его в прошлом году, когда он заходил к ним на её день рождения и даже подарил серёжки с настоящим жемчугом. Карина всегда чувствовала тот странный запах опасности, что смешивался с его одеколоном, но никогда бы не подумала, что он способен на такие вещи. «Некоторые люди носят маски как вторую кожу», — сказал в тот день папа, когда за гостем закрылась дверь, и тогда Карина не совсем поняла, почему он так говорит о своём друге, но сейчас осознание прошлось холодком по спине. — Но ты ведь всё равно приедешь к нам, правда? — спросила Карина, подняв взгляд на отца, но голос её предательски дрогнул. — Ты сможешь с ним договориться? Сердце болезненно пропустило удар, когда папа посмотрел на неё с печальной улыбкой. Так не обещают встреч, таким взглядом прощаются навсегда. — Обязательно. Карина не удержалась и поднялась со стула, тут же бросившись к папе на плечо. Она долго плакала, а он гладил её по волосам, но даже не пытался врать. Они оба знали — не будет ничего хорошего.

***

— Ай! Пятифанов! Карина обернулась и метнула в парня острый прищур, потирая ушибленный затылок. Дурацкая манера привлекать внимание щелбанами. Даже Лиза, которой Карина объясняла домашнее задание по химии, наградила Рому осуждающим взглядом. А Пятифанов широко улыбался, довольный своим точным ударом. — Пойдём, перетереть надо, — бросил он и кивнул головой в сторону подоконников. Карина чуть раздражённо закатила глаза и повернулась к Лизе. — Я сейчас вернусь. Лиза кивнула и тут же подошла к Ане, которая общалась с другими одноклассниками в ожидании, пока учительница химии откроет им дверь. В конце коридора весело галдели пятиклашки, кто-то отнял пенал и перекидывался с другом, заставляя несчастного бегать как собачку. А с другого конца заместительница директора кричала малышне, чтобы те успокоились. — Чего тебе? — спросила Карина и строго скрестила руки на груди, когда они с Пятифановым подошли к окну. Ромка огляделся по сторонам, словно опасаясь, что их могут подслушать. — У меня к тебе просьба одна есть, только не рассказывай никому. И ржать не смей, ясно? Рома посмотрел на неё так серьёзно, что стало ясно: в противном случае будет определённо больнее, чем просто щелбан. Карина удивлённо вскинула брови. — Ром, мы столько с тобой прошли, а ты по-прежнему мне не доверяешь? Пятифанов дёрнул плечом, хоть и потупил взгляд в пол. Видимо, и сам понял, что зря переживает. — Я тут услышал ты сегодня после школы к Полине идёшь, да? — начал он, обращаясь в школьному линолеуму. Карина не удержалась и хитро прищурилась. — Ты услышал или подслушал? Ромка вскинул на неё пылающий взгляд, щёки его зарделись. — Услышал! — Или подслушал? — издевалась Карина. Рома мотнул головой. — Не важно! Так вот, я о чём попросить хочу… — Ромка неожиданно переменился в лице. Опустил глаза в пол, почесал затылок. Даже щёки его как будто снова тронул румянец. — Ты ведь это, к Полине идёшь. Ну и там, не знаю, вдруг разговор зайдёт… Но только ты специально не начинай, а то она догадается. Ну, в общем это… Рома замолчал, пиная носком линолеум под ногами. Карина слегка нахмурилась. — К чему ты клонишь? Ромка вздохнул чуть раздражённо, будто она должна была уже догадаться. Но Карина совершенно искренне не понимала, что он от неё хочет. — Ну, короче, не знаю, — продолжил Ромка, не глядя на девушку. — Вдруг как-нибудь разговор зайдёт, может, ты могла бы закинуть про меня пару слов? Ну, типа, что я не такой уж и мудак, что я изменился и всё такое… Рома запустил пятерню в волосы, растрепав и без того взъерошенную шевелюру, а Карина выдохнула с улыбкой. По такому долгому предисловию она уж было подумала, что Рома просит её об убийстве или вооружённом грабеже, но это… Карина по-дружески стукнула Ромку в плечо и тепло улыбнулась. — Я замолвлю за тебя словечко. Тем более, ты правда классный, врать не придётся. Только после этого Рома поднял на неё несколько удивлённый взгляд, точно до конца не веря, что она так легко на это согласилась и не стала над ним глумиться. Ромка улыбнулся и сдержанно кивнул, пытаясь скрыть смущение. — Спасибо. Он хотел сказать что-то ещё, но трель звонка его опередила. Обменявшись кивками, они направились к кабинету, где наконец открылись двери и дружной гурьбой класс начал протискиваться внутрь. И только Бяша стоял неподвижно и буравил друзей хмурым взглядом, то ли ревнуя, то ли негодуя, что какой-то важный разговор прошёл мимо него. Поравнявшись с Бяшей, Карина мягко коснулась его плеча и недовольная тень растворилась с его лица, уступив место смущённой улыбке.

***

— Спасибо, что подождала меня со скрипки, — сказала Полина, когда они вышли на улицу. Мимо пронеслась толпа первоклашек, а вместе с ними прямо над головами пролетели снежки и искристый смех. Карина даже невольно засмотрелась на шумную детвору. Такие маленькие и беззаботные. Вот сейчас они поиграют в снежки, устроят зимнюю войнушку по пути домой, потом посмотрят мультики по телевизору и кривым почерком накатают в тетради домашнее задание. Без всяких грузных мыслей, без лишних проблем. — Да ничего, — улыбнулась Карина и пожала плечами. — Зато я сделала домашку по алгебре. Полина улыбнулась в ответ. Они миновали школьные ворота и двинулись по дорожке, ведущей в посёлок. — Как прошло занятие? — поинтересовалась Карина. Полина неопределённо мотнула головой. — Хорошо, как обычно. Разучили новую композицию. Карина в ответ лишь понимающе кивнула. На какое-то время повисла тишина. Под ногами похрустывал свежий снег, где-то в ветках поникшей рябины щебетали снегири, а вокруг на много километров вокруг простилалось белое покрывало. И только вдалеке из снежных сугробов проглядывались небольшие пенёчки — трубы деревенских домов. — Знаешь, — неожиданно заговорила Полина, нарушив затянувшуюся тишину, — я иногда даже завидую тебе. — Поймав совершенно непонимающий взгляд подруги, Полина поспешила пояснить: — Я имею в виду, ты жила в большом городе, да ещё и с такой богатой культурой. Уверена, интересного там точно больше, чем в нашей глуши. Последнюю фразу Полина произнесла с такой грустью, что Карина невольно ощутила укол вины. Конечно, не от неё зависело, кому и где родиться, но Карина часто думала о том, что Петербург очень бы подошёл Полине. Крупный мегаполис, культурная столица страны. Наверняка там бы точно заметили талант Полины и смогли бы его развить. Достойно, не так, как здесь. В голове родилась идея, и Карина радостно за неё ухватилась. — Мы с тобой как-нибудь съездим в Питер, давай? Я покажу тебе Невский, Дворцовую площадь, разводные мосты. И легендарные пышки на Конюшенной поедим! И в Мариинку сходим! Карина даже сама приободрилась от такой перспективы. Только сейчас, вдали от родного города, она по-настоящему увидела ценность в том, что совсем недавно было не более, чем обыденностью. И сразу столько мест и идей замелькало в голове. Так хотелось на самом деле показать Полине город. И Ромке с Бяшей. Навряд ли бы они оценили Питер как Полина, но и для них там бы нашлось развлечение. Полина широко улыбнулась. Воображение так и рисовало широкие проспекты, красивые набережные, изысканную архитектуру центра города. Полина задумчиво прикусила губу, а затем спросила, так тихо и осторожно, точно боясь, что Карина её не поймёт: — А какая у Петербурга мелодия? Карина удивлённо вскинула брови. — Мелодия? Полина заметно смутилась, но опустив глаза к белоснежному снегу, продолжила: — Ну да. Знаешь, я люблю иногда ассоциировать некоторые вещи и людей с какой-нибудь музыкой. — Полина улыбнулась и подняла на подругу взгляд. — Вот ты, например, напоминаешь мне мелодию испанского танца из «Лебединого озера». Ты такая же пылкая, яркая и изящная. — Ого, ничего себе. — Настал черёд Карины смущённо отводить глаза. — Такого мне ещё никто не говорил. Спасибо, — добавила она и улыбнулась. Полина тихонько засмеялась. — Так что, как звучит Петербург? Карина задумчиво промычала и попыталась собраться с мыслями. Она никогда бы не подумала о родном городе под таким углом. — Наверное, так. Представь: гудят машины, голоса людей окружают тебя со всех сторон, где-то рядом стучит колёсами трамвайчик, а уличные музыканты поют песни Виктора Цоя. — Ух ты, — протянула Полина, пытаясь представить такую картину. — Необычно. Теперь мне ещё больше хочется там побывать, — сказала она и рассмеялась. Карина засмеялась в ответ. — Знаешь, а мне мелодия этого места нравится даже больше. Она какая-то более тихая, спокойная. Не такая давящая, — усмехнулась Карина и задумалась. — Мы иногда ходим гулять с Ромой и Бяшей, и мне так нравится слушать лес. «Когда он не пытается тебя убить» — тут же подкинуло сознание, но Карина отмахнулась от этой мысли. — Идёшь и слышишь, как поют снегири, как ветер гуляет в верхушках сосен, как снег хрустит под ногами. Красота! — выдохнула Карина, сама не заметив, как улыбка расцвела на её лице. Полина неожиданно помрачнела. Она не нахмурила брови, не скривилась, но какая-то смутная тень застыла в её глазах. — Ты извини, я нисколько не хочу тебя обидеть, но… — Полина тряхнула волосами. — Для меня до сих пор загадка, как ты можешь с ними дружить. Они ведь… — Полина попыталась подобрать слово помягче, но лишь вздохнула несколько устало, — … хулиганы. Карина понимающе улыбнулась, давая подруге понять, что вовсе не обижается. Она и сама долгое время предпочитала их сторониться, считая местной гопотой. Но некоторым людям просто нужно время, чтобы раскрыться по-настоящему. — Это только со стороны так кажется, — пожала Карина плечами. — На самом деле они очень милые. И действительно хорошие друзья, — добавила Карина. Перед глазами всплыли воспоминания недавних событий. И как они с Ромкой мчались через лесную чащу, чтобы догнать Бяшу, и как всей командой сражались с демоническим волком. Никто из них не дрогнул, не колебался ни секунды и отчаянно бросался на выручку другому. Конечно, нельзя рассказывать Полине всё напрямую — просто не поймёт -, но вот кое-чем Карина искренне хотела поделиться. — Не так давно мы попали в крупную передрягу. По своей глупости, конечно, но… Мне казалось, мы и правда не выберемся из неё живыми. — Карина чуть помолчала, собираясь с мыслями. — Но Ромка… Он буквально рискнул жизнью, чтобы меня спасти. До сих пор не представляю, что с нами было бы, если бы кто из нас струсил. Полина задумчиво опустила взгляд. И хоть она не знала всей истории, даже такой фрагмент заставил её крепко задуматься. Какое-то время они шли в полной тишине. На горизонте уже показались первые домики, где-то за забором лаяли собаки, а солнце мягко светило сквозь пушистые облака. — Думаешь Рома и правда изменился? — неуверенно спросила Полина, взглянув на подругу со всей серьёзностью. Карина кивнула, ни на секунду не сомневаясь. — Определённо. А уж ради тебя он бы стал ещё лучше, — улыбнулась Карина и шутливо ткнула Полину в бок. Та засмеялась, но лёгкий румянец тронул её щёки. Чуть помедлив, Полина спросила: — А я до сих пор ему нравлюсь? Карина не удержалась и фыркнула. — Ещё бы! Не знаю, что он такого сделал, но ты не представляешь, как его мучает совесть перед тобою. Полина вновь немного помрачнела. — В шестом классе мне понравился один мальчик. Антон из параллельного класса. Когда Пятифанов узнал, что Тоша проводил меня до дома, то избил его до полусмерти. Карина невольно протянула задумчивое «Ого». Неожиданно, но вполне в духе Ромки. — Не знаю, — нахмурилась Полина, — до сих пор на него немного злюсь. — Внезапно Полина остановилась и серьёзно посмотрела на Карину. — Я могу тебя кое о чём попросить? — Да, конечно, — немного растерянно отозвалась Карина. Полина задумчиво прикусила губу, точно взвешивая последние за и против, но всё же вздохнула. — Передай, пожалуйста, Пятифанову, что если он лично ко мне подойдёт и извинится, то я подумаю о том, чтобы дать ему шанс. Карина выдохнула с облегчением и улыбнулась. — Ты не пожалеешь. Полина улыбнулась и отвела глаза, смущённо заправив прядь за ухо.

***

Они подошли к небольшому домику. Светло-жёлтая краска местами вздулась, на карнизе под крышей виднелось старое гнездо — видимо, там летом живут ласточки. На небольшой территорией перед домом под толщей снега виднелись бугорки летних клумб, сейчас укрытых пластиковыми пакетами. Карина шагнула было к калитке, но Полина неожиданно её остановила. — Подожди! — Карина одёрнула руку и замерла, с удивлением глядя на подругу. Полина немного помялась и вздохнула. — Знаешь, я вот тебе всё рассказывала, как я люблю своего дедушку, какой он прекрасный человек, но… Кое-что я тебе не сказала. «Он ест детей!» — шутливо скользнула мысль и Карина еле сдержала улыбку. Полина, однако, выглядела абсолютно серьёзной. — Последнее время он… немного странный. Да, пожалуй, это подходящее слово, — кивнула она сама себе. — Он наверняка будет рассказывать что-нибудь про твоё имя или жуткие истории. Просто постарайся не воспринимать это близко к сердцу, хорошо? — Полина слабо улыбнулась, точно извиняясь за то, что ещё даже не произошло. Карина пожала плечами. — Да брось. Я уверена, всё будет хорошо. Улыбка Полины стала более вымученной. Она кивнула и открыла калитку, приглашая пройти в дом. С первых секунд в нос ударил странный запах, некая смесь нафталина, которая бывает в доме у стариков, и непонятная сырость, будто кто-то забыл закрыть подвал. В прихожей горела тусклая лампочка. На крючке для одежды висело множество старых курток, кофт, шарфов. Определённо больше, чем нужно даже для двоих человек. Потрёпанный линолеум вёл по длинному коридору, что упирался в приоткрытую дверцу кладовки. Карина чуть вытянулась, силясь заглянуть туда, но успела увидеть лишь кучу наваленных вещей — сломанная удочка, резиновые сапоги, ещё куртки, детский велосипед. Полина закрыла дверь, и пришлось потесниться. — Дедуль! Мы пришли! — крикнула Полина, вешая куртку на крючок. Из тёмного поворота послышался скрип. Что-то тяжёлое и металлическое перекатывалось по старым доскам с пронзительным лязгом. Карина невольно замерла, ожидая, что же сейчас появится из-за угла, но облегчённо выдохнула, когда в коридоре всего-навсего показался старик в инвалидной коляске. — А-а, Полина, — тепло улыбнулся дедушка, подъезжая поближе. — Это та самая девочка, о которой ты рассказывала? Полина обернулась к подруге и улыбнулась чуть смущённо. — Да, это Карина. — Здравствуйте, — улыбнулась Карина и кивнула. За свою жизнь Карина встречала не так много пожилых людей, но почему-то при виде дедушки Полины по спине острыми коготками поползли мурашки. Было что-то странное, отталкивающее в его сощуренных глазах, в улыбке, больше похожей на звериный оскал. Он вперился взглядом в Карину и смотрел так, будто знает какую-то тайну, но пока не хочет говорить. — Здравствуйте-здравствуйте, — протянул он. — Нечасто Полиночка к нам гостей приводит. Так, как, говоришь, тебя зовут? — Карина, — представилась она и снова улыбнулась. — Карина, — задумчиво повторил дедушка Полины и ещё сильнее сощурил глаза, точно коршун. — А ты знаешь, что обозначает твоё имя? Карина мысленно улыбнулась. А вот и то, о чём Полина предупреждала. Карина покачала головой. — Никогда не задумывалась об этом. Старик улыбнулся, будто только и ждал этого ответа, и обнажил свои пожелтевшие зубы-пеньки. — У древних римлян была богиня Карна, её имя произошло от слова caro — мясо. А в славянской мифологии Карна считалась олицетворением горя и печали. От слова «карити» — оплакивать, жалеть. «Вот почему звери выбрали тебя. Ты — мясо», — холодной рукой мертвеца скользнула мысль по спине. Карина посмотрела на Полину, совершенно не представляя, что на такое можно ответить. И кажется, Полина всё поняла по её округлившимся глазам. — Ну всё, дедуль, не запугивай человека, — тихонько рассмеялась она и положила ладонь на плечо Карины. Дедушка слабо усмехнулся. — Прошу прощения. Меня зовут Харитон. — Очень приятно, — отозвалась Карина. Воздух по-прежнему стоял в лёгких непроходимым комом. Харитон снова странно улыбнулся. Он точно что-то знал. — Ну, проходите на кухню, я уже порезал тортик. Карина благодарно кивнула и юркнула в темень коридора вслед за Полиной. Кухня оказалась куда просторнее и светлее, чем коридор. На стенах чуть выцветшие обои в цветочек, старенький холодильник украшен различными магнитиками, широкий стол покрывает кружевная скатерть, а на окошке за белой узорчатой тюлью прячутся различные горшки с цветами. Карина предложила Полине помощь, но та отказалась и самостоятельно заварила всем чаю, выставила на стол конфеты и печенье, расставила блюдца и ложечки для торта. И хоть Полина старалась всеми силами привнести в атмосферу какую-то лёгкость и расслабленность, Карина сидела как на электрическом стуле. Чем больше Харитон беззаботно разговаривал со своей внучкой, чем чаще скалил зубы в хитрой улыбке, тем сильнее становилось ощущение — он знает. Он всё знает: и про зверей, и про исчезновение детей, и про саму Карину. Он как всевидящее око, от которого ничего не утаишь. — Так, значит, ты приехала к нам из Петербурга, Карина? — неожиданно спросил Харитон, выдернув девушку из размышлений. На секунду Карина растерянно заморгала, переводя взгляд то на Полину, то на её дедушку. — Да. Да, маме предложили здесь хорошую работу, пришлось переехать, — отозвалась она и натянула улыбку. Полина положила на блюдце кусочек кремового торта и протянула Карине. Та благодарно улыбнулась, а Харитон вперился в неё хищным прищуром. — А твой отец ничего тебе не рассказывал о здешних краях? Карина так и замерла с блюдцем в руках. Не смогла ни вдохнуть, ни выдохнуть, точно эта безобидная фраза пронзила её точным ударом шпаги. «Папа жил в этих местах?» Воспоминания зашуршали, перебирая картотеку памяти, но Карина не могла вспомнить ничего похожего. Отец никогда не рассказывал ей о маленькой деревушке в сибирской глуши, никогда не упоминал тёмного таёжного леса и странного старика. И Карина была уверена, что отец не говорил об этом потому, что сам не знал, но вдруг он просто хотел забыть всё это? Вдруг он тоже пережил здесь то, чего объяснить нельзя. Полина закончила с сервировкой и села на своё место. — Кстати об этом, дедуль. Тут Карина интересовалась местными легендами и преданиями, а я сказала, что ты у нас как раз краевед. Лучше тебя об этом никто не расскажет, — добавила Полина и тепло улыбнулась. Харитон обернулся к гостье. — Правда? Ты увлекаешься фольклором? Слова встали комом в горле, не желая подчиняться. Карина буквально заставила себя сглотнуть и поставить наконец на стол несчастное блюдце. — Ну, совсем немного, — ответила Карина, взяв в руку чайную ложку. — В детстве бабушка много рассказывала мне о домовых, русалках, леших. Так что что-то я знаю, но не слишком много. — А про зверей бабушка тебе не рассказывала? Ложка выпала из руки и звякнула о тарелку. Тут же Полина бросила на подругу тревожный взгляд, но Карина поспешно закашлялась и попыталась сделать вид, что это просто случайность. Внутри всё трясло. Мышцы сковало холодными тисками, каждый вдох давался огромным трудом. А Харитон лишь хитро улыбнулся. — Ты кушай, кушай. Карина посмотрела на торт. Ещё недавно один только вид пропитанного бисквита и пышной шапочки крема, украшенной черносливом, заставлял рот наполняться слюной, но сейчас Карина не могла заставить себя взять ложку в руки. Любой намёк на еду отзывался в желудке тошнотой, а нежный крем напоминал копошащихся личинок на давно прогнившем трупе — белых и мясистых, съешь одну и целый рой поселится в твоём животе. Но Карина заставила себя отломить кусочек и поднести ко рту. Полина и её дедушка как ни в чём не бывало продолжали чаепитие. — Это одна из самых старых и самых загадочных историй нашего посёлка, — продолжил Харитон, не сводя глаз с Карины. — Когда-то давным-давно эти земли принадлежали самой тайге. Люди здесь не приживались, их дома разоряли, а правили этими широтами дикие звери. Харитон отпил чаю и посмотрел в окно. На какое-то время повисла тишина. Не давящая, не грузная, это молчание было глотком свежего воздуха. Карина подняла глаза и встретилась со взглядом Полины. И какая-то странная печаль замерла в этих глазах цвета василька, точно Полина всё видела, чувствовала, как поплохело подруге. Карина слабо улыбнулась и наконец съела несчастный кусочек торта. Дедушка вздохнул. — Да вот только время шло, менялись и люди. Смастерив первые орудия и подчинив себе огонь, люди смогли отвоевать у природы право на обитание. Они принялись расширять свои границы, охотиться, истреблять живое ради своего блага, — Харитон поморщился, будто одна только мысль об этом отзывалась глухой болью в его сердце. Но когда он заговорил вновь, стало ясно, что гложет его совсем другое. — А тайга не прощает обид. Люди залили кровью земли, которые им не принадлежали, и тогда произошёл разлом. Карина непонимающе нахмурилась, опять позабыв про торт. — Разлом? Что это значит? Харитон улыбнулся, однако в этой улыбке больше не было ни тени оскала, только лёгкая усталость, как у человека, который много лет волочит на себе неподъёмный груз. — Тут версии расходятся, — пожал он плечами. — Кто-то говорит, что люди пробудили древних духов, кто-то считает, что людская алчность открыла портал в преисподнюю. Одно известно: глупый человек навлёк на себя то, с чем справиться ему не под силу. Карина уставилась перед собой. В голове так и кружили самые разные мысли. Они носились, переплетались, путались между собой. Но теперь Карина точно знала, что не сошла с ума. — Это и были звери? — осторожно спросила она. Харитон кивнул. — Звери, духи — называй как хочешь. Это настоящие хозяева тайги, её посланники. — Но зачем им дети? Почему они убивают каждые тридцать лет? На лице Карины вновь пролегла хмурая тень. Она чувствовала, что разгадка где-то рядом, чувствовала, что ответ близко. С неё словно сняли непроницаемую повязку — больше не нужно плутать во тьме, стоит только правильно сложить все полученные кусочки паззла. А они не складывались. — Этого никто не знает, — отозвался Харитон чуть задумчиво. — Может, детская кровь чище и ею проще насытиться, а может, они живут по какому-то циклу, как времена года или фазы луны… Раздался громкий звон. Все взгляды устремились на покрасневшую Полину. Что-то несвязно пролепетав, она наклонилась под стол за ложкой, пытаясь сделать вид, что это произошло совершенно случайно. Харитон прочистил горло и добавил уже совсем другим тоном: — Ну-с, в любом случае, это всего лишь легенды. — Дедушка обернулся к внучке: — Полиночка, а принеси семейный альбом. Хочу показать Карине фотокарточки с твоего прошлого выступления. Полина покраснела ещё сильнее и принялась отнекиваться, но Карина и сама попросила о том же. Она слышала пару раз, как великолепно играет на скрипке подруга, но никогда не видела этого своими глазами, что уж там говорить про пышные и торжественные школьные концерты, на которых Полина была гвоздём программы. Совсем смущённая Полина встала из-за стола и пообещала поискать альбом. Она скрылась за поворотом коридора, а Карина отчаянно молилась, чтобы подруга поскорее вернулась. В кухне повисло неуютное молчание. Карина поёжилась и попыталась скрыться за чашкой чая. — На тебе метка твоего отца, — неожиданно произнёс Харитон, когда шаги Полины затихли окончательно. Карина поперхнулась. Чай встал комом в горле и едва не пошёл через нос. Она закашлялась. А Харитон ждал. Ни тени былой улыбки не осталось на его морщинистом лице. Только сейчас Карина заметила их сходство с Полиной. Потускневшие глаза, почти полностью утратившие свою краску, когда-то давно были наверняка такого же василькового цвета, как и у внучки. И смотрели эти глаза точно так же — внимательно, вдумчиво, будто читали всё, что творится у тебя на душе. — Ты уже видела их, да? Звери нашли тебя, — сказал Харитон, скорее утверждая, чем спрашивая. Он наставил указательный палец в её сторону и добавил, опередив Карину: — Твой отец должен был стать последним ребёнком, но его успели увезти. Теперь же они попытаются закончить начатое. Карина попыталась набрать грудью воздух, но лишь захлебнулась в цепенящем ужасе. — Н-но как?.. Как их остановить? — спросила она так внезапно севшим голосом. Старик покачал головой. — Этого я не знаю. Я всю свою жизнь пытался с ними бороться, пытался найти ответы, но… — Харитон снова качнул седой бородой. «Они придут за тобой…» — эхом отозвалось в сознании. Перед глазами замелькали образы теней. Вытянутые и искажённые они просто издевались над ней. Запугивали и глумились, как кошка, которая ловит глупого мышонка и отпускает, впивается когтями до самых костей, а затем дарит несбыточную мечту на спасение. И в сравнение с древними существами Карина и была той беспомощной мышкой. Ей просто дают побегать, прежде чем съесть. — Есть одна молитва, — добавил Харитон после недолгого молчания. — Её использовали ещё наши предки, чтобы отогнать от себя злые силы. — Заметив недоверие в глазах Карины, дедушка усмехнулся: — Молодёжь часто недооценивает силу слова, но когда-то давно можно было сгубить целый род одним лишь заговором. Запомни: на острове Буяне, на синем океане, стоит домовина, в ней — сало и глина, волосы седые — чертям еда, а раба божьего не тронут никогда. Бесы забудут дорогу к дому. Мёртвое — к мёртвому, живое — к живому. — Мёртвое — к мёртвому, живое — к живому, — эхом повторила Карина. Она попыталась мысленно воспроизвести заклинание, но память сохранила лишь какие-то обрывки услышанного. Карина подумала о том, что надо будет попросить записать. — А если… Если я буду избегать леса, это поможет? — со слабой надеждой спросила Карина. Она заранее знала ответ. Догадывалась, что всё не может быть так просто. Харитон покачал головой. — Опасаться стоит не только самих зверей. Они любят действовать чужими руками. Не так важно, каким способ кровь прольётся, тайга всё равно её заполучит. На кухне вновь воцарилось молчание. Вязкое и тягостное, как болотная трясина, оно утягивало за собой, погружая с головой в мрачные мысли. Руки дрожали. Карина пыталась их успокоить, но всё тело било мелкой дрожью. Ей словно подписали смертный приговор. Железный и безоговорочный. И как бы она ни старалась, ей не избежать своей судьбы… — Мне жаль, — тихо произнёс Харитон. Тут послышались лёгкие шаги Полины. — Я нашла альбом, — сказала она, показавшись на пороге, и улыбнулась. — Пришлось все полки перерыть. И они продолжили чаепитие, словно ничего и не произошло. Карина изо всех сил старалась держать непринуждённую улыбку и не уплывать мыслями от темы разговора, но она чувствовала себя мертвецом на празднике жизни. Мертвецом, которому лучше уйти, пока его проклятье не перекинулось на кого-нибудь ещё. Но Полина расслабленно щебетала, рассказывая о концертах и своей жизни, а Карина внимательно слушала. В голове неприглушаемым эхом, точно колокольный звон, отзывалась одна-единственная фраза: «Они закончат начатое…»