Поцелуй со вкусом снега

      С первым снегом они начали видеться чаще. Сашка то ненароком задержится после и так редких репетиций, то заскочит после пар, помогая с малышами или бумагами. Но чаще, выйдет из дома за пару часов до занятий, чтобы пересечься и пожелать доброго утра. Одним таким утром была страшная гололедица, темно, все дороги покрыты тонким ровным слоем льда и нет возможности выбраться из этой скользкой ловушки. Внутренний счётчик подсказывал, что перед Сашкой уже упало четыре человека. Бабуля с тростью, мамочка с пятилетним ребёнком и она сама. Потирая место ушиба и переступая лилипутскими шагами Липанова не заметила фигуру, стремительно идущую на неё справа. Столкновение было неизбежно. Поскользнувшись, Сашке каким-то чудом удалось зацепиться за руку этого сумасшедшего человека, да ещё устоять на своих двоих. Облегчённо выдохнув она подняла глаза, чтобы извиниться. — Доброе утро, Саш, — открыто смеётся шатенка, придерживая её второй рукой. — И вам, — только и может вымолвить от неожиданности Сашка.

***

      Генеральная репетиция шла полным ходом. Стены актового зала уже украшены пушистыми снежинками, переливающейся на свету мишурой и гирляндами под потолком. Просторное помещение на целый час под властью троих. Сашка с Пиковой стоят поодаль от пианино на мягком полосатом ковре. Даже без каблуков Виктория Андреевна выше неё на сантиметров так пять. И Липановой это нравиться. Особенно, когда женщина снисходительно смотрит на нее, при любой неудачной шутке. — А, так у вас тут ещё и ёлка украшена! Вся огнями светится, —с завистью вскликнула Сашка, — Украду я огни ваши, и с собою в чащу унесу, — потирает руки, — С нечистью лесною мы устроим праздник, раз к себе нас не позвали!       Сашка щелкает пальцами и шагает на месте, делая вид, что уходит. Поджимает губы от настигающего смеха, уж больно звонко она вскликнула вначале, прям как чайка. — Бабка Ёжка, воротись! — слабо улыбается Пикова, глядя на сдерживавщуюся от смеха Липанову, — Эх, убежала, ребята, как же мы теперь зажжем нашу ёлочку, кто нам сможет помочь? — Дед Мороз! — девушка весело пищит, вскинув руку к потолку.       Пикова прыскает, а Сашка заливисто смеётся. Несмотря на смешливость, процесс почти завершен. Им осталось немного отработать движения, чтобы была гармония образов и поведения и всё, послезавтра можно выступать! Дважды прогнав сценарий они могли чуточку расслабиться. Даже чай успели заварить, три кружки с теплым напитком стояли на маленьком стульчике с нарисованной клубникой. Инициатором всего шума и гама была, естественно, Сашка, а остальные без проблем поддерживали. — Девочки, соберитесь! — посмеивается музыкальная руководительница — Таисия Павловна, — десять минут осталось. — Всё-всё, мы спокойны, — серьёзно кивает Сашка, но искоса глянув на Викторию Андреевну расплывается в улыбке. — Тогда давайте, часть с Дедом Морозом, — прихлопнула музыкант и заиграла бодрую мелодию. — Здравствуй, Дедушка Мороз, странник наш далекий. Ты присядь-ка на пенёк, ведь устал с дороги, — сладко и учтиво произносит Пикова, указывая на центр зала, где будет стоять тот самый пень. — Знаешь, внученька моя, не устал совсем я.…, лучше уж пойдем плясать, радостно в душе мне! —выкручивается Сашка, на ходу придумывая слова и задорно протягивает руку Пиковой.       Женщина поддаётся на провокацию и, под звуки живого фортепиано, уносится в озорной танец. Сероглазая смотрит не отрываясь, задыхается от шоколадного запаха духов и желания. Желание быть рядом с ней, прикасаться, целовать нежные губы и видеть счастливый блеск в зелёных радужках. Вот если бы она почувствовала то же самое. Мечта. Далёкая и несбыточная.       Шагая домой, по припорошённой снегом улице, Липановой вспомнилась самая первая репетиция. Тогда она узнала, что будет играть злодейку. «Злодейку с тонким писклявым голосом?» — усмехнулась тогда Сашка. Первое время, стоя на всё том же мягком ковре посреди актового зала, девушка нервничала. Нервничала от того, что голос не слушался, что каша во рту каждый раз, когда она была готова снова пробовать реплику. «Писать, блин, легче, чем играть» — фыркнула она тогда. Таисия Павловна пыталась всеми силами её приободрить: дать практический совет, сделать дыхательную гимнастику. Но этого было недостаточно, Сашка расслаблялась на время, а потом снова зажималась и начинала злиться на свою неспособность и нервозность. — Хорошо, —мягко произнесла Пикова, наблюдая, как внутри Липановой нарастает буря, — Просто закрой глаза.       Девушка чуть вздрагивает, когда тонкие пальцы поворачивают её лицо, заставляя посмотреть на женщину. Слабо кивнув она прикрывает веки и ждёт. Секунды тянутся как карамель, долго и вязко, ресницы трепещут от ожидания, а пальцы нервно подрагиваются. «Что же она придумала?» Вдруг зазвучало пианино. Чувственно и размеренно, словно рассказывало свой секрет, свою любовную тайну. Пикова бережно приподнимает Сашкины ладони и не спеша кладёт на свои плечи. Собственные ладони аккуратно опускает на её напряженные.       Липанова замирает, на секунду забывает, как дышать, томный аромат духов заполняет лёгкие, сушит губы. От медленных покачиваний предательски потеют ладони. На красной шелковой рубашке, наверняка, останется след. «Интересно, какое у неё выражение лица?» — проносится в голове Сашки и распахнув глаза она встречается с внимательным ласковым взглядом. Она словно в трансе. Впервые не может оторваться. Кажется, если сейчас отведёт взгляд всё рухнет, превратиться в пыль и разлетится в разные стороны. Сашка парит и падает одновременно, хочет, чтобы музыка продолжала ласкать слух, забыв о времени. Но суровое пианино неумолимо играет последний аккорд, женские руки соскальзывают с тонких плеч заботливо убирая светлые пряди за уши, и они, как ни в чём не бывало, продолжают репетицию.

***

      Липанова сидит на небольшом пуфике в костюмерной, рядом с актовым залом, и задумчиво смотрит на Викторию Андреевну. В комнате тусклый, еле живой свет, только у зеркала над туалетным столиком прилично ярко, там-то женщина и занята. Аккуратно выводит чуть заметные стрелки, подкрашивает тонкие ресницы, слабо распахнув губы, и наносит красно-оранжевый бальзам. — Что такое? — она прищуривается, как кошка, заметив улыбочку подошедшей девушки, — У меня что-то с волосами? — Нет. Просто Вы, как всегда, прекрасны. — Боже, — робко улыбается та и качает головой, — Прекрати это говорить с таким довольным лицом. — Не могу, — Сашка нежно поправляет её волосы, забившиеся под воротник молочно-белой шубы, — это же правда. Сладкий запах шампуня обволакивает мысли, а взгляды сквозь отражение кажутся какими-то личными. — Или тебе не нравятся комплименты? — наигранно дуется Сашка, не замечая свою не формальность. — Не в этом дело… — не спеша оборачивается к ней женщина, на припудренных щеках выступал легкий румянец. Или всё-таки грим? — Тогда в чём? — ухмыляется Липанова близко наклонившись к ней.       Взгляд глаза в глаза. Сашка стойко сдерживает панику, глядя в спокойные янтарные пятнышки. Взгляд падает на поблёскивающие губы и возвращается - так быстро, что Липанова умирает от внутреннего стыда, но не может разорвать зрительный контакт. Женщина завораживает, каждый раз заставляя смотреть на себя так долго, как только сможет продержаться юное создание.       В дверь стучат и бесцеремонно открывают. Сашка успевает только быстро распрямиться. Сердце скачет галопом, намереваясь вырваться и навзничь упасть перед ногами девушки. — Виктория Андреевна, мы начинаем, — это была русоволосая женщина с гипсом на правой руке. — Хорошо.       Сашка провожает её взглядом и надеется, что она не обернётся. Женщина не оглядывается. Щёки пылают огнём, дышать нечем, а ноги будто свинцом облили. «Ничего, Липанова, ничего, — мысленно твердит она, — спокойно. Твой выход только через десять минут.»