Анормы (Oddbodies)

Уилл уверенно шел, ведомый внутренним компасом. Спину обдувало горячее дыхание оленя, но на этот раз тот покорно следовал за ним. У них была общая цель. Впереди на дороге показались мерцающие огоньки. Красный, белый и синий. Огоньки приближались, и в итоге превратились в машину. Уилл автоматически понизил чувствительность слуха. Из машины вышли двое мужчин. Кажется, полицейские. Один из них посветил фонариком Уиллу прямо в лицо. Пришлось зажмуриться и прикрыть глаза рукой – свет был режущим и неприятным. Уилл попытался приглушить еще и зрение, но контроль давался с необычайным трудом, словно он еще был в полусне. Один из полицейских что-то сказал, вот только Уилл не уловил, что именно. – Можете повторить? – Как вас зовут? – Уилл Грэм. – Вы знаете, где сейчас находитесь, мистер Грэм? – Нет. Полицейские переглянулись. – Где вы живете? – В Вулф-Трэп, штат Вирджиния. – Мы в Вулф-Трэп, так что это хорошо. Вы недалеко от дома, – наконец-то он перестал светить фонариком в глаза. – Это ваш? – он посмотрел куда-то за спину Уилла. – Ой, привет, Уинстон, – Уинстон уклонился, когда Уилл нагнулся чтобы его погладить. Стоило сделать шаг в сторону пса, как Уилл осознал, что стоит в одном нижнем белье, замерз, и его босые ноги до крови стерлись об асфальт. Должно быть, он понизил осязание почти до самого минимума. – Можно сесть в машину? Ноги сильно болят. – Давайте мы отвезем вас домой. Уилл обхватил себя руками и кивнул. – Спасибо. Его расспрашивали о принимаемых наркотиках, лекарствах или спиртном и интересовались, бывали ли случаи лунатизма в прошлом. Он зарылся пальцами в холку Уинстона и тихо сказал: – Я даже не уверен, что сейчас не сплю.

*****

– Извините, что так рано. – Никогда не извиняйтесь за то, что пришли ко мне, – ответил Ганнибал, ставя перед Уиллом чашку кофе. Черный эспрессо с самым минимумом сахара, подчеркивающим обжарку. – Официальные часы приема рассчитаны на пациентов, ну а моя кухня всегда открыта для друзей. Они на какое-то время замолчали, отдавая должное кофе, затем Уилл не выдержал: – Как вы думаете, это потому, что я страж? – Только косвенным образом, – уверил Ганнибал. – Если бы ваши чувства не были столь развиты, Джек Кроуфорд, возможно, не стал бы так беззастенчиво вас эксплуатировать. Я ставлю на старый добрый посттравматический стресс. Что, конечно, было прямой ложью. Уилла нашли на дороге в Балтимор. Его подсознание нащупало тонкие нити зарождающейся связи и направило тело вдоль них в стремлении укрепить пока еще хрупкие узы. В более простые времена они уже были бы любовниками. Если бы Ганнибал был порядочным человеком – или если бы это происходило абсолютно с кем угодно кроме Уилла – он бы дал направление к другому специалисту и оборвал все контакты еще несколько недель назад. – Даже не знаю, лучше это или хуже. – В любом случае хорошо, когда у проблемы есть очевидное решение. – Я справлюсь, – твердо сказал Уилл. Если бы Ганнибалу каким-то образом удалось полностью пленить его в своем разуме (что, к сожалению, явно не представлялось возможным), тот наверняка на одном упрямстве пробил бы себе путь наружу подобно Афине. – Психологическая травма спрятана где-то между отрицанием неприятных вещей и умением смотреть правде в глаза. Уилл ощетинился: – По-вашему, я не могу с этим справиться? – Ваши переживания могут подавлять обычный когнитивный процесс, дающий вам чувство контроля. А еще на помощь пришла тщательно продуманная кампания Ганнибала по перегрузке четырех развитых чувств Уилла. – Можно ли считать потерей контроля то, что мое тело шляется где ни попадя без моего разрешения? – А разве нет? – проникновенно спросил Ганнибал, глядя Уиллу в глаза. Сегодняшний кофе был особенно изыскан на вкус. Пожалуй, дело в компании. Ганнибал задался вопросом, сможет ли уговорить Уилла присоединиться к нему за завтраком.

*****

– Ну у вас и нюх, доктор, – улыбнулась Белла Кроуфорд. – Само очарование, правда? – подхватил Джек и чуть прищурился, обрабатывая полученную информацию. – Я впервые заметил свое острое обоняние, когда был еще ребенком, – сказал Ганнибал, подливая Джеку вино. – Я понял, что у одного из моих учителей был рак желудка, раньше его самого. – Он встретился взглядом с Беллой, и та опустила глаза первой. – Как мне кажется, единичникам везет больше всего, – заметил Джек. – С одной стороны, дополнительная информация, с другой – никаких рисков. В армии мы берегли единичников как зеницу ока. Впрочем, как и стражей. – И наверняка набрали бы больше рекрутов, если бы не сокращение, – заметила Белла. Джек ухмыльнулся и отсалютовал пустым бокалом. – Если не ошибаюсь, ваша организация активно отстаивает интересы людей с гиперчувствительностью? – Это наша главная задача. Доступное обучение проводников – самый лучший способ повысить шансы на выживание. Мое самое заветное желание: чтобы помощь при отключке стала тем, чему детей учат с малых лет. Как завязывание шнурков. – Это очень конкретное желание, – он сделал паузу, дав Белле выбор – продолжить обсуждать чувствительную для нее тему или поговорить о другом. Она печально улыбнулась. – Вы правы. Я потеряла подругу, когда была еще совсем маленькой. В нашем районе не было ни тестов, ни специалистов, к которым можно было бы обратиться. Я думаю о Махаре каждый раз, когда мне нужно произнести речь, – она тряхнула головой. – Но хватит об этом. Могу я спросить, каким будет следующее блюдо? После ужина, когда Джек пошел забирать их пальто, Белла попросила у Ганнибала визитную карточку.

*****

– У меня есть коллега с таким же острым обонянием, как и у вас. Она узнала первой. Однажды отвела меня в сторону и предложила сходить к врачу. Вот только было уже слишком поздно. – И как часто вы ходите к врачу? – Начинала с двух раз в неделю. Сейчас уже только один. Ганнибал принимал в своем кабинете умирающую жену Джека, восхищаясь ее достоинством и решимостью. Он спас бы ее, если бы мог. Вместо этого он решил дать ей действительно хороший совет: не скрывать своего состояния от Джека. Этот совет шел вразрез с интересами самого Ганнибала – ему было бы на руку замешательство Джека, чувствующего, что жена что-то от него скрывает – но иногда эмоции перевешивали доводы рассудка даже у него.

*****

Уилл слышал чужое сердцебиение, куда бы ни пошел. Обычно он игнорировал эти звуки точно так же, как и биение внутри собственной грудной клетки. В этом отношении доктор Лектер стал любопытным исключением: его медленный размеренный ритм напоминал рокот барабана и действовал успокаивающе. Интересно, что этот рокот Уилл слышал с большего расстояния, чем сердцебиение других людей. И все же в большинстве случаев стук сердца был своего рода белым шумом, в который не стоило вслушиваться. Именно усиление этого белого шума в затрапезном придорожном мотеле дало понять Уиллу, что его ждет особенно отвратительное зрелище. Место преступления полностью подтвердило догадку. (Он услышал, как Брайан Зеллер нервно сглотнул, фотографируя «ангелов», и испытал редкую вспышку сочувствия, а не сопереживания.) На этот раз его чувства не дали никаких новых данных, а только стали помехой. В лаборатории, вдали от нервного грохота сердцебиений, он получил больше информации, чем когда лежал на кровати Ангелотворца. Пожалуй, доктор Лектер ошибался: даже если бы у него не было усиленных чувств, а осталась только дедукция, Джек все равно бы от него не отстал.

*****

Стоя в кабинете Лектера и глядя на самого доктора, выискивающего что-то среди книг на антресоли, Уилл вспомнил замечание Зеллера: «Молитвенное преклонение у ног Бога с прошением о благословении». Он не чувствовал себя просителем; доктор Лектер был готов помогать Уиллу с профайлингом по своей воле. Да и потом, тогда, во время первого посещения офиса, наверху был сам Уилл. А вот когда стоишь внизу и наблюдаешь за кем-то снизу вверх, поневоле настраиваешься на восхищение. Уиллу довелось жить в городах, где публичные библиотеки были меньше собрания книг доктора Лектера, и его восхищала легкость, с которой тот ухитрялся находить нужные тома. Они перебрасывались идеями, пробуя их на достоверность: Бог и опухоли мозга, страх смерти и боязнь быть покинутым. – Уилл, вы когда-либо чувствовали себя покинутым? – Для появления такого чувства нужно сначала иметь надежду на компанию. «Я уже смирился с ее отсутствием». – А какие надежды вы связывали с Джеком Кроуфордом и ФБР? – Джек от меня не отказывался. – В прямом смысле нет. Скорее, как боги отказываются от своих творений. Данный образ был настолько фантасмагоричным, что у Уилла не осталось сил на злость. – Хм, какая интересная мысль, – ухмыльнулся он. – Пожалуйста, доктор, продолжайте. – Джек дал слово, что защитит ваш разум, но при этом постоянно ставит его под угрозу. Уилл пожал плечами. – Ну, он сделал что мог. Нанял вас, к примеру. – И воспринял это как карт-бланш, чтобы злоупотреблять вашими способностями. – Вы что, пытаетесь настроить меня против Джека Кроуфорда? – Уилл просто не мог поверить своим ушам. – Как проводник, я обязан обеспечивать вашу стабильность. – Лучшая помощь в данном случае – вместе разобраться, как поймать Ангелотворца. Лектер понял намек, и они вернулись к обсуждению дела. Уилл даже не знал, что чувствует больше – раздражение или умиление. Он уже не помнил, когда последний раз кто-то пытался опекать его. Вот только от сказанного не удалось так легко отмахнуться. Оно осталось в памяти и зудело под кожей. «Покинутый»... На следующем месте преступления он огрызнулся на Джека, и тот наорал на него в ответ. Оставшись наедине с подвешенным телом охранника, он впервые не стал запускать свой маятник. Уилл отказался испытать самокастрацию Ангелотворца, особенно с учетом того, что этот опыт явно не даст никакой полезной информации. Один визуальный осмотр уже предоставил достаточно пищи для размышлений. К тому же, мысли этого убийцы были слишком анормальны, чтобы он мог полностью поставить себя на его место. Уилл просто стоял и смотрел на инсталляцию достаточно долго, чтобы это выглядело правдоподобно, и ему не пришлось фальсифицировать тревожное молчание, когда он развернулся чтобы уйти. К сожалению, единственным результатом его бунта стал разговор с обеспокоенной Беверли, а затем пробуждение на крыше собственного дома от оголтелого лая собак.

*****

Ганнибал начал искренне переживать за Уилла. В этой серии убийств не было чужого азарта несмотря на то, что Ангелотворец каким-то образом с первого взгляда понимал, что его жертвы недостойны жить. Убийства были мотивированы лишь заблуждением и отчаянием, и Уилл страдал под их общей тяжестью. Еще не хватало, чтобы их совместное будущее было прервано из-за того, что Уилл во сне сделает шаг с крыши и сломает себе шею. С другой стороны, сложившуюся ситуацию можно было обратить в свою пользу. Не скрываясь, он подошел к Уиллу (который рассматривал бронзовую статуэтку оленя) и сделал глубокий щедрый вдох. – Вы только что меня понюхали? – неверяще спросил Уилл. – Да. Я так и не поблагодарил вас за то, что вы перестали пользоваться своим ужасным лосьоном после бритья. – Это самое меньшее, что я мог сделать, – пожал плечами Уилл. – И как же я пахну, доктор? – Усталостью. Причем в критических дозах. Ваши головные боли в последнее время не усиливались? Не стали чаще? – По правде говоря, да. – Умственное напряжение сказывается и на теле – в вашем случае буквально. Уилл поморщился. – Мои ноги с вами согласны. Да уж, прогулка босиком по замерзшему шоссе наверняка имела болезненные последствия. Плохо то, что Уилл ничего не чувствовал, пока не проснулся. Ганнибал быстро продумал новую тактику. – Могу я сделать предложение? – Какое? – Договоритесь, чтобы кто-то выгулял сегодня собак. Приходите ко мне на ужин и оставайтесь на ночь. Если у вас будет приступ лунатизма, я смогу его купировать. Уилл изумленно распахнул глаза. – А вам не кажется, что это несколько выходит за грань? – Нисколько. Я уже дважды ночевал у вас дома. Позвольте ответить услугой за услугу. – За последнее время вы уже второй, кто меня об этом просит, – заметил Уилл. – Спать в чужом доме? – Ганнибал почувствовал острый укол ревности и с трудом сохранил свой голос ровным. Такого с ним раньше не бывало. – Нет, ответить услугой за услугу. – Понятно, – успокоился он. – И как вам мое предложение? Уилл закрыл глаза. Его лицо было непривычно осунувшимся. Наконец он вздохнул и кивнул. – Хорошо, но не сегодня. Когда закроем дело. Нам еще предстоит много работать сверхурочно, пока не найдем этого парня. Работа на бесконечных таблетках аспирина и кофе. Уилл будет в чудовищном состоянии, но лучше все же не заставлять его, а добиться, чтобы тот пришел к Ганнибалу в дом сам, по своему желанию. Чем хуже ему будет, тем проще отстроить все заново, но уже по собственным чертежам.

*****

Они были почти уверены, что Ангелотворцем является Эллиот Будиш, но Уилл и Джек решили не говорить его жене об этом. Она начала нерешительно рассказывать им об отстраненности мужа. Слева от Уилла сердцебиение Джека участилось, а дыхание стало сбитым и затрудненным. Он провел рукой по лицу. Какие-то мысли явно заставили его полностью погрузиться в себя и свои переживания. Уиллу пришлось взять дальнейший допрос на себя. К счастью, женщина сама была готова все рассказать. Было видно, что она еще любила своего мужа и переживала за него. Она очень хотела помочь, и в итоге дала Уиллу достаточно информации, чтобы понять, где найти Будиша. Еще до того как они подъехали к одиноко стоящему сараю вместе с Джеком, до того как он услышал скрип веревок и медленное капание крови (сердце остановилось еще несколько часов назад, и вязкие капли просто соскальзывали с тела, когда оно чуть раскачивалось на сквозняке), до того как увидел спокойное и умиротворенное лицо Будиша - Уилл был уверен в том, что они найдут. Вот только это знание не делало открывшееся зрелище сколь-нибудь легче. Он пытался донести это до Джека. Долго спорил, а в итоге сказал, пытаясь сделать свои слова максимально доходчивыми: – Это все крайне плохо на мне сказывается. Джек был предсказуемо расстроен и зол на то, что Уилл не в состоянии бесконечно эффективно работать. В итоге он нервно бросил: – Хочешь уволиться? Да пожалуйста, – и вышел. У Уилла начала кружиться голова. И от открывшейся сцены, и от ссоры с Джеком. Он сам не знал, блефовал ли, когда сказал, что может стать механиком. Интересно, та часть его, которая упивается открывающимся насилием, просто утихнет или же восстанет и возьмет верх? Чего он не ожидал, так это обернуться и увидеть на земле Будиша, тянущегося к Уиллу с ножом в руке. Будиш упал на колени и прошептал: – Я вижу, что ты такое. – Что ты видишь? – спросил Уилл. «Видишь? Видишь?» – Что у тебя внутри. Я могу извлечь это наружу. – Но не до конца, – печально сказал Уилл и почувствовал, как его обуревает отчаяние. Уехать-то он мог, но от себя не убежишь. – Я могу дать тебе, – прохрипел Будиш и зашелся в приступе дрожи, – величие. Истинное становление. С этими словами он упал и мгновение спустя вновь оказался наверху, на стропилах. Только сейчас Уилл осознал, что за все время разговора так и не слышал его сердцебиения.

*****

– У меня снова были галлюцинации, – признался Уилл, потягивая вино, налитое ему сразу же при входе на кухню. Он не особо смаковал букет, но и не делал глоток за глотком без остановки, так что Ганнибал решил воздержаться от комментариев. – Будиш? – Да. Он говорил со мной. Я несколько дней пытался залезть к нему в голову, но он был слишком болен. А теперь вот решил побеседовать после смерти. – О чем он говорил? Морские гребешки Сен-Жак доходили в духовке. Ганнибал достал их как раз в тот момент, когда сырный соус начал пузыриться и потемнел. Уилл чуть помедлил, а потом задумчиво сказал: – Пожалуй, о том, что он разглядел бы во мне. – Очень проницательное замечание, Уилл. Уилл пожал плечами. – Мы проводим достаточно времени вместе. Хоть что-то я должен был от вас подхватить. Ганнибал героически проглотил первые пришедшие в голову не до конца приличные комментарии и ограничился тем, что выложил гребешки на блюдо и предложил им обоим пройти в столовую. – Что это? – Мы начнем с традиционного французского блюда: морских гребешков Сен-Жак. Они сварены в белом вине, а затем запечены в панцирях на подушке из измельченных грибов. Из-за обилия масла, сыра и густых сливок этот рецепт не пользовался популярностью в ресторанах, но Уиллу требовалась сытная пища; Ганнибал сомневался, что тот добирает калории в нужном объеме. Уилл ел тихо, время от времени издавая одобрительные звуки. Он не отдавался во власть своих чувств так полно, как в тот дивный день в кабинете Ганнибала, но определенно обращал на внимание на содержимое своей тарелки. Вино и еда (салат с сухофруктами и орехами и жаркое из креветок, омаров и говядины, где за говядину выступал жульничавший игрок в гольф, и крем-брюле на десерт) творили чудеса. К тому времени, когда они перешли к камину со стаканами бренди в руках, Уилл уже порозовел и расслабился. Ганнибал решился задать вопрос, который не давал ему покоя со вчерашнего дня. – Скажите, Уилл, а что заставляет вас проснуться, когда вы во сне выходите на улицу? – В последний раз это был лай моих собак. До этого проблесковые маячки полицейской машины. – И это несмотря на то, что вы были раздеты зимой и шли босиком по шершавому асфальту. – Вы хотите сказать, что я выставляю осязание на минимальные значения, в то время как слух стоит на максимуме? – Да. Уилл отхлебнул бренди и задумался. Наконец он сказал: – Вы правы, но в целом это не проблема. – В данном случае речь идет об угрозе вашей безопасности. И потом вы знаете мое мнение по поводу отказа себе в ощущениях. – Ну никто не выстраивается в очередь, чтобы меня потрогать. «Только потому, что ты никого не подпускаешь к себе близко, дорогой». – Мне доводилось это делать, – заметил Ганнибал. Уилл фыркнул. – Это была просто помощь, и при этом на мою долю пришлось больше прикосновений, чем за последние... блин, несколько лет. – Я был бы рад сделать больше, если вы мне позволите, – самое большое преуменьшение в жизни Ганнибала. Уилл бросил на него косой взгляд. – О каком «больше» мы сейчас говорим? «Осторожно, осторожно, главное не спугнуть». – Просто массаж. Это прекрасный способ снять напряжение и улучшить сон. Уилл медленно кивнул. – Ну хорошо. Ганнибал проводил его в ванную комнату наверху и сказал принять горячий душ. – Я бы рекомендовал принять ванну, но тогда вас потянет в сон, – он положил на полку полотенца, шампунь, зубную щетку и зубную пасту – наиболее нейтральную из имеющихся, того же бренда, что и у Уилла. – Гостевая спальня с правой стороны по коридору. Пиджак Ганнибал снял в своей спальне. В гостевую он принес все необходимое: масло из виноградных косточек, еще полотенца и плед, который недавно купил специально для Уилла. Он расстелил его на постели, отрегулировал обогреватель, сделав температуру повыше, и закатал рукава. В комнату вошел мокрый и застенчивый Уилл, подпоясанный полотенцем. Его грудь была почти лишена волос, в отличие от ног. Взгляд с любопытством пробежал по интерьеру, старательно огибая Ганнибала, и остановился на пледе. – Хммм... серый и пушистый, – заметил Уилл. – Не совсем подходит к вашей обстановке. – А это не предмет интерьера, – ответил Ганнибал. – Потрогайте его. Уилл вытянул руку и чуть дотронулся пальцами до пледа, но тут же положил на него всю ладонь и бережно погладил. – Боже мой, – сказал он, – что это? – Кивьют, – ответил Ганнибал, – подшерсток овцебыка. Мягче и теплее, чем кашемир. – Звучит дорого. – Лучшие вещи часто оказываются дороже. Плед обошелся в три с половиной тысячи долларов, но восторг, написанный на лице Уилла, бережно водящего по нему рукой, того стоил. – Вы хотите, чтобы я на него лег? – Да. Накройтесь полотенцем, если вам так будет удобнее. Ганнибал отвернулся и закрыл глаза. За его спиной раздался стон, который Уилл не смог сдержать, растягиваясь на кровати. Он повернулся и увидел, что Уилл, лежа на животе, непроизвольно извивается, пытаясь еще глубже вжаться в плед. Пух-кивьют считался настолько тонким, что его невозможно почувствовать. Но это утверждение было верным только для кожи с обычной чувствительностью. Скомканное полотенце лежало забытым около Уилла – похоже, тот собирался прикрыть ягодицы, прежде чем все вылетело у него из головы. Ганнибал укутал его до талии дополнительными складками пледа, и Уилл громко простонал. – Боже милостивый. Так тепло. – Неудивительно. Это подшерсток арктического животного. – А еще очень мягко. Как... как... Даже не знаю, на что это похоже. Это совершенно уникально, – мечтательно сказал Уилл. – Доктор, сейчас я был бы очень благодарен за тактильный контакт, чтобы было на чем сконцентрироваться. – Хорошо, Уилл, – Ганнибал натер руки маслом и положил их на шею Уилла. Тот вздрогнул, а затем вздохнул. – Так лучше? Уилл кивнул и потерся лицом о плед. – Спасибо, а то я начал теряться в ощущениях. – Это не наша цель. Наша цель: добиться стойкого положительного сенсорного отклика. Одной рукой Ганнибал разминал мышцы шеи Уилла, а другой небольшими круговыми движениями проходился по коже головы. В идеале для шеи, конечно, был бы нужен нормальный массажный стол, на котором Уилл смог бы положить голову в специальное углубление. Но что ж, приходилось работать с тем, что есть. Он перешел к легким поколачивающим ударам, проходясь вверх и вниз по спине. Между лопатками Уилла обнаружилось значительное напряжение, наверняка вызванное периодической привычкой сутулиться. Он начал старательно разминать это место, и когда напряжения почти не осталось, Уилл застонал и обмяк. Шевелились только его пальцы, продолжающие гладить плед. – У вас отлично получается. Хотя это неудивительно. Учитывая карьеру хирурга и все такое. – Спасибо. Когда будете готовы, я бы хотел, чтобы вы начали расширять зону ощущений. Если захотите, чтобы я прикоснулся к вам в определенном месте или определенным образом, или же если какие-либо касания покажутся неприятными, просто скажите об этом. – Я редко играюсь с настройками осязания, – неуверенно сказал Уилл. – Надо же когда-то начинать. Ганнибал возобновил бережные поглаживания, переходя от спины Уилла к плечам, где обнаружились шрамы от старой колото-резаной раны (как же хотелось встретиться с тем, кто ее нанес), а затем двигаясь вниз по рукам к кончикам пальцев. Когда он прошелся по всем пальцам, закончив на мизинцах, Уилл вздохнул. – Что такое? – Я чувствую рельеф отпечатков ваших пальцев, – хрипло сказал Уилл. Он явно изголодался по чужим прикосновениям. Ганнибал начал массировать ступни и пальцы ног надавливающими движениями, чтобы избежать щекотки. – Так было и в прошлый раз, в самом конце. – С гранатом? Вид Уилла, извивающегося от переполнявшего его удовольствия, вырвавшего плод из руки Ганнибала и вобравшего его пальцы в свой горячий влажный рот, навеки отпечатался в памяти. – Да, – ответил Уилл. Ганнибал двинулся вверх по икрам Уилла к тыльной стороне коленей. Уилл вздрогнул и добавил: – Сейчас все может закончиться так же, – пот бисеринками выступил на его спине. – И я буду снова этому рад. Ваше удовольствие чрезвычайно важно для меня, – подколенные сухожилия Уилла, тонкие и сильные, задрожали под руками Ганнибала. Ноги бегуна. Чуть задержавшись на них, Ганнибал направился вверх и остановился у ягодичных складок. – Можно? – Речь идет только о моем удовольствии? Вы рады за меня исключительно профессионально? – спросил Уилл почти умоляющим голосом. – Пожалуйста, не лгите мне. – Нет, – признался Ганнибал, сам удивившись хриплости своего голоса. – Не только. – Тогда да, пожалуйста, прикоснитесь ко мне и там тоже, доктор. Ганнибал откинул плед, полностью обнажив Уилла. Он положил руки на бледные аккуратные ягодицы и сказал: – С этого момента, думаю, мы можем перейти на «ты». Он, кажется, потерял способность говорить спокойным голосом, по крайней мере пока его взгляд ласкал соблазнительную ложбинку между ягодиц. Пальцы начали разминать упругие полукружья, и Уилл не смог сдержать стон. – Ганнибал... – Ганнибал в ответ сжал ягодичные мышцы, и бедра Уилла сильнее вжались в плед, что вызвало очередной приступ экстатических извиваний. – Не дай мне уйти в отключку. – Все будет в порядке. Ты здесь, со мной, – он быстро провел руками по всей длине тела, позволяя трению согреть ладони. – Что ты чувствуешь, Уилл? Скажи. – О Боже... Жарко... так жарко... Эта штука похожа на облако, сделанное из... огненных нитей. И руки у тебя горячие... Я чувствую в них пульс, в такт стуку твоего сердца, – Уилл вжался в кровать. Его дыхание становилось все более прерывистым. – Теперь он не такой размеренный, – с легким самодовольством добавил он. – Да, – согласился Ганнибал. Требовался весь его самоконтроль, чтобы продолжать прикасаться к Уиллу одними руками. Чтобы заставлять руки двигаться. Чтобы не раздвинуть его ягодицы, раскрыть анус ртом и пальцами, а затем трахать Уилла, пока тот не кончит, выкрикивая имя Ганнибала. Он хотел самого Уилла больше, чем просто секса с ним. Это пришлось повторять как мантру, пока тот беспокойно ерзал под его касаниями, не зная, чего хочет больше: тактильной стимуляции от чужих прикосновений или невероятной мягкости пледа, обнимающего его спереди. – Аааа, – вдруг резко выдохнул Уилл. – Что случилось? – Я чувствую твой запах. Боже, Ганнибал, он потрясающий. Ганнибал стиснул зубы, подавляя рычание, готовое вырваться из груди. Надо же Уиллу было именно сейчас расширить свой обонятельный диапазон! – И чем же я пахну? – Травами, – ответил Уилл. Его голос чуть подрагивал, поскольку Ганнибал снова принялся разминать его ягодицы. — Вином. Жженым сахаром. Апокриновым потом. Проклятье, думаю, я узнал бы тебя теперь где угодно. Проклятье, Ганнибал! – Он начал перегружаться. В этот момент Ганнибал вонзил большие пальцы в точки у основания позвоночника, и Уилл с криком кончил. Воздух наполнил изысканный запах его спермы, и Ганнибал сделал глубокий вдох. Когда-нибудь, пообещал он себе, он попробует ее на вкус. Если все и дальше пойдет такими темпами, осталось совсем недолго. – Кажется, я испортил плед, – пробормотал Уилл. – Его можно отдать в химчистку, – можно, но не нужно. Ганнибал планировал оттереть все сам. Пятен не останется, но запах сохранится надолго. Ему пришло в голову, что он становится совершенно одержимым Уиллом. – Как ты себя чувствуешь? – Полностью расплавленным. Ганнибал усмехнулся. – Что ж, тогда пришла пора перелить тебя в постель, чтобы ты немного отдохнул. Он дал Уиллу свою запасную пижаму и заботливо укутал одеялом. – Такое со мной впервые, – полусонно пробормотал Уилл. Хорошая еда, спиртное, массаж и оргазм. Ганнибал был удивлен, как тот ухитряется бороться со сном. – В смысле, обоняние. – Не о чем беспокоиться, – уверил Ганнибал. Чистая ложь. По-хорошему, Уиллу следовало пройти обширное обследование в специализированной клинике, а также тренинг о возможном изменении рисков и потребностей в случае превращения в полноценного стража. – Спи. Уилл не ответил. Ганнибал взъерошил на прощание кудрявые волосы и отправился в собственную спальню, где кончил быстрее, чем когда-либо с подросткового возраста. Триггером для оргазма послужило воспоминание о его руках, ложащихся на ягодицы Уилла. Он проспал дольше своих обычных трех часов и проснулся от шороха босых ног в коридоре. Бесшумно поднявшись, Ганнибал открыл дверь и увидел Уилла, который стоял, уткнувшись в стену. Судя по всему, тело Грэма забыло, в каком доме находится. – Уилл, – как можно тише сказал он, – я здесь. Тот повернулся на звук чужого голоса. Пустой взгляд казался совершенно чуждым на обычно выразительном лице. Уилл подошел ближе, и рука Ганнибала опустилась на ставшее привычным место на его затылке. Вот только на этом Уилл не остановился, а подошел ближе и зарылся лицом в грудь Ганнибала. Тот потрясенно прикрыл глаза. Уилл с шумом вобрал в себя воздух и удовлетворенно фыркнул, наконец унюхав то, что искал. Ганнибал откашлялся и сказал: – Ты нашел меня. Отличная работа. Пошли, теперь можешь отдохнуть, – он потянул Уилла в свою комнату и уложил на кровать. Завтра можно будет сказать, что он проснулся и просто обнаружил его там. Ганнибал притянул Уилла к себе и сжал в объятиях. Грэм с легким вздохом прижался к нему в ответ и погрузился в глубокий сон.

*****

Отличный крепкий сон привел к тому, что на следующий день Уилл чувствовал невероятное по силе желание причинять добро. На работе печаль Джека оставалась такой сильной, что от чужих переживаний сдавливало грудь. Уилл не выдержал, проскользнул в его кабинет и увидел, что тот просто сидит в кресле, уставившись перед собой невидящим взглядом. – Чего ты хочешь? – глухо спросил Джек. Уилл взял стул и сел рядом. – Собираюсь сидеть здесь, пока ты не будешь готов со мной поговорить. Тебе не нужно говорить ни слова, пока не захочешь, но без разговора я не уйду. Уилл чувствовал себя очень неловко, но на месте преступления Джек всегда ждал, пока он будет готов говорить. Пришло время отплатить услугой за услугу. Пока длилось ожидание, он не говорил о том, что прошлой ночью в приступе лунатизма улегся в постель своего проводника, который позволил ему там остаться, подарив в итоге самый крепкий сон на памяти Уилла. Он не говорил, что его никогда не тянуло к мужчинам, но все когда-то случается впервые, и похоже, его чувства взаимны. Вот только хотя слов и не было, но он не мог не думать обо всем этом в наполненной ожиданием тишине, пока пытался помочь своему другу.