Анормы (Oddbodies)

Руки и ноги Уилла задубели, но все равно он возвращался домой гордой пружинистой походкой. Три большие рыбины – неплохой улов для этого времени года. Сгрузив рыбу в раковину, он развесил на просушку рыбацкие сапоги и остальное снаряжение. А когда вернулся на кухню, на столе его уже ждала дымящаяся кружка кофе. Он улыбнулся и начал потрошить первую рыбину. Руки Ганнибала обняли его сзади, а в плечо уперся подбородок. – Твои навыки обращения с ножом намного лучше самого ножа. – Эй, это нож с историей! – возмутился Уилл. – Я чищу им свой улов с самого детства. – А теперь ты уже вырос, и пора отказаться от детских игрушек. Особенно если они ранят твоего проводника в самое сердце. – Ты правда хочешь, чтобы я испачкал чешуей и рыбьими потрохами один из твоих любимых японских ножей ручной ковки? – Их сделали для того, чтобы использовать. – А у филейного ножа из твоего набора есть пластиковый чехол, чтобы его можно было безопасно хранить в ящике? – Уилл ухмыльнулся, почувствовав спиной, как по телу Ганнибала пробежала дрожь. – Так я и думал. Пожалуй, продолжу чистить рыбу этим ножом, а когда мы будем нарезать ее для готовки, то можем использовать один из твоих. – Если бы тут еще были нормальные условия... – вздохнул Ганнибал. – Почему я вообще решил отремонтировать кухню после спальни и ванной на втором этаже? – Позволь напомнить твои собственные слова: «Мы сможем какое-то время прожить без кухни вообще, если у нас при этом будет большая кровать и ванна». Ганнибал поцеловал его в шею. – Да, припоминаю, – он пристально наблюдал, как Уилл убирает из рыбин острые кости (в мусор), внутренности и головы (на корм для собак). – Ты не отделяешь щечки? – У рыбы их нет. – Au contraire. Les meilleurs morceaux du poisson sont les joues, – Ганнибал взял шпажку и один из своих собственных ножей, которые принес при виде скудного и разномастного набора Уилла. Практически не касаясь рыбьих голов, он отделил шесть «щечек» и нанизал на шпажку. – Я подам их сегодня en brochette перед основным блюдом. Интересно, чувствовал ли Ганнибал, насколько Уилл с его простыми вкусами и привычками не сочетался с его собственным образом жизни, где самые обыденные вещи становились максимально грандиозными и театрализованными? Или, возможно, Ганнибал походил на одного из хоббитов Толкиена со страстной любовью к излишествам, обусловленной пониманием, что при необходимости он может без них обойтись и, более того, уже это делал. СССР в пору расцвета, вероятно, был не лучшим временем для литовского сироты. – О чем ты думаешь? – О том, насколько мы подходим друг другу. Ганнибал ухмыльнулся. – Заканчивай с чисткой рыбы, помой руки, и можно будет еще потренироваться в этом. Уилл закатил глаза и отхлебнул кофе из кружки Ганнибала, заляпав ее рыбьей кровью.

*****

Новое преступление было совершено в Гринвуде, штат Делавэр. Ганнибал отправился с ним, но Уилл вытребовал себе место за рулем. Он был от этого в таком восторге, что большую часть дороги напевал отрывки из песен и барабанил пальцами по рулю в такт музыке. – Я и не подозревал, что вождение так важно для тебя, – заметил Ганнибал. Уилл усмехнулся. – Что, мое ворчание по этому поводу было не заметно на фоне ворчания по всем другим вопросам?.. Если честно, я рад снова оказаться за рулем. Мне в свое время было сложно настроить слух рядом с работающим двигателем, когда я ездил с отцом или садился на школьный автобус. Да и потом, когда я где-нибудь подрабатывал, нужно было уметь водить машину, чтобы добираться до разных мест. Плюс иногда просто радовала возможность ненадолго уехать от всего подальше. На пляж или берег реки, куда бы ни заносило лодочников, нуждающихся в ремонте их суденышек. Шепот волн или шелест течения неизменно действовали на него успокаивающе, будучи слишком сложными звуками, чтобы спровоцировать отключку. – То есть вождение стало для тебя символом контроля над собственными чувствами. – Больше чем символом – показателем. Своего рода индикатором. – Понятно. У павлинов, между прочим, похожая ситуация. Павлин не может имитировать здоровый хвост. Ему просто нужно быть достаточно хорошим павлином, чтобы иметь здоровый хвост. – Примерно так, хотя этот индикатор был ориентирован больше на меня. Да и не то чтобы вокруг меня вилось много пав. – И никаких павлиньих самцов? – Ты первый. – Твои одноклассники что, были слепые? Уилл покраснел. – Спасибо. Наверно, я просто держал на расстоянии большинство из тех, кто с тобой бы согласился. Я не стеснялся использовать свои чувства и эмпатию, чтобы стать в школе максимально невидимым. Он вспомнил, как получил кучу академических наград в конце учебного года. Ему тогда пришлось выйти на сцену (отца просто удар бы хватил, если Уилл из-за застенчивости упустил бы столько денег) и слушать, как другие дети, да и некоторые учителя спрашивают друг друга, кто он такой. Он проучился там уже несколько месяцев, но многие готовы были поклясться, что видят его впервые. В такие моменты он не знал, то ли гордиться собственными успехами в мимикрии, то ли тосковать о человеке, который решится штурмовать возведенные им крепостные стены и быть с ним несмотря ни на что. Что ж, мечты сбываются. Причем так, как он себе и представить не мог. Ганнибал с интересом посмотрел на него и спросил: – Ты поэтому так часто дерзишь? Больше не хочешь оставаться невидимкой? Уилл кивнул. – Наверно, да. Я наладил свою жизнь так, как считал нужным, и мне больше не нужно отказываться от всего по чужой прихоти. Пусть теперь окружающие решают, хотят ли иметь со мной дело. Пусть окружающие как-то живут с тем, что вот такой он странный (и, как выяснилось, еще и гей). Но ведь в итоге его же приняли таким, каков он есть. Коллеги практически и глазом не моргнули ни когда он стал стражем, ни когда вступил в связь со своим проводником. Ну, если не считать осторожного расспроса Аланы, беспокоящейся о его благополучии, и веселых поздравлений Беверли. Если уж говорить о последней, то она еще и согласилась помочь ему завтра занести одобренную Ганнибалом кровать в спальню на втором этаже. На шоссе появился указатель на Гринвуд. Уилл встряхнулся и отвлекся от мыслей о наведении домашнего уюта. Пора было поработать.

*****

Спальня убитой женщины оказалась очень маленькой, со старомодными обоями в розочку. Стены были украшены постерами с лошадьми и фотографиями. Наверно, до того, как убийца содрал их лица, на них были изображены друзья и родственники. Сама женщина лежала в центре комнаты в луже крови с располосованным «улыбкой Глазго» лицом. – Ее звали Бет ЛеБо, – подал голос Брайан Зеллер. – Похоже, что она захлебнулась собственной кровью, но точнее скажу после аутопсии. Ганнибал был согласен с ним, но решил не доставлять Зеллеру удовольствие лишним голосом «за»: Уилл как-то упомянул, что они часто расходятся во мнениях. – Принято, – сказал Джек, – а теперь все на выход. В итоге вышли все, кроме Ганнибала, который решил все же спросить у Уилла: – Ты не против, если я понаблюдаю? – он вдруг понял, что не хотел бы оставлять того в одиночестве. – Как правило, я не люблю лишних свидетелей, если убийство было в закрытом помещении. Основная проблема в том, что люди не в состоянии помолчать. Если их нет в комнате, то и говорить они не могут. – Если я пообещаю молчать, можно мне остаться? Уилл поджал губы и кивнул. Ганнибал отступил в самый дальний от трупа угол комнаты и постарался максимально слиться с обстановкой. Уилл бросил на него косой взгляд, после чего стал полностью игнорировать. Он начал с осмотра комнаты, делая при этом глубокие вдохи через нос. Ганнибал с удовольствием заметил, что тот уже вовсю использует свое обострившееся обоняние. Закончив осмотр, он закрыл глаза. Реконструируя события, Уилл не хранил молчание и не стоял на месте. Он что-то бормотал себе под нос и постоянно дергался, причем больше всего двигались руки. Ганнибал завороженно наблюдал за каждым движением; ему казалось, что он присутствует при работе великого художника или композитора. Уилл заглядывал в прошлое в видении, открытом ему одному и посвященном жертве. Всенепременно нужно будет как-нибудь сводить его в художественную галерею. Он начал волноваться, когда Уилл заскулил. И точно понял, что что-то пошло не так, когда тот сделал шаг – плавный, словно в замедленной съемке – и встал, чтобы заглянуть Бет ЛеБо в лицо. Когда он начал опускаться на колени и тянуться вперед, словно пытаясь обнять мертвую женщину, Ганнибал решил, что пора вмешаться. Он бросился вперед и схватил Уилла за плечи как раз перед тем, как тот коснулся тела. Уилл резко дернулся и посмотрел на Ганнибала пустым неузнающим взглядом. – Ты не видел Бет? – чужое отчаяние заставило холодок пробежать по спине. Ганнибал медленно кивнул и указал на труп. Лицо Уилла сморщилось. – Это не она. Я не могу ее найти. Я никого не могу найти. Ганнибал поднял Уилла на ноги и отвел подальше от трупа, чтобы оставить место преступления без изменений. Тот зарылся лицом ему в грудь и тихо всхлипнул – раз, другой. Когда он сделал вдох, болезненное напряжение покинуло его, сменившись испугом. – Ганнибал? Ганнибал вздохнул с облегчением. – Да, Уилл. – Я отключился? – Нет. Мне на секунду показалось... что ты был дезориентирован. Я решил отвести тебя в сторону, пока ты ни до чего не дотронулся. – Ты был прав, – теплота в голосе Уилла показала, что он оценил умение Ганнибала сохранять молчание, как и обещал. – Созданный тобой образ убийцы вышел очень печальным. – Все правильно. Она... – голос Уилла прервался. – Боже мой, только подумать – я считал себя одиноким. – Почему ты уверен, что это женщина? Уилл задумался. – Если это и был мужчина, то он не был влюблен в Бет ЛеБо. Убийца пришел найти свою подругу. Да и потом, я просто нутром чую, что это женщина. – Ты чувствуешь ее запах? – Может быть, – Уилл нахмурился и закрыл глаза, принюхиваясь. Потом открыл их, присел на корточки рядом с Бет ЛеБо, не касаясь тела, и принюхался еще раз. – Я что-то чувствую – болезнь, кажется. Может у тебя будут какие-то идеи? Ганнибал присел рядом с Уиллом и сделал глубокий вдох. Кровь. Моча от непроизвольного мочеиспускания перед смертью. И... вот оно. Гнилостный запах. Гниющие части тела при живом носителе и приторная перегретая сладость лихорадки. (Бет ЛеБо выглядела вполне здоровой, если не считать очевидного. Ганнибал на мгновение пожалел о пропавшем впустую качественном мясе.) – Убийца сильно болен. В дверь постучали. – Уилл? Я слышу, как ты там разговариваешь с доктором Лектером. Мы можем войти? А, точно. На этом этапе не помешают специалисты, которым можно прикоснуться к телу. Джимми Прайс нашел на валявшемся на полу ноже чешуйки кожи, не принадлежащей убитой. Беверли Кац обнаружила такие же чешуйки на теле и заметила, что следов крови при этом нет. – Каким бы ни было заболевание, оно настолько серьезно, что кожа просто отходит кусками. Уилл добавил: – И она либо не чувствует этого, либо ей все равно. Брайан Зеллер тоже решил внести свой вклад: – После того, как она срезала лицо, похоже, она пыталась натянуть кожу обратно. – Как маску? – спросил Уилл. – Лихорадка может вызвать бред, который часто проявляется психотическими симптомами, – заметил Ганнибал. – Она могла даже не осознать, что совершила убийство. – Похоже, она просто искала свою подругу. Спряталась под кроватью, как будто играла в прятки, а потом схватила Бет за лодыжки, потому что раньше они так пугали друг друга, – Уилл нервно сглотнул. Возможно, он еще не окончательно избавился от чужого отчаяния и замешательства. – Гринвуд достаточно невелик, – заметил Джек. – Наша задача: найти больную женщину такого возраста, чтобы быть подругой жертвы. Время наводить справки.

*****

По возвращении Уилл завез Ганнибала в Балтимор, где его ждали пациенты. Смысла ехать в Квантико не было – едва он доберется туда, как придется разворачиваться и возвращаться на сеанс с Ганнибалом. Вместо этого он решил прогуляться по Балтимору и еще подумать о последнем деле. Стоило начать мерить шагами улицы, как позвонила Беверли Кац. – Я посмотрела, кто пропадал без вести в этом районе, и наткнулась на имя Джорджии Мэдчен. Там какое-то психическое заболевание плюс что-то не так со здоровьем в целом. Ее мать приедет завтра. – Спасибо, Беверли. Он пришел в офис Ганнибала ровно в назначенное время. Они решили поддерживать эту традицию. Привычная обстановка позволяла обсудить работу Уилла, а затем, когда дверь офиса за ними закрывалась, оставлять ее позади. Впрочем, бывали и исключения. Иногда они говорили о работе и за ужином, а иногда не ограничивались одними разговорами в кабинете. Уилл вжался спиной в лестницу, ведущую на второй уровень. – Только не говори, что ревнуешь меня к какой-то бедной девочке, которой уже давно пора оказаться на больничной койке. Ганнибал подходил все ближе, не оставляя никакого личного пространства. – Ты не мог не заметить, что я собственнически настроен и высоко ценю твой ум. Меня раздражает, что все эти убийцы выводят тебя из равновесия. Он сократил расстояние между ними до нуля и впился поцелуем в губы Уилла. Да, с собственническим настроем все было в порядке. Уилл стиснул перекладины лестницы, чтобы не вцепиться в пиджак Ганнибала, словно героиня третьесортного фильма. Но потом не выдержал и все же сделал это, когда тот начал покрывать его шею засосами и укусами. – А когда меня выводишь из равновесия ты, это просто... ах!.. естественный порядок вещей? Ганнибал уже выучил наизусть все эрогенные зоны Уилла и то, какие именно касания ему особенно нравились. – Ну конечно, – промурлыкал Ганнибал, задрав рубашку Уилла, чтобы ущипнуть соски. Член Уилла встал со скоростью, заставляющей беспокоиться о сохранности молнии. – И потом, в отличие от других я еще и щедро раздаю бонусы. Интересно, насколько странным Уилл считал бы Ганнибала, если бы не понимал подоплеку шуток, которыми тот сыпал для собственного развлечения. Даже зная истинное положение дел, Уилл полагал некоторые из них весьма сомнительными. Пора уже было донести до Ганнибала свою осведомленность и начать оттачивать на нем собственное чувство юмора. Тем временем пальцы Ганнибала пробежали по ребрам, нырнули за пояс штанов и прошлись по ложбинке между ягодицами. От неожиданности Уилл дернул бедрами вперед. До сих пор Ганнибал избегал каких-либо манипуляций с его анусом. То ли из уважения к неопытности Уилла, то ли от нежелания расширять горизонты, пока оставалось еще столько неосвоенного. Вполне возможно, Ганнибал воспринял секс с Уиллом как приглашение ответить тем же. В принципе, Уилл был не против. Ему доводилось спать с женщинами, которые предпочитали анальный секс, а одна из его бывших партнерш любила сочетать минет с массажем простаты. С другим мужчиной все казалось лишь... чуть более интенсивным. Ганнибал тем временем решил проявить вежливость. Он задержал пальцы в расщелине ягодиц и уточнил: – Не возражаешь? Уилл чуть расставил ноги и кивнул. Ганнибал довольно улыбнулся и упал на колени, расстегивая штаны Уилла и стягивая их до середины бедер. Он посмотрел вверх сквозь ресницы, облизнул два пальца, а затем взял член Уилла в рот и одновременно потянулся ему за спину. Уилл ударился о лестницу затылком. Влажное тепло, проворные движения языка и ощущение всасывания... Член Уилла точно считал рот Ганнибала одним из лучших мест на свете. Когда кончик влажного пальца прижался к анусу, Уилл даже не знал, чего хочет сильнее – глубже проникнуть в рот Ганнибала или податься назад, насаживаясь на этот палец. Ганнибал решил эту дилемму за него, взяв его член в рот до самого основания и одновременно вводя палец внутрь. Уилл застонал от удовольствия. Когда Ганнибал настолько сильно фокусировался на нем, чувства обострялись практически непроизвольно. В подсознании уже укоренилось доверие к проводнику, который сможет стабилизировать его и одновременно довести до новых высот. Язык Ганнибала на ощупь был как бархат, а внутренняя сторона щек – как шелк. Уилл ощущал выступы и складки чужого пальца, все глубже входящего в его анус и согнутого ровно настолько, чтобы обеспечить растяжение. Свободная рука Ганнибала лежала на бедре, приземляя и успокаивая. Уилл закрыл глаза и отдался во власть осязания. Прошло совсем немного времени, и он, не в силах остановиться, кончил в горло Ганнибала. Тот жадно проглотил все, лишь чуть отстранившись в конце, чтобы распробовать сперму Уилла на вкус. Из-за обостренных чувств Уилл ощущал себя, как провод под напряжением, и стоило чужому пальцу покинуть его тело, как он дернулся и застонал. Ганнибал вытер Уилла и свою руку салфеткой (предусмотрительно запасенной в кармане – ублюдок все распланировал заранее), застегнул ему штаны и начал заправлять в них рубашку. Все движения сквозили такой нежностью, что пришлось закрыть глаза и судорожно сглотнуть от избытка чувств. – Вставай, – сказал Уилл, как только к нему вернулся дар речи. Он потянул Ганнибала за пиджак, заставляя подчиниться. С практикой Уиллу все ловчее удавалось расстегивать сшитые на заказ брюки и дрочить чужой член. Теперь он знал, что его проводнику больше нравились вращательные движения кистью и поглаживание головки. Ганнибал обнял Уилла за плечи, впиваясь в них, как счастливый кот, зарылся носом в волосы и непрерывно стонал. – Надо будет и мне проявить инициативу, – сказал Уилл. – Взять твой член в рот, пока еще могу соображать, а не как сейчас, – член Ганнибала дернулся в его руке. - Что? Нравится идея? Ганнибал, который, судя по всему, уже был близок к оргазму просто от возможности касаться Уилла и пробовать его на вкус, прижался лбом к его лбу и выдохнул: – Si, caro. Уилл начал работать рукой быстрее. – Интересно, что заведет тебя больше: смотреть, как я это делаю, или чувствовать это? В ответ Ганнибал лишь нечленораздельно простонал и кончил, бессильно повиснув на нем. Лестница жалобно скрипнула. Уилл задумчиво посмотрел на свои перепачканные спермой пальцы. – Еще салфетки есть?

*****

Беверли опасливо смерила взглядом огромные коробки. – А почему ребята из доставки не подняли их на второй этаж? – Я мог попросить их об этом. Но тогда дом пропах бы незнакомцами. Ганнибал был против. – Очень мило, что он против, но мог быть тогда и помочь с подъемом и сборкой. Беверли взялась за один конец ящика со спинкой кровати, Уилл ухватился за другой, и они затащили его в дом. – Он готов был найти для этого отдельного подрядчика. У него есть контакты ремонтной фирмы, которая специализируется на работах с минимальным остаточным запахом. Вот только они берут за свои услуги столько, что у меня от одного вида нолей голова кружится. Не вижу смысла платить только за то, чтобы они занесли и собрали кровать, – Уилл замолчал, пока они пытались найти нужный угол, чтобы занести спинку кровати в проем спальни. – Да и потом, учитывая его график, оставалось либо затаскивать все ночью, либо дождаться выходных, либо подкупить друга. – Если я надорвусь, одним пивом ты точно не обойдешься. На счастье, изголовье было самой большой деталью, если не считать матраса, который уже привезли заранее. Ганнибал заказал его через Интернет и не позволил Уиллу даже увидеть цену. Доставили его люди в защитных костюмах, после которых в доме не осталось никаких лишних следов. Откинувшись в кресле с пивом в руках, Беверли наблюдала, как Уилл пытается разобраться в инструкциях по сборке. Все было чуть сложнее, чем с мебелью из «Икеи», но однозначно проще лодочных моторов. – Как тебе разговор с матерью Джорджии Мэдчен? Печальная история, да? Уилл завернул очередную гайку. – Да, что и говорить. Джорджии по жизни определенно не повезло. – Быть человеком с гиперчувствительностью не всегда приятно, но я никогда не задумывалась, насколько хуже обратное. Уилл заметил, что Беверли использовала общий термин вместо предпочитаемого ею «анорма», чтобы включить в эту категорию еще и стража. На душе потеплело. – Люди с пониженным осязанием обычно живут так мало, что окружающие просто не успевают понять, с кем имели дело. Когда не чувствуешь боли, то не замечаешь ни травмы, ни инфекции. – Ну, в случае Джорджии все не всегда было так плохо. Ей стало хуже, когда мать пыталась вылечить ее от синдрома Котара, а затем чувствительность просто стала снижаться по экспоненте, – Беверли допила пиво и сходила за следующей бутылкой. – Только представь: она настолько уверена, что уже мертва, что не удивляется гниению собственной кожи. Уилл начал выравнивать каркас кровати. – Подержи здесь, хорошо? – Беверли послушно зафиксировала изголовье свободной рукой. – Спасибо. Ты не знаешь, Джорджия наблюдалась у какого-нибудь определенного врача, когда ей стало хуже? В частности, когда она перестала различать лица? – Ее вел невролог из Балтимора. Некий Дональд Сатклифф. Вот только он не отвечает на звонки. – Строго говоря, он и не обязан это делать. Врачебная тайна и все такое. Уилл прикрутил последнюю деталь на место и с силой толкнул раму. Она стояла как влитая и даже не скрипнула. – Ух ты! – одобрила Беверли. – Товар явно стоит своих денег. Они водрузили матрас на место, и Уилл заправил кровать, взяв специально припасенные простыни и новое покрывало. С трудом сохранив невозмутимость, он положил в изножье кивьютовый плед. – Ты же понимаешь, какой это большой шаг, Уилл? – не удержалась Беверли. – Одинокая холостяцкая жизнь подходит к концу. – Похоже на то, – они спустились на первый этаж. – А тут, наверно, придется поставить диван вместо кровати. – Можешь просто обозвать это не кроватью, а тахтой. Они модны в определенных кругах. Ну... мне так кажется. – Интересная идея. Нервный тик Ганнибалу обеспечен. Потом они перешли на кофе: Беверли – потому что ей нужно ехать домой, Уилл – чтобы составить ей компанию. Беверли задумчиво уставилась в свою кружку и спросила: – Слушай... Если бы ты считал, что умер, не мог различать лиц и сбежал из дома матери, чтобы найти лучшую подругу.. ты бы сразу же ушел, если бы не смог ее найти? Уилл хмыкнул. – Думаешь, Джорджия все еще неподалеку от дома Бет ЛеБо? – Нам туда ехать всего пару часов. Может, вернемся и все там осмотрим? Если так ставить вопрос, то Уилл не имел ничего против. Он сообщил о своих намерениях Ганнибалу (который в ответ попросил его быть осторожнее), и они отправились в путь. – Мне всегда кажется, что после смерти жильцов дома выглядят печальнее, – заметила Беверли, когда они припарковались у дверей. – Это значит, что у меня слишком активное миндалевидное тело? – Решила почитать о синдроме Котара? – Ужасная вещь. Из описания кажется, что это что-то из научной фантастики. Они вышли из машины Беверли и направились к дому. Поскольку оба отличались обостренным зрением, не было никакой нужды в дополнительном освещении. Войдя в дом, они замерли. Сверху доносился тихий шорох и скрип. – Слышишь? – прошептал Уилл. Беверли кивнула. Стоило подняться по лестнице и направиться по коридору к комнате Бет, как Уилл услышал затрудненное дыхание и учащенное сердцебиение. Запах разложения стал намного сильнее чем вчера, когда на теле Бет оставались только его следы. – Джорджия? – мягко позвал Уилл. – Я знаю, что ты здесь. Меня зовут Уилл Грэм, а это Беверли Кац. – Привет, Джорджия, – сказала Беверли через плечо Уилла. Из-под кровати донесся тихий стон. Уилл медленно вошел в комнату. – Джорджия, тебя ищут. Мы хотим помочь тебе, потому что ты живая. Ты понимаешь? Ты не умерла. Он присел на корточки рядом с кроватью. Мельком он увидел искаженное ужасом лицо с залитыми кровью глазами, а потом кровать приподнялась и опрокинулась на него. – Эй, полегче! – воскликнула Беверли, которая стояла ближе к двери, а потом: – Джорджия, подожди!.. О, Боже. Ты в порядке, Уилл? – Почти, – прохрипел Уилл. Он вылез из-под опрокинутой кровати. – Что случилось с Джорджией? – Я неудачно ее схватила, – Беверли подняла руку, в которой держала большой кусок серой шелушащейся кожи. Цвет лица самой Беверли немногим отличался от находки. – Это от нее оторвалось. Что она вообще делала под кроватью? – Возможно, пыталась убедить себя, что не убивала Бет. Она сейчас даже не в замешательстве, а в полном ужасе. Наверно, то, что у нас не было фонариков, только усугубило ситуацию. – Блин, ты прав. – Куда она побежала? – На улицу. Уилл услышал вдалеке звук заводящегося двигателя. – Она на машине. – Похоже, у мертвых нет проблем с вождением. Кто бы мог подумать? По дороге обратно в Вулф-Трэп Уилл решил уточнить: – Ты говорила, что в Балтиморе она наблюдалась у невролога? – Да, у некоего Дональда Сатклиффа. – Мне вроде как полагается сделать скан головного мозга, раз уж я теперь полноценный страж. Интересно, у доктора Сатклиффа найдется время меня принять?

*****

– Найдется, если я попрошу об этом как о личном одолжении, – сказал Ганнибал и посветил тонким фонариком Уиллу в глаза, чтобы проверить реакцию зрачков. – Мы оба работали в больнице Джона Хопкинса. Уилл раздраженно откинул руку с фонариком. – Прекращай, ладно? Я не ударился головой, меня просто накрыло старым односпальным матрасом. Он весил меньше, чем Самсон. Это Беверли повезло стянуть кожаную перчатку голыми руками. – Она заслуживает еще и не такого, раз позволила консультанту войти в комнату первым, – отрезал Ганнибал. Уилл закатил глаза. – Будь снисходительнее. Она помогла мне собрать кровать. Ганнибал мечтательно улыбнулся. – Да, я ее уже видел. Он сам не понял, почему его так тронул вид их общей кровати в центре свежеотремонтированной спальни. Уилл лукаво прищурился. – Хочешь дать ей боевое крещение? Отказаться от такого предложения было невозможно. Ганнибал решил про себя обязательно присутствовать на встрече с Сатклиффом, после чего поднялся за Уиллом по лестнице в спальню.

*****

– Было ли какое-либо событие, послужившее триггером? – спросил Дональд Сатклифф. Он неплохо выглядел. Частная практика в медицинском центре «Ноубл Хиллс» явно пошла ему на пользу. С другой стороны, сложно было выглядеть хуже, чем когда они работали интернами в больнице, постоянно находясь на грани истощения. В те времена Ганнибалу еле удавалось урвать хотя бы три часа сна в день. – Да, когда я несколько месяцев назад вернулся к полевой работе. Ну и совсем недавно, когда жизнь Ганнибала... то есть доктора Лектера... оказалась под угрозой, – Уилл начал свой ответ неуверенно, но закончил почти рычанием. – Понятно. Были ли видения с духовными животными-проводниками? Уилл кивнул. – Да, это гибрид, – он бросил взгляд на Ганнибала. – Мы оба его видели. Дональд приподнял бровь. – Поздравляю, – он сделал пометку в своих записях. – Отключки были? – До того как все это началось, были, но очень редко. Я обычно приходил в себя сам или с помощью окружающих или моих собак. Когда я вернулся к полевой работе, они усугубились, а после того, как я стал стражем, пару недель были очень сильными. Но сейчас вроде все снова стабилизировалось. Ганнибал откашлялся. – У меня есть основания полагать, что ты регулярно впадал в отключку во сне. Уилл удивленно на него посмотрел. – Ты никогда об этом не говорил. – Это всего лишь теория, основанная на том, что в последнее время ты плохо высыпаешься. Я подозреваю, что мое присутствие купирует отключки. – Ясненько... – Дональд сделал еще одну пометку и поднял глаза. – А как насчет сенсорных перегрузок? Уилл сглотнул. – У меня за всю жизнь было всего три. И один раз я оказался на грани, когда в замкнутом помещении, где я находился, выстрелили из дробовика. Дональд поджал губы. – Что ж, хорошо, что доктору Лектеру удалось ее предотвратить. Опрос продолжался в общей сложности около часа, а затем Уилла (выглядящего особенно худым и несчастным в больничном халате, с надетыми берушами и пластиковыми наушниками) поместили в аппарат для МРТ. – Никогда не думал, что ты станешь проводником, – заметил Дональд. – Я тоже так не думал, пока не встретил Уилла, а теперь считаю, что это было неизбежно. Дональд усмехнулся. – Звучит как признание, что это была любовь с первого взгляда, – Ганнибал не удостоил его ответом, но склонил голову. – Так каково это – консультировать ФБР? – Достаточно интересно, чтобы пожертвовать частью сеансов с пациентами. Кстати, наше текущее дело касается твоей бывшей пациентки, некой Джорджии Мэдчен. – Да? Мне ее имя ни о чем не говорит. Наигранная легкость в голосе Дональда заставила Ганнибала насторожиться. – Сенсорная гипочувствительность в сочетании с синдромом Котара. В обоих случаях в тяжелой форме. – Ах, да, теперь я вспомнил. Бедная девушка. Я мало что мог для нее сделать. – Она все еще на свободе и, судя по запаху, серьезно больна. Надеюсь, что ее поймают до того, как она причинит вред себе или окружающим, – Дональд покосился на него, отметив абстрактное «поймают» вместо «мы поймаем». – Может, обсудим ее дело за ужином? Обещаю, если и узнаю что-то новое, то не буду раскрывать свои источники. – Насколько мне известно, от приглашений к тебе на ужин никто не отказывается. – Отлично. Тогда в семь? – Договорились. Дональд снова повернулся к экрану компьютера, где появились первые изображения. У Ганнибала перехватило дыхание от интимности происходящего: возможности взглянуть на мозг Уилла. Дональд постучал по височной доле. – Он сказал, что у него сильнее всего развит слух, и совершенно прав. Посмотри, как развита слуховая кора головного мозга! Ему приходилось справляться с этим с самого детства. – Диагностическая визуализация позволила разрешить один из споров о гиперчувствительности: исходит ли дополнительная информация от самих органов чувств и как эта информация обрабатывается в мозгу. – Все правильно. Теоретически любой человек с нормальными органами чувств может стать стражем. – Но при этом никто не понимает, как происходит становление. – К сожалению. Хотя мы постоянно узнаем что-то новое, – Дональд указал на несколько ярко освещенных участков мозга Уилла, включая обонятельные луковицы. – Еще десять лет назад я не мог бы сказать, что это обонятельный комплекс со старой потенциацией и новым возбуждением. – Подозреваю, что Уилл подавлял свое обоняние, чтобы избежать превращения в стража. Дональд понимающе кивнул. – Он вырос бедным? – Да. – Боже, благослови Америку. Им обоим было хорошо известно, что у бедняков с гиперчувствительностью обычно был выбор: попасть в армию, оказаться на улице или скоропостижно скончаться. В бесплатных школах после тестирования государство просто снимало с себя ответственность, рекомендуя родителям воспользоваться услугами проводника. Вот только никто не давал советы, где достать деньги на такие услуги. Низшие классы отвечали проводникам презрением. Уиллу еще неплохо удалось преодолеть въевшиеся предрассудки, хотя, с другой стороны, он впервые согласился поработать с проводником, когда ему было уже около тридцати пяти. Дональд заинтересованно подался вперед и увеличил изображение участка нижней лобной коры. – А теперь кое-что интересное. Посмотри на эти зеркальные нейроны. Такую конфигурацию обычно можно встретить только у маленьких детей. – Они помогают с социализацией, а потом бесследно исчезают. – Да, но у Грэма они сохранились. Бывало такое, что он начинал неосознанно копировать чужие акценты? – Я бы заметил только если бы это было очень ярко выражено. – Ах, да. Четвертый иностранный язык. – Именно. Кроме того, Уилл способен на большее, чем простая имитация речевых паттернов. Его эмпатия настолько сильна, что он может представить мысли и чувства убийцы, просто посмотрев на место преступления. Ганнибал понял, что хвастается. Дональд ухмыльнулся и снова уменьшил изображение. – Что ж, тебе будет приятно услышать, что его лимбическая система сияет, как рождественская елка, что указывает на здоровую связь, – Дональд сделал паузу. – Слишком здоровую, чтобы сформироваться меньше чем за месяц. Ах ты хитрец! – Мы не сразу обратили на нее внимание, – сказал Ганнибал. Дональд ухмыльнулся. – Что-то подсказывает мне, что ты все заметил раньше его. – Не знаю, не уверен. Ганнибал уже решил убить Дональда за то, что тому довелось заглянуть в мозг Уилла, но все равно он не мог заставить себя обсуждать с ним свою связь. Если и были люди, достойные такой информации, то Дональд явно стоял на одном из последних мест в списке.

*****

Вечером Джек попросил Уилла зайти к нему в офис. – Как прошла консультация? – Если абстрагироваться от эмпатического расстройства, то я самый обычный страж, пусть и поздно проявившийся. – Твое имя и диагноз не попали ни в какие бумаги? Как и ты, я не хочу, чтобы про твою душу явились рекрутеры. – Насколько мне известно, рекрутеры все равно будут в курсе, так или иначе. Они хорошо платят за информацию и отказываются говорить, от кого они ее получили, – Уилл невесело улыбнулся. – Не беспокойся. Семь собак бывают полезны. Правда, только двое из них выглядели хотя бы отдаленно устрашающими, и все они были просто дружелюбными комками шерсти, независимо от размера. Зато могли устроить достаточно шума, чтобы заставить посторонних чувствовать себя нежеланными гостями. – Почему ты вообще решил пойти на сканирование? – Ганнибал пригласил доктора Сатклиффа сегодня на ужин. Он даст мне знать, если что-то из него вытянет. Джек стиснул зубы. – Джоселин Мэдчен не может оплачивать счета за лечение своей дочери. Стоило какому-нибудь врачу предложить лечить Джорджию бесплатно, и она бы не отказалась. Если Бет ЛеБо умерла из-за того, что Джорджия стала подопытным кроликом, я выведу на чистую воду всех, кто в этом участвовал. – И каждый будет всячески заметать следы, едва узнает о расследовании ФБР. – Будем надеяться, что доктор Лектер даст понять, что не имеет к ФБР никакого отношения.

*****

Ганнибал отрезал еще несколько полупрозрачных пластин вяленой ветчины. Это был один из его самых изощренных рецептов. Верхняя часть бедра инструктора по йоге (три года назад она пренебрежительно отозвалась о маленьком ребенке, который заявил, что в своем трико она похожа на персонажа из комикса; два с половиной года назад Ганнибал приступил к вяленью избранных кусков), покрытая золотистым жиром, скрывающим скульптурное сужение ноги до истинных пропорций, с черными искусственными свиными копытцами, завершающими композицию. Он все еще не решался подать Уиллу человечину. Обидно, если свежеобретенное обоняние Уилла принесет откровения, к которым тот не готов. В результате пришлось сильно ограничивать себя в творчестве. Jamón ibérico стал долгожданным возвращением к проверенной рецептуре. – Действительно ли специально откормленная, забитая и вяленая на воздухе свинья будет превосходить по вкусу любую другую, или это вопрос маркетинга? – риторически спросил Ганнибал. Дональд пожал плечами. – Неважно. Если мясоед полагает ее вкуснее, то вера определяет ценность. Он взял еще один кусок. Ганнибал тоже потянулся за добавкой. Выбранное мясо отличалось прекрасным качеством: вегетарианская диета с нотками фруктов и пряного чая. Единственным недостатком было отсутствие мраморности везде, кроме бедер – остальная часть свиньи была слишком постной для вяления. – Итак, мы знаем, как в Испании выбирают свиней, – сказал Ганнибал. – А как делаешь выбор ты? Дональд отложил вилку. – Ты о Джорджии Мэдчен? – Синдром Котара встречается редко, но не настолько, чтобы не было стандартного протокола лечения антидепрессантами и нейролептиками. С электросудорожной терапией в более запущенных случаях, – если Джорджию удастся арестовать и успешно вылечить от инфекции, при которой большие участки кожи отделяются при прикосновении, ей, вероятно, в какой-то момент понадобится электрошок. – Почему ты так с ней не поступил? Дональд наклонился к Ганнибалу. – Из-за пониженной чувствительности. Дело не только в проблемах с осязанием; у нее было пониженное обоняние, вкус... даже некоторые признаки постепенного ухудшения зрения и слуха. – Страж наоборот. Прогрессирующая сенсорная депривация. Даже на пике вдохновения Ганнибал не мог состязаться в жестокости с матерью-природой. – Да. Я хотел посмотреть, смогу ли обеспечить возврат к исходному уровню. Без сомнения, притупленные чувства только усугубляли синдром Котара. – Какой триггер ты использовал? – Транскраниальную магнитную стимуляцию. – Ее неврологические проблемы явно были сложнее обычной мигрени. – Я использовал ее в значительных количествах. Сначала даже наблюдалось улучшение, но оно было временным, и я повысил интенсивность... Если бы Ганнибал не принял ранее решения убить Дональда за то, что тот заглянул в мозг Уилла, он бы решил убить его сейчас. Просто за невероятный идиотизм и полную некомпетентность. – Чрезмерное воздействие привело к очаговым поражениям. Ей становилось хуже, а не лучше. – Я мог бы отметить поражения как органические, но она сбежала до очередного сеанса. Кто бы мог подумать, что она проживет так долго, невзирая на свое состояние! «А теперь она совершенно одинока в своем сумасшествии. Настолько, что вырезала лицо подруге и оставила ее захлебываться собственной кровью». – Спасибо, что сказал мне правду, Дональд. Информация о поражениях может оказаться весьма полезной. Я обращу на это внимание персонала больницы, если ее удастся взять живой.

*****

Когда Ганнибал поделился с Уиллом полученной информацией по телефону, тот дал полную волю негодованию. – Ублюдок! – прорычал он. – Наткнулся на семью, достаточно бедную, чтобы не получить отказ, после чего пустился в эксперименты. – Целиком согласен. Надо будет завтра запросить второе сканирование. Я проскользну в его офис и поищу компромат в документах. Дональд воображает себя великим исследователем. Он наверняка ведет записи своих экспериментов, но уничтожит их, если почувствует угрозу, – Ганнибал вернул остатки «хамона» на стену кладовой. Получилось отлично. Теперь как минимум несколько месяцев он будет наслаждаться им вместо прошутто. – Надеюсь, твоя компания была приятнее? – Намного. Жаль только, собеседники из них не очень. И еще они линяют. И выпрашивают объедки... кстати, намного бессовестнее, чем раньше. Интересно, что изменилось? – в его голосе слышалась улыбка. – Приходится задабривать. Я же новичок, а значит младший в иерархии. Ты точно не хочешь, чтобы я приехал? – Так поздно? Нет. Постараюсь одну ночь провести в одиночестве без приключений. Увидимся завтра в клинике? – Договорились. Доброй ночи, Уилл. Что ж, по крайней мере Ганнибал точно знал, чем займется этой ночью: продумыванием набора для нового убийства и небольшой подделкой документов.

*****

Уилл чувствовал себя не в своей тарелке еще до прибытия в клинику. Это была странная ночь. Первая за почти месяц, когда он оказался в постели в одиночестве. Он попытался заснуть в новой кровати, но сдался и спустился вниз к собакам. Он уже почти уснул, когда услышал звук подъезжающей машины. Сначала он подумал, что это Ганнибал, который решил приехать в Вулф-Трэп и поспать три часа, прежде чем встать и приготовить завтрак (что было бы очень мило, но довольно опасно, учитывая продолжающийся всю ночь снегопад), но двигатель звучал не похоже на «Бентли». Надев ботинки и куртку, Уилл вышел на улицу, но машины уже не было. Весь остаток ночи он спал очень чутко, то и дело просыпаясь от тихих шагов, которые стихали каждый раз, когда он вставал и выглядывал в окно. Возможно, ему мерещился призрак Джорджии Мэдчен.

*****

Доктора Сатклиффа явно не очень радовала необходимость оставить Ганнибала в его кабинете одного, пока он готовил Уилла к очередному МРТ. Уилл уже собирался залезть в аппарат, когда поднял глаза и увидел, что Сатклифф вышел. Похоже, что сканирование планировалось вообще без участия медперсонала. Уилл не собирался облучаться просто так. Он вылез из аппарата и огляделся по сторонам в поисках кнопки аварийной остановки, но в отсутствие пациента машина остановилась сама по себе. Уилл поспешно оделся и вышел.

*****

– Проклятье! Ганнибал! Ганнибал чуть не выронил ножницы. – Уилл!.. Ты же должен проходить сканирование! Явно не самое умное из его замечаний. Понятное дело, что Уилла нет в томографе; он здесь, в кабинете Сатклиффа, где Ганнибал склонился над своим коллегой и занимался тем, что пилил височно-челюстные суставы. Однако сейчас он застыл и только молча смотрел на Уилла, который отвечал ему яростным взглядом. Уилл подошел к столу. – Сатклифф очень торопился и даже не засунул меня в микроволновку, прежде чем выбежать из кабинета. Это больница, Ганнибал! Здесь постоянно куча персонала! И это этаж реанимации, куда в любой момент могут привезти жертву ДТП или травмы. А ты тут чем занимаешься?! Ганнибал не оставался бы на свободе так долго, если бы не умел быстро подстраиваться под неожиданное развитие событий. – Думаю, это вполне очевидно. Уилл фыркнул. – Это, – он ткнул в пластиковый комбинезон Ганнибала, – то, что позволяет тебе не оставлять следы? И никакой сеточки для волос, о нет, она же испортит образ! Боже праведный, и как тебя еще не поймали? Ганнибал стоял с открытым ртом, потом, сделав усилие, все же закрыл его. – Ты все знаешь? – Ну еще бы мне не знать! Я унюхал тебя еще в чертовой обсерватории! – И даже так давно... У Ганнибала было странное ощущение, словно его воспоминания перетасовываются вокруг этого факта, со щелчком складываясь в новую конфигурацию. «Так вот почему он... И тот разговор теперь предстает в совершенно ином свете... И неудивительно, что он... Боже мой, а я и правда... И он действительно... О, Уилл... Уилл!» Уилл схватил себя за волосы. – Как ты мог быть таким идиотом! Глупая влюбленная улыбка начала расползаться по губам Ганнибала. – Я просто ослеплен твоим гением, дорогой. Взгляд, которым его смерил Уилл, был каким угодно, но только не ласковым. – Давай отложим восторги на потом. Мне нужны объяснения. Ганнибал взглянул вниз, на широко распахнутое лицо Дональда. Он поднял ножницы и увеличил разрез. Голова была рассечена почти пополам, верхнее небо смотрело на потолок, обнаженное и открытое посторонним взглядам. Так же, как он недавно обнажил мозг Уилла. Кровь, скопившаяся в трахее и пищеводе, чуть пульсировала вместе с последними предсмертными ударами сердца. – Это вторая жертва Джорджии Мэдчен. Она пришла искать врача, который, как она думала, ей помогал, и либо не смогла найти его, как не смогла найти Бет ЛеБо, либо осознала, что он только усугубил ее состояние, экспериментируя над ней без ее согласия, – он кивнул на стопку папок, лежащую около шредера. – Все доказательства там. Лиц она не видит, но читать умеет. Уилл скрестил руки на груди. – А где больная кожа, которая обычно с нее отшелушивается? – Сейчас середина зимы, и у нее нет крыши над головой. В отсутствие перчаток там уже вообще не осталось кожи на руках. Позавчера я снял с твоей куртки несколько ее волосков. Эти волоски были сейчас аккуратно разложены на плечах белого халата Дональда. – Ну ты и скотина! – Ты прекрасно знаешь, что я достоин более цветистых эпитетов. У Ганнибала было ощущение, словно в груди полыхает миниатюрное солнце. Ему казалось, что он вот-вот пойдет трещинами, сквозь которые наружу хлынет ослепительный свет. Уилл закатил глаза, потом замер и склонил голову набок, прислушиваясь. – Твоя история только что стала еще более правдоподобной. Похоже, что она здесь. – Да? – У нее очень характерная походка. Я думал, что прошлой ночью мне казалось, что Джорджия где-то рядом в Вулф-Трэп, но наверно она выследила меня. Ганнибал приоткрыл дверь кабинета и повесил ножницы на ручку. Он аккуратно снял свой пластиковый костюм, вывернул его наизнанку, убрал в портфель и присел за кожаным диваном. Уилл уже присел на корточки за вторым диваном, стоящим в другом конце кабинета. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и Джорджия Мэдчен неуклюже вошла внутрь с ножницами в руках. Вблизи ее запах просто сводил с ума. Ганнибал и Уилл бесшумно выскользнули в коридор за ее спиной. Уилл наблюдал за Джорджией через дверной проем, в то время как Ганнибал неотрывно смотрел на Уилла. Тот стиснул зубы, когда Джорджия прохрипела: «Доктор Сатклифф?» и когда повторно раздались шаги, а затем чавкающий звук – Джорджия пыталась снять маску в поисках своего врача. Уилл закрыл глаза и тяжело сглотнул, ему явно было не по себе. Они подставляли невиновного. Ганнибал предпочел бы избавить Уилла от соучастия, но не тогда, когда тому выпала возможность узнать его полностью. Уиллу все было известно. Ганнибал еще не до конца осознал этот факт. – Достаточно, – прошептал Уилл и вернулся в кабинет. – Джорджия? – мягко позвал он. Та обернулась, выронив ножницы. Желтушный шатающийся призрак с окровавленными руками. – Это я, Уилл Грэм. Я искал тебя в Гринвуде, – Уилл подошел ближе, подняв руки вверх. – Ты помнишь, что я сказал? Джорджия склонила голову и прищурилась. Ее склеры были черны от крови. – Что я жива? Уилл облегченно выдохнул. – Да, – сказал он. – Сейчас 20:45. Ты в Балтиморе, штат Мэриленд. Тебя зовут Джорджия Мэдчен. Ты не одна. Мы здесь вместе. Он протянул руку, и Джорджия медленно подошла к нему, вытянула свою и прикоснулась к нему кончиками пальцев.

*****

Сначала Беверли просканировала Уилла и Ганнибала визуально, а потом еще и с помощью УФ-лампы. – Есть следы на руках из-за того, что они поймали Джорджию при падении, но в остальном чисто, – отчиталась она Джеку. Джек приподнял бровь и посмотрел на Ганнибала. – Итак, просто чтобы прояснить ситуацию... вы привезли сюда Уилла только для повторного сканирования? – Очень полезно сравнить результаты утреннего и вечернего сканирования, – сказал Ганнибал, держась подальше от тела доктора Сатклиффа, как будто оно его беспокоило. Как будто это не он его порезал. Уилл до сих пор не мог поверить, что Ганнибал пошел на такой безумный риск. Может быть, необходимость проводить с Грэмом столько времени без любимого хобби сделала его неосторожным. Уилл до сих пор не знал, на что обычно похож стандартный распорядок убийства Чесапикского потрошителя. – Доктор Сатклифф был взволнован, – вставил Уилл. – Он вышел, даже не успев толком запустить МРТ. Примерно через полчаса я оделся и пошел разбираться, в чем причина задержки. – И вы вдвоем поймали Джорджию Мэдчен с поличным? – Ну да. С ними в руках, – Уилл ткнул пальцем в сторону ножниц, покрытых запекшейся кровью и украшенных кусками кожи Джорджии. Сейчас они были запаяны в пакет и снабжены этикеткой. Джорджия рухнула без сознания почти в тот же момент, когда решила принять помощь; Ганнибал не стал терять времени и вызвал в кабинет доктора Сатклиффа реанимационную бригаду. Когда они уходили, шло обсуждение целесообразности помещения пациентки в ожоговое отделение. – Джек, – окликнул Брайан Зеллер, – похоже, что она тоже поймала доктора Сатклиффа с поличным, – он стоял около шредера и рассматривал лежащие рядом бумаги. – Все эти файлы посвящены ей. Она была предметом исследований, но что-то я не вижу никакого подписанного согласия. Джек взглянул на Уилла. – Так она мстила или просто искала своего врача? Уилл покачал головой. – Это как тогда, с Ангелотворцем. Я не могу залезть ей в голову, она слишком больна. Можешь сам у нее спросить, когда она проснется. Конечно, если она что-нибудь вспомнит. – Аааафигеть! – Зеллер помахал листом бумаги. – Ни за что не догадаетесь, кто направил Джорджию Мэдчен к доктору Сатклиффу. Джек устало потер лоб. – У меня нет настроения играть в угадайку. Кто это был? – Наш общий знакомый Фредерик Чилтон.

*****

– Это ты подделал направление? Ганнибал не отрывал глаз от дороги. – Да. – Зачем? – Потому что Фредерик убедил Абеля Гидеона, что тот Чесапикский потрошитель. – Ты хочешь держать его в поле зрения ФБР... – Уилл задумался. – Собираешься его подставить? – Он делает для этого все возможное. Практически подставляет себя сам. – А что потом? – А потом история Чесапикского потрошителя подойдет к концу. – А что будет, когда тебе станет скучно? Ты начинаешь рассказывать новую историю? – Не в Балтиморе. И сейчас мне гораздо менее скучно, чем когда-либо, дорогой Уилл. Ганнибал бросил на него ласковый взгляд. У Уилла было еще очень много вопросов. Теперь, когда между ними не осталось секретов, он понял, что хочет знать все. – Какая часть мясных блюд на твоем столе из настоящих животных? Ганнибал ухмыльнулся. – Ну... может, половина? – Так мало? – Беспозвоночных и мелкую рыбу с птицей подделать невозможно. С крупной рыбой у меня тоже пока проблемы, хотя вот уже много лет я экспериментирую с тем, чтобы выдавать человечину за различную рыбу. Очень хочется подать ее в форме сашими. При всей своей любви к рыбе, Уилл почувствовал легкую тошноту при мысли о настолько сильной обработке красного мяса, которая позволит выдать его за рыбное блюдо. – Иными словами, тебе было очень-очень скучно. – Совсем наоборот. Уверяю тебя, длительные приступы скуки для меня редкость. Уилл переваривал новую информацию всю дорогу в Вулф-Трэп, а также пока кормил собак и принимал душ с Ганнибалом. Во время ремонта тот настоял на том, чтобы установить в ванной комнате наверху огромную ванну на ножках со старомодной большой ширмой. Когда Ганнибал вытирал его полотенцем и облизывал влюбленным взором (он и обычно-то смотрел на Уилла именно так, но сегодня его глаза особенно сияли), Уилл спросил: – Почему ты убил Дональда Сатклиффа? – Его стоило убить только за то, что он так бесчестно обошелся с этой девушкой. – Я спросил не об этом. – Я убил его, потому что он видел твой череп изнутри, – Ганнибал притянул Уилла к себе полотенцем. – А почему ты меня не сдал? – Я уже говорил. Ты принадлежишь мне. Глаза Ганнибала были бездонны. В тусклом свете каряя радужка казалась почти красной. – Как и ты. Ты принадлежишь мне. Полностью. Теперь, когда знаешь все. Уилл сделал глубокий прерывистый вдох. – Да. Ганнибал прикрыл глаза, как будто этот ответ причинил ему боль. А потом обхватил лицо Уилла ладонями и поцеловал, словно пытался выпить, как чашу. В ответ Уилл постарался выразить в поцелуе все охватившие его чувства, в свою очередь впитывая нежность и преданность Ганнибала. Похоже, тот сильно переоценивал как его доброту, так и количество людей, в компании которых он не чувствовал себя одиноким, если считал, что у Уилла были малейшие шансы противостоять бурному натиску его любви. Возможно, он и смог бы выстоять, если бы Ганнибал решил вместо этого сыграть с ним в одну из своих абсурдистских садистских игр. Но при нынешнем раскладе? Нет. Не было никаких шансов на любую концовку, кроме одной, в которой Уилл оказывался в объятиях Ганнибала и полностью открывался единственному человеку, жаждавшему такой открытости. Ганнибал судорожно вздохнул и скользнул одной рукой вниз, к ягодицам, одновременно притягивая к себе. Уилл застонал и вжался в него всем телом. Ганнибал прервал поцелуй. – Позволь мне заняться с тобой любовью. По спине Уилла пробежали мурашки. – Хорошо. Каким-то образом они добрались до спальни, где Ганнибал уложил Уилла на живот. Тот устроился на кровати, широко раскинув ноги. Ганнибал встал на колени позади Уилла, поглаживая мышцы спины, выпуклости позвоночника, ребра, бедра, словно пытаясь запомнить каждую частицу тела на ощупь. – Постарайся держать все чувства на максимуме. Ради меня. С этими словами он раздвинул ягодицы Уилла и провел языком по сморщенному отверстию. Уилл судорожно схватил воздух ртом. Мыслей в голове не осталось – сплошной белый лист и яркость ощущений. Потом уже, когда он начал немного привыкать, то понял, что в ситуации не было ничего удивительного: в конце концов, оральная фиксация явно была отличительным признаком Ганнибала. По всему телу начало распространяться плавящее, сладко-горячее удовольствие. Больше всего Уилла удивило не то, насколько Ганнибал оказался хорош, а то, насколько ему самому это нравилось. Держать чувства на пределе вообще не было проблемой. Когда Ганнибал чуть сильнее развел ягодицы и начал всерьез трахать его языком, Уилл стал выгибаться навстречу с тонкими тихими всхлипами. Наверно, ему было бы стыдно, если бы в нем осталось хоть немного места для стыда, но все заполнило всепоглощающее желание, которое билось пульсом в ушах и под кожей. Уилл сжал простыню в руках и попытался еще шире раскинуть ноги. Язык Ганнибала проникал внутрь, лаская уверенными прикосновениями. Уилл полностью потерял контроль над происходящим. В какой-то момент Ганнибал, должно быть, взял массажное масло, потому что его пальцы были скользкими не только от слюны, когда он засунул два из них в задницу Уилла и раздвинул отверстие, чтобы получить возможность ввести язык еще глубже. Он чуть коснулся зубами края, по спине Уилла прокатилась крупная дрожь, и тот кончил, не притронувшись к своему члену. Ганнибал даже не сбился с ритма – собрал сперму с простыни и втер в расщелину между ягодицами, проталкивая пальцами в отверстие и тут же слизывая ее языком. Это было настолько грязно и так заводило, что Уилла пронзил острый разряд желания, и если бы он смог, то кончил бы еще раз. Казалось, что Ганнибал готов был вылизывать его задницу часами, но все эти толкающие и ласкающие движения начали разжигать в Уилле новый голод. Он приподнял бедра и потребовал: – Еще. Хотя... может, он переоценил терпение Ганнибала и тот просто хорошо сдерживал себя, потому что сейчас он низко зарычал и вошел в Уилла сразу тремя пальцами, одновременно покрывая укусами бедра. Внутри все уже было настолько скользко, что дополнительное растяжение практически не ощущалось, но потом Ганнибал чуть развернул кисть и коснулся новой точки. Волна наслаждения прошла по всему телу, выбивая воздух из легких. Наверно, там была простата. Ганнибал прошел по этой же точке еще раз, и Уилл застонал. Он начал подтягивать колени под себя, и Ганнибал помог ему свободной рукой, устраивая поудобнее. Потом он лег на Уилла, укрывая его собой. Пальцы выскользнули из задницы, и Уилл едва успел осознать потерю, как их место занял скользкий и твердый член. Он входил все глубже, и боли не было – лишь чувство заполненности. Из груди Уилла вырвался ликующий крик. Его переполнял восторг от удовлетворения потребности, о существовании которой он и не подозревал, удивление, обожание, которые... ... которые принадлежали не ему. Уилл чувствовал эмоции, обуревающие Ганнибала, причем не столько своей эмпатией, сколько через их связь. Потребность Ганнибала в Уилле была колоссальна, словно скрывающийся под тонкой коркой льда бездонный океан. Ганнибал испугался бы, если бы столкнулся с этими чувствами напрямую; вместо этого он просто отдался на волю стихии. Его поступательные движения были подобны приливу и отливу. Уилл не мог точно сказать, как именно начала работать их связь. От Ганнибала тоже помощи можно было не ждать: вряд ли он был так же искусен в интерпретации и переживании чужих эмоций и ощущений. Поэтому Уилл просто попытался передать свое согласие еще и телом, упираясь руками в кровать, подаваясь навстречу толчкам и не сдерживая свои крики (которые, пожалуй, все равно не мог бы сдержать, даже если бы и захотел). – Да, – стонал он между криками. – Да, Ганнибал, да. Похоже, и до Ганнибала начало доходить, что происходит что-то не совсем обычное. Он чуть замедлил движения, а потом исходящая от него волна удивления и радости стала ощущаться почти физически. – Уилл, – его голос казался непривычно хриплым, – Уилл, что... Новое чувство окружало их, подобно оболочке. Сладкое и порочное, поглощающее целиком, безмятежное в своей неизбежности. Двое становились единым целым. Внезапно Уилл пожалел, что не видит лица Ганнибала. Не успел он подумать об этом, как тот вышел из него, обхватил за бедра и перевернул, после чего резким движением снова вошел и продолжил, как будто и не прерывался. – Ты только что… – неверяще начал Уилл. – Похоже на то. Уилл подтянул колени к груди. Ганнибал входил в него под другим углом, почти всегда попадая по простате, и хотелось сильнее вжиматься в него, увеличивая тактильный контакт. Теперь, когда Уилл видел лицо Ганнибала, он начал тонуть в чужих эмоциях: в желании, неверии в случившееся и благоговейном восторге. Ганнибал наклонился вниз и оперся на локти. Амплитуда толчков была невелика, но каким же большим и невероятно горячим он ощущался внутри! Уилл взял его лицо в ладони, как ранее это делал сам Ганнибал при их поцелуе. – Я теперь твой, – яростно сказал он, запуская пальцы в волосы Ганнибала и сжимая в кулак. – А ты мой, – прошипел он, а затем притянул Ганнибала вниз и сильно укусил за шею. Оргазм накрыл их одновременно, и трудно было отделить собственные ощущения от чужих. Ганнибал закричал, уткнувшись ему в висок и изливая сперму внутрь. Зажатый между телами член Уилла оставил белые следы у него на животе. Они лежали рядом и тяжело дышали. Сейчас, когда крики и стоны умолкли, в комнате воцарилась тишина. Когда обмякший член выскользнул из задницы Уилла, Ганнибал встал на четвереньки, сместился вниз, к животу, и начал тщательно слизывать сперму языком, нежно касаясь члена и не оставляя после себя ни капли. Когда он раздвинул ноги Уилла и его язык снова начал вылизывать его задницу, тот жалобно простонал, но не стал отстраняться. Он бессильно раскинулся на кровати и пытался контролировать свое дыхание, пока Ганнибал ласкал языком чувствительный анус, раскрывая закрывшееся было отверстие кончиком пальца, чтобы оттуда вытекло больше спермы, а затем слизывая ее с глубокими стонами удовольствия. Когда ручеек спермы иссяк, Ганнибал нырнул языком внутрь, стараясь проникнуть глубже. После секса кожа сохраняла повышенную чувствительность, и язык Ганнибала оказалось сложнее принять, чем его член. Уилл стонал и извивался в тщетных попытках избежать третьего оргазма, зарождавшегося у основания позвоночника. Ганнибал поднял голову и бросил взгляд на измученный член Уилла, который ухитрился снова встать. – Будет больно, – сказал он. – Не сомневаюсь, – простонал Уилл. На место языка пришли два пальца, начавшие поступательные движения. – Можно? – умоляюще спросил Ганнибал. – Очень прошу. Уилл закусил губу и кивнул, после чего Ганнибал, не медля, заглотил его член. Он не стал сосать (Уилл со своей проклятой чувствительностью просто не перенес бы этого), а просто держал его во рту, баюкая на языке. Кончиками пальцев он тронул простату. Уилл попытался извернуться, но любое движение только толкало головку его члена глубже в горло. Пальцы Ганнибала двигались вместе с ним, ныряли внутрь и выскальзывали наружу, гладили ноющие скользкие стенки, давили на простату с точной, жадной, нежной жестокостью – извлекая из Уилла все возможные реакции, выдаивая все до последней капли. Уилл никогда не был на грани такого острого ослепительного наслаждения. Никто никогда не жаждал его настолько. Никто, кроме Ганнибала. Его страсть была отчаянной и всепоглощающей, и Уилл продолжал отдавать и отдавать то, что раньше у него никто не просил. Дрожь и тихие болезненные стоны, которые Ганнибал провоцировал каждым движением своих пальцев и нежными касаниями языка. На этот раз волны удовольствия поднимались подобно приливу, пока живот не свело судорогой, а член не дернулся в последнем оргазме. Уилл протяжно вскрикнул и потерял сознание. Когда он пришел в себя, Ганнибал вытирал его теплым влажным полотенцем, убирая пот и прочие покрывающие его жидкости. Потом отложил испачканное полотенце и взял второе, чистое, любовно проходясь по ногам и рукам. Он улыбнулся ему, но ничего не сказал, и сам Уилл предпочел просто молча наблюдать за ним. Когда Ганнибал счел его достаточно чистым, то просто сбросил полотенца на пол, обнял Уилла и перекатился с ним на сухую половину кровати. Преимущества огромного матраса были налицо – любые мокрые пятна не были проблемой, поскольку неизменно еще оставалась большая неосвоенная территория. Ганнибал прижал Уилла к груди и прошептал: – Ты же понимаешь, что я никогда тебя не отпущу. – Ну и не надо, – прошептал в ответ Уилл.