Избранная

— Что?! Голоса ребят слились в единый изумлённый хор, когда они осознали, куда именно их перенесла Катя. Жаркий, сухой воздух обжигал лёгкие, а багровое небо нависало над ними тяжёлым, давящим сводом. Где-то вдалеке слышались глухие раскаты грома, и молнии рассекали небосклон, окрашивая его в кроваво-красные тона. — Кать, я, конечно, всё понимаю, — осторожно начал Саша, нахмурившись и проводя рукой по лбу, стирая выступивший пот. Его голос звучал ровно, но в нём отчётливо слышалась тревога. — Ты моя девушка, я тебя знаю как облупленную, и я всегда уважал твои решения. Но тебе не кажется, что это уже перебор? Мы в аду, Катя. В самом настоящем аду. Это не шутки, не розыгрыши и не твои обычные шалости. Здесь правят другие законы, и они могут сожрать нас заживо, даже не подавившись. — Нет, — голос Кати звучал твёрдо, как стальной клинок, и в нём не было ни тени сомнения. Она повернулась к Саше, и в её серых глазах полыхнула решимость, которую он видел лишь в самые критические моменты их общей жизни. — Это идеальное место для того, чтобы нанести удар. Именно здесь, в этом хаосе и безнаказанности, я смогу сделать то, что задумала. Я хочу отомстить. Не мелочно, не по-детски, а по-настоящему. Сладкой, изощрённой, незабываемой местью, от которой у Евдокимова волосы встанут дыбом, и он ещё долго будет вздрагивать при одном упоминании моего имени. Он думает, что может безнаказанно лезть в мою жизнь, угрожать моему спокойствию и притворяться, что я ему что-то должна? Нет. Он заплатит за каждое своё слово, за каждый взгляд, за каждую секунду моего дискомфорта. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как раскалённый воздух обжигает горло, и продолжила: — А теперь… пошли. Нам нужно найти Её. Билл прищурился, его зелёные глаза сузились, и он медленно кивнул, будто внезапно осознал, о ком именно идёт речь. В его взгляде мелькнула смесь уважения и опасения. — Ты хочешь, чтобы она… — начал он, но не закончил фразу, словно боялся произнести имя вслух. — Да, — коротко кивнула Катя, и в этом одном слове прозвучала такая стальная уверенность, что никто не посмел перечить. — Удивительно, — протянул Баку, передёргивая плечами, будто от холода, хотя вокруг бушевал жар. Его лицо исказила гримаса отвращения, когда он, видимо, мысленно вернулся к каким-то старым, болезненным воспоминаниям. — Ты, Катя Смирнова, которая никогда ни у кого не просила помощи, которая всегда справлялась сама, идёшь к ней. И просишь о содействии. Я до сих пор помню, что эта демонесса сделала со мной, когда я впервые попал в её сети. Она выпила из меня почти всю энергию, оставив лишь пустую оболочку. Я три дня не мог прийти в себя. Она опасна, Катя. Она не просто играет — она пожирает. — Ничего страшного, — отрезала девушка, и в её голосе послышались стальные нотки, не терпящие возражений. — Она поможет мне. Я знаю, чем её заинтересовать. У меня есть то, что она давно ищет, и я готова это предложить в обмен на услугу. *** Ребята шли долго, пробираясь сквозь лабиринты тёмных, извилистых улочек, где стены зданий были покрыты копотью и странными символами. Воздух был пропитан запахом серы, горелого масла и сладковатым, приторным ароматом, от которого кружилась голова. Вокруг сновали тени — неясные, расплывчатые силуэты, которые то исчезали, то появлялись вновь, словно проверяя, кто вторгся в их владения. Шум, огни, запах алкоголя и дыма встречали их на каждом шагу: демоны всех мастей толпились у баров, играли в азартные игры на тротуарах и обменивались странными предметами, которые мерцали в тусклом свете адских фонарей. Когда они проходили мимо одного из баров — грязного, низкого заведения с вывеской, на которой было написано что-то на древнем, забытом языке, — оттуда вышли двое знакомых. Ваал, облачённый в потёртый кожаный плащ, и Сатана, который выглядел так, будто только что выбрался из многодневной пьянки. Его глаза горели красным огнём, а в руке он держал полупогасшую сигару. — Опа! Катя Смирнова! — Ваал расплылся в широкой, почти дружелюбной ухмылке, хотя в его глазах сверкала опасная искра. Он слегка покачивался, явно находясь под воздействием чего-то крепкого. — Какими судьбами в наших скромных краях? Неужели великая хранительница всех сил Вселенной соизволила посетить наш грешный мирок? А ты, Баку… — Он перевёл взгляд на беловолосого повелителя снов, и его голос стал холоднее. — Разве я тебе не говорил держаться подальше от этих ребят? Ты помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз, когда ты притащил сюда свою компанию? Я тогда едва не лишился своего трона из-за твоих фокусов. Он прищурился, заметив сестёр, стоящих позади Кати, и его лицо осветилось любопытством. — Хранительница Книги Снов и её сестра… — протянул он, наклоняя голову и разглядывая их с ног до головы. — Рад наконец-то встретиться с вами лично. Честно говоря, даже не думал, что вы когда-нибудь появитесь в моём городе. Я слышал, что вы предпочитаете более… уютные места. Но, видимо, обстоятельства изменились. — Рада встрече. — Катя кивнула, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри неё всё сжималось от напряжения. Она знала, что Ваал — не тот демон, с которым стоит шутить. — Возможно, позже я загляну к вам, чтобы обсудить кое-какие дела, но сейчас мы очень спешим. У нас нет времени на долгие разговоры. — Куда это вы так торопитесь, что даже не можете остановиться на пару минут? — вмешался Сатана, лениво стряхивая пепел с сигары прямо на раскалённую землю. Его голос был низким, вкрадчивым, и в нём слышалась откровенная насмешка. — Выглядите так, будто за вами гонится целая армия проклятых душ. — К Асмарии, — спокойно ответила Катя, и в её голосе прозвучала такая обыденность, будто она говорила о походе в соседний магазин. — К Суккубу? * — Сатана расхохотался, запрокинув голову, и его смех был похож на скрежет металла. Его глаза сверкнули алым, а на губах заиграла плотоядная улыбка. — Я бы ни за что не подумал, что вы решитесь просить её о помощи. Она же известная манипуляторша, Катя. Она играет с эмоциями, как кошка с мышкой. Осторожнее с ней, если не хотите, чтобы она выпила из вас все соки и оставила пустыми оболочками. Она… — Он облизнул губы, — любит игрушки, которые сопротивляются. А вы все выглядите как очень заманчивые игрушки. Он провёл медленным, раздевающим взглядом по девушкам, останавливаясь на каждой из них чуть дольше, чем следовало, и в его взгляде сквозила откровенная похоть, от которой по коже пробежал холодок, несмотря на адскую жару. Катя сдержанно попрощалась, коротко кивнув, и жестом указала компании идти дальше. Она чувствовала на себе тяжесть его взгляда, но не обернулась — только сжала кулаки и ускорила шаг. *** Их путь привёл к месту, которое сложно было назвать иначе как бордель — но не обычный, а демонический, где каждый звук, каждый взгляд и каждое движение дышали грехом и искушением. Здание было высоким, с позолоченными колоннами и яркими вывесками, которые мерцали красным и фиолетовым светом. Изнутри доносился приглушённый смех, мелодичная, но тревожная музыка и звон бокалов — всё это создавало атмосферу опасного веселья, от которой одновременно хотелось бежать и остаться. — Ты серьёзно думаешь, что она здесь? — скептически спросила Соня, оглядываясь по сторонам с явным отвращением. Она прижалась к Баку, и тот инстинктивно обнял её за плечи, защищая от этого развратного мира. — Это место выглядит так, будто оно высасывает душу через каждую пору. — Да, — уверенно ответила Катя, её голос звучал абсолютно твёрдо, без тени сомнения. — Я чувствую её энергию. Она здесь. И её слова подтвердились почти мгновенно. Двери заведения распахнулись, и из них вышла девушка, которая, казалось, была соткана из огня и соблазна. Её волосы — длинные, чёрные как смоль, с яркими алыми и пурпурными прядями, были распущены и переплетены лентами, которые мерцали в тусклом свете. На ней был облегающий костюм, который подчёркивал каждую линию её тела, но её взгляд — уверенный, проницательный, насмешливый — выдавал в ней не просто работницу этого заведения, а настоящую хозяйку положения. Она двигалась с грацией пантеры, и каждый её шаг излучал опасность и притягательность. — О, гляньте, кого к нам принесло, — лениво протянула Асмария, скрестив руки на груди и окидывая компанию оценивающим взглядом. Её голос был низким, бархатистым, как тёплый шёпот, но в нём чувствовалась скрытая сталь. — Прости, красавица, но у меня на сегодняшний вечер уже запланировано полным-полно клиентов. Ты же понимаешь, спрос на мои услуги огромен, особенно в этом районе. Приходи завтра, может быть, я найду для тебя окошко. — Твои планы придётся отменить, — твёрдо произнесла Катя, делая шаг вперёд. Её голос прозвучал как приказ, и в нём не было ни капли просьбы. — У меня к тебе дело, и оно не терпит отлагательств. За мной увязались двое парней, которые не умеют принимать отказ. Один из них… — Она закатила глаза с отвращением, — влюбился в меня. Идиот, который думает, что я могу принадлежать ему, как какая-то вещь. Я хочу, чтобы ты совратила его. Чтобы он навсегда забыл, кто я такая. А потом я передам запись его жене, которая не знает, с кем живёт. Это разрушит его. Ты ведь всё равно меняешь свой облик каждый раз, когда тебя вызывают, как хамелеон, так что никто тебя не узнает. Это идеальная операция. Губы Асмарии изогнулись в медленной, насмешливой улыбке — улыбке хищницы, которая почуяла добычу. — Интересно… — протянула она, прищурившись и приближаясь к Кате почти вплотную. — А ты становишься всё смелее, девочка. Я помню тебя ещё маленькой, когда ты только начинала постигать свою силу. Ты была такой же упрямой. Покажи мне его фото. Катя достала телефон, нашла снимок Никиты — тот самый, где он позировал в своей квартире с дурацкой улыбкой, держа в руках какой-то амулет. Она повернула экран к демонессе. Асмария пригляделась, склонив голову набок. Её глаза сузились, и она облизнула губы, словно пробуя кого-то на вкус. — Тёмная энергия… но не магическая. Банальная человеческая злоба и отчаяние. Он полон комплексов, ненависти к себе и к миру, и вся эта грязь направлена на тебя, девочка. Он буквально одержим тобой, но не любовью — собственничеством. Хм… — Она на мгновение задумалась, поглаживая подбородок. — Ладно. Это будет несложно. Я помогу. Мне давно не попадались такие питательные экземпляры. Его отчаяние будет для меня настоящим деликатесом. Катя удовлетворённо улыбнулась и кивнула. Она назвала точный адрес Никиты, описал его привычный маршрут и место, где его можно гарантированно найти в ближайшие часы. Демонесса, едва услышав детали, рассмеялась низким, чарующим смехом, который проник в самые глубины души, и её фигура начала таять, словно растекаясь по воздуху. Её последний взгляд был устремлён на Катю — он был полон обещания и скрытой угрозы. — Я сделаю так, что он забудет тебя навсегда, — прошептал её голос, уже почти исчезнув, и она растворилась в воздухе, оставив лишь лёгкий запах жасмина и серы. Катя выдохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. Она обернулась к ребятам, и на её лице засияла победная улыбка. — Всё, — сказала она, заправляя прядь волос за ухо. — Теперь осталось только ждать. Я знаю, что делаю. Поверьте мне. Мы победим. *** Асмария появилась в парке бесшумно, как тень, растворяясь в ночном воздухе. Ночь была густой, влажной, пропитанной запахом мокрой листвы и земли. Фонари отбрасывали длинные, причудливые тени на пустынные дорожки, создавая зловещую атмосферу, которая идеально подходила для задуманного спектакля. Демонесса остановилась на мгновение, прислушиваясь к звукам ночного города, и хищно улыбнулась, чувствуя, как её жертва приближается. Она подняла руку, щёлкнула пальцами — и в тот же миг её облик начал меняться, словно жидкий металл перетекал по её телу. Теперь перед зеркальной гладью пруда стояла эффектная брюнетка с короткими, дерзко подстриженными волосами, которые обрамляли её точеное лицо. Её глаза стали чёрными, как бездонные колодцы, а на губах заиграла кокетливая улыбка. На ней было откровенное платье алого цвета, которое облегало фигуру как вторая кожа и оставляло мало простора для воображения. Она выглядела как воплощение соблазна, и каждый её жест был просчитан до мелочей. Никита шёл по дорожке, уткнувшись в телефон, его пальцы быстро скользили по экрану — он, видимо, листал ленту социальных сетей или отвечал на комментарии под своими видео. В наушниках громко, почти оглушительно, играла тяжёлая музыка — басы и гитарные риффы заглушали все внешние звуки. Он был полностью погружён в свой мир, не замечая ни ночных теней, ни приближающейся опасности. Его плечи были напряжены, а на лице застыло выражение раздражения, которое не сходило с него последние дни. Асмария вышла ему навстречу, держа в руках стаканчик с дымящимся кофе — она специально создала его иллюзию, чтобы сцена выглядела естественно. Она шла плавно, покачивая бёдрами, и когда расстояние между ними сократилось до критического, она «случайно» задела его плечом, словно споткнувшись о невидимую кочку. — Ай! — наигранно вскрикнула она, и стаканчик выскользнул из её рук, проливая горячий напиток прямо на её платье. Тёмная жидкость растеклась по алой ткани, оставляя некрасивые разводы, и Асмария изобразила растерянность и досаду, прижимая руки к груди. Её голос был полон фальшивого огорчения, но глаза блестели торжеством. — Ой, извини! Я тебя не заметил… какой же я неуклюжий! — Никита сразу начал оправдываться, срывая наушники с головы и пряча телефон в карман джинсов. Его лицо залилось румянцем смущения, и он засуетился, пытаясь помочь, но его руки беспомощно зависли в воздухе. — Прости, пожалуйста, я был так увлечён… я правда не хотел. Он украдкой, но жадно скользнул взглядом по её фигуре, задержавшись на глубоком вырезе платья, которое теперь, намокнув, стало практически прозрачным и прилипало к коже. Его глаза загорелись похотливым блеском, а дыхание слегка участилось. Он сглотнул, пытаясь скрыть своё возбуждение за вежливой улыбкой, но Асмария видела его насквозь — каждую низменную мысль, каждое грязное желание. — Чёрт, платье придётся сдавать в прачечную… — с досадой пробормотала девушка, оглядывая себя и отряхивая юбку. Она театрально вздохнула и развернулась, делая вид, что собирается уйти, но её движения были медленными, давая ему шанс остановить её. Никита не выдержал. Животный инстинкт взял верх над остатками совести, и он шагнул вперёд, хватая её за локоть. — Постой! — выпалил он, его голос дрогнул от волнения. — Позволь мне помочь. Это я виноват, я должен исправить ситуацию. Давай ко мне домой, я всё отстираю. У меня есть отличная бытовая химия, и я быстро справлюсь. Честно, я умею это делать. Асмария сдержала усмешку, которая уже рвалась наружу, и прикусила губу, изображая задумчивость. Её глаза с притворной наивностью уставились на него. — А если у тебя девушка? — спросила она сладким, вкрадчивым голосом. — Что она скажет, если увидит нас вместе, да ещё в такой поздний час и в таком виде? Мне бы не хотелось создавать тебе проблемы. — Э-э… — Никита на мгновение замялся, его лицо исказилось гримасой неуверенности, но он быстро взял себя в руки. — Она ничего не узнает. У нас не самые… близкие отношения. Она вообще редко бывает дома, так что ты не волнуйся. — Он запнулся, облизнул пересохшие губы и добавил, пытаясь звучать уверенно: — Я Никита Евдокимов. А тебя как зовут? — Женя, — легко солгала демонесса, улыбнувшись так лучезарно, что на мгновение даже фонари, казалось, вспыхнули ярче. — Женя Исмайлова. Очень приятно познакомиться, Никита. *** Его квартира была просторной, но на удивление холодной и неуютной. Асмария сразу уловила знакомые запахи, которые смешивались с дешёвым ароматизатором: следы других демонов, которые явно бывали здесь ранее. Она мысленно поморщилась, но внешне сохраняла безмятежное выражение лица. Комнаты были заставлены техникой — камерами, штативами, световым оборудованием, — и повсюду валялись вещи, создавая ощущение творческого хаоса, который на деле был просто ленью. Никита вернулся из спальни с аккуратно сложенной одеждой — светлой футболкой и удобными домашними штанами — и протянул их ей. — Переоденься, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём пробивалось нетерпение. — Платье закинь в стирку, я сейчас всё настрою. У меня очень хорошая машина, она отстирает даже это. Через несколько минут Асмария вышла из ванной, накинув на себя его одежду. Розовая пижама, которую он ей дал, сидела на ней свободно, но это только добавляло ей очарования — она выглядела невинной и беззащитной, что было идеальной маской для хищницы. На кухне уже стояли два бокала и бутылка вина — Никита явно готовился к продолжению вечера. — Давай выпьем, — предложил он, разливая тёмно-рубиновую жидкость по бокалам. Его руки слегка дрожали. — Загладим вину. Ты же не откажешься, Женя? Асмария взяла бокал, поднесла к носу, понюхала и едва заметно скривилась. Виноградный сок, разбавленный дешёвым спиртом. Она презрительно фыркнула про себя: — «На меня их алкоголь всё равно не действует. Я могла бы выпить целую бочку и даже не заметить». Она лишь пригубила напиток, притворно улыбнувшись. Вскоре Никита уже еле держался на ногах, его речь стала невнятной, а движения — неуклюжими. Он покачивался, цепляясь за столешницу, а Асмария оставалась абсолютно трезвой, наблюдая за ним с ледяным спокойствием, смешанным с отвращением. — Ты такая красивая… — пробормотал он, вставая и делая шаг к ней. Его рука схватила её за грудь, пальцы впились в ткань пижамы. Его дыхание было горячим и прерывистым, пахло алкоголем и табаком. Она издала наигранный, почти театральный стон, позволив ему увлечь себя в спальню. Скрытая камера, которую она установила незаметно, уже фиксировала всё, что происходило, записывая каждый звук, каждое движение, каждую грязную фразу. — Ты горячая… — выдохнул Никита, его голос сорвался на хрип. — Не то что моя жена. Она будто кусок льда, холодная, безэмоциональная, не даёт мне того, что я хочу. Никогда не понимала меня, не поддерживала. А ты… ты такая живая, такая настоящая… Асмария усмехнулась, и в её глазах мелькнула ледяная насмешка. Она знала: после этой записи его браку придёт конец. Но то, что она ощущала в его энергии, было настолько отвратительным, что даже её, демоническую сущность, передёрнуло. Зависть, злоба, алчность, чувство собственного превосходства и глубокая, гнилая пустота. Даже те демоны, с которыми она делила ложе раньше, не излучали такой концентрированной мерзости. Ей хотелось вымыть руки после того, как он коснулся её. *** Наутро она появилась перед Катей и её друзьями в своём истинном облике — с распущенными чёрными волосами и горящими глазами. Её кожа сияла, а на губах играла довольная, победная улыбка. Она грациозно протянула руку, и в её пальцах блеснула маленькая чёрная флешка. — Держи, — сказала она, и в её голосе звучало едва скрываемое удовольствие. — Как и договаривались. Всё записано — от первого до последнего слова. Он даже не подозревает, что его жизнь вот-вот рухнет. Идиот. — Спасибо. — Катя улыбнулась, принимая флешку с холодным торжеством. Её пальцы сжали пластик так крепко, что побелели костяшки. — Ты сделала это идеально. Я у тебя в долгу. Асмария лениво махнула рукой, словно отметая благодарности, и её фигура начала таять, растворяясь в воздухе, как утренний туман. Она исчезла, оставив после себя лишь лёгкий, едва уловимый запах серы и жасмина, и оставив Никите «подарок», о котором он будет помнить всю оставшуюся жизнь. Катя же, не теряя ни секунды, села за компьютер. Её руки двигались с пугающей скоростью — она создала левый, полностью анонимный аккаунт с вымышленным именем и фотографией цветка в качестве аватарки. Её сердце колотилось в груди, но лицо оставалось спокойным, сосредоточенным. Она открыла почтовую программу и начала печатать письмо Татьяне, жене Никиты. Каждое слово она выбирала с особой тщательностью, чтобы звучало убедительно и безлико: «Здравствуйте, Татьяна. Я не хочу представляться, потому что это неважно. Просто случайно мне в руки попало это видео, и я подумала, что вы имеете право знать правду. На записи не я. Я просто случайный человек, которому стало совестно смотреть, как вас обманывают. Кажется, ваш муж не такой уж верный, каким хочет казаться. Извините, если причиняю боль, но вы заслуживаете счастья с тем, кто будет ценить вас по-настоящему. Не позволяйте ему и дальше играть с вами. Храните эту запись как доказательство. С уважением, тот, кто просто решил помочь». Катя перечитала текст, удовлетворённо кивнула, прикрепила видеофайл и нажала на кнопку «отправить». Письмо улетело в неизвестность, оставляя только лёгкое жужжание модема. Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Теперь оставалось только ждать, когда Таня откроет письмо и увидит то, что должно было изменить всё. — Ну вот, — прошептала Катя, открывая глаза и обводя взглядом своих друзей, которые смотрели на неё с тревогой и восхищением. — Теперь всё будет по-другому. Продолжение следует…