Будет легче

      Натирая до хрустального блеска обычное стекло, Дилюк крепко призадумался. Что-то вокруг меняется, что-то происходит между ним и братом. Его выписали несколько недель назад, и теперь тот резво скачет по заданиям, к счастью, больше не один. До той ночи, Рагнвиндра будто не волновало, что Кэйа будто пляшет по лезвию, вечно рискует своей шкурой. Он упрямо игнорировал странные бинты, то, что капитан мог пропасть на какое-то время. Его не волновали его вечера с алкоголем, почти. Они его раздражали, нет, жутко бесили.       Теперь же то, что Кэйа сейчас сидел в его таверне и глушил уже не первый бокал с какими-то подозрительными господами его не выводило из себя, нет. Это разочаровывало и еще очень… Беспокоило.       Как на зло, они выбрали самый ближний стол к бару, и Дилюк слышал почти все, о чем те говорили. А еще мог видеть, как менял его брата каждый стаканчик.       — Снова мы, — веселый, кажется, торговец из Ли Юэ опять оказался у бара, — нам еще этого чудесного вина! — Дилюк был зол, понимая, что сейчас это вино польется в рот капитана.       Нужно было напомнить ему о его обещании быть умнее и не творить то, о чем тот потом пожалеет. Дилюк отправился к Кэйе и его замечательным собутыльникам, чтобы забрать пустые бокалы и намекнуть заканчивать вечер.       — Сэр, — Дилюк надавил на это слово, надеясь, что своим холодом он заставит Кэйю прийти в чувства. — Возможно не стоит так напиваться.       — Добрый вечер, уважаемый господин, — и как Альберих в таком состоянии умудрялся говорить внятно? — В вашем заведении подается вино невероятного качества, хотелось бы еще немного продлить вечер и поговорить с этими отличными людьми.       Злость Рагнвиндра куда-то вмиг испарилась. Поведение Кэйи было странным и никак не похожим на него. Он что, делает вид, что они не знакомы?       — Приятного вечера, — Дилюк забрал посуду и отошел к бару. Нужно было подумать, а еще лучше внимательно послушать приятелей несносного братца.       Осознание того, что Кэйа выбрал место, откуда их разговоры будут слышны Рагнвиндру, пришло остро и внезапно, когда вусмерть пьяные гости, начали увлеченно рассказывать своему новому синеволосому другу о том, как чудесно цветет и пахнет их бизнес по продаже людей, и как им хотелось бы получить в напарники такого толкового человека.       Спустя час они с Альберихом провожали у выхода из таверны скрученных рыцарями двух милых гостей из Ли Юэ.       — Если и дальше будешь так же предан своей работе, то станешь алкоголиком. — Дилюк улыбался, в его глазах поведение Кэйи теперь было оправдано, ну почти.       — Спасибо за сотрудничество, господин Рагнвиндр. — Он улыбался. Ох, капитана сильно покачивало, но тот продолжал как-то собирать мысли в слова.       Красноволосый задумался, возможно ему стоит проводить рыцаря домой после такого тяжелого рабочего дня и убедиться, что тот не уснет в какой-нибудь подворотне по пути.       Они пришли. В этой квартире Дилюк был впервые, и ему вдруг стало стыдно за то, что он даже не знал, где обитает его младший брат.       Пока Кэйа снимал верхнюю одежду, Рагнвиндр прикрыл за собой дверь и осмотрел дом, он остался доволен тем, что здесь соблюдают чистоту. Это значит, на душе у Альбериха все по крайней мере нормально.       Синеволосого шатало, но тот кое как избавился от сапог.       — Даже не зайдешь, Люк? — он хитро улыбался.       — Я пришел сюда, только чтобы проверить, что ты дойдешь до кровати. — Дилюк поморщился. — Ложись уже.       Покачиваясь в стороны, Кэйа почему-то пошел в противоположную сторону от спальни.       — А если я не хочу? — Кэйа приблизился и как-то погрустнел.       — Не испытывай моего терпения, Альберих. — Голос Дилюка давил.       Красноволосый не понимал мотивов Кэйи и его поведения, особенно он не понял то, почему синеволосый наклонился на него, обдав ароматом своего алкогольного вечера, и поставил руку сбоку от головы гостя. Он не понимал, почему от этих действий по спине идут мурашки. И не понимал, почему ему вдруг показался очень красивым темный и необычный глаз крио война.       Винодел сглотнул и голос почему-то стал хриплым, — Кай, ты пообещал мне больше не делать глупостей, помнишь?       — А это и не глупости, мастер Дилюк.       Дилюк подумал, что опьянение заразно, когда мир вокруг закружился, а ноги подкосились. Глаза расширились от шока и смотрели прямо в прикрытый глаз Кэйи. Пока тот прижимался и старательно целовал его губы.       

***

      Весь день Дилюк был дерганным. С самого утра он заперся в своем кабинете и завалил себя бумажками. Продолжая рваным почерком заполнять бухалтерию, свободной от пера рукой он теребил уголок бумажки.       Что взбрело вчера в эту пьяную голову? Дилюка потряхивало. С какой целью Кэйа вчера его… Об этом думать было слишком тяжело. Вот же придурок. У них, кажется, только начало что-то налаживаться, как Альберих вздумал…       Взгляд винодела упал на свои руки. Они дрожали.       В дверь тихонько постучали.       — Господин Рагнвиндр, к нам на винокурню пришел господин Кэйа. — Сообщил женский голос из-за двери.       Дилюк громко вздохнул и зарылся пальцами в ярко-алые волосы. Только этого не хватало. Он не знал, как теперь смотреть ему в глаза. По спине шел холод.       — Аделина, пожалуйста, передай, что я скоро спущусь.       Опять поправляя волосы, хозяин поместья вышел к гостю. Синеволосый как всегда надел на себя нелепую одежду и улыбку. Дилюка начало трясти от злости, Кэйа стоит с таким видом, будто ничего не случилось.       Здравствуй, Дилюк, — Кэйа невинно хлопал одним глазом.       Рагнвиндр кивнул и скрестил руки на груди.       Кэйа вздохнул, — У меня было поручение и по пути, я решил зайти, чтобы отдать тебе данные о положении нескольких лагерей монстров. Я знаю, что ты все равно туда полезешь, но так хотя бы будешь вооружен знаниями. — Альберих выглядел расслабленным, он передал пару бумаг виноделу, и тот положил их на стол рядом.       — Спасибо за заботу, братец. — Кэйа вздрогнул, это слово звучало как-то странно на губах Дилюка. Тот опять был раздражен. — Я хотел, поинтересоваться, Кэйа, как тебе вчерашний вечер?       Капитан кавалерии нахмурился, — Судя по твоему лицу, не очень, честно говоря, последнее, что я помню, перед тем, как проснуться утром с жутким похмельем, это злого тебя, когда ты пришел за бокалами и хотел нас выгнать.       Дилюк возмущенно вдохнул воздух и приоткрыл рот от удивления. Так теперь ему одному мучиться с этими воспоминаниями?       — Кэйа, — глаза Рагнвиндра пламенели, — ты никогда не думаешь о чувствах других. Что вчера, — голос взлетал, — что тогда, когда тебе пришло в голову, что наносить себе раны — это хорошая идея. В бездну все! Для чего ты это делал? Отвечай!       Дилюк в гневе будто взлетел и взял своего гостя за грудки.       Зрачок Кэйи в ужасе сжался. Красноволосый был в своей стихии, он пылал. Альберих же боялся, что может сгореть от этого пламени.       — Я не могу объяснить… Что двигало мной… Это сложно, я сам не понимаю. — капитан сжимался в комок под натиском и не мог ничего внятно ответить.       — Ты просто идиот, Альберих! — Пиро глаз бога начал ярко мигать, отражая состояние владельца. — Не думаешь о себе, подумай хотя бы о других! Что было бы, если бы тогда ночью в лагере монстров я тебя не встретил?       Альберих глотал ртом воздух, как рыба выброшенная на сушу. На сердце с каждой секундой леденело. Страх заковывал в цепи, а на глазах появлялась влага.       — Это ты бросил меня, Дилюк. — Голос был до боли ледяной. — Ты строишь из себя заботливую семью, но я тебе никто! — Альберих с силой сбрасывает с себя горячие руки и отскакивает в сторону.       С обоих глаз бегут слезы. Повязка промокла. Вокруг начинают кружить снежинки. — Всю жизнь меня бросали, но тебе я доверял больше всего. Где ты был эти три года? — Зубы скалились. — Наконец, я могу согласится с тобой, Рагнвиндр. Мы никто друг другу. — Гнев капитана утихал, а сердце покрывалось коркой льда и тоски.       На руках хозяина дома начал зарождаться живой огонь. — Недавно я думал, что мы сможем снова стать семьей. — Дилюк злобно усмехнулся. — Это величайшая глупость подумать так о том, кто не способен на преданность и любовь. Убирайся! — Дилюк сжал кулаки.              Кэйю не нужно было просить дважды.

***

      Кэйа был у себя в квартире, набирал горячую ванну. По комнате расползался густой пар, пока рыцарь сбрасывал с себя одежду. Глаз бога мерцал на тумбочке. А Кэйа больше не моргал.       Синеволосый опустился в горячую воду. Он снял с глаза повязку, сбросив ту на пол. Картинка тяжело фокусировалась. На сердце больше не было ничего, кроме льда, от Кэйи шел пар. Ему больше не было страшно, ему не было больно. Взяв легкий кинжал, Кэйа крепко стиснул его рукоять. Ему больше никогда не будет больно.