Будет легче

      Яростное пламя медленно гасло после ухода Кэйи с виноградников. Этот павлин прекрасно умел вывести Дилюка из себя. Что это было? Почему Рагнвиндр не умеет себя контролировать рядом с этим человеком? В голову пришла догадка.       Дилюку было страшно. Он боялся того поцелуя. Винодел не знал, что делать дальше. Он думал, что капитан разрушит этими новыми, опасными и неправильными чувствами их только зарождающиеся на пепелище отношения. А ведь это он превратил все в пепел. Дилюк сжался от чувства вины. Пришло понимание, что своим огнем, он опять все сжег.       Может Кэйа и не игрался с ним, целуя его? И это никакая не издевка? Может быть, в алкогольном забытье, Альберих позволил увидеть, то, что он прячет. Наверное, Рагнвиндр должен был быть с ним мягче и сдержанней. Уроженец Каэнри’ах привык скрывать все под толстой коркой льда. Своим теплом Дилюк мог бы нежно растопить эту корочку и узнать, что там внутри, но он не рассчитал силы.       Эти порезы. Каковы причины этих ран? Может быть Кэйа ему не врал на счет них. Его ведь и правда все бросили.              Когда Рагнвиндр покидал Мондштадт, Кэйа не отвернулся от него, даже после всех тех ран, которые он ему причинил. Он писал ему письма. По возвращению, Кэйа был единственным, кто знал о секрете полуночного героя. Он единственный, кто ему помогал, а не пытался арестовать или убить. Альберих действительно ему не родной, но всегда был ближе всех.       Не нужно было его отталкивать. Может быть, Дилюку хотя бы раз нужно пойти первым на примирение? А возможно, стоит подождать пару дней, и не попадаться на глаза капитану. За это время ледяной шторм в груди поутихнет, и тогда у них получится нормальный разговор.       Или же Дилюк просто опять в страхе оттягивает момент их встречи. Боится увидеть лед во взгляде напротив. Страшится, опять почувствовать себя преданным и ненужным. Не нужно больше бежать.       Сегодня был ясный день, прекрасный для пешей прогулки до Мондштадта. Но ноги винодела почему-то почти бежали, не желая наслаждаться погодой. Предчувствуя тяжелый разговор в пламенной груди все сильнее разгоралась тревога.       Тот вечер. Стал бы Альберих его целовать просто так, чтобы поиздеваться? Он был слишком пьян и развязан. А может быть это рухнула его ледяная скорлупа, и наружу проступил настоящий Кэйа? В животе скручивался теплый узел. Дилюк тяжело сглотнул, пытаясь убрать спазм в горле, когда осознал, что ему бы хотелось еще раз ощутить его губы на себе. Стало очень стыдно.       В голову пришла мысль. Дилюк покраснел и сорвал первый цветок. Он соберет ему небольшой букет его любимых лилий.       Это слегка замедляло мысли и ноги… Винодел выбирал самые красивые цветки, медленно идя по тропе до города.       Что же почувствовал Кэйа от его ужасных слов. Ему было больно все это время, но теперь, наверное, еще больнее. Или быть может Альбериху вообще все равно?       Дилюк застыл перед уже знакомой дверью. Ведь может быть такое, что капитану на самом деле нет дела до него. Что после всех обид, Кэйа вычеркнул своего названого брата из сердца. Ведь может и быть так, что он на самом деле предатель и шпион. В груди тянуло, Рагнвиндру было страшно снова доверять.       Он аккуратно положил руку на входную дверь. Его трясло. Тело сжималось, ему вдруг стало страшно, что если Кэйа его отвергнет? В другой руке он сжимал нежные лилии.       Просто постучать. Поговорить. Попытаться опять начать кому-то доверять. Альберих таил в себе столько загадок, но он приоткрыл часть из них для Дилюка. Своими ранами. Слезами. И поцелуем. Рука на двери сжалась в кулак.       Не смело, не так напористо, как он привык, Дилюк тихо постучал.       Несколько секунд на осознание, что он не нужен. Рагнвиндра никто не ждал здесь. Грудь сдавила тоска. Какой же он упрямый.       — Открывай, Кай, — Стук повторился громче. — давай поговорим… Пожалуйста?       — Послушай, Кэйа, я должен столько тебе сказать. Пожалуйста впусти меня. — Голос дрожал.       Ему не открывали. Горло скручивало спазмом от подступающих слез. Он больше не отступится.       — Открывай я тебе говорю! — В груди вспыхнуло пламя, и с губ сорвался крик. — Идиот, нам нужно поговорить, я знаю ты здесь! — Он срывался на хрипы. — Не заставляй меня выламывать эту дверь!       Было больно, вот что чувствовал Альберих, да? Его не принимают. Или.       В животе все свело осознанием. Догадкой.              Дилюк немного отступил и со всех сил ударился в дверь тараном. И еще раз, пока та жалобно не хрустнула. Больше замок не мешал.       Нежный букет был весь переломан и лежал у порога. Из квартиры тянуло ледяной стужей.       Рагнвиндру от страха показалось, что он онемел.       Ему не нужно было гадать куда идти, потоки холода шли из ванной.       Ватными ногами он перебирал шаги. Рука цеплялась за стену, чтобы тело так не шатало. Чистый ужас. По другому описать это Дилюк никак не сможет.       Красная вода. Тонкая корочка льда на ней. Синие волосы, спутались, вмерзли в воду. А лицо такое непривычное, отвратительно бледное. Шрамы на запястьях, которые он уже видел, не вызывают ужас. Ужас вызывает новая огромная кровавая полоса на этой нежной руке.       — Кай… — Шок приказывал красноволосому замереть, но тот не послушал. Всем телом он бросился к ванной. Подобрать рубашку с пола, изорвать. Нужно наложить жгут и молить, молить своих архонтов, что Дилюк нащупает пульс, когда притронется. И что никто больше не погибнет у него на руках.       Ткань крепко обматывает руку чуть выше раны. Пульс. Со лба Дилюка начал стекать пот. Биение сердца тихо и быстро ощущается на холодном запястье. Дыхание еще есть. Рагнвиндр пытается выровнять и свое бешенное дыхание. Еще жив, он еще с ним. Все будет хорошо.       Теперь нужны бинты. Чем-то закрыть рану. Кровь все еще вытекает, но медленно. Потому что Кэйа весь ледяной.       Вытащить из воды. Лед похрустывает от вмешательства. Дилюк нашел крио глаз бога взглядом. Почему он тут все заморозил? Все равно пытается защитить себя от... смерти? От тяжелых мыслей все внутри холодело под стать квартире.       Глупец. Боялся с ним поговорить. Было страшно снова услышать в голосе гнев?       Только подумать. Еще бы немного и винодел бы мог не успеть. Неприятные мурашки пошли по спине. Он думал сегодня не приходить...       Рагнвиндр поднял на руки мокрое и обнаженное тело брата, чтобы отнести того в кровать, укутать в одеяла и оказать первую помощь. Адреналин продолжал наполнять тело, и тяжести веса не чувствовалось.       На простыни стекает розовая вода с волос. Это сейчас не важно. Закутав Альбериха в найденное одеяло, Дилюк бросился искать в доме аптечку.       Наконец-то. Бинтами Дилюк крепко обмотал поврежденное запястье. Можно было немного выдохнуть. Но расслабляться еще нельзя. Рагнвиндр наконец убрал руки от капитана и увидел, что они сильно дрожат.       Он сейчас нужен Кэйе, поэтому необходимо собраться. Жгут долго держать нельзя. Винодел снял его, надеясь, что кровотечение уже достаточно остановилось. Нужно было согреть Альбериха. От него так и веяло холодом, поэтому одеяло вряд ли спасет ситуацию.              Вдруг у входа в квартиру кто-то постучал. Но от двери мало что осталось, и она сама была распахнута. Его предупредили о входе?       Обернувшись, он застал у входа в комнату растерянного скаута. Кажется, Дилюк выдохнул. Она была как раз к месту.       - Сэр Кэйа не пришел на наше совместное поручение... Я искала его... - Глаза девочки стремительно расширялись.       - Не время для паники, Эмбер. Нам нужна Барбара, как можно быстрее, поняла? - Глаза винодела выдавали, что это его тут нужно успокаивать.       - Так точно. - Скаут мигом испарилась из комнаты.       Это очень хорошо. Теперь Дилюку не нужно будет оставлять его, для того, чтобы позвать на помощь. В тоже время стало больно и стыдно. Даже коллега капитана оказалась внимательнее Рагнвиндра.       Винодела мотало, адреналин покидал тело и его начинало трясти.       Согреть... Ему нужно согреть своего... брата?       Неловко, но есть действенный способ. Красноволосый присел на кровать к раненному и приобнял завернутого в одеяло, потянув и облокотив на себя. Теперь Кэйа опирался на него полусидя. Пиро глаз бога засиял. Это непривычно для огня, но сегодня он должен быть сдержанным. Не причинять боли, а только согревать теплом. Оберегать, а не сжигать близкое сердцу.       Сейчас можно было расслабится, помощь скоро придет. Дилюк начал успокаиваться, когда почувствовал, что Кэйа стал теплее и начал чаще дышать.       Но сердцу винодела не долго предстояло быть спокойным.       На него смотрели два глаза-звездочки. Один привычный и родной, другой покрытый сумраком и неизвестный. Каэнрианец молчал. Но пламя больше не будет ничего от него требовать. Оно будет только оберегать.              Дилюк обхватил рукой мокрые синие волосы и прижал голову к своей груди.       Утыкаясь носом в мокрую макушку, Рагнвиндр наконец почувствовал облегчение и странное тепло внутри.