Everyone makes mistakes

Два дня тянулись слишком медленно. Оказывается, если никуда не выходить, ничего не делать, не есть, и даже не принимать душ, то голова разрывается от потока мыслей уже через двенадцать часов. Даже уснуть не получалось. Джисон был бы рад поспать хотя бы часа три, но мысли крутились в голове нескончаемым вихрем, превращаясь в единую кашу, в которой сложно разобраться. На протяжении двух дней Хан просто трупом лежал в постели и думал. При этом, он не чувствовал абсолютно ничего. Пустоту, вакуум, называйте как хотите. Ни-че-го. Словно из него вытрясли всю душу, оставив пустой сосуд, оболочку, бесчувственную тряпичную куклу с глазами-пуговицами и крестом из красных ниток вместо рта. Чонин приходил каждые полчаса, проверял, жив ли старший, пытался накормить, но всё впустую. Джисон даже разговаривать был не в силах. Но сегодняшнее утро другое. Сегодня Джисон снова не спал, но в отличие от предыдущих двух дней, совсем не чувствует усталости и слабости в теле. Наоборот, в нём целый прилив сил. Он встал с постели в шесть утра, принял душ, приготовил завтрак и разбудил Чонина. – Случилось что-то хорошее? – недоверчиво разглядывая широкую улыбку Хана, спрашивает Ян, так и не притронувшись к горячему рамёну. – Нет, а должно было? – как ни в чём не бывало улыбается Джисон, с усладой уплетая еду. – Ешь давай, остынет, – кивает на тарелку Яна. Младший сконфуженно горбится и принимается есть. – Твой телефон всю ночь вибрировал. Я даже у себя в комнате слышал, – вспоминает Чонин, подняв глаза на старшего. Тот кивает. – Это Хёнджин эсэмэсил, – недовольно поджимает губы. Хёнджин, 23:49 Сон-и, ты спишь? Хёнджин, 00:12 Мне нужно с кем-то поговорить, иначе я сойду с ума… Хёнджин, 00:41 Мне кажется, у меня депрессия. Я не хочу жить… Хёнджин, 01:26 Я ненавижу себя. – И что писал? – спрашивает Ян. – Я ещё не читал, – пожимает плечами Сон. Чонин мычит в ответ, делая глоток тёплой воды. – А Минхо? – осторожно интересуется младший, поправляя синие пряди. Джисон замирает, даже жевать перестаёт, уставившись мёртвым взглядом в столешницу. Чонин мысленно бьёт себя по лбу: не стоило так рано поднимать эту тему. – Ничего. Он не писал мне, – на грани шёпота произносит Хан, возвращаясь к трапезе. Его телефон снова вибрирует на краю стола. – Чего? – хмурится блондин, поднося трубку к уху. – Привет? Странно. Он никогда не звонил мне, – размышляет Хан, прислушиваясь. – Привет, Джисон-хён, – на том конце, кажется, улыбаются. – Как ты? Чонин напряжённо наблюдает за реакцией старшего, мысленно утешая своё любопытство. – Я в порядке, а ты? Почему звонишь? Что-то случилось? – льётся изо рта Хана. – Ну, кое-что, правда, произошло. Но это неважно. Я хотел встретиться с тобой. Нам нужно поговорить, – твёрдо произносит Сынмин. Связано ли это как-то с ночными сообщениями от Хёнджина? – Хорошо, – вздыхает блондин, – я скину свой адрес, приезжай хоть сейчас. Извини, но это самая нейтральная территория для меня. – Ничего, – снова улыбается Ким, – жду адрес. Сынмин приезжает спустя полчаса. Встречает его Чонин с широкой улыбкой. – Привет, ты Ким Сынмин? – младший протягивает ладонь для рукопожатия. Сбитый с толку Ким несколько раз моргает, жмёт протянутую ладонь и заглядывает за спину парнишки. – Ты не ошибся, это дом Джисона, – хихикает Ян, – проходи. Сынмина ведут в гостиную и усаживают на большой светлый диван, поясняя, что Хан сейчас моет посуду и скоро появится. Сам же Чонин предлагает гостю напитки, но тот отказывается. – Привет ещё раз, – в гостиную вваливается Джисон, удивляя Кима своим внешним видом. Он всегда видел Хана в изящных нарядах, а тут обычная безразмерная футболка и слишком короткие шорты. – Привет, – Ким выдавливает улыбку, кивая. – Так, мелкий, в свою комнату, сейчас же, – командует блондин, на что Ян надувает губы. – Взрослым дядям надо поговорить. Это не для твоих юных ушек, – он ласково щипает младшего за щёчку и, чмокнув в макушку, слабо пинает под зад на выход. – Может, на кухне поговорим за чашкой кофе? – Сынмин неуверенно кивает и поднимается с дивана, следуя за хозяином дома. – Только я не пью кофе. Можно чай? – смущённо мямлит Ким, сев за стол. Хан с улыбкой кивает и достаёт из ящика над головой пачку чая. – Ну, так о чём ты хотел поговорить? – когда напитки готовы, Хан садится за стол напротив Кима и складывает руки в замок. Сынмин вздыхает, стараясь не смотреть в глаза Сона, отчего старший слегка напрягается. – В общем, я ушёл от Хёнджина, – набрав воздуха побольше, произносит Сынмин. Джисон удивлённо вскидывает брови. – Но я пришёл не жаловаться, как мне тяжело без него, – слегка хихикнув, говорит Ким. – Погоди, а почему ты ушёл? – хмурится Хан. – Вы поругались? – Нет. На то была своя причина, – Сынмин явно не желает обсуждать его личную жизнь с человеком, которого от силы видел два раза. – Знаешь, он не очень… – парень задумчиво прикусывает губу, подбирая слово, – хороший человек. И по своей глупости он рассказывал мне много лишнего. И сейчас я здесь, чтобы поделиться с тобой. Джисон напрягается ещё больше, застыв на месте. Ушам не верится. – Ты говоришь, что он плохой, но сам хочешь поступить с ним, как ублюдок? – прищурившись, спрашивает Хан, на что Ким лишь усмехается. – Нет, я хочу это сделать не из мести или злости на него, – поясняет Сынмин, глядя Хану прямо в глаза. – Начну издалека. – Я не понимаю. Ты собираешься рассказать мне его секреты? Но зачем? – Хан скрещивает руки на груди и сверлит скромного паренька пристальным взглядом. – Это касается тебя. Я подумал, ты имеешь право знать. Именно из-за этих секретов вся твоя жизнь перевернулась с ног на голову два года назад, – Джисон распахивает глаза в удивлении. – Что? Но как ты… – он затыкается, медленно осознавая, – Он рассказал? – Сынмин кивает с виноватой улыбкой. – Я не совсем уверен, что хочу ковыряться в нашем прошлом, но раз уж ты здесь, то давай, вещай, – он делает большой глоток кофе и выжидающе смотрит на гостя. – Не знаю, догадывался ты или нет, но Хёнджин влюблён в тебя, – выпаливает Ким, заставляя Джисона сначала удивлённо нахмуриться, а затем истерически рассмеяться. Он ожидал услышать что угодно, но только не это. Хёнджин, который так долго был его лучшим другом, во всём поддерживал и помогал, влюблён в него? Бред. – Чего? – смеётся Хан, утирая выступившую слезинку. – Хван влюблён в меня? Скажешь ты, конечно! Сынмин же, напротив, сидит с каменным лицом, спокойно дожидаясь, когда Хан успокоится и продолжит его слушать. – Это правда. Он влюблён в тебя со времён старшей школы. Вы ведь тогда очень много общались, – на полном серьёзе продолжает Сынмин. – Это бред какой-то. Он сам это сказал? – неверяще вопрошает Джисон. – Да, Джисон, он сам мне это говорил, – Хан замолкает. Тяжёлая правда придавливает бетонной плитой. – И… ты пришёл выяснять со мной отношения? Я не собираюсь его делить с тобой, потому что он для меня лишь друг, – серьёзно говорит блондин. Ким улыбается. – Я продолжу. В общем, он собирался тебе признаться ещё в начале старшей школы, но внезапно появился Феликс и увёл тебя из-под носа, – Джисон кивает, погружаясь в воспоминания, как бы больно это ни было. Сынмин пришёл поведать какую-то тайну, которая напрямую касается самого Хана, поэтому он должен его выслушать.