Грезы о свободе

После битвы Дань Хэн сразу занялся снятием печатей со своей обители. Они были практически целыми, за исключением того, что они подверглись влиянию стихийных бедствий и оттого стали более хлипкими. Видъядхара без труда распечатал вход, и иллюзия груды скал исчезла, открыв проход в пещеру. Когда Келус услышал, что у Дань Хэна есть обитель, он представил себе чуть ли не настоящий дворец, как из фильмов про царей с морского дна. С высокими потолками и расписными колоннами, с каменными статуями-стражниками, держащих в руках грозные копья. Ну и почему-то в его фантазиях дворец чем-то был похож на чëрную готическую крепость. В общем, красиво, атмосферно и роскошно, как и подобало бы дракону, любителю сокровищ. Но то, что Келус увидел, никак не вязалось с фантазией. И на самом деле он был рад, что его ожидания не оправдались. Обитель Дань Хэна была пещерой с довольно узкими, но длинными коридорами. У самых стен широкими пластинками росли светящиеся кораллы, а у них — тонкие длинные травинки, будто с капелькой воды на самом кончике, склоняющей стебелëк к земле. Стены были отделаны самой обычной плиткой. Самый первый зал был, собственно самым просторным, и там не было практически ничего. Когда они прошли чуть дальше, то вышли к комнате, где Дань Хэн хранил наработки своих изобретений. Келус совсем в этом не разбирался, но с любопытством рассматривал шестерни, металлические баллоны, трубки, запчасти… — Дань Хэн, — Март 7 показала пальцем на механизм, похожий, по еë мнению, на маску для дыхания. — А тут можно трогать что-нибудь? — Мы не в музее. Трогайте что хотите, — отмахнулся Дань Хэн. — Это всë давно устарело и не представляет для меня ценности. Разве что ностальгической, но не более. — Вааау, а там что? — Келус обратил особое внимание на единственную, пожалуй, дверь в этой обители. Дань Хэн кивнул, разрешая посмотреть, что там. — Там я храню планеры и чертежи к ним. Вдруг послышался удивлëнный голос Март 7, что заглянула в ещë одну комнату: — Ого, Дань Хэн, а ты не рассказывал, что ты ещё и оружейник! Март 7 бегло осмотрела стены, на которых были закреплены прототипы копий, одноручных мечей и кинжалов. — Смотри, за столько лет коррозия нисколько их не тронула, — задумчиво протянула она. — Это оружие благословлено силой видъядхар, а мои печати исказили ход времени в этом пространстве. Так что металл не был повреждён, — Дань Хэн увидел, как Март 7 потянулась руками к одному из кинжалов, и спешно добавил: — Кстати, для сражений это оружие использовать не стоит. Я их… Недоработал. У меня не очень хорошо шло оружейное дело. — Ооо, а это что? — Келус хотел посмотреть всë и сразу. Любопытство хлестало через край, и он носился из угла в угол. Для полноты картины не хватало только Рен Шу, но тот уже видел обитель изнутри много раз, да и предпочëл оставить команду экспресса наедине. Дань Хэну показалось это немного странным, ведь Рен Шу всегда любил шумные кампании. Возраст что ли сказался? Перед тем, как войти в обитель, Дань Хэн пригласил к себе и Вельта. Причём не просто посмотреть… — Не хотите остаться тут с ночëвкой? Или пойдëте в гостиницу в гавань? Келус посмотрел на Дань Хэна так выразительно, как не смог бы посмотреть ни один комик. — Ты реально думаешь, что сейчас я смогу променять твою обитель на гостиничный номер? — Кстати, да, — Март 7 кивнула, полностью согласная с Келусом. — Мне тут больше нравится. Прохладно, конечно, но когда нам, первопроходцам, это мешало? — Как хотите, — Дань Хэн легко коснулся ладонью бинта на затылке. — Ты Вельта позвал? — Конечно. Он обещал подойти. Келус убежал исследовать обитель дальше вместе с Март 7. Пока они рассматривали экспонаты, совершившие путешествие во времени сквозь тысячелетия, Дань Хэн ушёл поближе к выходу. Он быстро почувствовал знакомую ауру. — Прости, что без стука, — мадам Пин стояла у входа в обитель. Дань Хэн поприветствовал еë лëгким кивком и движением руки пригласил внутрь. Мадам Пин зашла в главный зал. Март 7 и Келус уже разбежались, но услышали, постороннего, так что прибежали обратно — поздороваться. А потом опять упылили рассматривать достопримечательности. — С какой целью заглянули? — озадаченно спросил Дань Хэн, склонив голову набок. — А ты забыл? — мадам Пин улыбнулась. Вдруг Дань Хэн встрепетнулся. — Я тебе кое-что обещала, юнец. — … Вспомнил. Да-да, точно. — Думаю, после такого сражения музыка немного успокоит твой взбудораженный разум. — Конечно, я с радостью послушаю ваши песни. И сыграю для вас, — Дань Хэн направился было к выходу из обители, как вдруг остановился и обернулся. — А мои друзья с экспресса могут прийти? — Что за вопрос, Дань Хэн. Конечно могут. И пусть господин Вельт тоже приходит. — Тогда… Буду ждать вас ближе к ночи в Коралловом чертоге, — Дань Хэн приулыбнулся.

***

В гавани Ли Юэ поднялась ужасная шумиха и паника. Люди, увидевшие на горизонте двух чудовищ, столкнувшихся в ожесточëнной схватке, тут же встали на уши, а миллелиты приготовились было отражать внезапную атаку, зарядив баллисты Гуй Чжун. Но ничего делать не пришлось. Буря улеглась сама, а божества скрылись в глубине моря. Никто не мог точно сказать, кто эти монстры. Некоторые ошибочно признали в отголоске вихря самого Осиала. И лишь единицы догадались, что произошло. Нин Гуан стояла на балконе и задумчиво смотрела вдаль, пока её размышления не оборвал бойкий голос: — Ты тоже видела это, да? — Бэй Доу облокотилась на перила. — Зуб даю, что это супруга Осиала. — Откуда такая уверенность? — вопрос скорее риторический, чтобы продолжить мысль. Бэй Доу перевела взгляд. — Как капитан, я должна знать в лицо всех божеств и обитателей моря. — А как насчëт второго, дракона? — Нин Гуан стукнула пальцем. — Я догадываюсь. Но если мои мысли верны… — повисла недолгая пауза. — Не может быть такого. Он же давно мëртв. — Как-то забавно совпало появление экипажа звёздного экспресса и дракона, подозрительно похожего на хранителя Гуйли, не находишь? — усмехнулась Нин Гуан. — В любом случае, если это был и вправду он, мы должны поблагодарить его. На какое-то время Бешт оставит нас в покое. — И все-таки мне интересно. Если это действительно Укротитель… Как он смог покинуть пределы Тейвата? Звëздный экспресс впервые посетил Тейват всего пару лет назад от силы. — Мы не знаем, какие тайны хранит в себе этот дракон. Но в любом случае, о возвращении Укротителя ничего нельзя говорить. Слишком много вопросов, на которые мы не можем найти ответов в силу отсутствия знаний о том, что происходит за пределами неба Тейвата…

***

Коралловый чертог был местом, которое ранее не видел ни один смертный. Надёжно спрятанное под землëй и хранимое силой дракона, его практически не затронула ни война, ни стихийные бедствия, а опороченные монстры не смогли до него добраться. Лишь землетрясения, прокатившиеся несколько тысяч лет назад, смогли оставить след: длинные трещины на стенах были едва ли заметны из-за того, что они сплошняком заросли разноцветными кораллами. Весь зал переливался бирюзовыми, бледно-розовыми цветами, а на некоторых камнях зацвёл насыщенный пушистый пурпур. Ближе к центру на свету кораллов сверкало маленькое чистое озеро, которое прятало на своём дне осколки сиреневых кристаллов. Но первое, что бросалось в глаза, — дерево возле озера. Ветви у него склонялись до самой земли, а розовые листочки свисали вниз, будто маленькие слëзы. Обманчиво хрупкое дерево пустило свои могучие корни глубоко в камень, образовав в нëм трещины, и в этих трещинах всë поросло мхом. Коралловый чертог — священное место, которое создал сам Дань Хэн. Ничего не могло потревожить покой. Ничто не могло помешать единению с собственным духом. Здесь Дань Хэн часто медитировал, и иногда тренировался играть на музыкальных инструментах. Вельт был приятно удивлëн. Он и знать не знал, что это место настолько красиво. Рассказы Дань Хэна о его месте покоя и мира были немногословными, и их было недостаточно, чтобы достоверно воплотить чертог в фантазиях. Март 7 тут же сделала несколько фотографий, а Келус в изумлении тронул пальцем несколько листочков на дереве. Он ожидал услышать звон, ведь те реально были похожи на стекло, но раздался лишь едва слышный шелест. Владыка песен и скитаний села подле кромки воды, а после к ней присоединился и Дань Хэн. Он обернулся к друзьям и одобряюще кивнул, приглашая сесть рядом. Келус без всяких сомнений пристроился к Дань Хэну ближе всех, Вельт и Март 7 по цепочке расселись по местам, образовав полукруг. Раньше Дань Хэн чувствовал себя неуютно от одной лишь мысли, что его музыку может услышать посторонний. Он потëр пальцами флейту, прислушиваясь к возне своих товарищей, и начал особо пристально разглядывать ближайшую скалу, будто пытался задокументировать каждую трещинку, каждый скол, каждую неровную ямку. Дань Хэн перевëл взгляд на Келуса. Тот быстро заметил это и широко улыбнулся в ответ, склонив голову набок. Обычно в его золотых глазах огонь извивается гордо и непокорно, грозясь спалить всë, до чего дотянется, а на губах — дерзкая улыбка. Но сейчас огонь поблëскивает мягко, будто хочет осторожно согреть. Следом Дань Хэну улыбнулась Март 7. Она, пытаясь разрядить обстановку, рассказывала одну из историй, которые были запечатлены на еë фотографиях. А потом рассмеялась и прикрыла пол-лица ладонью. Девушка, которую чудом спасли из глыбы льда, была ярче самого чистого кристалла. По сравнению с юными авантюристами Вельт выглядел угрюмым и суровым, как скала, но Дань Хэн знал, каков строгий мужчина на деле. Вельта увлекали приключения, дух его был пламенным, то был огонь не только то, что заставляет шагать навстречу опасности и подогревает любопытство. Это было пламя оберега. Вельт хранил каждого члена экипажа, как члена семьи. Кое-кого не было в сборе, но Дань Хэн не забыл. Он вспоминал и Химеко, что когда-то давно отыскала и починила звëздный экспресс. Теперь она заботилась о поезде, как и Пом-Пом, приглядывала за экипажем. Ну и время от времени могла пальнуть по недоброжелателям из орбитальной пушки. Дань Хэн хотел оберегать этих людей. Разделять с ними радости и тяготы путешествий по звëздам. Теперь он с уверенностью взял в руки флейту. Март 7 и Келус в ожидании перевели взгляды на Дань Хэна. Вельт смотрел не так пристально, будто не хотел смутить его, но карим глазам не удалось скрыть заинтересованной искорки. Мадам Пин ободряюще улыбнулась Дань Хэну и кивнула. Дань Хэн не умел играть так, как играли мадам Пин или Гуй Чжун. Заученная наизусть мелодия, заигранная до дыр и оттого почти идеальная, понравилась Келусу, но Дань Хэн не хотел повторять еë один в один. Начало было предсказуемым. Дань Хэн закрыл глаза, выдыхая в дульце флейты. Мелодия совсем тихая, но она быстро набирала темп. Дань Хэн сбивался, неловко спотыкался, местами это резало слух, однако иначе он выражаться не мог. Если у воробья любимой была трель, то у дракона — протяжная песнь. Она струилась прохладным, но ласковым потоком, послышался шелест листьев. Я хочу и дальше покорять звëзды. Я хочу и дальше защищать вас. Но я… Метаюсь в сомнениях. Дань Хэн замолк. Он ожидал ответа от других. Воцарившаяся тишина немного давила на уши, пока вдруг Келус не протянул с детским восторгом: — Это было прям… Вау! — он всплеснул руками. — Дань Хэн, а почему ты нам никогда не играл прежде? — озадаченно спросила Март 7. — А вы и не просили, — Дань Хэн выгнул брови. — Мне интересно, есть ли вообще что-то, чего ты не умеешь? — Март 7 улыбнулась и подпëрла рукой щëку. — Ага. Например, чинить лифты, — невозмутимо ответил Дань Хэн. А вот теперь Келус не удержался от смешка. Вельт приулыбнулся и покачал головой, мол, вот же молодëжь… — Теперь вы, мадам Пин, — Дань Хэн обернулся к адепту. Владыка песен и скитаний взмахнула руками, и на коленях появился большой струнный инструмент. В груди у Дань Хэна что-то тоскливо отозвалось. Это же… — Саранги? — он коснулся пальцами струн. — Тот самый?.. — Да. Я берегла его все эти тысячи лет. Благословение всë ещё действует, так что… Сам знаешь. Сыграю на этом саранги — и пусть твой чертог расцветёт новой жизнью. — Ого, ваши музыкальные инструменты даже такое могут? — Келус удивлëнно округлил глаза, на что ему улыбнулись. — На этом саранги лежит благословение божеств леса и цветов. Это дар Буэр и Набу Маликаты для Дань Хэна. — Подожди… Владыка песен и скитаний в недоумении вскинула брови. — Буэр? — переспросил Дань Хэн. — Божество леса и мудрости, нынешний дендро архонт. — Но ведь этот саранги Гуй Чжун подарила Руккхадевата, а не Буэр. — Руккхадевата? — адепт выразительно посмотрела на Дань Хэна. — Ну… Да. Она ведь прежняя хранительница Ирминсуля, — Дань Хэн чувствовал себя странно, выдавая настолько очевидные факты. — Буэр сменила еë всего 500 лет назад, а саранги мне подарили до войны архонтов. Повисла неловкая тишина. — Не понимаю, о чëм ты. Буэр всегда была единственной хранительницей Ирминсуля. Никакой Руккхадеваты не знаю. Ты, наверное, что-то напутал. Дань Хэн нисколько не сомневался в собственной правоте. Он точно запомнил имя божества, что хранит древо воспоминаний и весь Тейват. Но шальные мысли проскальзывали. Либо он дурак, либо лыжи не едут. — Кхм… — Вельт поправил чуть съехавшие очки. Дань Хэн тут же обратил на него внимание, и заметил, как Вельт стукнул пальцем по колену. Это знак. Знак, просящий молчать. — Да, наверное, я попутал, — Дань Хэн быстро согласился с адептом, не став спорить. — Память дурная совсем стала. — А не слишком ты ещё молод, чтобы на память жаловаться? — Ой, да ладно вам, — затараторил Келус, который тоже увидел жест Вельта и постарался уйти от темы. — Память не резиновая, а он очень много читает. Что-то из мыслей выветривается, хах, а что-то не лезет. Вот, лифты ж до сих пор не умеет чинить. Дань Хэн выгнул брови, ну а Март 7 улыбнулась в кулак. — Бывает, — отмахнулась владыка песен, едва въехав в локальную шутку первопроходцев, и взяла в руки смычок. Дань Хэн кивнул, мол, вопрос исчерпан, и немного потянулся, выгибаясь в пояснице. Сложил руки на коленях и в ожидании взглянул на саранги. Адепт нежно провела смычком по струнам. Раздался глубокий низкий звук. Она зажала пальцами струны на грифе, и начала играть с ними, как брошенный камень отскакивает от водной глади. Эта мелодия отличалась от той, что играла Гуй Чжун. Под волшебным звуком, преисполненным эмоциями, пурпурный мох на камнях начал прорастать короткими стебельками, тоньше, чем волос. Потянувшиеся на песню, они едва заметно мерцали под светом кораллов и отражëнных от кристаллов бликов. Листья на древе качнулись, будто от ветра, и зашелестели в такт. Дань Хэн прикрыл глаза, прислушиваясь. Это песнь его чертога. Посторонние мысли быстро выветрились из головы. Дань Хэн остался наедине с собой. И почувствовал тоску и грусть, что несëт с собой мелодия. Владыка песен рассказывала о своих чувствах, и были они полны ностальгии. Вот, она снова смогла сыграть Дань Хэну. Гуй Чжун рядом уже не было. Рок судьбы ударил на свой лад. И Дань Хэн услышал в песне просьбу. Когда всë вокруг затихло, Келус поднял руку. Спешно похвалил игру адепта, и почти сразу задал вопрос: — А если Дань Хэн сыграет на этом… саранги? Этот чертог ведь принадлежит ему. Может быть, это место отреагирует ещë более живо? — Я очень плохо играю на струнных инструментах, — возразил Дань Хэн. — Могу только простейшие аккорды сыграть. — Здесь важны эмоции. Если ты сможешь передать инструменту свои чувства, то жизнь поднимется даже после простейшего аккорда. Владыка песен передала саранги Дань Хэну. Он сначала положил его себе на колени, пытаясь поудобнее пристроить в руках. Взял смычок, зажал струны, вспоминая, как пользоваться инструментом. Наконец-то ухватил его правильно и сыграл на нëм протяжный низкий звук. Потом немного поувереннее начал водить смычком по струнам, проигрывая простейшие комбинации. Но чертог молчал. Он никак отреагировал на музыку, что владыку песен немного ввело в замешательство. Сколько бы Дань Хэн не играл на саранги, как бы он не пытался изощряться, всë бесполезно. Дань Хэна это нисколько не удивило. Всë-таки саранги не его инструмент. А вот владыка увидела в происходящем куда большее. Келус остался под впечатлением: как тоскливая мелодия адепта может пробуждать жизнь? В то время как вдохновлённая песня странствующего дракона не оказалась способна заставить чертог зацвести? Когда Дань Хэн покинул Тейват, чертог остановился во времени. Он отразил в этом месте свою душу, а его сила сохранила отражение неизменным до его возвращения. Но Дань Хэн… Давно изменился. То, что могло заставить его душу цвести раньше, уже не способно оставить что-то, кроме сомнений. То, чем он преисполнился во время путешествий, какие эмоции впустил в душу… Всë это чуждо для незапятнанного чертога постоянства. Саранги не лжëт. Чертог не откликнется. Благословение хранительницы Ирминсуля являет правду, но виден еë обрывок только владыке песен и скитаний. — Ну и ладно, не расстраивайся, — Келус небрежно махнул рукой. — Тебе больше флейта подходит. Дань Хэн передал саранги адепту и невольно задержал взгляд. Задумался над тем, что ещё могли ему сказать молчание чертога и благословение Руккхадеваты. В памяти пронеслись мутные воспоминания и навязчивые вопросы. Руккхадевата… Какую мудрость ты вложила в этот саранги? И почему же тебя… забыли?