Грезы о свободе

Рен Шу убедился, что Дань Хэн в безопасности, и попрощался с экипажем звëздного экспресса. С непринуждëнным видом. С задорным прищуром. С привычной улыбкой. Но никто не знал, как у воробья болит сердце. Когда Рен Шу скрылся с глаз долой, то позволил улыбке сойти с лица. Он опëрся спиной об скалу и поморщился, сжав пальцами бинты. Давно высеченные глаза болели так, будто их пытались выдрать снова. В груди адски жгло порочным гневом, как приложили раскалëнное клеймо. Горло изъедало кислым ядом, а грудную клетку сдавило холодной сталью. Грязь скверны въелась в глаза и сердце. Она отравляла, забирала жизненные силы, причиняла ужасную боль. Рен Шу казалось, что он разлагается изнутри: воробей слеп, но видел, как кожа отслаивается лохмотьями, из глаз течëт гнилая кровь, пачкает руки, остаëтся под сломанными ногтевыми пластинами. А из глотки рвëтся жалкий и полный боли тихий щебет. Всë это лишь видение. Ужасное, уродливое видение. Рен Шу бороться с дрожью в руках, с едва контролируемым желанием утопить кого-то в той же гнилой крови, в которой он захлёбывается сам. Голова раскалывается, будто ударили тяжëлым молотом, а воспоминания трескаются, сыпятся мелкими осколками, как разбитое зеркальце. А эти же осколки впиваются в глаза, сердце, затылок. Рен Шу рычал, пытаясь подавить скверну внутри себя, но чувствовал, что с каждым разом видения всë хуже, а забвение и безумие — ближе. Они опасно протягивали свои руки, но Рен Шу с трудом отталкивал их от себя. Успокаивающий шëпот под ухом он услышал не сразу. Потряс головой, вцепившись ладонями в холодный камень, пытаясь ничего и никого не ударить. Вой яростного ветра ударил в уши, вокруг всë зазвенело. Когда шум приутих, Рен Шу глубоко выдохнул. Немного отлип от скалы и слепо протянул руку куда-то вперëд, на что ему ответили прикосновением к ладони. Это немного успокоило бурю. — Совсем дела плохи? — послышался знакомый басовитый голос. Рен Шу схватился за протянутую ладонь, как за спасательный круг, и поглубже вдохнул, трепеща в собственном сознании: всë хорошо, всë будет хорошо… — Нормально, сойдёт. Могло быть и хуже, — выдавил он, едва почувствовав облегчение. Рядом гео архонт. Всë под контролем… — Как долго ты собираешься скрывать своë состояние от Дань Хэна? Рен Шу крепче сжал пальцами руку Чжун Ли. — Рано или поздно он узнает. — Да понимаю, — воробей чуть отвернулся, будто пряча лицо. — Скажу ему. Но чуть позже. Чжун Ли вздохнул. — Послушай, Рен. Я знаю, что тебе не хочется лишний раз обременять кого-то своими проблемами, но это тот случай, когда ты можешь попытаться обратиться к Дань Хэну за помощью. Он же сошедший, у него другой взгляд на проблемы, ставшие для нас неизбежной обыденностью. Да и кто знает… Для Рен Шу слишком громко прозвучали последние слова: — Может быть, для тебя найдëтся место на звëздном экспрессе? Адепт молчал, обдумывая сказанное. В какой-то степени Чжун Ли прав. — Закон эрозии вполне может потерять власть вне Тейвата, — дополнил он. — Эрозия лишь полбеды, — равнодушно отозвался Рен Шу. — Скверна оставила на мне следы, как кислота проела металл, и они до сих пор отзываются. Даже если эрозия оставит меня, я могу поехать крышей из-за эха прошлого. И подтвергнуть кого-то опасности. — По силе тебе не сравниться ни с кем из адептов. Если что-то случится — тебя будет куда легче остановить, чем кого-либо из нас, — Чжун Ли прикрыл глаза. — В твоей малой силе кроется благо. Выбор за тобой. Ты ведь вольный воробей. Попробуй, вдруг экипаж звëздного экспресса тебе не откажет.

***

Когда мадам Пин покинула обитель Дань Хэна, все члены экипажа разбрелись по своим делам. Кто-то обустраивал спальное место, кто-то не мог насмотреться на экспонаты. Дань Хэн задумчиво стоял возле одной из колонн, как каменная статуя. Руккхадевата… Что же с тобой случилось? Можно быть уверенным в том, что память искажена именно у владыки песен и скитаний, а не у Дань Хэна. Ведь иначе… Вельт бы внëс иные данные в архив. И не попросил бы промолчать. Было видно, что Вельт и сам не ожидал услышать информацию, что противоречит не только его данным, собранным в прошлом путешествии, но и воспоминаниям Дань Хэна. Был только один вариант, как такое могло произойти: — Не исключено, что Руккхадевату стёрли из этого мира, — озвучил свои опасения Дань Хэн и нахмурился. — Подобные забавы с Ирминсулем, древом воспоминаний… Надеюсь, что у нового дендро архонта была веская причина так поступить. Дань Хэн на практике убедился, что Ирминсуль не может лишить его воспоминаний, как и Вельта. Или же их вовремя не оказалось в Тейвате, когда происходил процесс забвения. Дань Хэну казалось, что всë вокруг так сильно изменилось. А его воспоминания остались нетронутыми. Странное чувство, будто что-то прошло мимо. А на него даже не обернулись. Будто в воспоминаниях хранится то, что следовало бы давно уничтожить. И это лишь укрепило ощущение, что Дань Хэн чужак. Но опять же… Так ли уж худо быть чужаком? — Если это действительно так, — Вельт задумчиво стукнул тростью об пол. — Надо почтить выбор дендро архонта. И не распространять знания, которые он предпочëл стереть из этого мира. — Да, пожалуй, ты прав, — Дань Хэн кивнул. — Кстати, о насущном. Скоро совсем стемнеет, — заметил Вельт и перед тем, как уйти, мягко добавил: — Так что я тебя оставлю. Ты, наверное, устал после сражения. — Тогда… Заранее спокойной ночи? — Ещë рано. Я планировал почитать немного перед сном. Вельт краем глаза заметил, что возле входа в зал топчется Келус, будто ждëт чего-то. Так что спешно попрощался и ушëл, решив не мешать парням. — О, это ты? — Дань Хэн склонил голову набок, увидев, как Келус залетел в помещение. — Рад, что ты подошëл. — Ась? Да? А ты что-то хотел? Дань Хэн сел за стол, лëгким движением руки приглашая Келуса присоединиться. — Я тут подумал. Не хочешь завтра со мной посмотреть океан? — Конечно. Как же я откажусь от такого предложения? — активно закивал Келус, едва ли не искрясь от любопытства. — А Март? — Я хочу, чтобы в этот раз со мной пошëл именно ты, — совсем тихо добавил Дань Хэн, на мгновение спрятав взгляд. Келус пожал плечами, мол, ладно, как скажешь. — К тому же, она сказала, что хотела пофотографировать Драконий хребет и долину Гуйли. — Хорошо. У тебя как, кстати, раны сильно болят? — Келус протянул руку, едва коснувшись бинтов на шее Дань Хэна. — Может быть тебе остаться и нормально восстановиться? — Это несерьёзные повреждения. Я чувствую себя прекрасно. За исключением того, что шея ноет. Так что нашему походу это никак не помешает. Дань Хэн мягко поймал Келуса за запястье. Но отпускать не торопился, провёл ладонью вдоль, касаясь пальцев. Они у Келуса очень тëплые, немного горячие. Приятно греют. А вот у Дань Хэна пальцы совсем холодные, почти ледяные. Келус снял со второй руки перчатку и сжал их в ладони. — Совсем что ль замёрз? Дань Хэн зацепился за прикосновение. Такое мягкое, заботливое. Он расслабил руку, давая понять, что ничего не имеет против, а позже и вовсе доверчиво закрыл глаза. Келус улыбнулся и пригладил Дань Хэна по тыльной стороне ладони. — Как прошла твоя прогулка с Рен Шу? — ненавязчиво поинтересовался Дань Хэн. — Мы с ним прогуливались в горах и летали на планерах. Виды там просто шикарные! — с восторгом заявил Келус. — Рен Шу показал мне много всего. — А он тебе не рассказывал, чем сейчас занимается? — Ммм, говорил, что путешествует. В целом, больше ничего не упоминал, — он пожал плечами. Келус вспомнил о просьбе Рен Шу и постарался не упоминать о нëм слишком много. Парень не был уверен, что правильно поступает, скрывая от Дань Хэна правду. — Меня просто насторожил тот факт, что он отказался идти с нами сюда, — Дань Хэн подпëр щëку рукой. — Сколько его помню, он никогда не отказывался от того, чтобы провести время вместе с кем-то, и чем компания больше, тем лучше. Но сам слышал: он сказал, что у него дела и не хочет нас отвлекать. Ну ладно. — Кстати. Я ведь чуть не забыл. Я пришëл не просто так, — встрепетнулся Келус и потянулся рукой в барсетку. — М? — Вот, держи, это тебе! Келус с довольным лицом протянул букетик шелковицы. Дань Хэн изумлëнно проморгался, увидев знакомые цветы, но подарок принял. — Рен Шу мне рассказал, что ты любишь их. Так что мы вместе собрали тебе букет. — Спасибо вам, — Дань Хэн приулыбнулся. — Красивый, — он поднëс цветы к лицу и шумно вдохнул. Запах мягкий, душистый. Дань Хэну очень понравился, и этого он не скрыл. Вдруг он протянул букет Келусу и предложил: — А ты, не будешь? — Не буду? Мы же тебе собрали. Так что он полностью твой. Дань Хэн пожал плечами и невозмутимо отодрал листик от цветка. И под культурно шокированный взгляд зажевал его. — А… — М? Что? Дань Хэн реально не понял, в чëм дело. Он дожевать листик и не успел. Так и замер, пытаясь въехать, что смутило Келуса. — Прости, не знал, что для тебя это показалось невежливым, — спешно сказал Дань Хэн. — У нас если дарят угощение, то принято его есть сразу. — Нет-нет, всë хорошо! Просто… Я подумал, что ты их в вазочку поставишь… — Ааа, вот в чëм дело, — Дань Хэн приложил ладонь ко лбу. — Рен Шу просто разыграл тебя. Для меня шелковица такая же еда, как для тебя листовой салат, например. Мы не все цветы ставим в вазочки. Я вообще не ставлю цветы в вазочки, так-то. Келус с заумным видом покивал и прикрыл ладонью рот. Сначала широко улыбнулся, а потом рассмеялся, стукнув кулаком об колено. Дань Хэн хмыкнул и отвëл взгляд, но тоже легко улыбнулся. — Вот оно как… — Келус подпëр рукой подбородок. — Теперь буду знать, что шелковица для тебя деликатес. По возможности буду собирать. — Чего смеëмся? — из-за плеча Келуса показалась Март 7. — Что случилось? Дань Хэн и Келус переглянулись. — Я забыл, что цветы надо ставить в вазочку, — с каменным лицом ответил Дань Хэн, и Келус заржал. — А? Март 7 увидела отгрызанный листик у шелковицы и выразительно взглянула на Дань Хэна, отчего Келус ткнулся в стол носом. Он смеялся как хриплая чайка, и Март 7, въехав в ситуацию, хихикнула в ладонь. — Ребята, я вас обожаю.