Грезы о свободе

Дань Хэн бережно хранил в своих воспоминаниях миг, когда впервые взял в руки копьë. Тогда на небе светило рассветное солнце, а листья мягко шелестели на ветру, сливаясь в единую песню с щебетом птиц. Властелин камня стоял подле могучего дерева цунхуа и направлял пока ещё мягкую руку видъядхары, учил его держать копьë и делать простейшие выпады и защитные приëмы. Юноша крепче сжимал древко, пытаясь нападать на Моракса, но вот, неосторожный поворот, и Дань Хэн ударил себя по спине собственным же копьëм. — Ау, — он расправил плечи. Моракс покачал головой, взял каменное копьë и встал параллельно с Дань Хэном. — Смотри. Вот так, — Моракс сделал разворот. Плавный, медленный, чтобы Дань Хэн мог уследить за движениями. — Вот так? — он попытался повторить, но вышло не очень хорошо, потому что зацепился копьëм за землю. Моракс терпелив. Он ждал, когда Дань Хэн получше ухватит оружие, и начинал показывать снова. Дань Хэн очень старался и много тренировался, чтобы стать одним из лучших воинов этих земель. Бывало, он помногу часов не выпускал копья из рук, всë бил и бил, пока хватка не становилась увереннее, а рука твëрже. Иногда Дань Хэн увлекался, позабыв обо всëм на свете. — Ребята, вы ещё не утомились? — к тренировочному полю скоро подошла Гуй Чжун. — Нет-нет, — спешно затараторил Дань Хэн, выпрямившись. Он прокрутил копьë и спрятал его за спиной. Моракс кивнул и подошëл к Гуй Чжун. — Ты уже закончила? — Ещё нет. Работа над столь сложным механизмом требует куда больше времени. Но я решила прогуляться и посмотреть, как у вас дела, — Гуй Чжун обернулась к Дань Хэну и протянула ему руку. — У тебя уже лучше получается? — Ну, не очень. — Но он очень старается, — шепнул Моракс на ухо. — А что насчёт другого оружия? Лук, клинок, катализатор? — Я и из лука хочу научиться стрелять! — с готовностью воскликнул Дань Хэн, нетерпеливо сжав кулачки. — Вот это рвение, — Гуй Чжун прикрыла рукавом губы и улыбнулась. Дань Хэн был по натуре воином, боевые искусства — его призвание. Как-то Гуй Чжун спросила его: — Почему ты так хочешь стать лучшим воином? Дань Хэн ответил не сразу. Ему было непросто осознанно подчеркнуть какую-то конкретную причину. Казалось, что… Что это естественное положение вещей. Что так и должно быть. Что он должен быть лучшим. Что-то шептало в сердце: он должен оправдать чьи-то ожидания. — Чтобы быть таким же сильным, как Моракс. — И как же ты хочешь использовать свою силу? — Чтобы защищать вас. А для чего мне ещё еë использовать? Да и к тому же… Я же обязан как-то заплатить вам за доброту, проявленную ко мне. Гуй Чжун подошла к Дань Хэну и приобняла его. Длинные рукава почти полностью закрыли Дань Хэна, будто птица крыльями укрыла птенца. — Ты нам ничего не обязан, — зашептала она. — В первую очередь ты должен сам решить, по какому пути хочешь ступить. А мы направим и поддержим. Моракс кивнул. По-прежнему с суровым видом, но в янтарных глазах можно было заметить мягкий проблеск. Каждый из двух демонических богов, заключивших союз, стремились поделиться своей мудростью с маленьким драконом, что попал в их семью совершенно случайно. Моракс отреагировал весьма неясно, когда Гуй Чжун впервые привела Дань Хэна к нему. Дракон был немного диковат и пуглив, но разве можно было винить эту душу в том, что слишком юна? Дань Хэн быстро вырос. Даже слишком. Время текло, как горная река. Так же быстро менялся и Дань Хэн. Он сидел на краю вершины горы, свесив ноги вниз. Длинные рога ветвились на голове, по кристальной бирюзе тянулись золотые линии, а закруглëнные концы опровергали чьи-то глупые догадки — эти рога нужны не для сражений. Они символ власти. У каждого дракона своя корона. Дань Хэн повелевал морем, но он смотрел не только вдаль. Дань Хэн смотрел в небо. Туда, откуда он пришëл в этот мир. Моракс сидел рядом с ним. Он знал, куда смотрит молодой дракон, понимал, что придëт время — и Дань Хэн, возможно, уйдёт. — Ты так хочешь знать истину? — спросил Моракс и оглянулся. — Я хочу получше понять свою природу. Кто я такой. И почему попал сюда. Звëзды могут дать ответы на эти вопросы. Дань Хэн был уверен, что так или иначе вернëтся в Тейват. Что бы он не узнал за пределами этого мира, это никогда не перечеркнëт всего того, что Моракс и Гуй Чжун смогли дать ему. — Тогда пусть они направят тебя. Но даже если ты потерпишь крах, знай: мы всегда будем ждать тебя, — Гуй Чжун потрепала Дань Хэна по макушке и нежно улыбнулась ему. Моракс обычно был куда более сдержанным в проявлении эмоций, но в этот раз он заключил в крепкие объятия и Гуй Чжун, и Дань Хэна. Моракс любил их обоих. Очень сильно. Он никогда не говорил этого вслух, но никто не сомневался в искренности и нерушимости его чувств. Но в одно мгновение что-то рассыпалось в пыль. Дань Хэн глядел вдаль. Было очень холодно, он поëжился. А на белом остался кроваво-красный. В ушах зазвенели голоса. Один за другим кричали наперебой. Со страхом. С презрением. — Предатель! — Убийца! — Подлый мятежник! Дань Хэн схватился за голову и опустился на колени. Как тогда, его прошлое воплощение, что закованное в кандалы склонилось перед палачами. Сердце в грязи, душа запятнана тяжким грехом. Он пытается подняться, но поскальзывается, падает обратно. Грудную клетку сдавливает, будто змея сжимается кольцами. Боль. Кровь. Смерть. Всему этому… Он виной. Дань Хэн стискивает зубы и через силу поднимается. Воют ветра, трещат скалы, кипит море. Боги, некогда знакомые и друзья, вцепляются друг в друга, как кровожадные звери, рвут другой друга на части. Стихии болезненно завывают, будто умоляют остановиться, но вместе с тем яростно ревут, продолжая разрушать. Дань Хэн мотает головой и щурится. На душе облегчение: он видит знакомые лица. Гуй Чжун протягивает руки. И тут же рассыпается от неосторожного прикосновения. Уже поздно. Слишком поздно. В грудь будто вонзается сверло. Сердце бьëтся будто на последнем издыхании, с трудом Дань Хэн различает собственный шëпот. Прости меня… За то, что не был рядом, когда был так нужен. И в тот же миг груди касаются чьи-то руки. Крепкие, тяжëлые. Они оплетают со спины, прижимают к себе. И в тот же миг Дань Хэн впадает в оцепенение. Он не может пошевелиться. — Как же долго… Ты будешь бегать от меня? Дань Хэн оборачивается. И встречается не с живым тëплым янтарëм, а с глазами из кровавого зарева. Внутри всë холодеет, его пробирает мелкая дрожь. Сердце пропускает удар, и это отзывается колючей болью в груди. Под кожей шевелится что-то липкое, и это омерзительное чувство становится сильнее с каждым словом. Пальцы ласково касаются его ключицы, шеи, а потом с ненавистью давят на горло. Дань Хэн извивается, шипит, пытаясь сбросить с себя оцепенение, бьëтся спиной об острую скалу. Только тогда хватка ослабевает. Дань Хэн на подкашивающихся ногах выхватывает копьë и смотрит в глаза своему персональному кошмару. Этот мужчина… Преследует его уже очень давно. — Ты так отчаянно бежишь от меня, что я не могу не оказать тебе честь, — Блэйд притворно поклоняется, а на лице растягивается оскал. Он обнажает клинок с золотыми трещинами — такого цвета, как линии на рогах Дань Хэна. — Сколько раз мне нужно тебе повторить, чтобы ты понял? Я не он. Я Дань Хэн! — Сколько бы обличий ты не сменил, ты так и останешься грешником, — зло рычит Блэйд, ведя ладонью по лезвию, — что бежит от ответственности за собственные действия. Ты… Реально думаешь, что в Тейвате сможешь спрятаться? От себя, от всего того, что ты натворил? Блэйд рассекает воздух своим клинком, намереваясь перерезать горло, но Дань Хэн выставляет вперëд копьë. То, что дал ему когда-то Моракс. — Как же ты всë-таки жалок, — бросает Блэйд и снова атакует, не давая никакого продыху. Дань Хэн уворачивается от яростных ударов, пытается бить в ответ. Древко копья ломается под ударом меча. Блэйд бьëт ногой в грудь, коленом в живот и валит на землю. Дань Хэна трясёт от страха, но в какой-то момент в мысли стреляет пулей осознание: Этот сценарий повторяется в чëрт знает какой раз. И каждый раз он проигрывает. Безжалостная рука до боли сжимает пальцы на беззащитной шее, пытаясь выместить всю свою злобу. Блэйд садится на колено, вдавливает Дань Хэна в землю и шипит змеëй: — Твой драгоценный Моракс не защитит тебя. Думаешь, ему нужен сын, который бросил его и его возлюбленную ради… Чего? Ты променял жизнь Гуй Чжун на возможность узнать правду о себе. Вот, ты узнал. И чего ты добился? Да ничего ты не добился, дурак! Блэйд рычит волком, вонзает клинок в землю. Лезвие опасно касается шеи, оставляет царапину. Дань Хэн отводит взгляд. Он признаёт правоту Блэйда. Вдруг в глазах Блэйда что-то проясняется. Он разжимает пальцы на рукояти меча. — А ну-ка встань и смотри на меня, предатель Сяньчжоу, — Блэйд грубо хватает за воротник и трясëт так, будто хочет дух выбить. — Чего замолк? Дань Хэн чувствует, как в нëм начинает медленно закипать гнев. За спиной Блэйда видит силуэт, что мелькнул призраком прошлого. Светлые полупрозрачные рога короля устремлены концами в небо, подбородок гордо вздëрнут, а глаза, как холодный драгоценный камень, сверху вниз смотрят на поверженного Укротителя морей, будто… На какую-то ошибку. Прошлое тянется за ним. Преследует в воспоминаниях. Как же… Это надоело! — Как же ты меня достал. Ты тоже поплатишься за всë…! — огрызается Дань Хэн и пытается ударить, за что ловит ответный удар в скулу. — Не кричи на меня, — Блэйд брезгливо встряхивает руку. Дань Хэн злится. В груди искрой разжигается яростное пламя дракона, и он с рыком неожиданно отталкивает Блэйда от себя. Резко вскакивает на ноги и бьëт кулаком в грудь. — Не смей мне указывать, в каком тоне с тобой разговаривать! Блэйд, чуть пошатнувшийся от удара, гордо выпрямляется, встречаясь со ненавистным взглядом. Дань Хэн сжимает кулаки и принимает боевую стойку, готовый сражаться. В ушах он слышит голос. Тихий, ворчливый. Так шелестит златокрылая птица с нефритовыми когтями. Прими свой грех. Не беги от него. Дань Хэн расправляет плечи. Эоны, как же он зол на Блэйда. В руках нет копья. Оно сломалось. Но… Может есть выход? Блэйд прав. Моракс не сможет помочь. И не должен этого делать. Тогда… Пусть с Блэйдом говорит то, что он сам и создал. Дань Хэн сжимает в руках Пронзающего облака. Копьë — лезвие из заоблачного квинтета, нефритовая сфера — реликвия Луна. Он вступает в бой. Бьёт Блэйда, блокирует удары его клинка. В пируэте пытается сделать подсечку, а Блэйд ловко прыгает. Высоко. Подгибает одну ногу, а другую выпрямляет, будто бьющая с небес молния. Замахивается клинком, золотые трещины наливаются силой. Вот каков он, смертный приговор. Дань Хэн больше не отступит. Он будет стоять до конца. Блэйд скалится. Но оскал превращается в кривую улыбку. Меч бьëт со всех сил по древку копья. По земле ползут глубокие трещины, а следом расцветает алыми лезвиями сама смерть. Копьë дрогнуло. Но оно… Не сломалось. Это копьë… Не сломается. Это сила Дань Хэна. Сила странствующего короля видъядхар. Нет надëжнее союзника, чем ты сам. Дань Хэн взмахивает копьëм и направляет остриё наконечника на Блэйда. Тот ухмыляется и бросается в бой. Атакует быстро, удары сыпятся один за другим. Но если бы всë было так просто… Дань Хэн замирает от режущей боли в груди. Становится трудно дышать. Он отшатывается, но Блэйд цепко хватает его, сжав пальцы на плечах. Крепко и заботливо обнимает его, как старого друга, и поглубже вонзает окровавленный клинок в тело. Дань Хэн хрипит, цепляется пальцами за Блэйда и чувствует, как ему сжимают пряди на затылке. Из спины Блэйда торчит длинный наконечник копья, вылетевший насквозь. По аккуратному костюму расползается безобразное бордовое пятно, и Блэйд судорожно кашляет. Кровь стекает с уголка губ, капает с подбородка на плечо Дань Хэна. Объятие, что закончится для обоих смертью. Таков их удел? Смог ли Дань Хэн победить свой кошмар? Блэйд закрывает глаза и выдыхает в шею своему врагу. — Я найду тебя, Иньюэ-цзюнь. И заставлю заплатить за всё. Будь уверен: ты нигде от меня не спрячешься. — Приходи. Буду ждать тебя, — будто любовник шепчет Дань Хэн, касаясь подбородком шеи Блэйда. Натура разъярëнного необузданного дракона бьëт в голову, и Дань Хэн скалится, обнажая клыки, будто желая перекусить хребет или горло, заставить Блэйда захлебнуться в собственной крови. Пробитое лëгкое ужасно болит и жжëт от скопившейся крови. Дань Хэн хочет прокашляться, но не может, хрип застревает в глотке. Воздух будто перекрыли. Ему… Страшно. Снова. Руки судорожно дëргаются, глаза накрывает пелена тумана. Дань Хэн пытается вырваться, но похож на бабочку, что пронзили иглой. От осознания того, что ничего не помогает, начинает биться ещё сильнее. Пытается сделать вдох, но паралич сдавливает удавом. Темно. Мутно. Тело пробирает дрожь. И замирает. — Дань Хэн! Его трясут. Снова. Его имя почти кричат в ухо, и это вырывает из ловушки сновидений. Дань Хэн испуганно распахнул глаза и вцепился пальцами в постель. Грудь судорожно опустилась и поднялась, взгляд заметался по сторонам. Он попытался сделать глубокий вдох и успокоиться. Туман перед глазами постепенно спал, и Дань Хэн почувствовал, как его взяли за руку. Встревоженный слух пытался поймать любой звук, но слышал он только ласковый шëпот. — Тшшш, всë хорошо… Это всего лишь плохой сон. Дань Хэн принял сидячее положение и мотнул головой. Его до сих пор потряхивало, как алкаша со стажем, немного тошнило, и, чтобы не выдать дрожи, он обхватил себя руками, после чего виновато покосился на Вельта. — Прости, что разбудил, — Дань Хэн попытался улыбнуться, чтобы дать понять, что волноваться не о чем. Но кого он собирался обмануть? — Я и не спал, — невозмутимо возразил Вельт. В какой-то степени это была неправда. Вельт просто задремал с телефоном в руках, где он читал художественную литературу. Но он не мог не услышать, как в соседнем зале Дань Хэн сначала разговаривал во сне, ворочался, а потом и вовсе зарычал драконом на кого-то. Вельт не стал больше трогать Дань Хэна, увидев, как он закрылся. Но продолжил сидеть рядом. Он знал: Дань Хэн намекнëт, если его надо оставить одного. Но намëка не последовало. Дань Хэн просто молчал. Наконец-то он опустил руки и шумно выдохнул, успокоившись. Перевëл взгляд с пола на Вельта и поджал губы. — Можно… Я возьму тебя за руку? — Конечно, — Вельт протянул ладонь, на которой не было перчатки, позволяя ухватиться за неë. Дань Хэн невольно начал вспоминать то, что видел во сне. Вспоминал и то, что ему сказал Блэйд. Очередной кошмар, к которому Дань Хэн уже должен был привыкнуть. Но если припомнить кое-что… Становится ясно, что этот сон на самом деле был маленькой победой. Дань Хэн потянулся рукой к копью, что лежало возле его постели, и положил его себе на колени. Пронзающий облака красиво переливался на свету кораллов. Сознание возвращало обратно в сон, запятнанный кровью, и Дань Хэн кое-что понял. — Я снова видел его, — тихо сказал он, не отпуская Вельта. — Но в этот раз… я стал на шаг ближе к решению. Теперь… — Дань Хэн сжал его руку. — Я знаю, что мне нужно делать. Вельт загадочно склонил голову набок, увидев холодную решимость в серо-голубых глазах, и с одобрением кивнул. Ему было приятно видеть, что терзавшийся сомнениями Дань Хэн наконец-то что-то для себя решил. — Если я не приму сложившийся порядок вещей, мне не справиться с проблемой. Сяо как-то мне подсказал… Чтобы победить грех, его нужно в первую очередь перестать отрицать и просто принять. А иначе он так и будет волочиться за мной цепким крюком. — Уверен, что потянешь этот груз? — Я не Иньюэ-цзюнь. Уже давно не он. Так я давно говорю, но у меня такое чувство, что отрицая его прошлое, я отрицаю какую-то часть себя, — Дань Хэн скрестил руки. — Пускай ты и не Иньюэ-цзюнь, его сила осталась с тобой. И отныне преданно служит, хранит твою жизнь. Иньюэ-цзюнь действительно часть тебя, в какой-то степени. Но иной личностью тебя делают воспоминания, что ты собрал за свою жизнь. Пусть воспоминания Иньюэ-цзюня укажут на твои ошибки не для того, чтобы ты корил себя за них, а чтобы ты их больше не совершил. Дань Хэн призадумался. Вельт наконец-то озвучил ту мысль, что вечно ускользала и пряталась. А извечные копания в попытке всë переосознать изматывали до головной боли. — Думаю, да, ты прав, — Дань Хэн кивнул. — Надо было уже давно принять для себя эту мысль, — он положил копьё обратно на пол и расслабленно вздохнул. Вельт сразу заметил, что парню немного полегчало, и приулыбнулся. На самом деле он боролся с навязчивым желанием обнять Дань Хэна. Как родитель своего ребёнка. Но Вельт каждый раз напоминал себе, что Дань Хэн не его сын, а он ему не отец, и что не стоит позволять себе слишком много вольностей. Что и говорить… Вельт скучал по своей семье, что осталась в другом мире. Ему хотелось кому-то отдать всю ту заботу, которую он раньше отдавал жене, сыну и друзьям. Келус, Март 7 и Химеко относились к заботе со стороны Вельта проще. А вот с Дань Хэном всë куда сложнее. Он долго путешествовал в одиночку и успел отвыкнуть от мысли, что ему кто-то может помочь бескорыстно. Оттого Вельт удивился, когда Дань Хэн чуть подвинулся к нему и протянул одну руку, будто в порыве приобнять, но при этом неуверенно ожидая разрешения. — Охх, иди сюда, горе ты наше, — по-доброму прошептал Вельт, сжав архивиста в крепких объятиях и пригладив того по затылку. Дань Хэн чуть согнулся и ткнулся лбом ему в шею, пряча взгляд. Горло на эмоциях дрогнуло, и на секунду послышалось тихое урчание. Короткое, его едва можно было уловить ухом, но Вельт всë равно услышал его. — Ого, Дань Хэн… Так ты умеешь урчать? — Угу. Только Март и Келусу не говори. А то ещё решат, что я как кот мурчать буду, если меня за ухом потрепать. А уши мне ещё нужны. Дань Хэн умел шутить с серьëзным каменным лицом, и это всегда пробирало на улыбку. Вельт басовито усмехнулся и коснулся носом макушки. — Не скажу, не волнуйся, — он мягко пропустил короткие чëрные прядки сквозь пальцы. Дань Хэн прикрыл глаза. Каким бы дракон не казался замкнутым и отстранëнным… К объятиям он дышал неровно. И Вельту… они тоже были очень нужны.