Firsts and Seconds

                    Как и всегда, Санс проснулся рано утром. В доме было прохладно, в очаге еще с ночи остались лишь маленькие угольки. Кроме того, в комнате было немного влажно из-за мягкого гула магии. Тело фермера протестовало против того, что тот спал, скрючившись на стуле, который мужчина из последних сил притащил с кухни в комнату для гостей.       Санс проверил скелета на кровати. Они не двигались, а содержимое миски рядом с их головой ничем не отличается от того, что было, когда фермер заснул. Потирая поясницу, Санс рассеянно нежно похлопал их по колену и отправился за столь необходимым завтраком.       Папайрус к тому времени еще не вернулся, и это было нормально. Для него было в порядке вещей отсутствовать по несколько дней, иногда даже несколько недель подряд. Санс больше не беспокоился об этом, как раньше. Его брата любили в городе. И мужчина смирился с этими моментами одиночества.       Поэтому он следил за тем, чтобы дома все шло своим чередом. Хотя сейчас наступила осень, еще многое предстояло сделать — их список по подготовке к зиме, и соответсвенно весне, был большим. После завтрака Санс направился в амбар, чтобы проследить и поухаживать за Бринли: расчесать её, накормить и напоить, выпустить на пастбище. Поля у них были не столь большими, но в этом году они были переполнены, и Санс все еще собирал то, что осталось с лета. Свернув к реке скелет нашел кучу сухих веток, которые выбросил накануне вечером. Собрал их и отнес к нужному карьеру, чтобы по правилам сжечь.       Когда Санс вернулся домой в следующий раз, на часах было уже почти девять утра. Он заглянул в комнату для гостей, чтобы посмотреть, не изменилось ли что-нибудь, а затем вернулся на кухню, вымыл руки и взял метлу, чтобы прибраться на крыльце.       Фермер достаточно часто в течение дня проверял своего гостя. В конце концов, Санс вспомнил, что собирался постирать их одежду, и зашел в комнату незнакомца. Одежда все еще лежала одной кучей на полу, ровно там, где мужчина её вчера и оставил. Взяв в руки чужую куртку, Санс решил сначала проверить карманы, — скелету не хотелось бы случайно испортить чужие вещи.       На пол их куртки выпал складной нож в бронзовом футляре. Санс наклонился, чтобы поднять его. Следом нашлась почти полностью использованная упаковка таблеток и пара оберток. По виду Санс понял, что это было что-то вроде набора для экстренных случаев. Самым последним на свет вывалился скомканный потертый листок, исписанный не разборчивыми каракулями. И фермер едва ли мог разобрать что-либо из написанного.       Не желая совать нос в чужие дела, Санс отложил чужие вещи на полку шкафа, а после попытался усадить незнакомца в более удобное положение. Еда на прикроватной тумбочке в основном была нетронутой. Может быть, того, что они впитали, было достаточно, а все остальное было для них слишком много?       Мужчина лишь надеялся, что со временем они съедят больше. Санс не был уверен в том, что был готов взять на себя ответственность распылить пыли незнакомца. По крайней мере, не без поддержки Папайруса. — хей, друг. это снова я, ну… парень, который нашел тебя. ты можешь поесть. ты мне ничего не должен. я просто хочу, чтобы к тебе вернулись силы, ладно? просто, ешь все, что сможешь. — На всякий случай прошептал он им.       Попробовать все же стоило. Но гости как были молчаливы, так таким и оставались. Когда до Санса дошло, что они не собирались просыпаться, он просто вышел из комнаты с их грязной одеждой в руках.       Прошел день, а от Папайруса не было ни слова. Обычно его брат звонил ближе к обеду. И сейчас Санс слонялся возле телефона, — скелет ходил из стороны в стору мимо; поглядывал на стену, где они закрепили телефон; иногда наматывал провод на свои пальцы, а после отпускал. Когда же раздался звонок, Санс начал говорить слишком быстро, пытаясь звучать по убедительному беспечным. — привет, бро, как дела в городе? — Просто отлично, Санс. Тебе что-нибудь нужно? — Отозвался Папайрус и Санс клянется, он практически мог представить, как глаза его брата настороженно сузились, когда он отвечает, медленно и осторожно это произнес.       Да, фермер был словно открытая книга. Санс поморщился и вытер лицо, как будто хотел стереть пот. — Нет. Ну, да, но нет.       Папайрус на конце устало вздохнул. Как бы оправдывая свою выходку, Санс ухмыльнулся и слегка посмеялся про себя: — я, эм. ну, нашел кого-то? — Ты кого-то нашел. — э-э. агась? — Звучит, будто ты не уверен, — категорично парировал младший брат. — Должен ли я дать тебе время проверить еще раз?       Санс уже выходил с кухни, чтобы заглянуть в соседнюю комнату, где был его гость. — да нет. они все еще здесь. — Ты действительно только что проверил? — да-а, папс, я это сделал, — проборматал Санс, на мгновение повернувшись к незнакомцу спиной. — я привел их в дом, думал, что они близки к уходу. ну знаешь, чтобы помочь им, когда он падал, и… ну. может быть, я подумал, что для них лучше, чтобы их осмотрел целитель. потому что они, э-э, они съедают все, что я им даю. — Когда это было? — взволнованно заборматал тот в трубку. — Это случилось только что!?       Санс снова поморщился, играя с пружинкой телефонного шнура. Светлые глаза осмотрели коридор. У мужчины возникло давнее желание преуменьшить то, что произошло на самом деле, но он сопротивлялся. Он больше не был тем монстром. — ну. нет. — Санс- — ну это… вчера произошло. ближе к вечеру? э-э, уже солнце садилось- — Почему ты сразу не позвонил?! — Папайрус звучал искренне огорченным. — Если им нужна медицинская помощь, тогда— — послушай, — мягко перебил брата Санс, и Папайрус почти сразу же замолчал. — я подумал, это мертвый человек. я даже сначала не смог увидеть в них никакой магии. бедняга умирал с голоду, и я подумал… может быть…       На том конце провода раздался один из самых красноречивых вздохов его брата. Санс поплатится за свою тупость позже, он уже знал это. Смирившись, фермер закрыл глаза и прислонился спиной к стене, прижал телефон к уху. — я не почувствовал от них никакой магии, папс, — повторил он после долгого, напряженного молчания, наполненного разочарованием. — честно говоря, я думал, что они не переживут эту ночь.       Папайрус ничего не сказал, но его стон говорил о многом. Он, должно быть, боролся с желанием выдрать с корнем свои несуществующие волосы на голове прямо здесь и сейчас, что, вероятно, означало, что он либо доверял суждению Санса. Либо сам Папайрус находился не в подходящем месте для вспышки гнева. Либо так, либо ему пришло в голову, что Санс сам бы пытался избавиться от останков их нового гостя.       Санс натянул провод, прислушиваясь к тишине. Он знал, что это игра с чувствами его брата. Их дедушка умер в их доме. И то, что сейчас тут снова был умирающий монстр, пусть и незнакомец… это казалось слишком знакомым. Это было слишком рано. Несмотря на все эти долгие годы после ухода их старика, это было слишком рано для них. — папс? — снова позвал Санс. Боже, он не хотел, чтобы его голос звучал так хрипло.       Папайрус вздохнул: — Что же, если ты думаешь, что они продержатся, пока я не доберусь обратно, — криво усмехнулся он, хотя в его тоне не было насмешки или неодобрения.       Надеюсь, улыбнулся Санс вопреки самому себе. — …Я приведу помощь. Спрошу целителя, чтобы проверил их. С чем мы имеем дело?       Санс не смог удержаться, чтобы не заглянуть в комнату. На этот раз, когда фермер перевел взгляд на спящую фигуру, ему показалось, что он кажется, видел, как чужие ребра мягко поднимались, а затем опускались.       Шнур от телефона натянулся. Ошеломленный, Санс подошел ближе, на случай, если его глаза решили сыграть с ним злую шутку. Фермер не моргая замер, краем уха прислушиваясь к словам брата. Вот оно, — одеяло слегка опускалось со следующим выдохом его гостя.       Они… им становилось лучше.       На том конце провода Папайрус бормотал что-то защитное и слегка раздраженное. Санс прервал его, охваченный благоговением: — они дышат. — Они-? Нет, я имею в виду, что они за монстры!       Санс не мог сдержать улыбку облегчения и надежды, которая появилась на его лице, стоило ему увидеть, как одеяло поднималось, а затем опускалось в размеренном, медленном ритме. — извини, они скелеты, как мы. просто раньше они не дышали. — Санс почти сам задыхался в тот момент.       Когда их дедушка перестал дышать, они поняли, что это был только вопрос времени, когда он сдастся и уйдет из жизни. В тот момент Санс сбежал, — он не мог, не был готов с этим всем справится. Да, он поступил как трус, спрятавшись в их старом амбаре. Слишком близко к дому Санс хоронил ту часть себя, которая боялась избавиться от пыли монстров. — Тогда я вернусь. — Голос Папайруса смягчился. Санс знал, что он не признает, насколько это важно, но фермер чувствовал, как напряжение покидало его с этими несколькими словами. — Увидимся через пару часов. — да. люблю тебя, езжай осторожно.       В тоже время Санс решил постирать одежду. Выцветшая синяя куртка их гостя размягчилась в воде, — было ощущение будто ее не стирали целую вечность, — мех вокруг воротника пришлось аккуратно распутывать. Тут и там на ткани были пришиты разномастные заплатки и странные символы, которые фермер не узнавал. Однако, мужчина оставил их в покое, и продолжил тереть щеткой джинсовую ткань, пока большая часть грязи не исчезла. Пятна от травы правда все же остались. Санса это не беспокоило. Закончив, Санс выжал лишнюю воду и решил повесить куртку, тонкую футболку и шорты их гостя сушиться на стул на заднем крыльце.       Папайрусу определенно потребовалось бы время, чтобы найти доступного целителя и вернуться домой, поэтому Санс бродил по свеже срубленному участку в нескольких сотнях ярдов от их дома и складывал дрова, которые зимой они будут использовать для печки. Рядом были большие валуны, — кажется, раньше здесь было здание, — увитые глицинией. Стебли её были одеревенели, соцветия давно ушли, листья уже были сброшены. Лиана, как и все на ферме, готовилась к долгому зимнему сну. Санс подумал, что, возможно, весной он посадит горох рядом с этими камнями, тогда и повод будет ходить сюда чаще.       Несмотря на годы, проведенные здесь, скелет все еще продолжал многому учиться. Чеснок сажают осенью. Морковь можно оставить в земле даже дольше. Ямка в земле, если её забить снегом и обложить камнями, может послужить хорошим импровизированным холодильником. Срубленное дерево должно сушиться до шести месяцев.       Рядом с вырубленным участком у них был карьер с песком, который они использовать чтобы наполнять мешки на случай если река рядом выйдет из берегов, — что собственно и происходило почти каждую весну. Санс подумывал попробовать возделывать землю еще и рядом с этим карьером. Нужно было посмотреть в каталоге и подобрать культуры, что сюда бы подошли, но мужчина все еще не совсем разобрался в этом. Может быть, ему следовало сделать упор на цветы?..       Не успел Санс опомниться, как уже вспотел от того, что, сгорбившись, втаптывал в землю зубчики чеснока и укрывал их, чтобы они проспали до весны. В какой-то момент Санс слышал ворчание их пикапа, гудящего на подъездной дороге. Не медля Санс вернулся в дом. Тело болело, но скелет не обратил на это внимания, буквально забегая на кухню через заднюю дверь.       Забежав в дом вспомнил, что руки были в земле. Быстро сполоснул их в раковине. Обтер их об штаны и побежал к входной двери. Секунда и Папайрус ворвался в дом, держа за руку кроткого на вид целителя. Санс помнил её, — девушка бывала у них раньше. Маленькая, — нет, миниатюрная, — девочка со светлыми волосами, небольшими, похожими на веточки барбариса, рожками и тонким черным носиком. С головы до ног закутанная в яркий красный плащ с капюшоном, с вывитыми крошечными снежинками. Эта девушка всегда мало разговаривала, но Санс помнил, что ее имя Эбби.       Братья быстро переглянулись. Да, Папайрус был точно таким же, как и в тот день, когда уехал в город, но это не мешало Сансу заметно расслабиться, когда он увидел, что с его братом за те несколько дней ничего не случилось. Он знал и верил, что его младший брат мог позаботиться о себе. Папс знал то же самое о своем старшем брате. Но что-то… успокаивающее всегда вставало на место, когда они видели друг друга после времени, проведенного порознь.       Санс выдыхает все то напряжение каждый раз, когда его брат возвращается домой.       Показав Папайрусу и целителю, куда нужно идти, мужчина задержался у двери в комнату для гостей и просто наблюдал.       Сначала Эбби просто изучала своего неожиданного пациента. Папайрус немного отошел к двери и пробормотал себе под нос: — Я не знал, что все так серьезно.       Санс уловил намек на извинения. Не зная как что еще сделать, фермер пожал плечами. — им было хуже. — Хуже.       Санс моргнул. — но теперь ты знаешь, почему я не сказал о них раньше, — сказал он ровным и тихим голосом, наблюдая, как Эбби устроила свою ладонь на чужих ребрах. Девушка громко вздрогнула. Она что-то пробормотала своему пациенту, но Санс не расслышал этого. — Где ты их нашел? — прошептал Папайрус.       Санс неопределенно кивнул куда-то влево, он не отрывал взгляда от дуэта. — за ручьем. я не ходил в ту сторону неделю или две. небо знает, как долго они там были.       Это звучало так, будто он корил себя за это. Папайрус мягко вздохнул и для успокоения потер костяшками пальцев голову. Напоминание не винить себя. — Они зашли так далеко. — успокаивал брата Папайрус.       Санс кивнул сам себе. Он пытался перевести прерывистое дыхание, которое, как он чувствовал, застряло у него в горле, на что-то более ровное. Девушка двигалась осторожно, зеленая магия на кончиках ее пальцев спиралями и завитками плавала в воздухе. Почему-то её исцеляющая магия не проника в тело скелета, как следовало бы.       Эбби вздохнула, нахмурилась, а затем попыталась снова.       И снова.       И еще раз. — Они не… — Обеспокоено заикнулась девушка, поворачиваясь к братьям. Ее мех блестел от пота, и она осторожно вытерла лицо предплечьем. Она еще раз накрыла грудь скелета обеими руками и попыталась вложить в них магию. — Оу. — Голос Папируса был безучастен.       Санс опустил взгляд на пол у ног Эбби, поля его соломенной шляпы скрыли его лицо. — я, эм, — начал он, хотя больше не был уверен, что сказать. — я пытался накормить их. до этого действительно хорошо получалось, и, эм… — Санс теребил в руках шнурок-завязку на своей шляпе. Пытаясь скрыть, как дрожали его рука, он опусти ее к пряжке на комбинезоне. — это сработало.       Девушка перебросила прядь светлых волос через плечо и оглянулась на них, ее глаза-бусинки слегка остекленели. Она выглядела так, как будто ее медленно накрыло озарение, и она боялась даже находиться поблизости. Медленно Эбби немного отодвинулась от раненого монстра. — Я не думаю, что смогу исцелить Подземного монстра.       Несмотря на ситуацию, она попыталась снова. Снова и снова, пока ее руки не начинали дрожать, а в глазах не появился дикий, испуганный взгляд. После еще одной неудачной попытки Санс подошел к девушке, положил руку ей на плечо. Даже без слов она знала, что продолжать бесполезно, но от этого не становилось легче принять это. Эбби шмыгнула носом, любезно принимая платок, что протягивал ей Папайрус.       Не осознавая, что он отключился, Санс почувствовал руку брата на своем предплечье, короткое успокаивающее пожатие. Затем все прошло. Санс опустил глаза.       Он и без слов знал, как сильно он на самом деле надеялся, что они выкарабкаются. И если никто из них был не в силах их исцелить… у Санса был не такой уж большой выбор, кроме как принять неизбежное.       Итак, несмотря на то, что он действительно хотел иного, видимо хорошо, что Санс все-таки решил постирать чужую одежду.