Эй, откинь немного ноши

Пропустить момент, когда будущий Бог Войны секты наконец-то выделился из общей массы, было невозможно: Шэнь Цзю явился на одну из их тусовок и сразу же заявил: — Лю Минъи — самый глупый, грубый и высокомерный ученик во всей секте! Его убьют, как и его пикового лорда! А я буду смеяться над его трупом! Хоухуа и Юэ Ци посмотрели друг на друга. Шэнь Цзю уселся перед ними и принялся есть их закуски, словно тот голодный ребенок, которого Хоухуа впервые встретил, будто давая себе передышку, и просто чтобы побаловать себя. — …кто? — спросил Юэ Ци. — Л-ю Минъ-и, — повторил Шэнь Цзю с набитым едой ртом. Он проглотил, наложил себе еще закуски, а потом мрачно сказал: — Если этот мускулистый идиот действительно станет следующим главным учеником или лордом пика, то пик Бай Чжань непременно рассыплется в пыль под тяжестью его несравненной некомпетентности, и они это заслужат. — …понятно, — сказал Юэ Ци. О ком еще, кроме будущего Лю Цингэ, он мог говорить? И, черт возьми, Хоухуа, наверное, придется что-то делать с этим соперничеством? Пока Шэнь Цзю не обвинили в убийстве, потому что тогда Юэ Ци будет очень грустно, и, возможно, Хоухуа тоже будет скучать по кому-то, с кем можно поговорить о дерьме. Именно поэтому Хоухуа и присматривал за Богом Войны. Лю Минъи было всего четырнадцать, на грани пятнадцатилетия, и он быстро поднимался по карьерной лестнице среди учеников пика Бай Чжань, когда получил свой духовный меч. Он был в пещерах в последний раз, когда Хоухуа полусерьезно искал его. (У Шэнь Цзю тоже был духовный меч, прекрасный Сюя, а Хоухуа сильно отставал от них.) Ученик Бай Чжаня был вундеркиндом. Он был гением совершенствования. А еще он был идиотом, который сразу же нажил себе врага в лице Шэнь Цзю, обвинив ученика пика Цин Цзин в попытке нанести ему удар в спину во время небольшого совместного задания. Шэнь Цзю, будучи очень гордым, не очень хорошо воспринял это обвинение, особенно если учесть, что на самом деле он лишь прикрывал спину Лю Цинге, потому что другие ученики с Бай Чжань этого не делали. В тот момент ему даже не на кого было напасть, только на монстров, которых рубили другие ученики. Шэнь Цзю и Лю Минъи ввязались в жестокий спор из-за этого обвинения. — Вы не увидите, чтоб я еще хоть раз вмешаюсь и помогу ему! — заявил Шэнь Цзю. — Он должен перед тобой извиниться, — поспешно сказал Юэ Ци. — Я не приму их. — Но я хочу спросить, не зря ли этот ученик так быстро пришел к такому выводу, — мягко продолжил Юэ Ци. — Как ты сказал, другие ученики Бай Чжань не защищали его спину. И, похоже, они с ним не ладили? Шэнь Цзю недовольно поморщился, но, в конце концов, решил: — Они никогда там не ладили. Если он не хочет давать мне повод для сомнений, то и я не буду давать ему повод для сомнений. Какой толк, по его мнению, от того, что я избавлюсь от какого-то случайного идиота Бай Чжаня с красивым лицом? Каким бы невыносимым он ни был. Они уставились на него. — …Угу, — сказал Хоухуа. — Думаю, мне придется увидеть этого парня своими глазами. Юэ Ци кивнул в знак согласия. Шэнь Цзю фыркнул. — Почему? Я намерен сразу же забыть о нем. Да, он так и сказал, но с тех пор продолжал жаловаться на Лю Минъи не реже, чем раз в неделю. Хоухуа начал считать, сколько времени пройдет, прежде чем неизбежно зайдет речь о пике Бай Чжань. Судя по жалобам Шэнь Цзю и некоторым сплетням, которые Хоухуа собирал вокруг Ань Дин (тоже в основном жалобы), выходило, что кто-то на Бай Чжань старается не пускать Лю Минъи на пик, чтобы избежать неприятностей и порчи имущества, а остальные ученики Бай Чжань пытаются бросить вызов новичку. Будущего Бога Войны отправили на множество заданий на пик Цин Цзин под прозрачным предлогом «улучшения отношений между пиками» в свете его внезапного, но яростного соперничества с Шэнь Цзю. — Думаю, лорд пика Цин Цзин снова проиграл пари, — предположил Хоухуа, и Юэ Ци хмыкнул. — А может, он заключил пари на это? Я что-то такое слышал! Спорим, что он затеял пари, и поэтому Цин Цзину приходится нянчиться с этим парнем? Они с Юэ Ци разглядели Лю Минъи. Тот был очень, очень красив. Почти слишком красив? У Лю Минъи были очень тонкие черты лица, чернильно-черные волосы и метка красоты под глазом, он был выше Хоухуа, но менее плотный, чем ожидалось, с худощавым телосложением. Система просто скопировала большинство его черт с дизайна Лю Минъян. Однако, он не отличался особой элегантностью и утонченностью. Он выглядел так, будто его только что перебросили через несколько деревьев. Когда Юэ Ци решил подойти к нему и представиться, Лю Минъи в ответ лишь злобно зыркнул на них: — Что вам нужно? — Я просто хотел познакомиться с учеником, о котором так много слышал в последнее время, — мягко ответил Юэ Ци. — Мой друг, Шэнь Цзю с Цин Цзин, был очень обижен, когда вы обвинили его в попытке напасть на вас сзади. Прошу прощения за недоразумение. Лю Минъи сначала явно насторожился, словно ожидал, что за мягкими речами Юэ Ци скрывается какая-то атака. Однако, Юэ Ци удалось заставить Лю Минъи смутиться и согласиться с тем, что он должен извиниться перед Шэнь Цзю, ведь Лю Минъи нанес первый удар. Лю Минъи неохотно пробормотал: — Может быть, — но все равно это было впечатляюще. Ощущение было немного волшебным. Юэ Ци становился настоящим лидером! К тому же их будущий Бог Войны на самом деле был еще мальчиком, ему только-только исполнилось пятнадцать. — Иногда приходится смиряться, даже если кажется, что мы не сделали ничего плохого, ради других, но и ради себя тоже, чтобы избавиться от стыда за свои ошибки и не дать им больше власти над нами, — мудро заметил Юэ Ци. Он был очень рад, что его роль старшего брата хоть на кого-то подействовала. Шэнь Цзю, наверное, уже начал бы ехидничать, кричать или убегать, чтобы заткнуть рот этому доброжелателю. Их любимый будущий злодей-отморозок не гнушался бросать вещи, чтобы выйти из «разумного» разговора. Лично Хоухуа мог придумать как минимум три неуместные шутки, способные превратить искренние речи Юэ Ци в заливистый смех. — Обвинения, подобные тому, что вы выдвинули, очень серьезны, — продолжил Юэ Ци. — Поэтому я должен спросить, случалось ли с вами что-нибудь подобное? Лю Минъи сжал челюсти, но, еще немного его поуговаривать, выяснилось, что новоиспеченный гений Бай Чжань был объектом слишком многих вызовов со стороны соперников, стремящихся стать следующим пиковым лордом. Они были достаточно искусны, чтобы не позволить ему стать еще сильнее. И не было лорда пика, который мог бы усмирить хаос, сказав им, чтобы они прекратили, и обеспечить соблюдение официальных правил пика в отношении вызовов. — У Бай Чжань есть правила?! — пробормотал Хоухуа. — Ни хрена себе! — Не совсем, — ответил Лю Минъи. Юэ Ци фыркнул и поспешно сказал: — Звучит ужасно. Волосы Лю Минъи были в полном беспорядке, потому что прошлую ночь он провел на дереве на пике Цзуй Сянь, а не на рассвете встал с «постели», чтобы бороться за свою жизнь. Он часто воровал еду с пика Лон Шэн или уходил из секты, чтобы поохотиться самому, потому что однажды кто-то дал ему тухлую еду. Хуже того: мать-одиночка Лю Минъи, благородная и овдовевшая женщина-культиватор, практически выгнала его из дома, когда он сказал ей, что хочет вступить в секту, и, судя по всему, она и так была не из лучших, поэтому он привык к такому образу жизни и не видел ничего плохого в этой трагической ситуации. Как и Хоухуа с Юэ Ци, он сам проложил себе дорогу сюда. Он сам во всём разобрался. — Бро, так не поступают, — сказал Хоухуа, одновременно удивленный и впечатленный. Каким-то образом, благодаря магической силе заинтересованного взгляда Юэ Ци, было решено, что Лю Минъи сможет посещать пик Ань Дин по утрам и вечерам, а Хоухуа будет готовить для него дополнительную еду. Хоухуа все еще был внешним учеником, но теперь он был… немного старше? У него были кое-какие связи! Он планировал просто сказать работникам кухни, что ученик Бай Чжань выклянчил у него еду, потому что главный повар на пике Ань Дин была бабушкой одного из старших учеников торгового каравана Хоухуа! Мир удивительно тесен. Юэ Ци собирался поговорить с Вэй Чжэном с Ван Цзяня и Му Жуфэном с Цянь Цао, чтобы Лю Минъи устроился у них на ночлег. — Я могу… попытаться поговорить с лидером секты, чтобы он покрепче приструнил Бай Чжань, — поморщившись, предложил Юэ Ци. Он словно чувствовал, как его накажут за одну только просьбу. — Не делай этого, — сразу же остановил его Хоухуа. — Такое случается на каждом пике, понимаешь? И на Цюн Дин тоже! С тобой такое тоже случалось. Как наш великий лидер секты будет чувствовать себя выше Бай Чжань, если он заставит их привести себя в порядок? Не пытайся больше говорить с ним о том, что он плохо управляет сектой! Я расскажу о тебе а-Цзю. Клянусь, я это сделаю. Лю Минъи все еще относился ко всему этому с большим подозрением, но на следующий день он все же появился на пике Ань Дин чтобы поесть, и после этого продолжал появляться каждый день. Хоухуа подумал, что это похоже на то, как если бы у него была бездомная кошка. Ему не нравилось гадать, не переедет ли Лю Минъи случайно телега или не окажется ли он без глаза из-за своей кошачьей драки. Лю Минъи, к ужасу Шэнь Цзю, даже стиснул зубы и публично извинился перед ним за свои предположения на пике Цин Цзин, хотя на это у гения Бай Чжань ушла целая неделя. Шэнь Цзю сделал вид, что принял извинения. — Конечно, на самом деле, я его не простил! — накричал Шэнь Цзю на Юэ Ци позже, когда Юэ Ци и Хоухуа пришлось рассказать о встрече с Лю Минъи. — Как вы смеете вмешиваться?! Вы что, идиоты?! Он лжет! Не смей брать его в свои жалкие проекты, Ци-ге! Он наверняка притворяется, чтобы манипулировать тобой. — Без обид, но я не думаю, что он… достаточно умен, чтобы сделать это, — предложил Хоухуа, потому что Лю Минъи казался прямолинейным парнем. Он попеременно смотрел на всех с пустым лицом, и каждая его эмоция была хорошо видна на лице. Шэнь Цзю набросился на Хоухуа с упреками. Выражение лица Юэ Ци говорило о том, что он согласен с такой оценкой способностей Лю Минъи к манипулированию, но не хотел говорить об этом вслух. Они еще немного поспорили, Шэнь Цзю заявил, что никогда не простит их за это, по крайней мере, дважды, и, в конце концов, Шэнь Цзю решил, что на этот раз сделает вид, что Лю Минъи не существует. Юэ Ци сказал, что всё в порядке. Он просто хотел, чтобы Шэнь Цзю мог сосредоточиться на более важных вещах. — Я не нуждаюсь в твоей помощи, — снова сказал Шэнь Цзю, но уже с меньшей яростью, чем в начале. — Это плохо кончится. Почему тебе вообще нравится Лю Минъи? Ты хочешь заменить меня и Хоухуа кем-то более выгодным? Юэ Ци выглядел потрясенным. Он повернулся к Хоухуа с умоляющим выражением лица, безмолвно прося его не верить во что-то настолько ужасное. — Ну… — Хоухуа ответил неодобрительно. — Он лучший боец, чем я. Это понятно. Юэ Ци настаивал, что это не так. Он умолял, обещал и даже немного дулся, ведь он всего лишь пытался помочь. Шэнь Цзю стало немного легче, по крайней мере, от этого. После этого Хоухуа похлопал Юэ Ци по колену и сказал, что верит ему, но говорить об этом нужно только тогда, когда он неизбежно захочет покинуть Хоухуа ради красивого лица. Юэ Ци застонал, а Шэнь Цзю рассмеялся.

***

Хоухуа не удивился, если бы Юэ Ци стал для него слишком важным и занятым, хотя это было бы больно, ведь друзья уже оставляли его позади. К тому же, они точно окажутся выше него. Засранцы. На пике Ань Дин его постоянно перебрасывали с места на место. Он старался изо всех сил, и иногда ему даже казалось, что у него неплохо получается. Во время инцидента со «строительством складов из асбеста» он перечислил и записал столько планов и приспособлений для обеспечения пожарной безопасности, сколько смог придумать, отчаянно пытаясь убедить людей в необходимости любого другого варианта (а для него лично было очень важно не умереть ни от огня, ни от асбеста), и, похоже, некоторые из его идей уже проверялись и реализовывались в небольших масштабах! Но его по-прежнему перебрасывали из отдела в отдел, от менеджера к менеджеру, от задания к заданию. За все свои старания он продвинулся лишь до должности «помощника неопределенно важного человека». Иногда казалось, что единственным важным человеком на пике Ань Дин, для которого он не был временным мальчиком на побегушках или секретарем, был сам лорд пика Ань Дин. Наверное, потому что он никогда не умел держать язык за зубами. Например, когда он видел, что его тонколицый босс на неделю глупо завышает цену за то, что, как он знал, можно было получить гораздо дешевле в другом месте. Или когда кто-то принимал решение, которое, как он знал, очень сильно конфликтовало с другим офисом на пике Ань Дин, ведь он работал в этом офисе пару месяцев назад. И если культиваторы не хотели надевать защитные перчатки, каски или толстые ботинки, потому что считали себя слишком крутыми для защитного снаряжения, или боялись выглядеть «слабыми» или «трусливыми» перед своими сверстниками, то кто был этот высокомерный младший внешний ученик, чтобы предлагать это? Придурки. Нет ничего крутого в том, чтобы стремиться к небесам, а потом погибнуть в результате несчастного случая на рабочем месте. Травмы головы все еще могут легко убить человека! У культиваторов вообще не было возможности отрастить пальцы! Постоянная перестановка с места на место не оставляла Хоухуа времени даже на то, чтобы придумать, как эффективно саботировать своих соперников. Он встречался почти со всеми внутренними учениками, которые в данный момент считались наиболее вероятными претендентами на пост будущего лорда пика Ань Дин, но все они, что неудивительно, были из знатных или наследных семей, и вряд ли кто-то из них помнил его имя, а тем более считал его конкурентом, хотя Хоухуа был уверен, что знает о работе пика больше, чем все эти снобы вместе взятые. То, что у них было больше времени, чтобы лично подлизываться к лорду пика, не делало их лучше него! Он умел обнимать чужие бёдра лучше всех! Его смутно пугала мысль о том, что, возможно, ему придется кого-то убить, чтобы добиться успеха. Разве он подразумевал что-то подобное в Пути Гордого Бессмертного Демона? Возможно! Но ему очень не хотелось заходить так далеко. Казалось, что это скользкая дорожка, которая приведет его прямо к ледяной смерти. С другой стороны, над ним больше не издевались. Конечно, иногда в его адрес все еще бросали неприятные слова, но чаще всего оскорбления и угрозы были настолько глупыми, что в итоге оказывались смешными. В последний раз, когда кто-то попытался схватить его, он вывернулся из рук, сделав сальто, которое ему показал Шэнь Цзю, и сломал этому говнюку большой палец. В последний раз, когда его пытались запугать, Хоухуа просто ушел, даже не успев понять, что над ним издеваются — ему не терпелось снова встретиться с Юэ Ци. Он был слишком занят! И всё же, похоже, он никуда не собирался уходить… — Может, мне уже пора сдаться… — Хоухуа застонал, когда снова оказался в компании старших культиваторов, с которыми познакомился во время своего первого торгового каравана. Система не могла быть слишком сердита на него за то, что он провалил очередной сюжетный момент, верно? — Во дух! — закричал один из старших. — Нет, это дух, — сказал другой и пододвинул к нему вино. Недавно прошел его шестнадцатый день рождения, и они решили отпраздновать это событие, как будто не пили регулярно, говоря что-то вроде «у кого-то сегодня день рождения!» и «ой, это вино портится, нельзя его тратить впустую!». Кто такой Хоухуа, чтобы сомневаться в мудрости старших? Он осторожно выпил свою порцию, боясь, что начнет жалко рыдать о переселении или о том, как сильно он хочет поспать, но чувствует себя странно старше большинства своих сверстников, которые все равно не обратят на него внимания, если он действительно позволит себе напиться хуже, чем навеселе. — Мне кажется, что я уже отработал на всех пиках, — простонал Хоухуа. — Это очень много работы, знаете ли! Я, наверное, мог бы сейчас сделать все работы на пике. Могу поспорить! С другими учениками такого не случается. Ни с кем больше так не обращаются. Может, кто-то пытается убедить меня уйти самому, чтобы не скидывать с горы вниз. Пожилой мужчина, который возглавлял первый караван, посоветовал ему перестать жаловаться. — Жалость к себе никому не помогает! Нужно искать подходящие возможности. — Спасибо, — угрюмо сказал Хоухуа. — Я буду держать в голове этот полезный совет. Предводитель торгового каравана наклонился к нему с серьезным выражением лица, заставившим Хоухуа резко сглотнуть. — Не многие из этих детей, пытаясь подняться, оглядываются на гору, даже ведут себя так, будто сам Ань Дин находится под ними, будто наш пик не держит всех на высоте со всей этой «неважной работой», — сказал пожилой мужчина. — До сих пор я слышал много хорошего о твоей работе. Не сдавайся сейчас и не трать всё впустую, иначе я буду разочарован. — Да, господин! — испуганно пискнул Хоухуа. Предводитель торгового каравана кивнул, страшный момент прошел, и один из остальных наклонился вперед, чтобы спросить: — Эй, сяо шиди! Как поживает твой колючий кузен? — По-прежнему очень злой! Но он мне все равно нравится! Он теперь внутренний ученик Цин Цзин! Старшие культиваторы разразились пьяными возгласами, очень похожими на те, что раздавались, когда приносили еду, а также когда открывали новое вино. — Эй, я выпью за него! Молодец!

***

На следующий день, когда он работал в офисе, занимавшемся логистикой для пика Ван Цзянь, ему подвернулся удобный случай: начальник вывалил на него огромную кучу работы, велел закончить ее к концу дня и ушел. Чёрт! Такое с ним уже случалось, но не с такими серьезными обязанностями! Хоухуа только начал работать в тот день, и у него не было никаких предпосылок, чтобы успеть выполнить работу в срок. Он не знал, о чем вообще идет речь в половине этих бумаг. — К черту, — сказал он. Он поднял огромную кипу работы, подошел к пику Ван Цзянь и стал жалостливо умолять Вэй Чжэна о помощи. Он просил об одолжении! Ему не пристало бросать достоинство на ветер и унижаться! Ведь смысл пика Ань Дин в том, что он не был одинок, верно? А горная секта Цан Цюн — в том, что она не была одинока! — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — сказал Хоухуа, а затем глубоко вздохнул. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Вэй Чжэн в недоумении уставился на него. — …как же я могу отказать в такой просьбе? — ответил юноша и усмехнулся. — Неужели мне придется говорить «нет» каждый раз, когда ты говоришь «пожалуйста»? А то я уже сбился со счета. Благодаря тому, что главный ученик Ван Цзяня подсказал ему, о чем идет речь в бумагах, Хоухуа едва-едва успел закончить работу вовремя. Работа была даже наполовину приличной! Он мог бы гордиться собой, если бы у него было на это время, но его не было, и он едва успел бросить последнюю благодарность Вэй Чжэну. Он побежал обратно в Ань Дин, как раз к тому времени, когда начальник, которого он проклинал весь день, вернулся в дом. Он никак не ожидал, что за начальником последует сам лорд пика Ань Дин. Хоухуа едва удержался от того, чтобы колени не подкосились под ним. Лорд пика Ань Дин, пожилой мужчина средних лет с вечно изможденным видом, сидел за столом его сегодняшнего начальника и внимательно просматривал работу Хоухуа, а Хоухуа молча потел, не понимая, что происходит. Чем он заслужил это? Черт возьми, он даже не успел попрощаться с Юэ Ци и Шэнь Цзю. Он был уверен, что последнее, что он сказал Юэ Ци, было что-то глупое вроде: «В следующий раз, бро, я докажу, что могу запихнуть в рот сразу десять пельменей». Наконец, лорд пика Ань Дин отложил его работу и спросил, как ему это удалось. Вся лучшая ложь Хоухуа разом покинула его. Разве можно говорить неправду? Он не мог вспомнить! — Этот ученик обратился за советом к Вэй-шисюну с пика Ван Цзянь. — Хм, — сказал лорд пика Ань Дин, не давая понять, хорошо это или плохо. — Похоже, у тебя много областей знаний. Ты… интересно справляешься… с каждой должностью, на которую мы тебя ставили. Насколько я понимаю, ты… дружишь с учениками Юэ Ци с Цюн Дин, Шэнь Цзю с Цин Цзин, Лю Минъи с Бай Чжань, а также с главным учеником Вэй Чжэном с Ван Цзяня. Ученик Шэнь, как я слышал, даже твой двоюродный брат. — …да?.. — неуверенно произнес Хоухуа. Он надеялся, что никто не попытается спросить Шэнь Цзю напрямую, потому что был шанс, что его «кузен» притворится, что не знает его, в зависимости от его настроения в тот день. — Признаться, когда мой шиди предложил мне рискнуть с тобой, я не очень-то верил в его кандидатуру, — сказал лорд пика Ань Дин, бросив на него проницательный взгляд. — Но было очень познавательно увидеть некоторые из ваших нестандартных подходов к работе. Впечатляет и тот факт, что вы каким-то образом сумели ввести в секту свою семью и подружиться с самым перспективным кандидатом на пост главного ученика Цюн Дин. Вот дерьмо, — подумал Хоухуа. — Вот же ж дерьмо. Не обращая внимания на душевное расстройство, которое он вызвал у своего ученика, лорд пика Ань Дин беспечно продолжил. — Долг Ань Дин — держать секту вместе, несмотря ни на что. Интересно, сможешь ли ты сохранить свои впечатляющие дружеские отношения и прогресс, когда твое положение внутреннего ученика станет официальным? — …что? — произнес Хоухуа. Лорд пика Ань Дин бросил на него взгляд «я сказал то, что сказал». Он очень напоминал Хоухуа кого-то из знакомых… и когда сходство осенило его, он проговорился, и лорд пика Ань Дин подтвердил это. Оказалось, что глава торгового каравана был современником нынешнего пикового лорда, дружил с ним еще во времена их ученичества, и они до сих пор иногда вместе выпивали. Горная секта Цан Цюн была великой сектой, но далеко не безграничной. Ничего себе. Мир маленький. — Но ты, должен заметить, не главный ученик, — торжественно заявил лорд пика Ань Дин. — И всё же. Посмотрим, будешь ли ты и дальше поражать нас своей… нетрадиционной, но эффективной изобретательностью. В этой секте всё может измениться. Хоухуа вышел из кабинета, получив разрешение лорда пика Ань Дин уйти и подготовиться к предстоящему повышению, и некоторое время смотрел в пустоту. Если лорд пика Ань Дин или глава торгового каравана и догадались о том, что Хоухуа сам отправился в тот первый караван, что было вполне вероятно, им было всё равно. Он был испытан. Его усилия по улучшению положения в секте были замечены. Он должен был как можно скорее получить свой духовный меч. Возможно, даже завтра. — Вот дерьмо, — сказал он, чувствуя себя так, словно его обобрали до нитки. И тут же побежал рассказывать Юэ Ци и Шэнь Цзю. Юэ Ци, узнав, что Хоухуа наконец-то стал внутренним учеником, отбросил своё достоинство в сторону, обнял его и закричал: — Я знал, что ты сможешь!