Эй, откинь немного ноши

Честно говоря, Хоухуа очень волновался, что ситуация с Лю Минъи в конечном итоге превратится в серьезную проблему. В характере Юэ Ци было играть роль посредника, но персонажи Шэнь Цинцю и Лю Цинге не были созданы для того, чтобы ладить! Шэнь Цзю был горд и злобен. Лю Минъи был груб и вспыльчив. Лю Минъи пытался прикусить язык, чтобы компенсировать свое первое обвинение, но Шэнь Цзю выжимал из обиды все, чего она стоила, и, очевидно, не полностью прекратил попытки пассивно-агрессивно спровоцировать младшего на их общих миссиях. Но Лю Минъи, по-видимому, не так часто попадался на удочку теперь, когда Юэ Ци регулярно встречался с ним, просто чтобы поболтать о вещах и выступить в роли переводчика Шэнь Цзю. Возможно, потому, что резкие комментарии Шэнь Цзю на самом деле не были такими резкими, какими могли бы быть, хотя он настаивал на том, что знание того, что Лю Минъи «едва вырос», ничего не меняло. Его последние комментарии часто вращались вокруг таких тем, как настаивание на том, чтобы их будущий бог войны расчесывал волосы, и требованиях, чтобы его должным образом приветствовали. Фраза «Я научу этого варвара хорошим манерам, даже если это будет последнее, что я сделаю» была произнесена в зоне слышимости Хоухуа по крайней мере один раз. Когда Хоухуа спросил об этом Лю Минъи, во время того как тот съедал завтрак с его подоконника. Мальчик сморщил нос и сказал: — Юэ Ци говорит, что я должен научиться этим глупым вещам. Никто другой на самом деле не утруждает себя обучением этому. И Шэнь Цзю сказал, что, если я все сделаю правильно, он будет драться со мной как следует. Хоухуа и Юэ Ци были свидетелями их ужасного спарринга, был один неудачный момент, когда они в ужасе схватились за руки, а затем Шэнь Цзю проиграл. Лю Минъи был невероятно одарён в военном деле. Мальчик мог копировать многие физические фишки просто наблюдая за тем, как кто-то другой делает это несколько раз. Никто из них не ожидал, что Лю Минъи бессовестно продемонстрирует стиль, который, как Хоухуа знал, используется исключительно Пиком Сянь Шу, и изучение которого многие мужчины-культиваторы игнорируют, вероятно, отчасти из-за страха «показаться недостаточно мужественным» (что бы это ни значило), но Лю Минъи недостаточно разговаривает с людьми, чтобы знать об этом, и, вероятно, ему было все равно, насколько мужественно он выглядит. Шэнь Цзю снова поднялся, не обращая внимания на то, что Хоухуа выпалил: — Черт возьми, пожалуйста, не убивай его! Будущий Лорд Пика Цин Цзин снова принял боевую стойку. И сквозь стиснутые зубы произнёс: — Еще раз. Следующий раунд остался за Шэнь Цзю благодаря с трудом заработанному мастерству и немалой доле злобы. Лю Минъи был гораздо больше взбешен из-за поражения, чем Шэнь Цзю, что, казалось, безмерно нравилось колючему подростку, и они дрались снова и снова, пока оба не покрылись синяками и грязью и практически не упали от истощения. В конце Лю Минъи перевернулся, чтобы посмотреть на своего противника, и восхищенным голосом заявил: — Ты неплох. А Шэнь Цзю фыркнул и сказал: — Для тебя шисюн. И с тех пор, хотя и было трудно сказать, что они ладили, Хоухуа не мог и с уверенностью заявить, что они не ладили. Это была просто… непостижимо бурная связь, состоявшая из того, что они были грубы друг с другом и избивали друг друга. Юэ Ци, казалось, расслабился из-за соперничества, поскольку мог читать Шэнь Цзю лучше, чем кто-либо другой, и даже начал с любовью смотреть на ссоры, особенно когда Шэнь Цзю командовал Лю Минъи. Когда Хоухуа попытался подразнить Шэнь Цзю за то, что у него появился друг, парень только фыркнул и сказал, что неплохо иметь в должниках молодого бога войны. — Может быть, это одна из тех вещей между младшими братьями, — прошептал Хоухуа Юэ Ци. — Ему нравится, когда есть кто-то моложе него, кого он может запугать и заставить делать то, что он хочет. — Он уже достаточно хорошо запугивает нас, — весело ответил Юэ Ци, но признал, что это не совсем то же самое. В конце концов, он и Хоухуа оба часто отказывались немедленно извиняться, когда над ними издевались, искренне или нет, в то время как Лю Минъи огрызался. Юэ Ци был вне себя от радости, подумав, что у Шэнь Цзю появился еще один друг, даже если это было непривычно, может быть, именно потому, что это было непривычно. Лю Минъи не всегда приходил к ним тусоваться. Обычно он приходил для дополнительной боевой подготовки, и часто сразу после этого ускакивал куда-то, как какое-то дикое животное. В тот единственный раз, когда он околачивался рядом, пока Хоухуа читал вслух выдержки из своих грязных романов, он вообще не реагировал. Он либо был слишком сосредоточен на своих неуклюжих попытках починить собственную разорванную униформу с помощью иголки и нитки, в то время как Шэнь Цзю критиковал его технику, не улавливая никаких сексуальных отсылок, либо просто не слушал. Хоухуа удивился, когда впервые заметил, что Шэнь Цзю жалуется Лю Минъи на что-то, что не было самим Лю Минъи. Младший мальчик, похоже, тоже немного удивился этому. Но, очевидно, Шэнь Цзю не мог жаловаться Хоухуа или Юэ Ци, потому что он сказал: — Посмотри на них. Разве это не самая тошнотворная вещь, которую ты когда-либо видел? Дело в том, что Юэ Ци сидел, прислонившись к дереву, а Хоухуа лежал, положив голову на бедро своего друга, и читал, пока Юэ Ци чистил для них украденные фрукты. Лю Минъи прищурился на них, а затем, наконец, изрек: — Хм-м-м. Вероятно, потому что ему было еще менее комфортно со случайными физическими контактами, чем Шэнь Цзю. Юэ Ци всегда должен был медленно предупреждать о прикосновение, кладя руку на плечо Лю Минъи, если он не хотел, чтобы его кинули через бедро, а младший мальчик, казалось, не знал, что делать с привязанностью, кроме как неуклюже копировать ее. Шэнь Цзю наслаждался случайными объятиями, иногда даже небольшим держанием за руку, но у него были пределы. Одним из таких ограничений было «бездельничать, как бесстыдные гедонисты», и он выглядел довольным, что кто-то согласился с ним в этом вопросе. Хоухуа просто перевернул страницу своей книги, потому что эта поза была действительно удобной, и спросил: — Слишком ревнуешь, братан? И Юэ Ци ухмыльнулся ему, снова слегка покраснев, вероятно, из-за последнего нелепого отрывка, который Хоухуа обрушил на них. Если бы Шэнь Цзю действительно волновался, Хоухуа мог бы сдвинуться с места, но, как всегда, Шэнь Цзю только усмехнулся. — Еще чего! Жизнь была хороша.

***

— Мне как-то неловко оставлять тебя одного присматривать за детьми! — пошутил Хоухуа, закончив паковать сумки. Его повышение до внутреннего ученика, наконец, дало ему собственную комнату, так что Юэ Ци мог сидеть на его кровати и тусоваться с ним на Ань Дине. — Я справлюсь, — весело ответил Юэ Ци. — Я больше беспокоюсь о тебе. — Ах, это просто чтобы купить новые книги для Цин Цзин, что делает это отчасти виной А-Цзю. Это легкое путешествие. Я иду только потому, что Лорд Пика Ань Дин хочет, чтобы я, знаешь ли, практиковался в управлении людьми, особенно непослушными учениками, а также оценивал этих внешних учеников и помогал решать, что с ними делать. Это заставляет меня чувствовать себя важным! Также мне кажется, что он, возможно, пытается свалить на меня дерьмовую работу и сломить мой дух. Хоухуа было семнадцать лет. У него был собственный духовный меч, не такой красивый, как мечи Сюань Су или Сю Я, но все же красивый в правильном свете, если прищуриться, и довольно крепкий. Он был внутренним учеником Пика Ань Дин и, согласно его Системе Трансмиграции, сумел достичь этой сюжетной точки персонажа досрочно. Следующий шаг: главный ученик! — Маршрут проходит через территорию Дворца Хуан Хуа, — сказал Юэ Ци, которому тоже исполнилось семнадцать, и которого, вероятно, со дня на день назовут главным учеником Пика Цюн Дин. У него было больше обязанностей. За последний месяц они стали видеться в разы реже. — В последнее время дела с дворцом Хуан Хуа были… трудными. — ...Думаю, ты бы знал, — неуверенно сказал Хоухуа. Он сам кое-что слышал от других культиваторов пика Ань Дин, особенно от старших, о Дворце Хуан Хуа, выполняющем опасные миссии в Царстве Демонов глубже, чем обычно. Юэ Ци поколебался, затем признался: — Ходят слухи, что высокопоставленные демоны были замечены рядом или на территории другой Великой Секты. Никто не знает, верить этому или нет! — поспешно добавил он. — Никто из них еще ничего не сделал. Было высказано предположение, что они что-то ищут, но никто не предложил ничего правдоподобного. — ...Может кого-нибудь? — медленно предположил Хоухуа. — Кого, например? —...Я не знаю. Мозг Самолета, Пронзающего Небеса, перебирал варианты, но самые правдоподобные догадки заставляли его сердце учащенно биться. С каждым днем они всё больше приближались к началу сюжета. — Разве не ходят слухи, что Император Демонов любит путешествовать по Миру Людей, замаскировавшись? Должно быть, это было слишком похоже на шутку, потому что Юэ Ци попытался улыбнуться. В конце концов, насколько тот знал, не было стоящей причины, которая могла заставить грозного Императора Демонов скрываться на территории Дворца Хуан Хуа? Хоухуа пообещал быть осторожным, имея в виду именно это от всего сердца. — Если что-то случится, если я увижу хоть какой-то признак чего-то хоть немного опасного, я убегу первым! Никто в этой миссии не будет более трусливым, чем я, Ци-Ге! Ха-ха, ты меня знаешь. — Да, — согласился Юэ Ци с более искренней улыбкой, хотя и не мог долго держать ее. — Именно поэтому я и говорю тебе, чтобы ты был осторожен. — Ауч! — Хоухуа рассмеялся. Он даже в некотором роде получил беспокойство от Шэнь Цзю и Лю Минъи. Шэнь Цзю сказал: — Этот заказ очень важен, поэтому я ожидаю, что он будет доставлен в идеальном состоянии. А затем, примерно через тридцать секунд, в ходе разговора заявил: — Это всего лишь книги, так что не смей делать глупостей из-за них. Он также должен был вскоре быть назначен главным учеником, и поэтому слышал те же сплетни о дворце Хуан Хуа, что и Юэ Ци. Лю Минъи внимательно выслушал объяснение Хоухуа о том, что в ближайшее время ему придется ходить в Цин Цзин пообедать из-за его новой миссии, такой вариант уже работал в прошлый раз, когда Хоухуа нужно было покинуть секту, а затем мальчик сказал: — Я мог бы пойти с тобой. Это было почти трогательное предложение, исходившее от него. Рефлекторный ответ Хоухуа был таковым: — У тебя нет занятий? Иди на занятия! Шэнь Цзю снесет мне голову, если ты пропустишь ещё больше уроков! Лю Минъи хмыкнул, потому что ему было всего шестнадцать лет, и он уже был близок к тому, чтобы стать бесспорным главным учеником Пика Бай Чжань, и поэтому он испытывал то уважение к урокам литературы, которого можно было ожидать от него в этой ситуации. Это не успокоило нервы Хоухуа. Он всегда знал, что хорошие времена, вероятно, не будут длиться вечно, но ему не нужно было, чтобы его друзья искушали гнев Системы каждый раз, когда он покидал секту. К настоящему времени Хоухуа совершил десятки миссий, все намного короче, чем та первая с торговым караваном, и все они прошли нормально — ну, некоторые из них были немного катастрофическими, но не до уровня жизни и смерти, что действительно имело значение. Эта миссия, вероятно, должна была быть чем-то схожим с ними. Хоухуа вздохнул. Ах, вот он и сам навлек на себя гнев Системы!

***

Поездка была отстойной. Это не было великим открытием, потому что Хоухуа с самого начала знал, что это, вероятно, будет чертовски скучным и невероятно раздражающим. Это просто отстойно, как и ожидалось. У Пика Ань Дин было много учеников, много совершенствовавшихся, и поэтому Хоухуа не мог знать их всех, но эти конкретные ученики Ань Дин были примерно его возраста. Честно говоря, вначале он не знал ни одного из их имен, но некоторые из них пытались запугать его. Вероятно, не все они были настолько чертовски безнадежными, как Хоухуа чувствовал, но эти засранцы сформировали небольшую группку в свое время, будучи внешними учениками, наслаждаясь хорошей жизнью в Цан Цюн, и они смотрели на Хоухуа как на аутсайдера среди них, который на самом деле не заслужил свое положение над ними всеми. Очевидно, Шан Хоухуа был повышен до прославленного разбирателя бумажек, в отличие от этих свирепых будущих воинов! Кого бы наверняка повысили до гораздо более высоких должностей, если бы они просто бездельничали и зря тратили время! Они стонали и охали на все приказы Хоухуа. Они всегда пытались заставить следующего ученика по иерархии делать работу за них, а если это не срабатывало, они так глубоко затягивали свои дела, что Хоухуа в половине случаев было бы проще просто делать все самому. Затем, когда работа действительно была сделана, это часто была чертовски плохая работа, и ее нужно было полностью переделывать. Они пытались сесть в тележку с книгами для Цин Цзин и ворчали, когда Хоухуа кричал на них за то, что они раздавили товар! — Вы что, издеваетесь надо мной?! Вы же культиваторы! Вы, блять, можете ходить! — рявкнул на них Хоухуа. Ни у кого из этих придурков еще не было своих духовных мечей, только заимствованные, кем они себя возомнили?! — Убирайтесь, пока я вас не вышвырнул! И я до сих пор за рулем! Вы знаете дорогу, а?! Где ваши карты? Потребовалось так много разглагольствований, чтобы вытащить их из телеги, что Хоухуа решил, что им повезет, если он только посоветует пиковому лорду разделить их всех и отправить на каторжные работы со старшими культиваторами Пика Ань Дин. Хуже всего было то, что он мог бы позволить им сидеть в телеге, если бы они не были такими мудаками. Если бы они отодвинули книги в сторону и вежливо спросили, вместо того, чтобы разбрасывать свои грязные ноги повсюду, Хоухуа, возможно, был бы спокоен! Он мог бы быть крутым шисюном! Но не-е-е-ет, они заставляли его вести себя как придурок из-за этого. Он все еще ворчал по этому поводу, когда после долгой ночи под дождем и длинного дня в кашеобразной дороге телега резко остановилась, так что он чуть не слетел с места возницы. — О, какого хрена сейчас происходит?! — крикнул Хоухуа. — Да ты что, издеваешься?! Другие ученики не бросились ему на помощь, поэтому он сам выпрыгнул из телеги и чуть не упал, поскользнувшись на заледеневшей луже под ногами. Какого хрена?! Откуда это взялось? На улице было не то что бы тепло, но и недостаточно холодно, чтобы грязь внезапно замерзла под ним, приморозив колеса. Может быть, это была тонко отточенная, подкованная на книгах паранойя переселенца, или, может быть, это были настоящие духовные чувства, натренированные годами совершенствования с его друзьями, заставившие Хоухуа посмотреть вверх и вперед сквозь тени деревьев. Белый иней покрыл зеленую траву, а обледеневшие листья блестели, как стекло. В центре всего этого стояла чудовищно высокая фигура, слегка сгорбленная, с когтями, впившимися в полузамерзшее дерево, человек с длинными иссиня-черными волосами и в темном плаще, похожем на пустоту, а его глаза светились тем же холодным синим цветом, что и метка демона в центре его лба. 【НОВАЯ МИССИЯ! Цель миссии: выжить.】 — О, дерьмо, — выдохнул Хоухуа. Затем он повернулся к другим ученикам, половина из которых проследила за его взглядом и широко раскрыла глаза, и закричал, — Бегите! Поворачивайте назад и бегите! Не берите книги! Я сказал: не берите эти гребаные книги! Просто бегите! Только один ученик немедленно подчинился ему. Остальным потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он говорит серьезно, и начать бежать. Некоторые из них пытались первыми обнаружить угрозу. Один из них по какой-то чертовой причине попытался залезть в тележку, но Хоухуа оттолкнул его, и он, спотыкаясь, отошел с обиженным видом. То, что, наконец, заставило их всех закричать от ужаса и начать двигаться в правильном направлении, это жуткий демон, надвигающийся на повозку, подобно буре. Воздух потрескивал от силы и холода, а затем хрустел лед, когда демон формировал острые, как иглы, блестящие, как стекло, стрелы. Хоухуа попытался убежать с остальными, но его ноги примерзли к земле рядом с телегой, из-за чего он чуть не выронил свой меч, когда вытаскивал его. Более великие люди могли бы вырваться на свободу в порыве духовной энергии, отразив мечом ледяную стрелу, летящую им в голову. Хоухуа просто пригнулся. Это сработало. Ледяная стрела врезалась в борт тележки, разбив ее, и на его шею посыпались щепки и ледяное крошево. Вот теперь, он сломал лед взрывом духовной энергии и нырнул назад, прокатился под телегой, снова вынырнул с другой стороны, укрываясь. Мул, привязанный к повозке и застрявший во льду, паниковал, но ни одна из ледяных стрел не была направлена на него. Вместо этого все остальные снаряды были нацелены на убегающих учеников. К счастью, многие из них использовали одолженные мечи, чтобы продвигаться вперед, наполовину убегая, наполовину улетая прочь, и приказ Хоухуа бежать уже унес их достаточно далеко, чтобы большинство ледяных стрел не попало в цель. Только один из них был ранен сзади в плечо. Ученик пошатнулся за деревом, затем продолжил бежать, и листва помешала демону сделать точный выстрел во время следующего залпа. Они полностью скрылись. Итак, вместо этого демон снова обратил свое внимание на Хоухуа. Блять. Воздух вокруг них стал таким холодным, что дышать было больно, как будто ему вонзали ножи в горло. Он обжигал кожу, лицо, пальцы и глаза. Хоухуа мог видеть собственное дыхание, когда выдыхал. Скудное культивирование этого автора было ничем по сравнению с мрачной суровостью лорда-демона. В этом не было никаких сомнений: это был Мобэй-Цзюнь, демон, который должен был убить его. Каким-то образом Хоухуа сказал себе, что для их встречи еще слишком рано. Вероятно, он собирался умереть здесь. Лицо Мобэй-Цзюня было вытянутым, бледным и безжалостным, как зима, а его сине-черная мантия уже была запачкана кровью. Новый залп ледяных стрел яростно кружился вокруг него на призрачных нитях, сверкая в воздухе, и некоторые из образовавшихся снарядов просто взорвались под давлением. Деревья стонали и трещали. Ветер выл вокруг них, обещая смерть всем, кто был свидетелем его присутствия здесь. На самом деле Хоухуа уже давно думал об этой встрече. Он изо всех сил пытался вспомнить все свои блестящие планы. Броситься вперед, чтобы уцепиться за бедра этого повелителя демонов, вопя, чтобы его пощадили, было бы сложно с тележкой на пути, и был высокий шанс, что его просто нашинкуют прежде, чем он успеет вступить в физический контакт с демоном. Успешное бегство было маловероятным, но возможным, если он будет двигаться зигзагом. Упасть в обморок казалось плохим планом. Правдоподобно инсценировать свою смерть, судя по всему, было выше его способностей к импровизации. Давать отпор означало бы просто умереть быстрее, без шансов на выживание, потому что такой человек, как он, никак не мог победить такого OP-персонажа! — Ага, мы можем поговорить об этом… может быть…? — Слабо произнёс Хоухуа. — Пожалуйста? Мобэй-Цзюнь усмехнулся, оскалившись в чем-то вроде рычания, и поднял руку. — Пожалуйста?! — Хоухуа попытался снова, подняв меч. И тут Мобэй-Цзюнь внезапно качнулся в сторону и упал на одно колено. Позади повозки Хоухуа просто остолбенел, когда все ледяные стрелы посыпались с воздуха, вонзаясь в траву и разбиваясь о нее. Мобэй-Цзюнь схватился за бок, который был очень окровавлен, и — о, дерьмо! Неужели это все его кровь?! Это выглядело очень плохо! Мобэй-Цзюнь попытался посмотреть на Хоухуа, снова подняв руку, а затем… его глаза закатились, и он рухнул. Хоухуа выглянул из-за тележки, но повелитель демонов больше не пытался встать. Даже через минуту он все еще не двигался. Однако он все еще дышал, и повелителей демонов, как известно, было трудно убить. К тому же Мобэй-Цзюнь не должен был здесь умереть! Или вообще! Какого хрена?! Это оставило Хоухуа в одиночестве на полузамерзшей, грязной дороге с бессознательным повелителем демонов, а также мулом, который все еще паниковал и пытался освободиться. Очень понятно. Очень приятно. Другие ученики свалили в туман, и не было похоже, что они вернутся в ближайшее время. Хоухуа определенно не вернулся бы на их месте. Ах, и, конечно же, всегда существовала Система Трансмиграции. Хоухуа посмотрел вправо на всплывающее окно, которое он игнорировал, сосредоточившись на попытке не умереть. Там все еще было написано: 【Желаю удачи!】 —...Ты надо мной стебешься?! — снова закричал Хоухуа.

***

Хоухуа должен был убить демона. Это было бы разумно. Система сказала, что все в порядке. Это успешно изменило бы этот конкретный момент сюжета без каких-либо последствий. Он пытался сделать это несколько раз, поднимая свой меч над бессознательным и уязвимым демоном, но так и не смог опустить клинок. Мобэй-Цзюнь был его любимым персонажем. Присмотревшись к лицу этого молодого парня — а он явно был очень молодым парнем, несмотря на свой рост и ширину — он был даже красивее, чем Хоухуа мог себе представить. Хоухуа был очарован демоническими заостренными ушами, угрожающими клыками, длиной когтей и холодным ожогом синей метки Северного Короля Демонов на лбу. Он не был человеком, но все же был личностью. Он был таким же реальным, как и любой другой человек, которого Хоухуа встретил в этом мире. Хоухуа понятия не имел, что здесь делал демон. Он не знал, как Система заполнила все эти рутинные детали, которые он никогда не записывал, или какие последствия они несли. Но он знал, как этот человек страдал, как он будет страдать, и Самолет, Пронзающий Небеса, просто не мог допустить, чтобы все закончилось вот так! Это было так не круто! Так разочаровывающе! С таким же успехом он мог заколоть часть себя! Если бы он действительно избавился от Мобэй-Цзюня вот так, то полностью изменил бы историю своего персонажа. Секта наградила бы его за столь маловероятное достижение. Он мог бы вернуться к своим друзьям и продолжить свои обнадеживающие планы, чтобы убедиться, что Шэнь Цзю никогда не станет тем подонком-злодеем, который позже заставит главного героя убить их всех. Вероятно, ему никогда не придется предавать секту. Он мог бы сделать большой шаг вперед, навсегда попрощаться с Путем Гордого Бессмертного Демона, со всей той тяжелой работой, которая в конце концов убила его, и позволить будущему стать чем-то совершенно неизвестным! Честно говоря, он, вероятно, мог бы достичь большей части этого, просто оставив Мобэй-Цзюна на обочине дороги! У него не было веских причин переворачивать демона и осматривать его рану, брать аптечку для неотложной помощи с пика Цянь Цао, а затем осторожно извлекать золотой дротик с ядом, который наверняка принадлежал секте Дворца Хуан Хуа. У него не было ни одной серьезной причины отодвигать книги в сторону, стелить брезент от палатки, а затем грузить массивного, бессознательного, теперь перебинтованного демона в заднюю часть тележки. Все эти мускулы и массивность, вероятно, были бы сексуальны, если бы не пытались убить его несколько минут назад, и ему не приходилось таскать этот вес на своем горбу. Мобэй-Цзюнь был тяжелым. Мул, который с большим сопротивлением успокоился, определенно смотрел на него так, будто он сошел с ума из-за того, что не может просто так все это оставить. Хоухуа проигнорировал осуждающий взгляд животного и поспешно направил повозку вперед, прежде чем другие ученики могли вернуться. Он все еще бормотал себе под нос, когда подошел к ближайшему городу. Он накинул на лежащего без сознания демона еще один брезент от палатки и выменял у владельца самого дешевого и уединенного дома отдыха комнату. Кровь на его одежде? Какая кровь на его одежде? О, он охотился недалеко от города! Честно говоря, впервые пытался выпотрошить животное для приготовления пищи! У него ни черта не получилось. Да, было довольно неловко для человека его возраста не иметь подобного навыка. (На самом деле он умел, просто у него все еще не очень хорошо это получалось.) Он заплатил немного больше, чтобы хозяин продолжал смотреть в другую сторону. Хоухуа позаботился о повозке и животном на каком-то автопилоте. Затем, убедившись, что поблизости никого нет, втащил бессознательного Мобэй-Цзюня в арендованную комнату. Глупые гигантские ноги демона свисали с края кровати. Это выглядело нелепо. Хоухуа сел на пол и рассмеялся, пока не заплакал. Стресс от трансмиграции он испытывал и раньше, но такого он не испытывал уже много лет с тех пор, как ребенком впервые увидев горную секту Цан Цюн. Он чувствовал себя расколотым посередине, словно два человека пытались разорвать его тело на части изнутри. Как будто у него было неправильное лицо. Как будто у него был чужой мозг, и все было бы хорошо, если бы он мог открыть голову и избавиться от него. Как будто он не контролировал то, что делали его собственные руки. Как будто его сердце было слишком большим для его собственной груди. Как будто он здесь ни при чем. Как никогда не было и не будет. Как будто у него не было шансов выжить, не говоря уже о том, чтобы жить, и все его попытки ни к чему не привели. Первоначальный план, созданный много лет назад, действительно состоял в том, чтобы броситься к ногам этого повелителя демонов, если ему не удастся убежать. Он бы кричал: «Мой король, пожалуйста, позволь мне служить тебе до конца моей жизни!» И тогда он планировал быть лояльным. Он планировал никогда не просить слишком много. Он планировал не проверять никаких границ и не пытаться увеличить свою силу, в отличие от оригинального персонажа. Просто наслаждаться присутствием своего любимого персонажа и своим выживанием в сюжете. Но как он мог сделать это сейчас? Как он сможет объясниться с Юэ Ци, если правда выйдет наружу? Шэнь Цзю никогда не простит его. Никто из его друзей никогда не смотрел бы на него так же, как прежде, даже если бы они не пытались убить его за предательство. И зачем ему предавать их? В секте было много неблагодарных придурков, которые ежедневно проявляли неуважение к нему и ко всему Пику Ань Дин, но у него были друзья, которые относились к нему хорошо и не заслуживали ножа в спину. Он был внутренним учеником, возможно, уже основным учеником, и находился на пути к тому, чтобы стать главным учеником. Возможно, было бы неплохо иметь больше власти или богатства, но не в том случае, если это означало уничтожение секты, что навсегда отдало бы его на милость повелителя северных демонов, если бы он вообще выжил. Все они раньше были персонажами. Секта была полна марионеток Системы, и Самолет, Пронзающий Небеса, планировал стать единственным выжившим. Уже нет. Он больше не хотел этого. Все, чего он хотел прямо сейчас — это вернуться домой, а дом внезапно и совершенно ясно оказался в саду, где они с друзьями тусовались чаще всего. Он был в комнате Юэ Ци поздно ночью, когда все они слишком устали, чтобы вернуться к своим вершинам, и он был в собственной комнате Хоухуа на пике Ань Дин, той, которую он заработал для себя, где Шэнь Цзю воровал его кровать, приходя пожаловаться на библиотеку пика Цин Цзин, или Лю Минъи стучал в окно. Он был в ресторане, который любили его старейшины из торгового каравана, и в чаше с вином, которую они поставили перед ним, просто чтобы отпраздновать то, что он жив. Он был во фруктах, хранящихся в рукавах Юэ Ци и переданных ему идеально очищенными. Дом был не здесь. Этого не было в истории, ради которой он хотел прожить вторую жизнь. Хоухуа оторвался от пола. Его слезы давно уже высохли, но его лицо саднило и, вероятно, все еще было красным, что оставляло в нем решимость уйти. Он по-прежнему не хотел, чтобы Мобэй-Цзюнь умер, но он также не хотел оставаться с ним наедине, чтобы его убили. Он не сделал больше ни шага. Когда он бросил, как он надеялся, последний взгляд на своего любимого персонажа в другой жизни, он увидел, что глаза Мобэй-Цзюня были открыты.