Эй, откинь немного ноши

До конца дня к Юэ Ци было не подступиться. Хоухуа и так собирался пробраться в Цюн Дин сегодня ночью, но теперь это было необходимо, и если лидер секты впервые в жизни завалится на их ночёвку, то это будет его проблемой. Сегодня Хоухуа был зол настолько, что мог бы сказать: «уважай закрытую дверь и отвали, придурок!» С наступлением вечера Хоухуа вернулся в свой дом отдыха, чтобы завезти кое-какие вещи, переодеться в свои самые модные одеяния и покричать в ладоши. Он не очень удивился, когда обнаружил Шэнь Цзю на своей кровати, очевидно, снова влезшего через окно. — …эй, а где Лю Минъи? — спросил Хоухуа. Шэнь Цзю насмешливо хмыкнул. — В отсутствие лорда пика Бай Чжань именно он должен помочь выбрать, кого из воинов своего пика отправить с нами в это дурацкое путешествие. — А, ну, я полагаю, он сражался с большинством лучших людей совсем недавно…? — у Хоухуа сложилось впечатление, что Лю Минъи вообще не утруждал себя запоминанием имен, но их будущий Бог Войны иногда смотрел на другого культиватора и резко говорил что-то вроде: «я сражался с этим парнем четыре года назад. У него слабая левая нога. Он перенапрягается, когда атакует». — И сколько из этих «лучших» людей имеют хоть какой-то опыт командной работы? — огрызнулся Шэнь Цзю. — Они когда-нибудь работали с кем-нибудь из своего пика? Из своей секты? Я с нетерпением жду, когда они попытаются сотрудничать с другими сектами! Хоухуа начал переодеваться в свою обычную одежду, пока его друг говорил. — Ага, хорошо, это… да. Блять. На пике Ань Дин была старая шутка, которая звучала примерно так: «сколько культиваторов нужно, чтобы выполнить задание? Один с Бай Чжань, чтобы затеять ненужную драку, один с Цянь Цао, чтобы приструнить парня с Бай Чжань, один с Цин Цзин, чтобы сказать всем остальным, что они делают всё неправильно, один с Цюн Дин, чтобы присвоить себе все заслуги, и команда из шести человек с Ань Дин, чтобы действительно выполнить задание». Хоухуа и раньше рассказывал подобные шутки. Он не думал, что Шэнь Цзю оценит их сейчас. Что он должен был сказать? Он все еще паниковал из-за того, что главный герой скоро родится. Путь Гордого Бессмертного Демона действительно должен был произойти, и он ничего не мог с этим поделать. Его руки всё ещё слегка дрожали. Он хотел сказать себе, что со всеми его друзьями все будет в порядке. Они не должны были умереть здесь! Но… Система была готова позволить Хоухуа убить Мобэй-цзюня, правую руку главного героя, если бы он только смог опустить свой меч. Никто не был в безопасности. Лю Минъян родится и сможет стать женой персонажа, даже если Лю Цинге погибнет здесь. На пике Цин Цзин было сколько угодно заносчивых засранцев, которых можно было сделать посредственными злодеями для главного героя, если проявить немного равнодушия и столкнуть его в Бесконечную Бездну, так что не обязательно было выбирать Шэнь Цинцю. А Юэ Цинъюань… он просто не так важен, как персонаж, честно говоря. Его можно было заменить каким-нибудь другим, мягко говоря, благожелательным лидером секты, который не очень хорошо относился к главному герою. Они все могут умереть, а мир так или иначе продолжится. Никто из них не был незаменим для Системы. Они были незаменимы только для Хоухуа. — Что-то в этой ситуации не так, — сказал Шэнь Цзю, прерывая круговую панику Хоухуа. — Я видел твое лицо, когда вошел лидер дворца Хуанхуа. Я видел твое лицо, когда он говорил. Он тебе не нравится, верно? Хоухуа застыл, очевидно, на середине пути. Он как раз достал несколько брошюр из карманов своих официальных одеяний. — А, э… ну… я не знаю этого человека. Глаза Шэнь Цзю сузились. Честно говоря, Хоухуа мог дать любой ответ, и ему все равно показалось бы, что зубы впиваются ему в ногу, потому что ни один из них не был бы убедительным. Шэнь Цзю было не остановить. Хоухуа вздохнул, поспешно запихнул брошюры в карманы и завязал обычную одежду. — Я хотел сказать! Мы знаем, что дворец Хуанхуа уже много лет затевает с владыками демонов всякое дерьмо. Ладно, один из последних известных нам парней, которого Су Сиянь лично убила, был известен тем, что носил черепа своих жертв в качестве наплечников, так что это справедливо. Но некоторые из других столкновений? Хуанхуа перестарался и разозлил повелителей демонов. Так уж они устроены. Именно так они затеяли свою глупую вражду с кланом Мобэй. Это часть того, почему конференция Альянса была атакована и отменена. — В конце концов, они могли разозлить Императора Демонов настолько, чтобы спровоцировать ответную реакцию, — сказал Шэнь Цзю. — Они явно подготовили обширные меры, чтобы сдержать его. — Конечно! Но Император Демонов, насколько нам известно, уже много лет не занимается политикой, так что не исключено, что Су Сиянь решила расправиться с ним только потому, что он могущественный демон, и он ответил… кхм, я просто не знаю. Почему они думают, что он похитил её, а не просто убил? Он прислал им записку с выкупом или что-то в этом роде? Он угрожал? Какие-то требования? Где он сейчас? Как они собираются заманить его куда-нибудь? Эти великие культиваторы не верят, что он вообще существует, и это просто предлог, чтобы избавиться от него, так что они не заботятся о том, чтобы спросить. — …нет, они не хотят. Хоухуа начал пятиться. — И это должна быть засада! Да, это лучший шанс на успех, но у нас не будет времени поговорить с Тяньлан-цзюнем. Если всё пойдет плохо, если он сбежит, мы можем начать войну со всем Царством Демонов! Я знаю, что большинство владык демонов недолюбливают друг друга, но нас они ненавидят еще больше. Так много всего может пойти не так! — Если ситуация такова, какой она представляется, хотим ли мы поощрять такое поведение Хуанхуа? — Шэнь Цзю, глядя в потолок, добавил, что он очень похож на лорда пика Цин Цзин. — Лидер секты даже не допросил делегацию о деталях должным образом. В следующий момент Хуанхуа начнет полномасштабное вторжение в Царство Демонов. Они будут считать нас подсектой и просто ожидать, что мы без лишних вопросов согласимся с их планами! — Точно! Недоверчивые ублюдки! А мы так близки к переходу. Ты же знаешь, что когда мы станем пиковыми лордами, старый хозяин дворца будет говорить что-то вроде: «вы, молодые, не понимаете, о чем говорите! Вы должны позволить более мудрому и опытному культиватору снова руководить вашей сектой извне». Засранец. — Возможно, я воспользуюсь возможностью допросить Императора Демонов, в зависимости от того, как пройдет этот безрассудный план, — буркнул Шэнь Цзю, — хотя для меня приоритетом будет то, чтобы мы все вернулись в секту живыми и невредимыми. — Ха, мне нравится этот приоритет. Это хороший приоритет, — сказал Хоухуа. — Хм. Надеюсь, ты намерен навестить Ци-ге, прежде чем мы отправимся рисковать жизнью? — Да, конечно? Вы ведь уедете по крайней мере не раньше, чем через несколько дней, верно? Насколько я слышал от своего шизуня, у нас есть еще, как минимум несколько дней. Вообще-то я планировал отправиться туда сегодня, если Ци-ге не появится здесь первым, чтобы переночевать. — Хм, — повторил Шэнь Цзю, но это был его одобрительный гул. — А ты не пойдешь с нами? Ци-ге ужасно боялся, что ты станешь добровольцем. — А, я думал об этом! Но мне не разрешают! И… я не знаю, насколько смогу помочь. — Скорее помеха, чем помощь, — категорично заявил Шэнь Цзю. — Ой… — Хорошо, что ты не вызвался, иначе и я был бы вынужден запретить это. Тебе будет гораздо лучше, если ты будешь помогать или останешься здесь и будешь присматривать за сектой, как можно дальше от демонов. Ты просто не настолько хорош в бою. — Ой, — повторил Хоухуа. — Я тронут твоей заботой, а-Цзю, — он даже не лгал. Было приятно, когда о тебе так заботятся, пусть даже и в некотором роде подло. Шэнь Цзю кивнул, но, похоже, не обратил на это внимания, нахмурившись. — Ци-ге вообще не сможет сосредоточиться. Он захочет тебя увидеть. Ты должен пойти к нему сейчас, как и планировал, и, возможно, прекратить эту нелепую игру, — он снова посмотрел на Хоухуа и серьезно сказал: — Нет смысла ждать. Если лидер секты узнает об этом, и если не одобрит — тем лучше. Хоухуа уставился на него. — Я уверен, что ты прав, но… а… что за игра? — Ждать бессмысленно, ведь один из соперников Ци-ге уже пытался шантажировать его вашими отношениями, увидев однажды утром, как ты покидаешь пик с восходом солнца, — сказал Шэнь Цзю, не впечатлившись. — Не волнуйся. Мы обо всем позаботились. Какой дурак будет так шантажировать будущего лидера секты? — Это… хорошо? — Хоухуа не знал, как объяснить, что у его друга сложилось неверное впечатление. — Если ты говоришь о флирте, то… это… просто развлечение? Это был абсолютно неправильный подход. Шэнь Цзю широко раскрыл глаза, словно кто-то только что перевернул его мир с ног на голову. Хоухуа почувствовал, что его жизнь внезапно оказалась в опасности. — Конечно, не то чтобы Ци-ге был какой-то там отличной добычей! — поспешно сказал Хоухуа. — Просто… он такой милый, да? Он милый. Он такой хороший милый человек. Он старался говорить, как человек, который не задумывался о возможных вариантах отношений. У него и раньше были мимолетные навязчивые мысли о том, как бы это было — поцеловаться с самим Шэнь Цзю или даже с Лю Минъи! У него были горячие друзья и воображение, которое часто заносило его куда-то против воли! И что с того, что он тратил гораздо больше времени на размышления об укромных уголках секты, где бы он точно занялся сексом, если бы у него был парень и если бы этим парнем был Юэ Ци? Его личные, целенаправленные мечты были его личным делом! Впечатление Шэнь Цзю было не таким уж и ошибочным, по крайней мере, с одной стороны. Шэнь Цзю продолжал смотреть на него. — Ци-ге, — медленно произнес он, — не такой уж и хороший. Не знаю, как ему удалось одурачить стольких людей. — Ну… это правда, — Хоухуа постарался говорить как человек, не тративший много времени на размышления о том, что он может впасть в безумие, если кто-то попытается завязать серьезные романтические отношения с Юэ Ци. Удивительно, но когда у него не было никаких отношений, было гораздо проще не испытывать ревности. — Так вот почему я вынужден годами терпеть стоны и стенания Ци-ге?! — возмущенно спросил Шэнь Цзю. — Потому что ты слишком труслив, чтобы добиваться того, чего хочешь? Или твои рассуждения больше похожи на оправдания Ци-ге? Ты убедил себя, что в тоске есть что-то благородное? Лелеять свои представления о чем-то, вместо того чтобы рисковать неудобными реалиями честной жизни?! Хоухуа вздрогнул, хотя сердце его забилось в груди. — Не знаю, как я забыл, что ты можешь быть таким чертовски грубым, — пробормотал он. — Это правда важно сейчас? Шэнь Цзю скрестил руки. — Когда я тебя встретил, ты был счастлив изображать дурачка в погоне за более важными вещами. Есть ли у тебя основания полагать, что Ци-ге не согласится на всё, что ты ему предложишь? Или он слишком несовершенен для тебя? Каких невозможных стандартов совершенства он должен достичь, чтобы стать достаточно хорошим? — Он совершенен таким, какой он есть! Это не так! Просто… дай мне секунду, я не из тех людей, с которыми случается такое дерьмо, понимаешь? Я никому не нравлюсь таким, какой я есть. Я не понимаю, что я делаю! Он даже не мой обычный тип! — Хоухуа жаловался, и это звучало плаксиво даже для его собственных ушей. Он сам не знал, почему признался в этом. Может быть, потому, что ему давно хотелось высказать кому-нибудь свое недоверие к сложившейся ситуации. Это было ошибкой. Шэнь Цзю выглядел разъяренным. — Что это значит?! — потребовал он с таким видом, будто собирался поднять ближайший предмет и начать им его бить. — Ничего! Ничего! — Какой у тебя «обычный тип»? Хоухуа не ответил. Он не думал, что слова «мускулистый, высокий и немного грубый» произведут на Шэнь Цзю впечатление. После нескольких лет, проведенных на расстоянии, когда он несколько раз чуть не умер, Хоухуа смог оценить, насколько Мобэй-цзюнь был горяч. — Это неважно! — Я не согласен! — Ну и хрен с ним, раз я отказываюсь отвечать на вопрос! — На каком основании?! — На основании: «я не хочу, а ты на меня обиделся!» Это неважно. Главное, что… мы друзья! И это хорошо — просто дружить, да? — он так легко представлял себе отношения с Юэ Ци, но отношения были сложными, и что будет со всей этой миловидностью? — Лучше, когда всё весело и забавно, верно? Слишком приятные отношения недолговечны, — хрипло произнес Хоухуа. На Шэнь Цзю это тоже не произвело впечатления. — …нет, — холодно ответил Шэнь Цзю. — Нет. Хоухуа отвел взгляд. — Наверное… от того, что я избегаю их, лучше не становится. Я знаю это. Но как же мне выполнить свою часть обязательств? Как мне сохранить отношения? Я просто не… не знаю, смогу ли я выдержать, если всё с Ци-ге развалится. Сейчас всё хорошо. Всегда что-то идёт не так, ха, разве это не правило жизни? И что потом? Вот и всё хорошее закончилось. Шэнь Цзю не колебался. — А что хорошего в том, что у тебя этого никогда не будет? Насколько стабильной и постоянной будет твоя жизнь, если ты оградишь себя от «приятных» вещей, это правда. И какой пустой. Твоя жизнь будет мирной, спокойной, со всей красотой и глубиной застоявшейся лужи. Тебе придется утешаться тем, что у тебя есть гордость, достоинство и мало чего ещё. Казалось, что этот разговор вырывает сердце Хоухуа из груди. Шэнь Цзю, который, образно говоря, делал это, смотрел на него так, словно видел его насквозь, и его не впечатляло бешено бьющееся сердце в его когтях. — Я собираюсь поговорить с важными людьми по поводу нашей безрассудной миссии по убийству или заключению в тюрьму Императора Демонов, — сказал Шэнь Цзю, поднимаясь на ноги, и по его выражению лица можно было предположить, что он сам ледяной демон или… ну… лорд пика Цин Цзин. Ничего общего с тем испуганным мальчишкой, которого Хоухуа встретил годы назад. — Ты можешь делать всё, что пожелаешь. Надеюсь, что что бы ты ни выбрал, ты сможешь с этим жить. — Верно… Шэнь Цзю не сразу сдвинулся с места. — Возможно, я не совсем ясно выразился, — сказал он и достал из-под своей мантии нож, который немного пугал. Он выглядел смутно знакомым. — Эй, это…? Шэнь Цзю вогнал нож в ближайший стол и оставил его там торчать, словно бросая вызов. Хоухуа слегка отпрыгнул назад, а затем уставился на нож. — Мне нравился этот стол, — слабо сказал он. — Забери его обратно. Он мне больше не нужен. Я пойду скажу очень важным людям, что они ведут себя очень глупо, — сказал Шэнь Цзю. И вдруг он снова заговорил так, словно ему было тринадцать лет, и его вечно раздражало всё вокруг. — Иди к Ци-ге прямо сейчас. И, если ты разобьешь ему сердце по какой-то идиотской причине, то, как только я закончу с Императором Демонов, я приду за тобой следующим. Хоухуа прочистил горло, стараясь не рассмеяться. — Т-точно! — он позволил изгнать себя из собственного дома. — Ну вот и всё, да?

***

Хоухуа отправился на пик Цюн Дин. По пути он несколько раз шатался взад-вперёд: то приземляясь на другой пик, то поднимаясь в общежитие старших внутренних учеников, то стоя у окна Юэ Ци — но всё время заставлял себя идти вперед. Может быть, если он сделает все достаточно быстро, то успеет поговорить о том, о чём, как он считал, никогда нельзя говорить, прежде чем природная трусость вернет его в безопасную пустоту и тишину дома на пике Ань Дин. На улице уже стемнело, но вполне возможно, что лорд пика Цюн Дин задержал Юэ Ци, чтобы обсудить дела секты или провести дополнительную тренировку. Хоухуа постучал по краю окна. Он не знал, на что надеялся. — Входи, — тихо позвал Юэ Ци. Хоухуа свесил голову и пробормотал «блять». И всё же он вполз в тускло освещенную комнату, как делал это уже сотни раз. Юэ Ци был все еще в одежде пика Цюн Дин, хотя и немного поношенной, так что, должно быть, он попал сюда относительно недавно. Он медитировал на своей кровати. Открыв глаза, он коротко улыбнулся Хоухуа, как бы утешая того, кто в этом отчаянно нуждался. Ведь ему сказали, что сегодня он может умереть, столкнувшись с Императором Демонов. — …как ты себя чувствуешь? — бесполезно спросил Хоухуа. Его всегда удивляло, почему люди задают такие глупые вопросы. Видимо, потому что не знали, что сказать ещё. Юэ Ци снова попытался улыбнуться. — Я… мне станет лучше? — Ага, да, вопрос в другом: бывало ли тебе хуже? — Меня поддержат лучшие воины Цан Цюна… — Ты говоришь, как политик! Это твой дипломатический голос, бро! Губы Юэ Ци подергивались от смеха. — Большинство из них, надеюсь, будут выполнять мои приказы в полевых условиях, — поправил он. — В том числе Сяо Цзю и Минъи. План дворца Хуанхуа кажется… неплохим, хотя Сяо Цзю вскользь высказал предположение, что всё это — уловка конкурирующей секты, чтобы ослабить Цан Цюн перед восхождением нового поколения. — Мне кажется, что есть лучшие и более простые способы саботировать нас? Конечно, есть! — …я понимаю, что ты не пойдешь с нами. — Хах, нет, я буду только мешать, наверное, поэтому мне нельзя. Юэ Ци не стал скрывать своего облегчения. В первой миссии после столкновения с Мобэй-цзюнем Хоухуа был в некотором роде взволнован, опасаясь новой стычки с сюжетом, но Юэ Ци было ещё хуже. Юэ Ци каким-то образом удалось устроить так, что Ван Ичунь с пика Ку Син оказался на задании в том же районе и в то же время. Это и раздражало, и очень ценилось, хотя ничего страшного не произошло. Шэнь Цзю был прав, когда говорил, что должность главного ученика усугубляет властные наклонности Юэ Ци. — Так что постарайся вернуться, а? — Хоухуа сказал совершенно обыденно, но с явным отчаянием. — Раз уж меня там не будет, чтобы убедиться, что вы всё сделаете. — Я постараюсь, — согласился Юэ Ци. — Не думаю, что Сяо Цзю даст мне другой выход. — Да-да. Хоухуа задался вопросом, были ли Шэнь Цинцю и Лю Цинге изначально предназначены для участия в этой миссии Системой. Вместе они были бы сильнее, верно? А меч Сюань Су был не сломан! Юэ Ци был силён, как никогда! Хоухуа надеялся, что это означает, что Юэ Ци выдержит бой с королем королей Царства Демонов. Он также мог опасаться, что именно в этот момент Система вернёт всё на свои места. Что, если именно так душа Юэ Ци будет сломана? Вдруг все эти изменения только ухудшат ситуацию? — Он приходил ко мне в гости, знаешь ли, — сказал Хоухуа. — До того, как я пришёл сюда. — О? — Да, чтобы еще раз сообщить мне, что мне совершенно нельзя уходить, а также что я должен был навестить тебя до того, как вы все отправитесь сражаться без меня. Я всё равно собирался зайти к тебе! Юэ Ци улыбнулся. — Я рад, что ты так поступил. Хоухуа несколько раз кивнул, не в силах сразу заговорить. — Так, возможно, я сейчас опозорюсь, и если это так, то мне нужно, чтобы ты был очень мил со мной и сделал вид, что этого не было, — сказал он небрежно, но более нормально, чем ожидал. Улыбка Юэ Ци померкла, и он настороженно кивнул. Хоухуа глубоко вздохнул. — Ты мне нравишься. Ты мне очень-очень нравишься. В другой жизни он был писателем. Сейчас он понимал, что для этого ему следовало бы написать целую речь, возможно, в том числе и поэтическую, или что-нибудь еще, что звучало бы не так грубо, неловко и до боли обыденно. Это было так по-детски. Но… все эти причудливые слова ничего не значили по сравнению с тем, чтобы просто сказать что-то. Почему персонаж Юэ Цинъюаня должен нравиться персонажу Шан Цинхуа? Это было просто нелепо! Вот только… он-то знал, что дело не только в этом. Эти персонажи никогда бы не стали друзьями. Хоухуа слабо улыбнулся, его лицо пылало. Юэ Цинъюань уставился на него широко раскрытыми глазами, явно потеряв дар речи. — Тебе… нужно время, чтобы подумать об этом? Я могу… я могу уйти, а ты, бро, свяжись со мной по этому поводу. — Не надо, — сказал Юэ Ци, протягивая вперед руку. Его прикосновение было таким же тёплым, как и всегда. Шок в его лице превратился в удивление, а по шее пробежал румянец. — Ты мне тоже нравишься. — Правда? — Да, — Юэ Ци был совершенно уверен в этом. Он переместил пальцы и еще крепче сжал руку Хоухуа. — Уже очень давно. — …круто, — прохрипел Хоухуа. На лице Юэ Ци проступила улыбка, которую он не смог бы остановить, даже если бы попытался, и Хоухуа беспомощно отразил её. Но всё равно это было слишком похоже на солнечный свет. Хоухуа казалось, что он обжигает его бедные глаза. Но в то же время свет было тёплым и заставлял весь мир выглядеть по-другому, и он чувствовал, что без него пропадет. Юэ Ци рассмеялся. — Круто, — повторил он, глядя на него с танцующими глазами. Хоухуа не знал, заметил ли бы он, что в этот момент в стену врезался сюжет. Ему хотелось стоять здесь вечно. Ему хотелось кричать с крыш. Всё, о чём он беспокоился, теперь казалось смешным. — Это оказалось проще, чем я думал, — сказал Хоухуа. Юэ Ци усмехнулся. — Ну… было много практики, — язвительно заметил он. — Было! А вот времени у нас не очень много, — рассмеялся Хоухуа. — Если бы мы перестали шутить, то могли бы годами целоваться по всей секте. Почему ты раньше ничего не сказал?! Юэ Ци пожал плечами. — Я не против подождать. Я… я никогда не был уверен, что ты не просто шутишь. Но мне это нравилось. Шутки, я имею в виду, — еще тише он признался: — Я так много тебе должен, а сделал для тебя так мало, и я не хотел давить на тебя. Мне было хорошо… Мне было хорошо просто быть друзьями. Хоухуа уставился на него. — …я не понимаю, как ты меня воспринимаешь. — Я никогда не понимал, что ты видишь во мне, — ответил Юэ Ци и снова улыбнулся. — Может, мне стоит прислушаться к совету Сяо Цзю и просто быть благодарным и не думать о чём-то лишнем? По его словам, я никогда не умел этого делать. — Черт возьми, он будет невыносим, — понял Хоухуа, но он был слишком счастлив, чтобы ужас успел оказать своё обычное действие. — Еще более невыносимым, я имею в виду. Юэ Ци снова рассмеялся, выглядя при этом задорно. Он притянул руку Хоухуа к себе, и Хоухуа сделал шаг навстречу. Юэ Ци медленно наклонился, а Хоухуа не отстранился, даже когда они оказались так близко друг к другу, что их дыхание смешивалось. В их близости было что-то новое, какая-то нерешительность, которой раньше не было. — …можно? — спросил Юэ Ци, улыбаясь. Хоухуа рассмеялся, удивленный вопросом. — Конечно? Юэ Ци наклонился вперед еще больше, и Хоухуа, повернув голову, наклонился ему навстречу, и они поцеловались. Хоухуа закрыл глаза только после того, как их губы встретились, боясь случайно промахнуться. Он никогда не целовал никого в этой жизни, и был уверен, что Юэ Ци тоже никогда никого не целовал, но они старались изо всех сил. Это было тепло и немного неловко, но приятно. Это заставило бедное сердце Хоухуа снова забиться. Когда они отстранились друг от друга, оба были ещё более красными, чем прежде. — Ну что, всё прошло совсем не так, как в книжках, да? — шутливо заметил Хоухуа. Юэ Ци рассмеялся, раскрасневшийся и улыбающийся. — Хорошо. Ты читаешь ужасные книги. — Эй! Я просто не боюсь иметь вкус! …даже если он плохой. — Мне нравится, что тебе всё нравится, — признался Юэ Ци. — Но они… довольно плохие, да. После этого они переместились на кровать, ведь что может быть лучше, чем неловкий секс незадолго до того, как один из них отправится сражаться с демонами? — Формальные одежды мне нравятся, — признался Хоухуа. — Когда ты вернешься, мы должны придумать, как мне отсосать тебе в кабинете лидера секты или еще где-нибудь. Или мы можем подождать, пока ты станешь лидером. Это тоже было бы очень сексуально. Юэ Ци споткнулся, пытаясь раздеться, и растянулся на полу. Оказалось, что его румянец пробирался дальше, чем обычно позволяли видеть Хоухуа его красивые одеяния. Он был несправедливо привлекателен. Юэ Ци смущенно и весело рассмеялся, снова поднимаясь на ноги. — Я никогда больше не смогу сосредоточиться на работе. — Я тоже, — понял Хоухуа и рассмеялся, потому что от того, что всё это не было достойно, оно стало ещё реальнее. — Ах, нам определенно придется подождать, пока мы не станем пиковыми лордами и не сможем заставить других людей делать за нас всю работу! Тогда мы сможем трахаться целыми днями! — Никто не скажет, что мы не амбициозные люди, — весело согласился Юэ Ци и осторожно забрался на него, чтобы они могли снова начать целоваться. Хоухуа сразу же забыл, что собирался сказать в ответ. Когда они были полураздеты, всё было гораздо горячее, тяжелее и отвлекающе. Они не зашли дальше трения друг о друга и использования рук, но этого было более чем достаточно, чтобы оба быстро расслабились, и это было чертовски приятно. Если Хоухуа пытался сказать что-нибудь «сексуальное», то в итоге только смешил Юэ Ци, но и это было приятно. Правда, Юэ Ци было немного неловко за то, как быстро всё произошло. Он полушутя-полусерьёзно пытался извиниться за простоту происходящего. Может быть, у него сложилось неправильное впечатление от той ерунды, которую любит читать Хоухуа, так что Хоухуа заставил его замолчать, снова прижавшись к нему. — Бро, заткнись, для этого и нужна практика, верно? — пробормотал он, зевая. — Не волнуйся, а то я из-за тебя буду волноваться. Не извиняйся. Это было здорово. Разве тебе не было весело? Юэ Ци рассмеялся, покраснел и убрал волосы с лица. — Да, мне было весело, — признался он с задорной улыбкой, демонстрирующей его ямочки. — Это самое главное. На ночь они устроились вместе, причем Юэ Ци, засыпая, нерешительно придвинулся к нему ближе, чем когда-либо прежде. Юэ Ци спросил, всё ли в порядке. Хоухуа рассмеялся и ответил: — Всё хорошо. Я же не знал, что ты любишь обниматься, — честно говоря, кроме полуобнажения, это ничем не отличалось от того, как они ночевали друг у друга в постели. Возможно, было еще слишком рано так рассуждать, но Хоухуа видел… что впереди их ждут годы, проведенные вот так. Удобно, приятно и легко. Может быть, именно так люди по глупости убеждаются в том, что любовь настоящая и будет длиться вечно, сонно подумал Хоухуа, пока остальная жизнь не помешала ему. Сегодня вечером он чувствовал себя одним из таких людей.

***

Юэ Ци разбудил его рано утром, многократно извинившись за свои обязанности, хотя Хоухуа должен был вернуться на пик Ань Дин точно по такому же поводу. Юэ Ци пришлось уйти первым, чтобы ответить на последние дерьмовые требования лидера секты и подготовиться к миссии на гору Бай Лу. Он поспешно оделся и, недолго думая, поцеловал Хоухуа в лоб. — Мы еще увидимся перед отъездом, — пообещал Юэ Ци и выбежал из дома. Хоухуа остался сидеть на краю кровати, моргая от удивления. Вчера вечером Юэ Ци навел порядок в комнате, прежде чем снова лечь с ним в постель, поэтому одежда Хоухуа была аккуратно сложена на маленьком столике. Поверх одежды лежали сложенные брошюры, которые он случайно захватил с собой и которые, видимо, когда-то выпали. Хоухуа быстро оделся и поднял брошюры, чтобы снова засунуть их в карман. Но не успел он их спрятать, как заметил, что на одной из них что-то написано. На самом верху рейтинга «самые желанные холостяки» знакомым почерком Юэ Ци было написано имя Шан Хоухуа с пика Ань Дин, а под ним — его собственное. Сердце Хоухуа словно растаяло в жидкости, и он, спотыкаясь, сел на кровать. Может быть, его горящее лицо как-то связано с этим? Он засунул голову между коленями и потратил несколько столь необходимых минут на то, чтобы снова разобраться с дыханием. Каждый раз, когда ему казалось, что он успокоился, он смотрел на эту дурацкую брошюру и начинал процесс заново. — …святое дерьмо, — прохрипел Хоухуа. — Если ты сейчас умрешь, это убьет меня.