Новая работа Шинономе

Последние штрихи, и…готово! Молодая художница с победным выдохом опускает руку вместе с давно испачканной в краске кистью. Наконец, она может посмотреть на итог своей работы, длившейся несколько недель. Картина вышла большой, намного больше, чем все те, что она рисовала раньше. Шинономе расслабляет уставшие плечи и крепче обхватывает чужую шею, легонько стукая по ней пальцами и сразу же чувствуя, как ее опускают вниз. Как только ноги касаются пола, Эна, переставая держаться за своего помощника, делает пару шагов назад и рассматривает свою картину издалека. - Что думаешь? - подает голос Шинономе, не поворачивая своей головы в сторону того, к кому обращается. - Красиво, Эна-сан. Как и всегда. В отличие от Эны, Мизуки поворачивает голову в ее сторону, легко улыбаясь. Несмотря на то, что он совсем не смыслит в рисовании, картинах, и в целом в том, чем занимается Шинономе, ему это в любом случае нравится. Мизуки замечает, как уголочек губ художницы приподнимается в еле заметной самодовольной улыбочке. Она точно довольна этим ответом. - Мы хорошо постарались сегодня. Спасибо, Мизуки, - Наконец, художница поворачивается в его сторону, позволяя увидеть ее лицо. Довольная ухмылочка и пятнышко краски на щеке, прекрасно дополняющее образ Шинономе, хотя, вроде бы, должно было быть обычной «грязью». - Эна-сан, ваша щека испачкалась, - Акияма касается чужой щеки большим пальцем, желая вытереть краску, которая, в итоге, размазывается лишь сильнее, заставляя девушку посмеяться. Шинономе жмется поближе к чужой ладони, хватается обеими руками за запястье Мизуки и подаётся вперед, целуя его в уголочек губ. Кожа его лица еще нежнее, чем на руках..Шинономе искренне обожает это чувство, ей кажется, что она могла бы трогать, целовать и гладить его целыми днями, лишь бы не переставать ощущать его тепло и нежность. Руки художницы плавно двигаются с руки на плечи Мизуки, а после и на шею, крепко обхватывая ее и позволяя Эне чуть ли не повиснуть на чужом теле. Она делает это все с такой же ухмылочкой, от которой Мизуки не в состоянии оторвать глаз. По выражению ее лица понятно, что девушка ждет от него инициативы, и он следует ее желанию, подаваясь навстречу и позволяя их губам столкнуться. Шинономе не церемонится с ним, лишь прикрывает глаза перед тем, как протолкнуть язык в чужой рот. Возбуждение накатывает на обоих почти сразу же после этого, оба прекрасно знают об этом и оттого желают двигаться лишь вперед, выражая в этом мокром, небрежном поцелуе свои эмоции и чувства друг к другу. Шинономе любит делать поцелуй неаккуратным, чтобы губы ее напарника обязательно поблёскивали от их слюны. Она прекрасно осведомлена о том, как сильно Акияма любит это. Как сильно он любит ее. Не проходит двух минут после начала их поцелуя, как Мизуки, выдохнувшись, отрывается от нежных губ и пытается перевести дыхание как можно скорее. Он делает это как можно более показательно, потому что Эна так любит. Он понимает это по глазам девушки, по довольным, слегка прикрытым от обжигающего щёки стеснения глазам. Пока ладони Акиямы мягко сжимают бока Эны, он лезет к ее шее, покусывая нежную кожу и размазывая по ней остатки их слюны, вслушиваясь в прерывистые вздохи сверху. Мизуки бы отдал все,лишь бы иметь возможность чувствовать запах возлюбленной так ярко как можно чаще. В перерывах между вздохами, художница тихо посмеивается от того, как холодненький кончик чужого носа тыкается ей в шею, немножко щекоча. Одна из ладоней Эны плавно перемещается на голову Мизуки, зарывая пальцы в мягкие, такие приятные на ощупь розовые волосики, слегка отдающие запахом малины. Её пальцы вскоре сжимаются в кулак, стоит только парню пробраться кончиками пальцев под футболочку. Видя и трогая эту самую футболку, в мыслях всплывают все те попытки отстирать ее. Кажется, Эне нравится эта футболка..но, может быть, её просто не жалко испачкать. Руки двигаются все выше и выше, поднимая за собой ткань футболки и обдавая оголенные части живота Шинономе холодным воздухом, вызывая мурашки по всему её телу. Мизуки искренне наслаждается мягкостью и теплом тела художницы, не оставляет ни единого сантиметра ее кожи без внимания, нежно оглаживая бока и животик самыми кончиками пальцев, гранича с щекоткой. Движения его рук хаотичны, возможно, совсем слегка неаккуратны, и это заставляет Шинономе кусать нижнюю губу и сдерживаться изо всех сил, чтобы ноги не подкосились прямо сейчас, прямо перед Мизуки. Он невесомо целует девушку в ключицу, двигается чуть ниже и присасывается к небольшому участку кожи, вскоре оставляя на этом самом месте бледноватый засос, следа от которого не останется на следующий же день. Шинономе готова растаять в этих руках прямо сейчас, но, как назло, Мизуки отстраняется от нее и кладет руку ей на спину, подталкивая вперед и заставляя следовать вместе с ним непосредственно в комнату самой Эны, оставляя позади себя творческий беспорядок, с которым Акияма разберется позже. *** Художница усаживается на мягкую поверхность собственной кровати. Ей до жути неловко, совсем не получается держать руки на одном месте. Эна то и дело трогает ткань своей одежды, посматривая на Мизуки. Всю комнату освещает приятный лунный свет. Сейчас это единственное, что позволяет им хорошо видеть друг друга, и Шинономе стесняется лишь сильнее, когда осознает, что любимый напарник может видеть ее раскрасневшееся лицо, пускай не так уж и отчетливо. Мизуки уже длительное время помогает Эне в создании картин, и, конечно, не обошлось без ситуаций, когда он сам становился своеобразным референсом. Выдуманная художницей причудливая поза, желание навешать на своего подопечного самую разную одежду, или же тренировка в рисовании тела, не так уж важно, Мизуки готов помочь ей во всем, ему совсем не сложно. И он был бы полным дураком, если бы не замечал румянец на щеках Шинономе, когда та в очередной раз просит его расстегнуть лишнюю пуговицу рубашки. Акияма пользуется этими знаниями и сейчас, стоит ему лишь подойти ближе, приковав к себе внимание художницы, как его рука тянется к пуговицам легкой, перепачканной в краске рубашки. Шинономе действительно не может оторвать взгляда от того, как Мизуки расправляется с каждой пуговицей лишь одной рукой, с каждым разом все больше и больше смущая девушку и заставляя кончики ее ушей гореть. И Акияма искренне любуется этим видом, в его голову приходят десятки мыслей о том, как он может поступить дальше, чтобы увидеть ещё больше этого выражения лица. Смущенное, в каком то смысле загнанное в угол, но искренне заинтересованное выражение лица. Глаза Шинономе в который раз бегают по всему телу своего друга, цепляясь за каждую открытую часть тела и ожидая, когда можно будет разглядеть еще больше. Эна не любит долго ждать, но в этой ситуации..нет, именно этому парню она любезно даст возможность тянуть момент хоть несколько часов. Она согласна ждать, если дело касается Мизуки. Он никогда ее не подводит, особенно в такие моменты, когда девушке просто необходима разрядка. Расправившись со своей рубашкой, Акияма тянется вниз и чмокает Эну в уголочек губ, щекоча ее нос своими волосами. За этим сразу же следует мягкое хихиканье, которое вызывает улыбку на лице самого Мизуки. Он готов на все, лишь бы почаще видеть как его любимая художница искренне улыбается, сжимает его плечи и пытается прижать его как можно ближе к себе. Но голову заполняют совсем иные мысли, как только нога Шинономе оказывается у него между ног и упирается прямо в его промежность. Эна не останавливается на этом, наоборот, продолжает давить с новой силой, вырывая из Акиямы прерывистый выдох. Сама же Шинономе лишь хихикает в ответ, надавливая точно в цель и наблюдая за тем, как Мизуки, опешив, кусает нижнюю губу и жмурится, старательно сдерживая свой голос. Наконец, найдя удачную точку, Шинономе выбивает из Мизуки первый за сегодня стон, после чего победоносно убирает ногу и лезет в прикроватную тумбочку. Акияме не нужно намекать дважды, он тут же лезет на кровать и тянет руки к пуговице на шортах, расправляясь с ней ничуть не хуже, чем с пуговицами на своей рубашке. Мизуки не успевает раздеться сам до того момента, как Шинономе найдет презерватив, но девушка совсем не против лишний раз помочь ему, особенно учитывая то, с какой любовью парень отдается любому делу, о котором Эна попросит. Художница жмется как можно ближе к чужому телу, кладет руку на худенький живот Мизуки и плавно ведет вниз по нему, останавливаясь в области паха. Акияме не остается ничего, кроме как послушно сидеть на коленях рядом с возлюбленной и внимательно следить за каждым её движением, затаив дыхание. Возбуждение тяжелым грузом скапливается в самом низу его живота, когда Эна нащупывает твердый член под тканью шорт и нижнего белья, и выходит из него с протяжным стоном, когда ладонь девушки приятно сжимается в кулак, заставляя ушки Мизуки гореть. И Шинономе мучила бы своего друга еще дальше, если бы сама не сгорала от желания поскорее получить удовольствие. Ее пальцы лезут под ткань шорт и нижнего белья, плавно двигая одежду все ниже и ниже, вскоре слыша вздох облегчения от того, что возбужденная плоть больше не сдавливается трусами и шортами. - Не запачкай мне тут всё, хорошо, Мизуки? - Художница шепчет прямо ему на ухо, по-особенному выделяя его имя, так, будто произнося его, на языке появляется приятный карамельный вкус. Акияма, не имея смелости ответить словами, несколько раз кивает и кусает губу от ощущения того, как Шинономе окольцовывает основание его члена двумя пальцами, немного сжимая и возвращая всю тяжесть обратно в низ живота. Терпеть это становится лишь сложнее, когда рука Эны начинает ритмично двигаться вверх-вниз, а сама девушка, хватая ткань чужой рубашки в зубы, оголяет плечо своего помощника. И сразу после этого Мизуки чувствует слабый укус, нацеленный на то, чтобы выбить из парня еще парочку вздохов, стонов или всхлипов, что прекрасно получается. Художница неимоверно довольна тем, до чего она способна довести своего мальчика за каких-то пару минут: он уже выглядит так, будто готов излиться в её ладонь.