Твои глаза...

Рома равнодушно открыл деревянную дверь, тихо шагая внутрь своей комнаты. Антон, на деле, только сейчас задумался о чистоте во всей квартире. Она не казалось грязной, пыльной и заброшенной. Всё же Пятифан неплохо справляется и без родителей, как бы это ни звучало грустно. Антон не думает, что мог бы пережить такое одиночество. Это чувство вырывало сердце с корнем, точнее с аортами, но мы не о биологии. Он много читал, причём часто это бывали романы, где у какого-то главного героя были проблемы в семье или же её вообще не было. Иногда буквы могли доводить до такого состояния, что приходилось сдерживать себя от лишней влаги на глазах. По этой причине Антон хоть косвенно мог понять, что тот чувствует. Он сжал руки в кулаки, чтобы случайно не выдохнуть чересчур громко, привлекая тем самым внимание хозяина дома. Всё же Ромке «розовые сопли» не нужны, как и красивые слова поддержки. Как только разговор закончится, Антон уйдёт к себе, к Оле. Когда Рома прямо пошёл, тогда Петров смог разглядеть комнату: сейчас было плохо видно из-за недостатка света в виде какой-нибудь люстры, но очертания всё же можно увидеть. Вот сейчас тёмный силуэт дошёл до конца стены и сел на скрипучую кровать; за ней находился балкон. Повернув голову направо, Антон заметил сразу же шкаф, сделанный из тёмного дерева, скорее всего. Мебели было маловато, как и какого-то декора в общем-то. В стиле минимализм. Вполне неплохо отражает самого Ромку, который тоже являлся простым, без «приколов» и чего-то лишнего. Антон уверен, что у Дениса куча разных ненужных штучек для идеального вида своей обители. Помотав головой, Антон быстро приблизился к кровати и уселся рядом с одноклассником, сверля тёплый ковёр под ногами. Кстати, в других комнатах их вообще не было… Ноги приятно грелись в довольно прохладной части квартиры. У Ромы открыто окно зимой? Или продувает? Всё же здесь панельные дома не такие уж новые, как хотелось. — Так… О чём ты именно хотел поговорить? — тихо проговорил Антон, не выдерживая такую атмосферу. Тишина давила чересчур сильно, что он ссутулился, не имея сил держать спину ровно. — Бля, — Рома ударил себя по лбу, ругнувшись что-то ещё себе под нос, но это не дошло до Антона, — Эту историю знает только Бяша. Раз он тебе доверился, то и я тебе доверюсь, — тяжёлый выдох сорвался с чужих уст. Было видно невооруженным глазом, что тому было совсем не легко. Антон терпеливо ждал, не желая как-то давить, — Короче, отца моего посадили на десять лет, когда мне было одиннадцать. Его «дружки» решили подставить, чтобы срубить бабло у чела, который давно точил зуб на отца. Мусора связали сразу же дома, а я с матерью наблюдал за этим. Стояли и смотрели, как его уводят на наших глазах, — Рома положил руки на колени и сжал синие штаны до побеления костяшек, кусая нижнюю губу, — Мать тут же упала на колени и начала громко рыдать. Иногда в кошмарах этот эпизод повторяется, как заевшая пластинка, сука, — Антон положил свою ладонь на чужое плечо, хмуря светлые брови, — Матушка решила пустить все деньги на алкашку, приводя своих собутыльников в нашу хату. Проходной двор здесь устроила, блять. Они в зале бухали, орали, смеялись, ругались. Ненавижу это место… — тихо добавил хулиган, опустив голову вниз, — Когда мне исполнилось четырнадцать, мать ушла на корпоратив, в бар. Она пьяная вышла на дорогу одна, и тут её сбивает машина на высокой скорости. Ночь, фонари тусклые и нихуя не светят. Тот чел не успел среагировать и сбросить скорость. Мать скончалась на дороге с излюбленной бутылкой в руках, — Рома, протерев свои глаза, посмотрел с нервной ухмылкой на Антона, который помрачнел от такого рассказа, — Напилась она тогда в стельку, потому что узнала, что батя сдох в тюрьме из-за остановки сердца. Я не присутствовал на похоронах и не участвовал в их заготовлении. Я две недели из дома не выходил. Не хотел верить, что это произошло именно со мной, — голос стал бесцветным, в нём не было и намёка на жизнь, словно пустой диктор проговаривал это, вместо привычного живого Ромки, — Я был в отчаянии. Бил стены, смотрел на свою кровь, рыдал, блять, как сука. Конечно, только в первый день, а потом лютое опустошение. Я не понимал, живой ли вообще или скоро встречусь с родаками. Потом взял себя в руки и смог выйти на люди. Город маленький, потому многие знали, что отец умер. Я наплёл, что мать уехала с хахалем, а сам тип приболел. Все поверили, даже без сомнений, потому что хуй все клали на меня. Бля, Тох, я тебе сильно завидую, что у тебя есть родаки и сестра, — Ромка грустно улыбнулся, продолжив зрительный контакт, — Я всегда хотел мальца себе, под крыло, но мне бы самому… — он тут же накрыл холодную ладонь Антона своей, тёплой. Точнее, жаркой. У Дениса они были просто тёплыми, а у Ромы прям жаром веяло, согревало лучше любой грелки. Петров же замер, переставая дышать. Сердце его пропустило удар, а потом тут же забилось в бешеном темпе из-за довольно интимного, на его взгляд, контакта с другом, — Иногда хочется прийти домой, почуять запах свежих блинчиков, зайти на кухню и видеть, как родители счастливо разговаривают. Они любили друг друга. И очень сильно, — Пятифан последние слова прошептал и уткнулся лбом о плечо Антона, который не решался подавать признаки жизни. Будем честны: Петров бы потерял рассудок, но тёплое ощущение на руке возвращало в реальность. — Если честно, то завидовать нечему, — Антон решил говорить шёпотом, прекрасно зная, что острый слух товарища всё уловит, — Конечно, с Олей мне и правда повезло, но родители… Они не любят друг друга, не хотят понять друг друга, не хотят услышать. Они убивают не только себя, но и нас с Олей. В воздухе буквально разряды электричества, когда эти двое находятся в одном помещении. Они ругаются чуть ли не каждый день, Ром, — он положил свободную руку на короткие волосы друга, что приятно щекотали кожу пальцев, — Боюсь, что это, мать его, конец семьи, и нас с Олей разлучат. — Слуш, Тох, развод это не смерть. Ещё можно всё исправить. Может, развод им на пользу пойдёт… Если будут ругаться, то Олю с собой бери, и ко мне дуйте. Понял? — в ответ получил лишь мычание, — Сочту это за «да». — Если захочешь домашнего уюта, то к нам приходи. Ты моей маме понравился, она не против тебя видеть почаще у нас, — Антон позволил себе улыбаться после всего услышанного и пережитого. Сейчас было так легко-легко… И прилив сил, но кое-что смущало, — Тебе не кажется, что мы выглядим по-пидорски?.. — Тох, мне щас ваще похуй. Если тебе неприятно, то оттолкни, потому что у меня сил отстраняться попросту нет, — Рома показательно прижался сильнее, вдыхая аромат, исходящий от Антона. Он пах чем-то домашним и до боли знакомым. Тем, что решили Пятифана ещё в детстве. — Ну, тогда ладно, — Антон прикрыл уставшие от тяжёлого разговора глаза, медленно переваривая услышанное. Приятно знать, что тебе доверяют. Тепло, исходящее от Ромки, передалось и ему, согревая ледяные пальцы, — Слушай… — вопрос крутился на языке, но рушить такую хрупкую атмосферу было страшно, но Антон должен знать. — М-м? — Ты знаешь что-то о культе зверей? — слюна вновь казалось горькой и неприятной. Хотелось взять какую-нибудь сладость, но под рукой были лишь волосы друга, и Антон уверен, что они вовсе не сладкие. — А, блять, — Рома отстранился, протирая свои немного влажные глаза, — Короч, это группа людей, которые носят маски разных лесных зверей. А че ты заинтересовался? — он убрал руки от лица, приподнимая одну бровь. — Я просто… видел двоих, — Антон отвёл в сторону взгляд, убирая свою руку с плеча, — И один, кажется, за мной следит. — Ты их заинтересовал, Антошка, — Пятифан хищно ухмыльнулся, сощурив свои глаза. Вмиг они стали жёлтыми, волчими, а острые зубы становились длиннее человеческих и опаснее. Антон зажмурился на секунду, испытывая животный страх, а после глянул на одноклассника. Но это был уже не Рома. Перед ним сидел настоящий, мать его, волк, у которого сверкали очи в темноте. Выглядело настолько устрашающе, что Антон открыл рот, чтобы закричать, но голоса не было. Разум говорил ему бежать, но тело не слушалось хозяина, оставаясь сидеть на кровати рядом с нечто. Рубашка липла к коже, в помещении стало настолько душно, что хотелось отключиться. Гробовая тишина повисла, лишь чужое шумное дыхание разбавляло его. Один миг и пасть дикого зверя распахнулась и… — Антон, блять! — шлепок по лицу заставил его проснуться, — Сам сказал, и сам заснул. Гений нашего времени. Сердце стучало бешеное, голова не хотела соображать. Почему этот сон был таким реалистичным? Вдруг он вещий?.. Точно ли это был сон? — Прости. Ночью не высыпаюсь. Так что ты говорил? — Антон заметил мимолетное беспокойство товарища, но не решился это прокомментировать. Сейчас было важнее подробнее узнать о всей этой чертовщине. — Говорю, что б ты аккуратнее был. Благо тебя выбрали, а не твою сестру, — на удивление голос Ромы был ровным и чётким, нежели до этого. Какой он всё же сильный… — Выбрали? — Антон приоткрыл рот от удивления, — В каком смысле «выбрали»? — Ну, бля. Заяц им нужен, а ты очень на него похож, Тох. Ток без обид, да? — Рома лёг на кровать, кладя поудобнее свою голову на подушку. Антон наблюдал за его действиями, сглатывая вязкую слюну, пока его щёки краснели из-за сравнения с зайчиком. — Ничего я не похож, — он обиженно положил руки на груди и отвернул голову, надувая губы. — О, похож. И очень даже, — Ромка весело разглядывал затылок друга, а после принял вновь сидячие положение и загрёб того в крепкие объятия, на себя толкая, заставив прижаться спиной к своей груди, — В декабре я тебе кое-что расскажу. Окей? — Окей. — Каких зверей ты видел? — Рома положил свой подбородок тому на плечо, заглядывая в серые глаза друга. — Ну… Волка, — Антон ощущал себя очень странно. Это не простые объятия, которые дарит ему Полина. Они были секундные, так еще и одной рукой. Здесь… было по-другому. Контраст между этими двумя ощущался явно, но Антон не понимал, к кому его тянуло больше: к прекрасной скрипачке или к главному хулигану школы. Ощущать спиной чужое тепло и чужое сердцебиение было приятно. Давно забытое чувство рисовало в воображении, как он обнимал свою сестрёнку со спины, пытаясь её защитить. Теперь защищенным ощущал себя Антон. Он глянул в болотные глаза друга, который ждал продолжения, — И лису. Мы с ней разговаривали в той поляне, в лесу, когда мы под дождь потом попали. — Ты че в лесу один делал? Страх потерял? — Рома нахмурился, рефлекторно сжав Петрова сильнее. — Прогуляться решил… — тихо проговорил он, виновато поджав губы, — За мной волк следил. — Ну и что, что следил? — Под его присмотром чувствую себя в безопасности. Только вот я давно не ощущал на себе его взгляд. — Тох, ты че? Вдруг он тебя прирезать захочет? А ты такую пургу несёшь. Защитничек мне тут нашёлся, — Рома весь напрягся, что хорошо ощущалось. Он хмуро и как-то обиженно разглядывал бледное лицо рядом с собой. — Я не чувствую в нём агрессию, — пожал плечами Антон, вызывав тем самым недовольство у Ромы, который получил по подбородку, — Ой! Извини. — Да харе извиняться. Не баба же, — теперь Пятифан положил щёку. — Знаешь, Ром… — Антон шумно сглотнул. В воздухе летала неловкость, перемешанную с комфортном. Он не притворяется хорошим и порядочным мальчиком. Болотные глаза глядели вопросительно, — У тебя красивые глаза. Лицо Пятифана говорило за себя — он был очень смущён. Его щёки покрылись пунцовым румянцем, а как раз эти красивые глаза заблестели, делаясь еще прекраснее. — Тоха, твою мать, — Рома тут же отпрянул, ложась обратно и закрывая лико ладонями. — Что? Я такого ничего не сказал, вроде… — Антон виновато закусил губу и посмотрел на друга. Но улыбку сдерживать не может из-за картиной, что образовалась перед ним спустя, казалось бы, с простых слов. И какая буря эмоций может испытать хулиган? Он не думал, что может вызвать такую эмоцию у друга. — Да так… Забей, короче. Приятно было, в общем-то, — Ромка, чуть убавив свой пыл, убрал руки, кладя их под голову для удобства, — Слуш, ты счастлив? Неожиданный вопрос заставил Антона потупить взгляд, открыв рот немой буквой «о». И к чему Пятифан это спрашивает? — В нынешний момент да, — он начал рассматривать складки простыни, — А ты? — По крайней мере сейчас я не одинок, — Рома задумчиво глянул на потрескавшийся потолок, тихо хмыкая, — У меня есть Бяша, ты и Оля. Конечно, такая себе семейка, — он усмехнулся, садясь вновь рядом с Антоном, — Зато вполне дружная. И верная. Ну, насчёт Оли я не уверен — у неё же там любовь, все дела… Пятифан получил за такое неожиданный тычок в бок, что аж дёрнулся, с некий возмущением глядя на друга. Тот лишь тихо посмеивался, но старался корчить из себя грозного старшего брата, который не даст свою сестрёнку в обиду. — Всё, Тоха, тебе такой образ ваще не подходит, — Ромка от души начал смеяться, увидев, как Антон надул щёки, готовый уже ринуться в бой, — Сдаюсь сразу же! А-ха-ха! — Сам напросился! Пощады не жди, говнюк, — Антон тут же повалил его на кровать, начиная щекотать кожу на боках, ловко приподняв белую футболку перед этим. Смех Ромы звучал красиво. Правильно. По-родному. Такое чувство, что сама судьба сплела их души воедино. Инь и ян. Белоснежные волосы и тёмные волосы. Светло-серые глаза и тёмно-зелёные. Вежливый и грубый. Сердца у обоих быстро билось, но Антон всё же первый слез, ложась рядом. Дыхание сбилось напрочь. Его грудная клетка вздымалась и опускалась. Повернув голову в сторону, он столкнулся со счастливым взглядом Пятифана, который так же шумно дышал, но улыбка до ушей не пропала за это время. Приятная, уютная тишина. Лишь вдохи обоих заполнили комнату. Спустя буквально десяти секунд гляделок друг друга довольно на близком расстоянии, что лицо опыляло чужое дыхание, резкий звук донёсся с коридора. Знакомая мелодия заиграла в квартире, в которой стены были такими же тонкими, как у Антона, что любой шорох можно услышать с дальнего угла. Округлив глаза, Петров резко встал и перешагнул через хулигана, довольно быстро начиная бежать к своей куртке. Рома же усмехнулся про себя, вновь сравнивая Антона с зайцем. Тот в это время держал свой телефон в руках, видя знакомое слово «Мама» чуть ли не на пол-экрана. Тряхнув головой, он принял вызов, подставил сотовый к уху. — Да, мам? — Антон, где тебя черти носят?! — знакомый строгий, но с ноткой усталости голос Карины резанул не только слух, но и сердце. — Я к Роме в гости заглянул. Э… Думал, что на минутку, но задержался, вот. Он попросил помочь с математикой, а я согласился и забыл тебя предупредить. Прости, — придумав на ходу некое сочинение, Антон вытер свободной рукой капельки пота после активных щекотания. — А где Рома хоть живёт? — Напротив нас. — Давайте закругляйтесь. Темень на улице. И ужинать пора. Жду тебя через пятнадцать минут, — мама на секунду замолчала, а после добавила более мягким голосом, — И передай ему привет от меня и Оли. — Хорошо, — он сразу же сбросил трубку, с нотками грусти выдыхая через нос. Расходиться не хотелось, но получить целый нравственный разговор о том, как плохо не слушаться маму, не хотелось еще больше. — Уходишь? — Рома появился в конце коридора, между гостиной и кухней. Антон на это лишь кивнул, кладя телефон обратно в куртку, — Ну давай я тебя провожу, что ли. — Да не стоит. Тут идти совсем мало. — Вдруг, блять, волк решит тебя съесть? Тох, не спорь со мной, — хулиган, сложив руки на груди, внимательно следил за другом, который в это время сел на лавочку, начиная совать ногу в обувь. — А я буду! Не маленький же, могу за себя постоять, — Антон смог с первого раза застегнуть молнию ботинок. А жаль… — Правда, Ром, не стоит, — выпрямившись, он встал и ловкими движениями накинул на себя куртку. Почему-то стало весьма неловко, и мозг требовал побыстрее выйти на холодный воздух и ловить снежинки ртом, как любила делать это Оля во время игр. — Сука, тогда отпишись, окей? — Рома получил в ответ лишь кивок. Петров уже накинул свой рюкзак и принялся открывать дверь. Та не хотела поддаваться под чужими пальцами, как эта молния, будь она проклята! — Тебя дверь отпускать не хочет, — уголки губ Ромки поднялись наверх, изображая довольную ухмылку. Он быстро справился с замком, хоть не хотел просто так отпускать. Антон вышел за порог и развернулся, посмотрев на друга, который тянул свою руку. Он крепко её пожал, и они встретились взглядами. Кивнув ему, Петров быстро ринулся к лестнице, начиная спускаться спеша.

***

Дома встретила мама с доброй улыбкой и немного оживлёнными глазами. За ней стоял отец, который мягко поглаживал свою жену по плечам. Они выглядели так гармонично… И влюбленно. Неужели потрескавшийся лёд стал крепче? Неужели всё обойдётся? Неужели они будут счастливы? Вечер прошёл здорово, даже отлично. Антон вместе с Олей пересматривали сериал, который показывали уже какой раз. Они что-то бурно обсуждали, но получили замечание от родительницы, которая разогнала их по комнатам. Что ж, уже довольно поздно, надо бы лечь спать, но уроки не были сделаны. Карина думала, что сын сделал всё у Ромки, но это далеко не правда. Но никакое домашнее задание не лишит лика Антона улыбки до ушей, что щёки начали побаливать из-за этого. Но дела подождут. Глаза слипались, разум твердил ложиться. Завтра проснётся пораньше и всё сделает. Шикарный план! Упав в тёплые объятия кровати, Антон сразу же провалился в сон. Ощущение падения не покидало его до самого утра.

***

Солнце беспощадно и злобно отправляло свои лучи прямиком на его лицо, заставляя проснуться. Шторы совсем не спасают, что ли? Антон лениво приоткрыл глаза и увидел, что этих штор вовсе нет, а телефон показывал тридцатое августа.