Chasing You

                                                                                     «— Прежде, говоришь, детей учить ходил, а теперь пошто ничего не делаешь? — Я делаю... — нехотя и сурово проговорил Раскольников. — Что делаешь? — Работу... — Каку работу? — Думаю, — серьёзно отвечал он, помолчав». © Фёдор Достоевский. «Преступление и наказание»              Я нервно и устало потёрла виски, сделав очередной глоток свежесваренного эспрессо. Моя рука быстро взялась за ручку, лежащую слева, начиная нервно постукивать по дубовому столу. Передо мной разложилась кипа бесчисленных рабочих и невероятно важных документов с такими же невероятно ужасающими снимками расчленённых жертв, произведённых сегодняшней ночью новым серийным убийцей. Тогда же почему я продолжаю думать обо всем этом в скучающем тоне? Хотя это, скорее, неподходящее для данной ситуации слово; в уставшем и изнурённом виде той девушки, что не спит нормально уже двое суток. Где-то над ухом, в одном со мной кабинете Департамента, раздражённо переругивались коллеги, пока их не утихомирил начальник, все эти дни сам уже выглядевший так, будто из могилы поднялся: один мертвец с виду, честное слово; потому и продолжал тяжело вздыхать. Он тоже уже устал от этого нерешаемого и сложного дела, которое поставило на уши, ещё неделю назад, не только весь наш Департамент, но и всю Москву. Ко мне неспешно приблизились мягкие и знакомые шаги Антона. Их я могла по одному лишь звуку узнать всегда. — Ты как? Шеф спрашивает тебя, как долго ты ещё будешь возиться с бумагами и писать огроменные отчёты, — в своей манере, шутливо поинтересовался Антон, блеснув синими глазами. Я ненадолго и зачарованно пригляделась к нему: к черноволосому мужчине, которому принадлежало статное, мускулистое тело, и который всегда был одет в свою излюбленную кремового цвета рубашку на пуговицах, тёмно-синие брюки и такого же цвета расстёгнутый пиджак. Не первое это было наше совместное дело. — Ответь ему, что до скончания своей жизни, или до скончания кого-то из требовательных заседателей в Департаменте, — хмуро ответила я, заглушая свой саркастичный ответ очередным глотком кофе. — Ты уж только не говори так, на полном серьёзе, кому-нибудь из них в лицо, — только хмыкнул в ответ Антон. — Тебе предлагают выехать со мной и с ещё одной нашей группой на осмотр тела и здания, в котором произошло... — Как? — мои глаза поневоле расширились. — Опять? Сегодня? Когда он успел? — я нервно поглядела на наручные электронные часы. — Сейчас ведь только половина девятого... — Именно, — грустно кивнул моим словам напарник. — Зло не дремлет, как говорится... Антону не пришлось уговаривать меня дважды, так как после выяснения подобных новостей, я согласилась без всяких уговоров. Утро, как казалось, ещё не успело начаться, а у нас на руках уже два жестоких убийства, от одного вида которых начинаешь бодриться лучше, чем от какого-либо существующего на свете крепкого кофе. Утро у меня, и у людей нашего Департамента, начиналось с жестокостей, а не с кофе, как бы грустно это не звучало. Когда мы с нашей группой прибыли на место, то нас пропустили на территорию рабочей гостиницы. Подчёркиваю слово "рабочей", потому что до этого все тела убитых находили в заброшенных или опустелых местах, в трущобах, кратко говоря, с наименьшим количеством скопления людей. А тут вдруг совершается убийство так открыто. После наглядного осмотра тела, спустя где-то пять часов после этого, мы с Антоном вновь прибыли в Департамент, по приказу начальства, решив провести на специальном устройстве в кабинете, ключ от которого нам строго доверили, анализ всех найденных на месте преступления улик. Через пятнадцать минут, к нам должны будут подключиться ещё ребята из судебной медицинской экспертизы, а пока что мы зашли в пустующий и тихий кабинет одни. В качестве улик был найден кусочек кожи под ногтями жертвы и множество светлых русых волос на всей оставшейся одежде жертвы (если так можно было назвать уцелевшие её оборванные клочки на обнажённом теле) как можно было, очевидно, догадаться, эти волосы не принадлежали самой жертве, так как у неё были волосы каштанового цвета. — Если этот мерзавец решает оставить подобные улики на месте преступления, значит, его очевидная цель — навести нас на ложный след, — вслух рассуждала я. — Потому что не может подобный умный мерзавец, уже так долго водивший нас за нос, так тупо и безропотно спалиться. — В твоих словах есть доля логики, — заметил Антон, придирчиво склонив голову. — Надеюсь, в твоём холодном уме останется место для капельки надежды? — В жизни нельзя всё время полагаться на счастливое стечение обстоятельств. Я не оптимист — но реалист. Бесплатный сыр бывает только в мышиловке, слышал подобную фразу? — не оборачиваясь на него, проговорила я, словно мантру, пока мои руки машинально настукивали на клавиатуре компьютера пароль от входа, а Антон тем временем, как всегда, не находя что ответить, безысходно вздохнул, подавая улики, содержащиеся в пластиковом пакете, всем своим видом показывая, насколько бесполезно и энергозатратно спорить с такими упёртыми, как я. — Запускай Дактилоскопию, — сосредоточенно проговорила я, всё ещё не отрывая глаз от монитора. — Давай начнём с найденной кожи под ногтями жертвы? — Как скажете, шеф, — подчеркнул он на последнем слове, протягивая мне пакетик. Процесс был не таким уж и долгим, но результат, который нам в итоге выдали, ненароком удивил нас обоих. Тоже самое произошло и с остальными найденными уликами: «Результаты не найдены.» — Это что же может означать, что подобного человека вообще в помине не существует? — рассуждала я, с приставленным к уху телефоном, спустя семь часов после проведённой нами проверки. Прямо сейчас я расшагивала по пустынным витиеватым улочкам близ центра города, направляясь от центрального госпиталя, где работал наш судмедэксперт с некоторыми полученными важными анализами, над которыми я рассуждала время от времени, так как весь день у меня не выходил из головы этот странный результат, который показало нам устройство Дактилоскопии. — Я сегодня сообщил об этом случае шефу, сказал, что завтра обязательно разузнает о дополнительной проверке или профилактике устройства. Кто знает, может произошёл некий сбой в системе? — Может, хотя... Ай, ладно... — раздосадованно вздохнула я, отбрасывая свою наивную догадку. — Что такое? Не можешь успокоиться из-за этого, да? — Да все нормально, правда... — Да ничего у тебя не нормально, я же слышу. Ты уж, пожалуйста, не ври мне так открыто, Саша. Я знаю, насколько важно тебе это дело и насколько ты в нём дотошная. — Да я во всех делах дотошная, так и наш шеф говорит, разве ты не слышал? — хмыкнула я в трубку, внимательно оглядываясь по сторонам тёмного переулка; я надеялась, что при следующем повороте, я уже выйду на людную и наиболее освещённую улицу. — Определенно слышал, потому что это чистая правда, и он никак не мог это не заметить, — хмыкнул в ответ Антон. — Ну а ты не переводи так быстро тему, от меня уже не отделаешься... Я коротко и безнадёжно вздохнула: — У меня есть какое-то предчувствие... Что... На самом деле, с нашим устройством всё в порядке... Но, это ведь всего лишь предчувствие... — Ты знаешь, у меня тоже создалось подобное ощущение, может, потому, что раньше в такой проверенной системе сбоев никогда не происходило, — задумчиво протянул напарник. — Я же сказала, что это всего лишь предчувствие, а не проверенные факты... — Которым ты только и доверяешь и больше ничему... Ну, ладно... — в трубке послышался усталый зевок. — Надеюсь, ты сейчас уже дома? Или только идёшь, как я слышу? — Я задержалась у Луферова. Слишком уж долго мы с ним возились с телами, усердно пытаясь отыскать того, чего не было. Шеф требует чётких результатов уже завтра... — Да он вам даже продыху не даёт, — в голосе Антона послышались печальные нотки. — Ты это, позвони, когда будешь дома, а то сейчас на улицах небезопасно... — Да, у нас ведь бродит собственный российский Джек Потрошитель. Даже в Лондон ехать не надо, — перевела я все в шутку, однако, довольно осторожно, вновь, переглядываясь по сторонам. — Это не смешно. Ты всё таки женщина. — Но не беззащитная, и не проститутка... — Но из полиции и это факт. — Факт. Слушай, я позвоню тебе потом, обещаю. Спи давай, а то уже еле языком ворочишь со мной. — на этом я мигом отключилась с ним, оставаясь в тишине тёмных улиц Москвы. Самых что ни на есть непривлекательных. Да, я уже давно пожалела, что выбрала именно этот путь до дома, потому что отсюда еле как можно было услышать вдали гудки машин, людей и оживлённые звуки ночного города. Ведь столица не спала даже ночью, но от самого факта, что где-то неподалёку разгуливает самый жестокий серийный убийца-подрожатель, внутри становилось не по себе; хотя, я была, как полагается, вооружена. Несколько раз оглядывалась назад, но ни на секунду не останавливалась, а всё продолжала идти вперёд и вперёд. Мой рассудок продолжал холодно анализировать ситуацию, а шестое чувство вопило о приближающейся опасности. В один момент, моя рука непроизвольно потянулась к заряженному пистолету, спрятанному в поясной серебристой сумке, но вскидывать его сейчас уже было слишком поздно; поэтому я замахнулась локтём правой руки, в надежде попасть преследователю по лицу, но мужская тень мигом отскочила в сторону, удачно уклоняясь. Тогда я замахнулась ногой, быстро вскидывая свой пистолет, но мужчина резво уклонился опять, одной рукой выбивая пистолет из моей руки, на курок которого я успела нажать. Конечно, он стрельнул неудачно мимо преследователя. Теперь я поняла, что он здесь не для того, чтобы просто припугнуть меня, а чтобы убить. Я попыталась убежать, но убийца замахнулся на меня своим огромным кулаком, но я быстро пригнулась, увиливая в сторону и, по неудачной инерции, покачнулась, облокотившись о бетонную стену, чтобы окончательно не упасть. Это точно был разыскиваемый нами убийца, и никто другой; сразу можно было распознать ту присущую хладнокровность и расчётливость, ведь, как похоже, следил он за мной довольно давно. Подобные мысли проносились в моей голове со стремительной скоростью, но самой выделяющейся из них была мысль, в которой взыграло невероятно дикое желание выжить, во что бы то ни стало. Чтобы не дожидаться своей участи, я рванула к моему пистолету, до сих пор валяющегося у одинокой противоположной стены. А я ведь успела подумать, что он подобрал его сразу. Но мои ничтожные попытки убийца прервал в сию же секунду, мигом угадав мои сомнительные замыслы. В голове противно загудело; я, плашмя свалилась на асфальт, смутным взглядом наблюдая за своим стремительно приближающимся концом. Убийца издевательски склонился надо мной, зачем-то приподнимая мою голову. В следующую секунду, в мою шею вонзилось что-то тонкое и острое, а боль от подобного иглоукалывания или странной инъекции, что он ввёл в мою кровь, расползлась по всему телу и заставила вмиг оживиться. Во мне появились последние силы, из-за чего я не собиралась умирать так быстро и так просто, без борьбы. Стоило ему огромной и беспощадной тенью наклониться ко мне ещё ближе, так я быстро подорвалась и макушкой ударила ему в челюсть, из-за чего убийца отпрянул в сторону; этим я и воспользовалась. Перекатилась в сторону, и быстро вскочила с земли на подкашивающихся ногах, не разбирая, куда и зачем бегу, и пытаясь не обращать внимание на звёздочки, что замутнили передо мной взгляд и ещё больше уменьшая возможность разглядеть хоть что-нибудь в этой чёртовой дыре. Как и было ожидаемо: мужчина погнался вслед за мной, намного быстрее и оживлённее, чем я, которая еле перебирала ногами в этой смертоносной погоне, пытаясь оторваться от преследования безжалостного убийцы.