Chasing You

«Мне стало жутко, и я смеюсь, Хотя, на самом деле, юмора не понял, Все в мою сторону смотрят и молчат, А я в карманы прячу мокрые ладони; Я — самозванец, и меня, наверняка, разоблачат... Дайте Танк (!) — Люди» Казалось, переулок был бесконечным: узенькие улочки растянулись в бесконечно длинный, тёмный и неприятный коридор с двумя высокими бетонными стенами, сжимающими твой путь и тебя саму со всех сторон, не давая пробиться дальше. Но, к моему счастью, этот коридор из бесконечно тёмных переулков и закоулков, оборвался также неожиданно, как и начался, стоило мне только свернуть направо, как я напоролась на старое музейное здание, с которого начиналась другая улица, которую я знала. Я подбежала ко входу в музей, наверху которого красовалась табличка о том, что раньше это было поместье, которым владел некий влиятельный английский лорд, сделавший здесь свою ещё одну зону отдыха, помимо Англии, как я раньше слышала, по историческим данным. Поместье, датируемое: 1888 годом. К моему счастью, дверь в подсобку, которую я обнаружила, обойдя здание, оказалась открыта. Я быстро ворвалась в маленькое помещение, закрывая за собой дверь, и быстро выбегая оттуда в маленькое помещение напротив, не обращая внимания на обставленные красивые реквизиты и интерьер музея, даже на то, удалось ли мне не попасть под прицельный взор камер. Я просто хотела выжить, а какие последствия последуют за этим дальше, меня сейчас абсолютно не волновали. Моё сердце гулко билось в груди, не в силах я совладать со своим частым дыханием и нахлынувшей лихорадкой. В испуге, я прижалась спиной к самой дальней стене служебного помещения, стараясь держаться подальше от входной двери, чтобы если бы сюда ворвался фальшивый Джек Потрошитель, не застал здесь обессиленную и ослабшую девушку врасплох. Которая ещё до сегодняшней ночи была сильно и уверенно убеждена в том, что постоять за себя, при случае, сможет. Только сейчас, я краем глаза заметила большое старинное зеркало, стоящее на полу и опирающееся на соседнюю со мной стену; оттуда на меня испуганными серыми глазами в полутьме, взирала девушка с растрёпанными, короткими, волнистыми и рыжими волосами, в синих джинсах, футболке и чёрной кожаной куртке, пытающейся отыскать в своём отражении то, чего не было. Когда я осторожно приложила ладонь ко лбу, он оказался разгорячённым, а сознание вновь начало мутнеть. Я почувствовала упадок сил, словно от прилива большого количества снотворного... Перед тем, как полностью провалиться в забытье, в моей голове вспыхнули яркие воспоминания об ощущениях той боли, которую я испытала, когда убийца вколол мне что-то странное. Если это окажется смертельным ядом, то, по крайней мере, умереть во сне будет не так больно. Это была моя самая последняя мысль перед отключкой; никакая жизнь перед глазами у меня не проносилась, быть может потому, что она ещё не успела даже начаться? Однако, ни с того, ни с сего, в мои глаза просачивается яркий, подрагивающий свет, словно свет от нескольких зажжённых свеч. Я устало распахиваю глаза, пока перед глазами всё остаётся таким же расплывчатым и нечётким, каким было до этого. Кто-то настойчиво трясёт меня за плечо, некая небольшая тень, похожая на женскую, нависает над моим телом, сливаясь в одно чёрное пятно, наверное, из-за того, что ей в спину светит слабый свет. Меня зовут каким-то странным языком, и именно это наконец таки меня пробуждает; отчего я резко приподнимаюсь, чуть не сталкиваясь лбом с испуганной девушкой. Только после того, как я устало потёрла глаза, тогда я сумела её разглядеть. Она была голубоглазая, с аккуратно собранными в шишку белокурыми волосами, сверху на голову у неё ещё был одет чёрно-белый чепчик, и она сама по себе была одета в чёрно-белое платьице с фартучком, напоминая некую горничную из фильмов, которые я когда-либо смотрела. — Мисс? С вами всё в порядке? Что вы здесь делаете? — вопрошала она взволнованно, к моему огромному удивлению, обращаясь ко мне на английском языке. — П-простите? — вторила ей я на русском. Явно не понимая моего вопроса, девушка выпрямилась, в замешательстве хлопая глазами. Я медленно огляделась. Это было то же помещение, которое раньше было предназначено для слуг, и в котором я, собственно, спряталась в надежде спастись от убийцы. Здесь же я потеряла сознание. Моя рука непроизвольно потянулась к месту на шее, куда в прошлый раз убийца вонзил мне шприц с усыпляющей инъекцией. А ещё я заметила, что теперь это помещение выглядело наиболее... Оживлённым, что ли... И свечи в канделябрах здесь были зажжены, и не было на потолке электрической лампы, которую я заметила в темноте, при входе сюда. — Вы... Вы говорите по-русски? — попробовала я ещё раз. — Я вас не понимаю, — повторила озадаченная девушка на английском. В ее словах я расслышала звучный британский акцент. От замешательства я аж онемела, забывая английский, который так усердно учила в течение своих учебных годов. «Какого чёрта она не понимает русский, если мы сейчас находимся в России?» — Простите, что всё так получилось, — начала я на понятном ей языке, поднимаясь с пола на отяжелевших ногах. — У вас всегда при открытии музея принято говорить на английском, что бы придать этому месту побольше атмосферы? Девушка продолжала пялиться на меня, как на обезумевшую, робко осматривая меня с ног до головы, как будто я была неким пришельцем, свалившегося с неба. И это уже начинало меня порядком раздражать. — В каком смысле, музей? Вы думаете, что вы сейчас находитесь в музее или что? Поэтому так странно одеты? Я окинула взглядом свою вполне себе нормальную одежду. Ну да, разодранная местами чутка, но только лишь потому, что я изо всех сил пыталась спастись от лап убийцы. — Честно говоря, мисс, я не видела вас в списке присутствующих на приёме лорда Рочестера. Можете назвать своё имя? — Я... — здесь явно было что-то не так. Про какого лорда она говорит? Может, они здесь снимают что-то, а я попалась ненароком или она меня за актрису тоже приняла? Раз так, то получается у неё очень реалистично, но я на это не подписывалась. —..Из полиции, — я мигом потянулась за своими документами, мигом представляя их странному взгляду такой же странной актрисы. — И я не знаю, какой фильм вы здесь снимаете, но я бы смогла объяснить вам причину моего присутствия в неположенном месте. Если скоро прибудут люди из нашего Департамента, и если вы меня выпустите отсюда, — отчеканила я ей вполне себе уверенно, ожидая, что сейчас она шутливо засмеётся и признает, что здесь действительно проходят съёмки в данный момент; отведёт меня к выходу и разойдёмся мы мирно и спокойно. Но последовала совершенно другая реакция. — Вам либо нужно к доктору, либо я сейчас же позову господина Рочестера. Пускай он решит, что с вами делать, потому что вы явно не одна из гостей здесь присутствующих, — проговорила она серьезно, и в этот раз, её взгляд заметно прояснился. — Пройдёмте за мной. Я в замешательстве проследовала за ней, выходя из подсобки. — Погодите, какой господин, какой приём и гости? Вам, что ли, нужно повторять дважды, что я из представителей... Закона... — последнее я проговорила наиболее ослабленным голосом, удивлённо вскидывая голову, и оглядываясь на всё окружающее нас вокруг: солнечный свет лился из огромных панорамных окон отовсюду; множество людей в старинных викторианских нарядах, викторианский интерьер, разговоры на английском языке друг с другом, дамы в пышных богатых платьях. Всё было слишком изысканно, богато и по-старинному. Слишком реалистично, чтобы быть правдой, как будто бы реально здесь велись настоящие съёмки фильма, действия которого разворачиваются в девятнадцатом веке; однако, никаких камер рядом я углядеть не сумела. Я осторожно касаюсь плеча сопровождающей меня горничной. — Ответьте, где мы находимся? — Поместье лорда Рочестера. Так вы и правда проникли сюда, будучи не приглашённой? — Я не проникала сюда! — поспешила оправдаться я, забывая, насколько это неправдоподобно. — Мы... Мы сейчас в России, в Москве, разве нет? — Нет, мы в Англии, в Лондоне. И вы задаёте странные вопросы. Вы что, иммигрантка? — Не-ет, это не может быть правдой... — грустно усмехнулась я, обманывая себя. — Какой же тогда сейчас год? — 1888-ой. Пожалуйста, прекратите задавать странные вопросы, а то похоже, будто у вас лихорадка или вы не в себе. Мне срочно нужно отвести вас к моему господину, — продолжала повторять она, словно мантру, вновь развернувшись и твёрдыми шагами направляясь к статному мужчине средних лет, восседающего на стуле с расписанной высокой спинкой, самой заметной, среди присутствующих. Его тёмно-русые, жидкие волосы были зачёсаны назад, открывая большой лоб. Усы на концах были закручены, и он всё не выпускал кончик одного из них из своих широких пальцев. Пока горничная шла ко мне спиной, я мигом развернулась в противоположную сторону, убегая оттуда, как можно скорее. Подорвалась к запасному выходу для прислуги, всё постоянно оборачиваясь, и чуть не сталкиваясь с каким-то авторитетным мужчиной, который тоже окинул меня до боли придирчивым и странным взглядом. Я всё ещё не могла смириться с тем фактом, что смотрели здесь все на меня, как на пришельца, и то, что я, на полном серьёзе, переместилась в прошлое. С таким же неверящим и слишком шокированным взглядом, я смотрела на Лондон девятнадцатого века, как ребёнок смотрит с широко раскрытыми глазами на ещё непознанный и таинственный для него мир.