The Master of Death (Мастер Смерти)

***

      Гарри проснулся от ощущения старой простыни, прилипшей к его щеке, и острой боли в голове. Он прижал руку к шраму в тщетной попытке унять боль. С усилием он открыл глаза, чтобы избежать затянувшегося кошмара. Его руки дрожали. Страх перед Волдемортом струился по его венам. Смутно он ощутил знакомый запах, окружавший его. Постепенно на него нахлынуло осознание того, что произошло. Несмотря на то, что адреналин все еще циркулировал в его теле, часть его осознавала, что происходит на самом деле. Гарри усмехнулся, в то время как изображение мертвого тела Седрика едва начало исчезать.       Впервые за много лет он почувствовал себя живым.       Собравшись с силами, Гарри отбросил в сторону иррациональный страх перед Волдемортом. Он не помнил ночь на кладбище так ясно уже много лет. Он чувствовал себя невероятно молодым и старым одновременно. Несмотря на темноту, Гарри точно знал, где находится. Болезненный лунный свет, падающий через единственное окно, достаточно освещал стены комнаты, чтобы можно было понять, где он находится. Но даже тогда он был совершенно уверен, что ему не нужно было бы видеть ветхий шкаф в углу, книжный шкаф, полный пыльных книг, которые Дадли никогда не удосужился прочитать, и знакомую прикроватную тумбочку, чтобы понять, что он снова в своей старой спальне. Снова с Дурслями в Литтл Уингинг.       Гарри хотелось смеяться. Из всех мест Смерть должна была привести его сюда. Его жуткий близнец сидел на столе в другом конце комнаты, свесив ноги с края. Гарри мог поклясться, что там, где он сидел, было темнее.       Гарри по привычке хотел поправить очки, но понял, что их вовсе нет. Он заметил их на прикроватном ящике. Но когда он потянулся, чтобы схватить их, он остановился. С любопытством он посмотрел на свои руки. Они были меньше. Тоще. И на них не хватало знакомого шрама. Внезапно замешательство от того, почему он ожидал, что слабая линия собственном почерке, оставившая шрам на его коже, выдвинулось на передний план его разума. Гарри покачал головой, чтобы избавиться от этой мысли. У него было странное ощущение, что в его голове столкнулись два мнения по этому поводу.       Гарриииии…       Шепот с другой стороны комнаты заставил его повернуть голову, и снова его мозг, казалось, не мог выбрать, на какой эмоции остановиться. — Смерть, — наконец сказал Гарри, одновременно пытаясь убедить себя, что это не галлюцинация, где другая версия самого себя в его спальне сидела рядом. Возможно, это была темная магия, и… Гарри откинул эту мысль. Он был чертовым аврором уже полвека. Он знал, как выглядит темная магия. Тем временем существо ухмылялось ему, по-видимому, ожидая, пока Гарри восстановит контроль над своим мозгом.       Гарри поднял бровь. — Так вот как выглядит твоя версия счастья? — спросил он и тут же отшатнулся от звука своего более молодого голоса.       Ухмылка Смерти стала шире. — Ты бы хотел, чтобы вокруг бегали две версии тебя самого?       Гарри нахмурился. — Тебе легко говорить. Сейчас я борюсь с желанием собрать вещи и позвонить Дамблдору, потому что это ужасно похоже на то, что Волан-де-Морт вмешался в мой разум. — Твоя душа привыкнет к этому.       Гарри усмехнулся. Смерть продолжала наблюдать за ним, и вдруг Гарри понял, что существо было одето в джинсы и обычную рубашку. Вся эта идея была настолько странной, что он не знал, как реагировать. Как ни странно, именно этот образ истребил толику страха, который часть его еще ощущал, глядя на Смерть.       Существо, по-прежнему, казалось странно неуместным, но более реальным. Его форма больше не была размытой по краям, вместо этого он казался более осязаемым, и его волосы, казалось, в основном осели. Кроме того, одежда была довольно человечной. Даже когда Смерть начала мурлыкать, звук больше не отражался эхом от стен и фактически приближался к шуму, который мог бы издавать книзл вместо грома. — Ты виден и другим людям? — спросил Гарри вслух и посмотрел на Смерть с любопытством, которое никак не мог связать со своим прежним «я». — Пока-что, — загадочно ответило оно, сосредоточив все внимание на Гарри.       Скрип внизу заставил Гарри замереть. Волна беспокойства прокатилась по нему.       Кто-то был внутри дома.       Первой мыслью было, что каким-то образом его нашли Пожиратели Смерти. Он мог только благодарить Мерлина за то, что, по крайней мере, Дурсли ушли сегодня вечером.       Где, черт возьми, его палочка?!       Как только мысль полностью сформировалась в его голове, поверх ветхого одеяла на коленях появилась палочка. Невинно она лежала там, как будто он не появился из ниоткуда. Но хотя какая-то его часть все еще была сбита с толку, Гарри сразу её узнал. Это была Бузинная палочка. Та, которую он положил обратно в могилу Дамблдора после войны.       Он колебался мгновение, но затем потянулся за нею. Как только Гарри коснулся гладкого дерева, палочка остыла. Она стала настолько холодной, что на мгновение он испугался, что кончики его нервов вместо льда лизнет пламя, но, похоже, он не мог её отпустить.       Он смотрел расширенными глазами, как знаменитая Палочка Смерти растворялась в темном тумане. Как прохладный дым, он на мгновение повис в воздухе, а затем медленно погрузился погрузился под его кожу. Гарри в шоке уставился на неё. Он моргнул, раз, другой, а затем быстро повернул руку, чтобы осмотреть ее, потирая большим пальцем кожу и ища след, которого там не было.       Его глаза сузились, когда он посмотрел на безупречную кожу, натянувшуюся на его ладонь. Не было ни ожогов, ни черного пятна… ничего, из того, чего он ожидал.       В голову Гарри закралась мысль. В конце концов, Бузинная палочка была волшебной. Ему не потребовалось много усилий, чтобы представить мантия-невидимку рядом. Вскоре она оказался прямо перед ним, как и воскрешающий камень. И когда он коснулся Даров — точно так же, как палочки — они тоже растворились в его теле, после того, как его кожа соприкоснулась. Когда Гарри наконец поднял глаза, Смерть с любопытством наблюдал за ним. — Ты их законный владелец, — объяснило существо. — Значит, они вернулись. Их сила соединилась с тобой, как только ты прибыл. — Нечеловеческий голос смерти эхом прокатился по комнате, словно ветер.       Прежде чем Гарри встал, он обнаружил под подушкой свою собственную остролистную палочку. Знакомое тепло наполнило его, когда он схватил его, заставив улыбку проявится на его лице. Но затем, та его часть, которая была полна беспокойства, взяла вверх, и он всё же обратил внимание на шум за дверью. Приглушенные звуки внизу заставили его волосы встать дыбом. Гарри пересек свою комнату в несколько быстрых шагов. Когда он попытался открыть дверь в коридор, она не поддалась. Стук замка с другой стороны объяснял, почему так вышло. С разочарованным вздохом он уронил лоб на дерево и зажмурил глаза.       Как он мог забыть про своих любящих родственников? Три дня назад его запер Вернон. Тянущее ощущение в животе, вызванное мучительным голодом, напомнил ему, что вчерашний полдень был последним разом, когда он что-то ел. Петуния просунула немного супа через кошачью дверцу…       У него резко заболела голова, и он нахмурился. Но нет. Это было много лет назад, не так ли?       Гарри поднял голову, чтобы откинуть туманные воспоминания. Вместо этого он сосредоточился на настоящем. Он знал, что сможет открыть дверь малейшим усилием магии, но он был в своем более молодом теле. Комната и размер его рук свидетельствовали об этом. Министерство, вероятно, все еще будет отслеживать его магию. Гарри обернулся и посмотрел на Смерть. — Ты можешь открыть мне дверь?       Существо, все еще сидевшее на столе, казалось, растворилось в темноте комнаты, прежде чем материализоваться рядом с Гарри. Он положил левую руку на деревянную дверь, и Гарри услышал, как щелкнул замок. Когда он снова попытался открыть дверь, и проход образовался без сопротивления. — Спасибо, — прошептал Гарри, прежде чем выйти в коридор. Когда он обернулся, то вспомнил, что Смерть по-прежнему выглядел как странный близнец Гарри, с добавлением жуткой ауры, окружающей все его тело. Гарри мгновение смотрел на него. Он колебался, прежде чем открыть рот. — Можешь ли ты, я не знаю, заставить себя выглядеть более… незаметным? — прошептал Гарри и указал на его тело.       Существо наклонило голову, а затем снова превратилось в тёмную дымку. Он кружился, пока не принял форму гигантской тощей собаки с короткой шерстью и внушительными зубами. Точная копия того, что профессор Трелони, вероятно, назвала бы Гриммом. Гарри подавил удивленный смех. Конечно, Смерть выглядела как гончая прямо из ада. — Может, попробуешь другое животное, что-нибудь поменьше? — спросил Гарри, прислушиваясь к звукам, доносившимся снизу. Существо снова изменило форму, пока не стало напоминать тонкую черную змею с белыми глазами. — Такое предпочтительнее? — сказал он, и Гарри понял, что голос существа звучал совсем иначе, чем прежде. Почти как… Ах да. Гарри ухмыльнулся. Он снова смог говорить на языке змей.       Неужели было время, когда он не мог понять змеиный язык?       По прихоти Гарри опустился на колени и протянул руку. — Давай, — прошипел он. Звуки языка едва нарушали тишину. Внизу открылась дверь. Черная змея скользнула к его руке, и Гарри поднял существо на плечи. Он мог поклясться, что Смерть пытался задушить его, когда его гибкое тело извивалось под его поношенной рубашкой из Металлики. Тем не менее, он не обращал на это особого внимания. Недавние воспоминание о восстании Волдеморта заставляли его нервничать, и, благодаря своим смешанным инстинктам, Гарри снова принял непринужденную аврорскую стойку, которая была вызубрена так тщательно, что даже без мышечной памяти, сопровождавшей это тело, она вышла почти без усилий.       Тем временем Смерть устроился так, что его голова оказалась прямо над его ключицей, а остальная часть его четырехфутового тела прочно обвились вокруг туловища и левой руки Гарри.       С лестницы доносилось шарканье, словно кто-то шел по дому. Гарри нахмурился, игнорируя слабый голос в затылке, все еще предупреждавший его о возможном нападении Пожирателей Смерти. На Тисовой улице номер 4 никогда не было Пожирателей смерти. Это он запомнил. Может быть, кто-то пытался взломать? Звук голосов эхом разнесся по всему зданию. Гарри представил, как мантия-невидимка скрыла его, и он больше не мог видеть руку, которая держала палочку. Кроме легкого покалывания, пробежавшего по позвоночнику, он ничего не почувствовал, и это не требовало никаких усилий. Это было похоже на инстинкт, стать невидимым. Так же легко, как дышать. Даже змею на его плечах больше не было видно. Решительный Гарри поднял голову. Он ухмыльнулся.       Возможно, Смерть не так уж ошиблась, позволив ему повеселиться. Что подумают эти злоумышленники, когда поймут, что обычный Гарри Поттер может положиться на опыт активного аврора?       Гарри выдохнул, затем медленно пошел вниз по лестнице, тщательно избегая скрипучих ступенек, пока не достиг коридора внизу. Годы, крадучись через весь дом, чтобы избежать гнева Петунии, позволили ему двигаться сквозь тьму, не задумываясь об этом. Луч света падал через щель в приоткрытой кухонной двери, освещая полосу картинной рамы на стене и сияющее лицо пухлого трехлетнего Дадли. — Что значит, его здесь нет?       Гарри услышал низкий голос. Знакомый голос. С вытянутой палочкой он продолжал приближаться к полуоткрытой двери в конце коридора. — Не знаю… Чертова штука, она не работает, так как этот ублюдок носил ее, — проворчал кто-то. В проходе было достаточно места, чтобы он мог протиснуться, не двигая кого бы то ни было.       Дыхание Гарри сбилось, и он остановился, как только вошел в комнату. Он столкнулся с воспоминанием — или это было видение будущего? — потому что здесь, посреди безупречно чистой кухни Петунии, стояла кучка незнакомцев, и все же Гарри точно знал, кто каждый из них.       Девять человек. Живые и дышащие. Все они члены Ордена. Гарри не мог в это поверить. Смерть действительно отправил его в прошлое. Он подавил смех и вместо этого пошел дальше в комнату, вглядываясь в каждого человека.       Видимо, теперь, когда плащ слился с его кожей, Грюм уже не мог смотреть сквозь него. Слева от Гарри, Ремус переместил свой вес, неосознанно придвинувшись достаточно близко, чтобы коснуться его. Что-то в нем было другим. Гарри нахмурился, изучая толпу. Увидеть Ремуса и Тонкс живыми, как он ожидал, не перехватило дух. Было просто любопытно, когда он смотрел на людей, которых не видел долгое время. А может, еще не встречались?       Гарри знал этих людей, помнил их… но эмоциональной привязанности не было. Воспоминания о чувствах и ассоциациях оставались в его памяти ясными, но он ощущал лишь отдаленное эхо того, какими они должны быть. Если один из них попытается напасть на Гарри, он, не колеблясь, будет защищаться всеми возможными способами.       Это было странно. Как будто все его отношения были стерты с лица земли. Умножено на ноль       Хотя, вскоре Гарри отбросил эту мысль в пользу чего-то другого, что привлекло его внимание. Потому что чем дольше он смотрел на этих людей, тем яснее ощущал что-то другое вокруг них. Прищурив глаза, он попытался разглядеть. Он не мог не сравнить это с шестым чувством, с помощью которого он мог различить то, что он мог назвать только их аурой. Это было не совсем видение и не обоняние, а нечто среднее. Это было ощущение, которое невозможно было описать, и тем не менее оно было. Все люди в комнате были окружены собственной индивидуальной энергией.       Например, Дедалус Диггл. Он был светлым и ярким, и то, что могло быть только его магией, окружало его, странно бурля, а затем отступая в его тело. У большей части людей здесь была такая магия. Легкий и светящийся туман кружился вокруг них, некоторые медленными спиралями, другие больше похожими на вуали, колеблемые незаметным бризом. Но магия Грюма была темнее. Гарри подумал, «видя» это, о старом дубе, сучковатой древесине с корнями глубоко в земле, о надвигающейся буре на горизонте, затемняющей небо, сопровождаемой запахом опавших листьев.       Магия Тонкс действовала подобно Дедалусу, но отличалась от всех остальных в комнате. Она была какой-то более красочной, счастливо кружась вокруг нее, постоянно меняясь, то темнея, то снова светлея. Гарри предположил, что это как-то связано с ее способностями метаморфомага. Но даже несмотря на то, что магия Тонкс была, вероятно, самой уникальной из всей группы, Ремус выделялся больше всех.       Гарри увидел его таким, каким никогда раньше не видел. Дело было не в том, что его мозг пытался сопоставить два образа учителя, которого он на самом деле не знал, хотя и любил, и человека, обескровленного войной, мертвого и холодного рядом с Тонкс в Большой зале. Но этот Ремус был совершенно другим. Потому что он был окружен чем-то откровенно темным. Его магия напомнила Гарри о крови и горьком шоколаде. И впервые в жизни Гарри почувствовал в Ремусе волка. Подобно раздвоению личности, под его кожей было второе существо. И существо внутри него знало, что что-то не так. Бессознательно зверь словно почувствовал, что в комнате есть что-то еще, что-то, от чего пахнет смертью. Гарри видел, как волосы на шее Ремуса встают дыбом, а его волк нервно извивался. Младшая часть Гарри боялась, но другая была глубоко очарована этим. И последняя победила. Гарри сделал шаг ближе, и плечи Ремуса напряглись, когда его магия одновременно дернулась плавным движением всего тела. Как волк, чья шерсть встала дыбом.       Гарри заинтригованно наблюдал за этим.       Он знал, что в конце концов должен раскрыть себя, почему не сейчас? Но мог ли он рискнуть, чтобы вести себя как двадцатичетырехлетний? Возможно нет. Черт, до сих пор даже ему самому было трудно разделять свои конфликтующие личности.       Возможно, сейчас было бы разумно некоторое время держать его голову низко. По крайней мере, пока он не разобрался.       Кроме того, если он вел себя как человек, сражавшийся на войне, Орден скорее поверил бы, что он был замаскированным Пожирателем Смерти, чем обнаружил бы, что он был тем, что вы могли бы назвать… этим.       Его будущее «я» и более молодое «я» одновременно?       Лучше пока прикинься дураком. Гарри попытался вспомнить то, что знал. Для всех остальных это было лето сразу после того, как Волдеморт снова обрел свое тело. Он хорошо помнил, как он был зол на Рона и Гермиону за то, что они не написали ни одного настоящего письма за все лето, пока на него напали дементоры. Гарри внутренне застонал, когда из глубины его сознания всплыло старое воспоминание. Мерлин, ему снова придется терпеть Амбридж.       Он попытался вспомнить, что еще он помнил о предстоящих неделях. Весь этот год он вел себя слишком опроменчиво, как подросток. Сириус умер, потому что Гарри поспешил в министерство.       Хотя… Возможно, некоторые ужасные вещи, которые произошли, можно было бы предотвратить, если бы ему дали больше информации.       Но с этим он мог разобраться позже. А пока он просто посмотрит, как все обернется.       Удивленный Гарри также понял, что его больше раздражает, чем пугает мысль о встрече с Волдемортом. По-видимому, знание того, что он может победить его, сотворило чудеса с мышлением его молодого «я». Ему почти было все равно, что делает Волдеморт, хотя рано или поздно ему, скорее всего, придется иметь с ним дело. В конце концов, Дамблдор был не единственным, кто верил в пророчество.       В первый раз его послали на войну взрослые, которые не могли сражаться сами за себя.       Гарри ухмыльнулся. Удачи им.       На этот раз он не планировал ничего делать только для того, чтобы угодить тем, кто дергали за ниточки. Тем не менее, вероятно, было бы лучше, если бы он придерживался той роли, которую все ожидали от него. Не то чтобы он не привык немного играть в своей повседневной жизни.       Кроме того, его пятнадцатилетнее «я» уже встречался с Волдемортом, видел, как умер Седрик. Конечно, он сможет внести некоторые изменения в свою личность, не вызывая подозрений. В любом случае, в этом году Дамблдор не очень-то и смотрел ему в глаза, опасаясь, из-за связи с Волдемортом, его присутствия в своем сознании. Теперь, когда он подумал об этом, было бы интересно узнать, был ли он все еще там… Крестраж. — Кто-нибудь должен подняться наверх и обыскать Поттера, — сказала черноволосая ведьма, вырвав его из задумчивости.       Губы Гарри весело дрогнули. Хотя, вероятно, сейчас было бы лучше держать голову опущенной, было бы так легко одолеть одного из членов ордена… застать одного врасплох — только для того, чтобы показать, что он способен сражаться… Взгляд Гарри блуждал по комната. Моуди был бы самым впечатляющим, но Кингсли был ближе… Ремус обернулся, когда Гарри небрежно прошел мимо него, чтобы приблизиться к углу, где стоял аврор. Он действительно был лучшей мишенью. За ним была только стена. Никто не сможет атаковать Гарри сзади, и он может использовать Кингсли в качестве щита. Кингсли был выше Гарри, но момент неожиданности был на его стороне. Сильный удар в колено, и Гарри сможет схватить его за горло. Тогда он мог бы легко направить свою палочку на аврора.       Часть его самого была в ужасе от его мыслей, но он успокоил себя тем фактом, что разбитое колено в любом случае можно легко вылечить с помощью нескольких заклинаний. Тем не менее, он отказался от этой идеи. В любом случае это была глупо.       И все же Гарри удивлялся, что у него нет чувства вины при мысли о реализации этого плана. — Ты мой Массстер. Добро и зло… это человеческие заботы. Твоя душа отмечена как моя, ты больше не простой ссмертный, — прошипела Смерть.       Гарри не осмелился ответить, так как не был уверен, что сможет безопасно использовать заглушающее заклинание, но нахмурился, глядя на змею, которая медленно извивалась под его рубашкой. Словно Смерть вырвал эти мысли прямо из его головы.       Возможно, решение стать хозяином Смерти имело больше последствий, чем он первоначально предполагал. В ближайшем будущем им предстоит серьезный разговор о некоторых вещах.       Тот факт, что он не заботился так сильно, как, по его мнению, должен был, также должен быть рассмотрен…       Но даже если учесть его — по-видимому — отсутствие морали, Гарри получил новый уникальный взгляд на свою жизнь. Это обещало стать интересным.       Ход его мыслей прервал громкий грохот. Его голова вскинулась, и его взгляд остановился на Тонкс, как и у всех остальных. Ведьма случайно сдвинула тарелку со стойки. Все внимание было приковано к ней, и Гарри начал осознавать представившуюся возможность.       Одной мыслью он сбросил свою невидимость, как вторую кожу, и быстро направил палочку на Кингсли, который стоял ближе всего к нему. — Кто ты? — спросил Гарри, главным образом для того, чтобы соблюсти приличия, хотя ему и не нужно было играть часть своего замешательства. Вся толпа обернулась, и застенчивый взгляд Тонкс сменился подозрением.       В конце концов, Люпин заговорил после того, как прошел первый шок. — Это я, Ремус. Мы здесь, чтобы забрать тебя. — Докажи это, — потребовал Гарри. — Хорошо, мы докажем, — добавил Кингсли своим мрачным успокаивающим голосом. Мужчина посмотрел на него сверху вниз с весельем в глазах. Гарри хмыкнул. Конечно, на такого опытного аврора, как он, угроза со стороны пятнадцатилетнего подростка не произвела бы особого впечатления. Как ни странно, та часть, которая казалась его младшим «я», казалась более раздраженной тем фактом, что его не воспринимали всерьез, чем другая. Сочетание желания наверстать упущенное за семь лет скуки и чувства обиды из-за того, что его уволили, заставило Гарри осуществить свой прежний план. По крайней мере частично.       Он двигался быстрее, чем кто-либо ожидал, используя свое малое телосложение в своих интересах, когда он увернулся от руки, поднятой Кингсли в инстинктивной попытке защитить себя, и выхватил нетронутую палочку из набедренной кобуры аврора, когда он встал позади человека.       На него были направлены восемь кончиков палочек. Но Кингсли потерял свое веселое выражение лица, когда две палочки впились ему в шею.       Гарри с трудом сдерживал ухмылку. У него даже сложилось впечатление, что Смерть забавляется. — Хорошо, Гарри, — снова начал Ремус. — Успокойся. — Он старался говорить тихим голосом, стараясь говорить как можно дружелюбнее. Гарри должен был признать, что у него это хорошо получалось. Вероятно, из-за многих лет, которые мужчина провел, беспокоясь о том, что он оборотень, повлияло на мнение других людей о нем.       Глаза Гарри следовали за движениями Люпина, когда он медленно опускал палочку, но не сводил глаз со всех в комнате. Он проигнорировал паникующую часть себя и использовал свой многолетний опыт работы в аврорате, чтобы сохранять спокойствие. Насколько он был в состоянии, по крайней мере.       Но волнение одного только этого момента сделало его решение вернуться сюда правильным. Он облизал губы, в то время как его глаза, казалось, нервно метались от одного человека к другому. Гарри наслаждался адреналином. Он почувствовал, как напряглись мускулы Кингсли, и тут же усилил давление своей палочки на шею мужчины. Капля пота скатилась по темной коже мужчины.       Все стояли, затаив дыхание, в ярко освещенной кухне Петунии. Единственным звуком было громкое тиканье одиноких часов, висевших над буфетом. Гарри зачарованно наблюдал, как магия каждого, казалось, сжималась вокруг их тел сильнее. Хриплый фырк вывел всех из оцепенения. — Вы обосрались в штаны перед пятнадцатилетним мальчиком. Он немного сообразительнее, чем нам кажется, Ремус, но мы просто тратим время впустую, стоя здесь, как кучка бандикутов. — Скрюченная фигура Грозного Глаза Грюма, казалось, заполнила всю комнату, когда он выкрикнул эти слова. — Давайте покончим с этим. — Грюм повернулся к Гарри. — Давай. Задай Люпину вопрос, на который может ответить только он. А потом наоборот. Было бы неплохо, если бы мы привели в штаб какого-нибудь Пожирателя Смерти, выдающего себя за Поттера.       Гарри бросил последний взгляд на людей, уставившихся на него, прежде чем повернуться и посмотреть на Ремуса. — Какое первое воспоминание я попытался использовать, когда ты научил меня Патронусу? — Полет, — через мгновение ответил Люпин. — Когда ты впервые оседлал метлу.       Губы Гарри изогнулись в улыбке. Он кивнул и отложил палочку, несмотря на то, что ему самому, вероятно, было труднее вспомнить, чем Люпину. Напряжение в комнате сразу же спало, и Кингсли повернулся, чтобы забрать свою палочку, которую Гарри протянул ему, открытая ладонь. — Никаких обид, — сказал Гарри.       Грюм по-прежнему подозрительно смотрел на него, в то время как остальные тоже опустили палочки. — Твоя очередь, Люпин, — хрипло сказал он.       Ремус улыбался. — Готов, Гарри? Теперь моя очередь. Какова форма твоего Патронуса? — спросил его Люпин, и на лице оборотня появилось нежное выражение.       Гарри ответил на улыбку. — Это олень, — ответил он. Не то чтобы его старому «я» когда-либо удавалось произвести его после того дня в запретном лесу, когда он столкнулся со своей смертью. Его младшая часть почувствовала смутный ужас.       Люпин кивнул Грюму, после чего наступило неловкое молчание. — Почему у меня такое чувство, что ты не все рассказал нам о Гарри, Ремус? — весело спросила Тонкс. Она уже двигалась к Гарри, ее глаза с любопытством впивались в него, разбитая тарелка была забыта на полу. — Кстати, неплохой ход. Где ты этому научился?       Слегка ошеломленный тем, что в настоящее время белокурый метаморфомаг вторгся в его личное пространство, ему потребовалось некоторое время, чтобы найти ответ. — Знаете, я ничего не делал все лето. Хоть я и не мог практиковаться в магии, я подумал, что не помешает изучить некоторые другие вещи., — ответил Гарри. Его глаза метнулись в сторону, где на его взгляд ответил Грюм, который промычал что-то неразборчивое, прежде чем развернуться и направится к кухонному столу. Гарри был уверен, что его волшебный глаз все еще не сводил с него взгляда. Некоторые из членов Ордена последовали за экс-аврором, но все бросали на него быстрые взгляды, тогда и сейчас. Тонкс, похоже, заметила Смерть и наклонилась вперед, чтобы поближе рассмотреть змею, обвившую шею Гарри. Гарри почти забыл об этом. — Какая-то она странная, — сказала она, — я никогда не видела такой. Где ты её взял? — Меня интересовал тот же вопрос, — вмешался Ремус со стороны.       Тем временем Тонкс протянула руку и растопырила палец, словно желая погладить змею. Прежде чем она успела это сделать, Смерть подняла голову и угрожающе зашипела. Тонкс тут же отпрянула. — Не обращай на него внимания, — быстро сказал Гарри. — Он может быть немного задницей.       Ведьма, похоже, не испугалась и посмотрела на Гарри с любопытством. Смерть, похоже, воспользовалась этой возможностью, чтобы снова спрятаться под воротником Гарри. — Так где ты его взял? — она спросила. — Ну, вроде как нашел, — ответил Гарри, не находя другого ответа. — Ты нашел его? — спросил Ремус, приподняв бровь, и шрам, прорезавший ее, сморщился от движения. — Мм, да. На детской площадке, — солгал Гарри, неопределенно указывая на кухонное окно. — Не возражаете, если я быстро взгляну на него, только чтобы убедиться, что это не анимаг? В наши дни нельзя быть неосторожным, — сказал Ремус с оттенком горечи в голосе. — Конечно, — ответил Гарри, надеясь, что заклинание не подействует на Смерть. Он полез под рубашку, чтобы вытащить змею. — Ты ведь не против? — Спросил он, внезапно вспомнив, что было бы разумно спросить об этом само существо, пока он не понял, что бессознательно использовал язык, которым славился Волдеморт. Вся группа вздрогнула, за исключением Грюма, но его голова повернулась к Гарри.       Смерть не ответила, а вместо этого скользнула вдоль его руки на ладонь. Гарри предложил Ремусу змею, которая теперь частично обвилась вокруг его предплечий и покоилась в ладонях. Ремус направил палочку на существо с черной чешуей и пробормотал заклинание. Гарри ахнул от неожиданности, почувствовав, как магия омывает и его руки. — Ничего, — пробормотал Ремус скорее себе, чем Гарри. Гарри ухмыльнулся и снова накинул змею себе на плечи, его пальцы скользили по гладкой чешуе. Не потому, что Смерть ускользала из его рук, а потому, что нормальная змея никогда бы не смогла удержаться в таком положении. Как будто Смерть вообще не обязана подчиняться гравитации. — Где твои очки? — спросил его Ремус и кивнул ему в лицо.       Гарри тупо моргнул, глядя на Люпина. Только сейчас он осознал, что очков на нем вовсе не было, он даже не поднял их, так как был слишком отвлечен незнакомым видом своих рук. Хотя нетрудно было понять, почему он этого не заметил. Он мог прекрасно видеть и без них. — Гм, они наверху, — рассеянно произнес Гарри. — Тебе, наверное, интересно, куда мы идем, — начал Ремус, меняя тему, и направил Гарри к кухонному столу. Грюм уже сидел там, делая большие глотки из фляжки. — Если бы ты мог сказать мне, ты бы уже сказал, — ответил Гарри, осматривая кухню Петунии. Тонкс восстанавливала разрушенную тарелку с помощью магии, в то время как остальные переговаривались приглушенными голосами или слушали их разговор. Он не был тут целую вечность, но в то же время он вспомнил, как разговаривал тут с Верноном и Петунией всего несколько дней назад. — Ты не ошибся, — сказал Ремус, добродушно улыбаясь, хотя Гарри заметил, что тот подозрительно смотрит на Смерть. Змея лениво подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       Брови Гарри приподнялись на дюйм от его поведения. — Ну, по крайней мере, я могу назвать тебе имена всех этих людей, — сказал Ремус после короткого состязания в гляделки с существом. — Это, — он указал на Грюма, который только что выдавил из глазницы свой волшебный глаз, — Аластор Грюм. — Фу, ты же знаешь, что это отвратительно, Грозный Глаз, — вставила Тонкс, но ее зачарованное выражение лица выдало ее с головой. — Это Нимфадора Тонкс, — она уставилась на Люпина, — которая хочет, чтобы ее звали Тонкс, а не Нимфадора, — продолжил Ремус. — Кингсли Шеклболт, Дедалус Диггл… — Мы уже знаем друг друга, — пропищал волшебник, и с его головы свалился лиловый цилиндр. — Эльфиас Дож, Эммелин Вэнс, Стерджис Подмор и Гестия Джонс, — закончил Ремус после того, как были названы все имена. — Примерно пятнадцать минут, и мы можем идти, — сказал Грюм, — если вы хотите что-то принести с тобой, вам лучше взять это сейчас. А, Тонкс, не могла бы ты принести мне стакан воды? — спросил он, в то время как голубой, оттенка электричества, глаз танцевал на его грубой ладони. Он смотрело прямо на Гарри. Ремус все еще ждал, поэтому он встал и вышел из комнаты, последовав за Гарри. — Многое изменилось за лето, да? — спросил оборотень, пока они поднимались по лестнице. Гарри кивнул и посмотрел на мужчину. — Как дела, Ремус? Чем ты занимался? — спросил он с искренним любопытством. В его уме вспыхнул новый интерес к своему бывшему профессору.       Оборотень, казалось, был ошеломлен вопросом. — Я не могу жаловаться, — сказал он через некоторое время. — Летом я мало что делал. Много уборки. Но вы, вероятно, услышите подробности, как только мы доберемся до штаб-квартиры. Большего я тебе пока сказать не могу.       Наконец они добрались до комнаты Гарри. Ремус ни словом не прокомментировал беспорядок из одежды, пыли и вырезок из бумаг, разбросанных вокруг. Они молча собрали вещи Гарри, и с помощью Ремуса все было быстро упаковано.       Не прошло и пяти минут после того, как они спустились вниз, когда им было разрешено уходить. С метлой в руке Гарри последовал за Грозным Глазом наружу. Он бросил последний взгляд на дом позади него, и они ушли.