Эксперимент №1.

За окном стояла ужасная погода. На Оксфорд-стрит лил дождь. Все дома расплывались в серой дымке тумана, оставались только два цвета: серый и белый. Вскоре и они стали неразличимы: наступила ночь, и остался только черный блеск луж. В окне дома под номером восемнадцать горел свет. Пламя свечи неустойчиво колыхалось. Оно освещало небольшую, но красиво и богато обставленную комнатку. В фарфоровой вазе около иконы Христа стояли свежие белые лилии. Это был так называемый фамильный цветок: белая лилия была на семейном гербе Элфордов. Перед иконой — силуэт, стоящий на коленях. Шелковое платье струилось по гладким плечам, падая на которые вились черные пышные локоны. Белый профиль был направлен к Спасителю. — Я ложусь спать и молю Господа хранить мою душу. Если я умру во сне, молю Господа забрать мою душу себе. Окровавленные, стертые молитвой губы Мерлин замерли. Они истерически дрогнули, начиная вновь что-то шептать. Пальцы сплелись в замок. Затем Мерлин резко вздрогнула, подскочила с колен и оглянулась так, как если бы за ней из другого угла комнаты наблюдала чужая пара глаз. Белая рука взметнулась вперед, будто защищая себя от Христа. — Нет, он этого не одобрил бы... Если я буду такой, он перестанет любить меня! Боже, да он и сейчас..! Мерлин сделала шаг вперед и одним движением отшвырнула Спасителя на пол. Послышался звон разбивающегося фарфора. Белые лилии упали на изображение Иисуса, вода намочила блестящее золото. Мерлин развернулась и, тихо шепча себе что-то под нос, упала лицом на подушку. Пальцы сжали простынь. — Если я умру во сне... Под порывом ветра свеча погасла. Комната погрузилась во мрак. — Возьми мою душу себе, Морис.

***

Эта беспокойная ночь прошла на удивление быстро. С окончанием Комендантского часа на улицах стали появляться люди с такой быстротой, что, казалось, они всю ночь напролет сидели около окна и ждали заветных шести часов утра. Мерлин шла по затуманенной улице. Ее платье нередко попадало в лужи, подол стал грязным и мокрым, но она шла, несмотря на все то, что было вокруг нее. Темные локоны волос завивались, закрывали белое лицо. Иногда Мерлин останавливалась, оглядывалась по сторонам, пыталась понять, идет ли туда, куда нужно, а затем вновь продолжала свой путь. Люди странно косились на нее, но проходили мимо, не говоря ни слова. Мерлин не смотрела на них, ее мысли были где-то далеко. Сегодня ночью случилось что-то, что она не могла описать, что не мог описать никто. По улице летели клочки и обрывки газет, объявлений и прочего. Мерлин со вздохом подняла один. Ей показалось, что она увидела знакомое имя. Зеленые глаза быстро забегали по строчкам. Премногоуважаемые граждане Лондона, просим вас соблюдать Комендантский час и не выходить из дома с 10 вечера до 6 утра, если вы не желаете подвергнуть свою жизнь опасности. Во время указанного выше промежутка времени (10p.m. — 6a.m.) могут промышлять лица, побуждающие мирных граждан к разбою, грабежам и т.п. (Институт Общественности следит за каждый вашим выходом и входом из помещения, где вы временно или постоянно живете.) Обратите внимание, что если вы встретите на улице мужчину лет двадцати пяти, одетого в черную одежду и носящего красный галстук, а также имеющего черные убранные назад волосы, незамедлительно доложите об этом Институту Общественности или другим правоохранительным органам.

С уважением,

Институт Общественности.

Автор статьи: Грейс Райтер. Снизу красовалась подпись мисс Райтер. Мерлин слегка ошеломленно прочитала все это и задрожала мелкой дрожью. Грейс Райтер — вот кто нужен! Она разорвала обрывок газеты и пулей направилась к Институту, желая только одного — прийти как можно быстрее. — Мне нужна Грейс Райтер, — сказала Мерлин дрожащим голосом охраннику, и тот беспрекословно впустил ее, провел до нужного кабинета. Семья Элфорд была достаточно уважаема, чтобы не допрашивать ее членов для входа в Институт. Мерлин сделала шаг вперед, огляделась. Уже не раз она была в этом кабинете, уже не раз видела журналистку Грейс Райтер, ибо они были подругами. На белых стенах в рамках висели газетные статьи, на столике около дивана — пишущие приборы. Посередине комнаты стоял стол с компьютером и кипой бумаг на нем. Окон не было, как и во всем остальном здании кроме коридоров и кабинета Уильяма Хоупса. Грейс сидела за столом и что-то печатала. Ее длинные пальцы бегали по клавиатуре, набирали нужные символы так быстро, что едва мог человеческий глаз уследить за ними. "Институтщиками не становятся, институтщиками рождаются," — тут же вспомнила один из лозунгов самого Института Мерлин. И правда — разве был еще на планете такой человек, который мог печатать, как Грейс? Разве был еще на планете такой человек, который мог "воскрешать" людей, как... Мисс Элфорд тут же отогнала эти мысли, когда в них почти прозвенело до боли знакомое имя. Она сделала шаг вперед, когда дверь за ней закрылась. Грейс подняла взгляд от экрана компьютера, но было ощущение еще несколько секунд, что пальцы продолжали печатать. Грейс была достаточно высокой девушкой с короткими русыми волосами. Ее болотные глаза были очень похожи на глаза Мерлин, но все-таки имели более темный оттенок. Грейс была достаточно лиричной натурой, поэтому часто носила платья. На носу были красивые очки в золотой оправе. Она пощурилась, разглядывая Мерлин, и хотела было что-то сказать, но белолицая девушка осмелела и быстро подлетела к ней, падая на колени и хватая ее руку. — Грейс, душечка, ангел мой ненаглядный, — мисс Элфорд лихорадочно шептала, сжимая руку Грейс. — Милая барышня, я пропала. О, в какую беду я попала, в каком болоте я тону! На сердце моем груз, ужасный, темный груз, и я не могу от него избавится. Грейс, добрая моя, щедрая, гений мой, как сильно резанула твоя сегодняшняя статья по моей душе! Мисс Райтер удивленно посмотрела на Мерлин. Свободной рукой она взяла ее за плечо. — Мерлин, что ты говоришь? Какая статья? — Та, барышня, ангел мой, где упоминается он. Он, понимаешь? — Мерлин тряхнула Грейс за руку,— я погибла, душенька, погибла! Я не переношу его имя, но так хочу увидеть его, всего одним глазком! Почувствовать его руки, его взгляд на себе. Грейс, ты понимаешь? Моей душой играет этот бледный дьявол, а я и рада, как ребенок, глупый ребенок, рада, что играет! — Ногти Мерлин с силой впились в кожу Грейс. — Рада, что хоть так, но он обращает на меня внимание! О, Грейс, он совсем, совсем меня не любит! Глаза Грейс расширились, она с удивлением ахнула и вырвала свою руку из хватки мисс Элфорд. Потирая запястье, она задумчивым голосом предположила: — Кто "он"? А, подожди... Морис М— Мерлин вскочила и истерично замахала руками. — Не говори это имя! — Она вздохнула и, успокоившись, села на диван. — Ну да, да. Он. Я тебя только об одном прошу: убери эту статью. Никто не сообщит, так зачем же писать. — Откуда же вероятность, что не сообщит? — Грейс нахмурилась. — Три года, три года, барышня, никто не сообщал, а сейчас ты статью написала и — бам! — вот вам он на блюдечке с голубой каемочкой! — В любом случае, эту статью я написала по приказу Партии. Переписать ее или удалить уже никак невозможно. Мерлин ахнула и снова подлетела к столу. Черные вьющиеся пряди задели нос Грейс, когда Мерлин нависла над ней. — Грейс, остерегайся. Партии недолго осталось. И, кто знает, ты тоже, ангел, в опасности. С этими словами Мерлин подняла подол платья и выскользнула из кабинета, хлопнув дверью. Мисс Райтер еще долго смотрела на эту дверь и хмурилась. "Морис... Кто ты такой?"

***

Пальцы в черных перчатках сжали лист газеты. С недавних пор Морису стали доносить о новых статьях Института, и сегодня как-то уж слишком радостно и нелепо вошли к нему члены кружка в кабинет, слишком уж упрашивали они: "Сэр, Вы должны это прочитать!" Морис и не стал откладывать. Сидя на подоконнике, он перечитывал эту статью уже раз пятый, серые глаза как будто не верили тому, что там было написано. Пальцы сжали лист сильнее. Бордовые губы скривились, изображая презрение. — Грейс Райтер... Хм, не помню такой. Как мерзко, когда фамилия подходит профессии, — пробормотал Морис себе под нос. — Нет, мисс Райтер, Вы совершенно не знакомы с тем, о чем пишете. Руки сами полезли в карманы пиджака, нащупали зажигалку. Выражение лица Мориса сменилось на безразличное, когда бумага вспыхнула синим пламенем. Он смотрел, как в его пальцах догорает напечатанная рукопись, как пепел от листов разлетается по кафелю подъезда. Каблук ботинка развеял пепел, Морис посмотрел вниз и усмехнулся. — Ах, мисс Райтер, мне нужно с Вами встретиться, — тихо напевал он, возвращаясь в квартиру, — хочу проверить, точно ли рукописи не горят.

***

Грейс шла домой вечером, когда солнце уже зашло за горизонт, и на улице правили сумерки. Людей становилось все меньше и меньше, ибо скоро наступал Комендантский час, а все старались скрыться за дверями своих квартир как можно скорее. Грейс же шла уверенной и неспешной походкой. Этот вечер не отличался ничем от сотни остальных — мисс Райтер так казалось, пока ей не зажали рот, в носу не появилась острая боль, а мир не погрузился во мрак. Когда Грейс очнулась, было уже поздно кричать и звать на помощь. Она подняла голову и огляделась. Темное помещение, еле освещаемое, явно не принадлежало Институту. В комнате не было ничего, кроме двух стульев и небольшого столика. На одном сидела мисс Райтер, а на другом, небрежно закинув ногу на ногу и рассматривая окровавленный нож, всем своим существом показывающий, что ему скучно и как он снисходительно относится к тому, что сейчас происходит — Морис МакАдам. Грейс лишь удивленно раскрыла глаза, а затем молча отвела взгляд. Попыталась встать или хотя бы вырвать свои руки — не получилось. С задней стороны стула они были сцеплены чем-то металлическим — предположительно, наручники. Заметив, что Грейс очнулась, Морис широко улыбнулся, переводя взгляд на нее. Он отложил нож, и, надевая на свои бледные кисти рук перчатки, начал разговор: — Итак... Грейс Райтер, кажется, так зовут? Вы — автор? Грейс промолчала, лишь еще раз обернулась, так и не взглянув на Мориса. Он цокнул языком и, откинувшись на спинку стула, поднял со столика свежий выпуск газеты, продемонстрировав его мисс Райтер. — Вы? — Нет... Нет, — неожиданно для самой себя выпалила Грейс. Она не собиралась разговаривать с этим субъектом. — А, то есть не Вы. Странно, подпись Ваша, — окровавленным ножом Морис указал на низ листка. Там осталась маленькая красная точка. — Да и почерк похож... Он поднялся со стула и вновь положил лист на столик. — Точно? — переспросил МакАдам с легкой улыбкой. Это было похоже на то, как будто он издевался. — Точно. —Ах, как жаль, а я-то надеялся, что наконец-то нашел...Уверены? Несмотря на то, что Грейс вполне осознавала, где находится и у кого, ее характер был не из робких, так что в ответ она вспылила: — Я считаю, что не должна отвечать на вопросы подобного рода. Она немного отшатнулась в сторону на стуле, когда Морис медленным шагом подошел к ней. Он встал за ее спиной, облокотившись на спинку стула. Острый нож опасно блеснул рядом с тонкой шеей. — Почему не должны? Вы все-таки у меня в гостях. Молчите? О, а что за сережки прекрасные? Кончиком ножа Морис подцепил янтарно-красную длинную сережку. Грейс вновь отшатнулась в бок. — Ах, как интересно, как интересно... — Взгляд серых глаз продолжал сверлить украшение, — по-моему, у меня было подобное. Смотрите, это случайно не Ваше? Грейс в удивлении посмотрела на него. Свободной рукой Морис вынул из кармана пиджака точно такую же вторую сережку. Девушка побледнела, когда узнала в ней свою, только вторую. Она хотела проверить, на месте ли сережка и не обманывают ли ее, но руки были обездвижены. Цепким движением сережка вновь оказалась в ладони Мориса, в последний раз блеснула кроваво-красным в полумраке. Морис самодовольно улыбнулся. — Знаете, где это нашли? В Институте Общественности. А Вы знаете, кто я такой? — Нет, — раздался тихий, но уверенный голос. — Врете, знаете! — Морис рассмеялся и выпрямился. Через секунду он вновь оказался около Грейс, но нож уже был на безопасном расстоянии. — Ладно... Это я написала, — понимая, что у Мориса больше доказательств, Грейс созналась, поджав губы и отвернувшись. Раздались патетичные хлопки. Морис вновь широко улыбнулся и облокотился на стул. — Прекрасно, Грейс, прекрасно! И что же мне с Вами делать? Взгляд Грейс не сходил с ножа, который опасно качался около ее шеи. Легкий смешок сорвался с ее губ. Слегка наклонив голову вниз, Грейс тихо истерично смеялась. Неужели выхода нет совсем? Морис не обратил на это внимание. — А сережки все-таки хорошие... Сколько бы за них могли мне дать? Морис поднял голову Грейс за волосы, запрокидывая ее назад. Пальцы в перчатках впились в волосы. Одним точным движением он убрал окровавленную ватку из ее носа, тихо говоря: "чудесно, Грейс, прекрасно." Дышать стало легче. — Знайте, что если Вы хотите меня убить... — Ого, подождите! Не знал, что у Вас есть револьвер! — Глаза Мориса фальшиво просияли, когда его наглая рука проскользнула под корсет дамы и вынула оттуда настоящий револьвер. Грейс вновь побледнела. — У вас даже женщинам дают? Удивительно! Заряжен? — Я не стану отвечать. — Нет, милочка, Вы должны ответить. — Я лучше умру. Морис вновь усмехнулся, вздыхая. — Ах, как же так... — Рука с ножом сползла чуть ниже, задевая оголенные ключицы Грейс, — Вы ведь мне понравились. По его интонации нельзя было заключить, врал он или нет. — Как мерзко...Нравиться такому уроду, как Вы, — мисс Райтер вновь отвернулась. Возможно, она сказала это, только чтобы оскорбить его. — Многие женщины считают иначе, — Грейс не видела лица Мориса, но чувствовала явную самодовольную улыбку в этом голосе. — Боюсь, я не вхожу в число многих. — А в чье же число вы входите? Предателей? — Нож качнулся, прикасаясь к голой коже. — Или жертв? Грейс вновь дернулась, пытаясь высвободиться. Безуспешно. Послышался легкий смешок. — Я никуда не вхожу. Я сама по себе, — гордо заявила Грейс, все еще слегка отворачиваясь и приподнимая подбородок. — Надо же. А не проще ли стать частью команды? Пальцы Мориса сомкнулись на подбородке мисс Райтер и развернули ее лицо к нему. Серые глаза впились в болотные. Бледное лицо находилось слишком близко, и думать над ответом стало в два раза труднее. — Вы знаете, кто я? — Нет! И знать не хочу. — Нет, знаете. Меня зовут Морис МакАдам, и я предводитель одной группировки. Уверен, Вы знаете! Как точно Вы описали мой портрет! Забыли только мерзкую улыбку, да? — И что мне делать с этой информацией? — Грейс отчаянно пыталась вырваться, но все еще безуспешно. — Я предлагаю Вам вступить, — на губах МакАдама вновь вспыхнула улыбка. — Ничего проще. — И пожертвовать своей репутацией? — А какая у Вас репутация? — Меня любят в Институте. — А для чего Вам Институт? — Морис театрально вздохнул, закатив глаза. — Что он Вам даст? — Он защитит меня от таких, как Вы. Безумцев. — Значит не хотите? — Нет. — Как жаль... — Морис отвернулся и отпустил подбородок Грейс. — Что ж, в таких ситуациях я обычно отпускаю людей. Да. Удивитесь, отпускаю. А что же мне еще делать? Морис сделал шаг в бок и расстегнул наручники. С металлическим звоном стукнули они об пол, падая. Грейс потерла свои запястья, провожая темную фигуру взглядом, которая вновь встала около нее. Удивление смешанное с вопросом — так можно было описать ее выражение лица. С легкой улыбкой Морис вложил в руки Грейс нож. — Держите. И защитите мир от таких безумцев, как я. Холодный метал обжег кожу. Морис отошел на шаг, прислоняясь к стене и наблюдая за реакцией. Мысль за мыслью мелькали в сознании Грейс, пока там не стало пусто. Она быстро развернулась к нему и замахнулась. Черная перчатка тут же перехватила руку. Бордовые губы снова искривила улыбка, и Грейс подумала, что хорошо, что он улыбается. Если бы не улыбался, было бы страшнее. Она перехватила нож в другую руку, но и эта была ловко поймана. — Ну скажите, чего вы хотите, чтобы остаться? Деньги? — Ничего мне от Вас не нужно. — Значит, можете остаться здесь? — С чего бы мне здесь оставаться? Грейс потянула руку, пытаясь ее вырвать, но тем самым лишь приблизила Мориса к себе. — А почему нет? Ну сами посудите! Институт в меньшинстве. Скоро я захвачу их, и Вас повесят. Сразу же. Первую. Я распоряжусь. После Хоупса, ха-ха! — Так вперед! Почему не убьете сейчас? — А я хочу, чтобы все посмотрели! — Он вновь рассмеялся, беря Грейс за подбородок и поднимая ее лицо. — Все посмотрели на ваше чудесное личико! Ну так что? Все еще на их стороне? Перед глазами Грейс пробежало все то, что она могла бы сделать, что она уже сделала. Попадая в руки к Морису, он не оставлял ей другого выбора. Вырвавшись из его хватки и сделав последнее усилие над собой, Грейс попыталась дотянутся острием до своей шеи. Но ничего не почувствовала. Она удивленно посмотрела на руку и обнаружила, что нож вновь у Мориса. — Вы верите в Бога? — послышался на удивление серьезный вопрос. — Нет. Молчание несколько секунд разрезало воздух, перед тем как Морис вздохнул. — Это хорошо. Ну, впрочем, Ваше мнение не изменилось? — Зачем я вам? Морис вздохнул и начал обмеривать комнату шагами, вещая: — Типичный вопрос всех, кто ко мне попадает. Скажите, Вы кто вообще? — Писатель, журналист, человек? — Журналист. Средства Массовой Информации — это одна из крупнейших вещей, которая может мне пригодиться. — И Вы предлагаете мне работать... на Вас? Какая выгода мне с этого? — Выгода? Останетесь в живых, конечно! — Морис тихо рассмеялся. — Я и в Институте жива. — Пока что. Забыли, что я Вам говорил? Грейс вздохнула и в нерешительности отвернулась. Фигура Мориса вновь застыла около нее. Они молчали с минуту. — Решайтесь, — МакАдам сказал это, а затем наклонился к уху Грейс, и повторил более тихим голосом. — Решайтесь. — Ладно, ладно, я согласна! Грейс выпалила это. Все, что ей сейчас хотелось — это прекратить разъедающий мозги допрос. Морис хлопнул в ладоши и с довольной улыбкой выпрямился. — Как легко! — Он повернулся к выходу из комнаты, но, открывая дверь, вдруг обернулся. — Кстати, в Вашей статье кое-что указано неверно. Мне двадцать шесть. Его силуэт быстро скрылся, а Грейс так и осталась сидеть на стуле, смотря в одну точку и пытаясь осознать, что она только что сделала.

***

Они встретились вновь через день. Грейс, вся в черном, что было формой "Эксперимента", стояла перед "Принцем". Его холодные даже через перчатки руки завязывали ей галстук. Оба не произнесли ни слова, лишь Грейс сверлила Мориса сомнительным взглядом. Затянув галстук, Морис отступил на шаг и протянул леди руку. Грейс в нерешительности посмотрела на нее, но вскоре протянула свою в ответ. Рукопожатие длилось недолго, пока Морис резко не перевернул руку Грейс и не прикоснулся к ней губами. Она же оскорбленно ударила его по лицу и развернулась. Выходя из комнаты, мисс Райтер точно знала, что Морис МакАдам улыбался ей вслед.