Эксперимент №1.

Руки хватали, изучали все, что попадалось на глаза. Джеймс еще никогда не видел ничего подобного. Настоящий пленочный фотоаппарат! Такое он видел только во снах. Он быстро поднес его к лицу и сфотографировал первое, что увидел, но он даже не успел рассмотреть, что именно. Когда Джеймс с щепетильной аккуратностью положил сокровище на место, он пошел дальше. Следующая полка удивила его сборником сочинений Стивенсона. "Тоже запрещенное!" — с невообразимой жадностью проскочило в уме. Вундарст схватил книгу и открыл на первой попавшейся странице, сел на пол и стал вглядываться в еле видные, затертые от времени буквы. До чего же удивительная у Мориса квартира! Сам же хозяин удалился на время. Хотя Джеймс и не слышал звука закрывающейся двери, но что-то ему подсказывало, что в квартире Мориса нет. Мертвую тишину почти можно было потрогать. Она окружила Джеймса, положила прозрачную руку ему на плечо и молча глядела на него своими бездонными глазами. Джеймс почти почувствовал холодные пальцы Тишины, быстро обернулся. Никого. С того самого мгновения отсутствие кого-то еще в квартире стало физически присутствовать в помещении. Вундарст уныло огляделся, пытаясь найти глазами что-то, что могло бы разбавить могильную атмосферу. Да и что нельзя было найти в квартире Мориса? После таких успешных похождений по книжным полкам Вундарст был почти уверен, что здесь были все запрещенные в Лондоне вещи, начиная от колюще-режущих предметов, заканчивая английской классической литературой. Бледные глаза обвели коридор, они уныло смотрели вдаль, пока зрачки не споткнулись о что-то подозрительно высокое. Джеймс подошел поближе. Золотые ресницы распахнулись в молчаливом удивлении. Гитара. Настоящая гитара, переливающаяся в полутьме комнаты, звенящая громкой тишиной, выделяющаяся, безумно манящая. Гитара, которая смутно напоминала что-то, что Вундарст забыл очень давно, год, два, три, вечность назад. И, кажется, стоит к ней прикоснуться — квартира наполнится колебанием звуков, всевозможно ярких, пленительных. Бледная рука вытянулась вперед, длинные пальцы прикоснулись к струнам, и, возможно, именно с этой секунды началось сотворение мира. Вспышка, зарождение новой вселенной — Джеймс отшатнулся, боясь этой неконтролируемой власти, пораженный этой великой способностью — созидать. Тишина развеялась, ушел призрак безмолвной фигуры, а перед Вундарстом вырос новый мир. В нос ударил запах хлорки, белые лампы отразились в глазницах. Уши заполнили новые звуки.

***

Джеймс сидел в коридоре Института Общественности, прямо перед кабинетом хирурга. Морис попросил его выйти на пару минут с той улыбкой, которая оставила бы в сознании человека неприятный осадок. Но Вундарсту было все равно. Не сейчас ему отвлекаться на тщеславное поведение уже хорошо известного медика. Прошло полгода с тех пор, как они познакомились, и Джеймс совсем перестал обращать внимание на его эксцентричные слова и жесты. Сейчас в его руках было кое-что получше. Вундарст сидел на полу, а на коленях у него была гитара. Пальцы перебирали струны, пытались зажимать аккорды, которые он успел подсмотреть в одной из книжек. Звук редко получался таким, каким надо, и Джеймс чертыхался себе под нос, начиная все сначала. И так снова, и снова, и снова. Пока не получится хорошо. Пока не добьется идеала. На секунду рыжая голова приподнялась. Джеймс убрал прядь длинных рыжих волос с лица. Голубые глаза покосились на дверь, из-за которой раздавались два голоса. Первый — более высокий, с высокомерным оттенком, принадлежащий Морису, что-то доказывал. Второй — невозмутимо спокойный, но с едва уловимым презрением, возражал. Джеймс нахмурился. Взаимоотношения Хоупса и Мориса так и остались для него неразрешимой загадкой. Он часто наблюдал их вдвоем, но присутствовало ощущение, что ни один из них не наслаждается компанией друг друга, и при первой возможности каждый старается скрыться, уйти в свой кабинет под глупым предлогом и не видеть другого еще хотя бы пару часов. Тем не менее, как упоминалось ранее, они достаточно часто виделись, и, видимо, по своей воле, ибо МакАдам был хирургом, и у Хоупса не было необходимости видеться ним так часто, как, например, с теми, кто работал по "устранению неугодных". Джеймс прислушался. Это из-за Хоупса Морис попросил его покинуть кабинет? В таком случае, их диалог становился в два раза интересней. — Да, я совершенно не одобряю то, что вижу. Какое право Вы имеете на то, что бы чистить людей? Хотите промыть им головы, чтобы их понятие исказилось настолько, что они даже правду от лжи отличить не могут? Вы настолько не уверены в себе? Послышался резкий звук. Видимо, Хоупс ударил кулаком по столу. — Ты понимаешь, что я просто ускоряю процесс? Какая разница гражданским, что есть истина? Им лишь бы уплетать информацию, которую им преподносят, лишь бы соглашаться. С отсутствием каких-либо моральных устоев из прошлого это будет в два раза проще. — Я не разрешу Вам этого делать. — Ах ты... Какое право ты имеешь идти против воли Института? Против моей воли? — Да мне проще вас всех сжечь к чертям с такой политикой, чем согласиться. Уходите, Вы ничего не добьетесь. — Морис, ты мне очень подозрителен. Что за вздор? Какого черта ты себе позволяешь? — А Вы? — Раздался самодовольный смешок. — Знай же, что я всегда своего добиваюсь. Это вопрос времени. Послышались тяжелые шаги в направлении двери. Вундарст едва успел отскочить в сторону, перед тем как она с силой распахнулась. Хоупс вышел, даже не посмотрев на Джеймса. По костяшкам левой руки стекала кровь, алыми цветами вспыхивала на белом стерильном полу Медицинского Отделения. Морис вышел следом, опираясь на дверной косяк и бросая взгляд на Вундарста. Мальчик нерешительно подал голос. — Что он хочет сделать? Почему Вы ему не позволяете? Морис молчал пару секунд, затем натянуто улыбнулся и взъерошил Джеймсу волосы. — Не бери в голову. Просто иногда мистер Хоупс не понимает, где заканчивается дозволенная черта моего терпения.

***

Вундарст жадно вздохнул, опираясь на стену. Лицо побледнело, губы сомкнулись в одну тонкую линию. Возвращение воспоминаний было настолько неожиданным и болезненным, что Джеймс жалел о том, что вообще ввязался в это все больше и больше. Лучше бы Морис его не спасал, не давал возможность вспомнить все. Но разве неведение было лучше? Скорее оно было менее болезненным, более приятным. Когда мерзкое ощущение липкой жидкости в груди прошло, Джеймс выпрямился и осмотрелся. Отшатнулся от гитары еще на один шаг. Он решил просто посидеть, ни к чему больше не прикасаясь. Мало ли, что еще могло вызвать у него воспоминания? С чем еще он контактировал в прошлом? Послышался звук открывающейся двери. "Ну наконец-то," — Джеймс поднял голову и сам удивился своим эмоциям. С каких это пор он рад видеть Мориса? Темная фигура прошла в квартиру, на лицо упал луч света. Морис подошел ближе к Вундарсту, который продолжал сидеть на полу. В его руках в черных перчатках было что-то блестящее красным цветом. Морис продемонстрировал это "нечто" Вундарсту. Сережка. Подозрительно знакомая. — Узнаешь? Джеймс медленно перевел взгляд с украшения на МакАдама, который устроился рядом. — Я где-то это видел... Кажется, она была у одной из наших сотрудниц... Подожди-ка. Что все это значит. Морис довольно улыбнулся и хлопнул в ладоши. Сережка зазвенела. — Бинго! Но одна маленькая поправочка. Она больше не ваша сотрудница. Теперь она моя сотрудница. Джеймс вопросительно посмотрел на Мориса. Затем прислонился спиной к стене, отворачиваясь. — Так вот чем ты занимался. Революционер мило улыбнулся и кивнул. Он спрятал сережку в карман, затем быстро встал и подал руку Джеймсу. Тот неуверенно покосился на нее, но принял, поднимаясь. Холод кожи Мориса чувствовался даже через его перчатки. — Ты не забыл, какой завтра день? А сегодня мы все собираемся вместе снова! Тут похолодел уже Вундарст. Ну конечно. День Независимости. Рыжий на время отстал от жизни, находясь здесь, оно как будто совсем остановилось. А этот день подбирался незаметно, тихо, как сам Морис. Казалось, даты невозможно ассоциировать с людьми, но этот субъект давал понять обратное. Острая улыбка блеснула, когда руки Мориса вцепились в локоть Джеймса. Он льстиво улыбнулся, вставая сбоку от него. Джеймс неодобрительно поджал губы. Эта поза ничего хорошего не означала. — "Эксперимент" такой изнурительный... Я так рад, что там есть ты! Хоть как-то разбавляет эту общую глупость, — протянул хирург слащавым голосом. — Не были бы мне нужны руки для этой грязной работы, я бы сделал все сам и вообще никакого Общества не собирал. Хотя Грейс тоже весьма и весьма не глупа... Ну, это отвлеченная тема. Она пока ничего не сделала. Грейс это, конечно, хорошо, но... Но ты, Вундарст... Ах, мы так давно знакомы! Я просто не могу не испытывать к тебе особую симпатию! Ты ведь пойдешь к ним сегодня со мной? Джеймс покосился на МакАдама. Смотрящие снизу вверх серые глаза блестели манящим блеском. Вундарст вздохнул, аккуратно высвобождая руку. Он промолчал в ответ, но этого было достаточно, чтобы Морис довольно улыбнулся. — Как мило, как мило! Уверен, тебя поразит это зрелище. — Чего я там еще не видел? — Джеймс насторожился и, нахмурившись, повернулся к Морису. Но революционер уже выскользнул за дверь квартиры. Устало проведя рукой по веснушчатому бледному лицу, Вундарст вышел следом. "Напомните мне, почему я еще не доложил об этом дьяволе Хоупсу?" Но ответ пришел сам собой, стоило Джеймсу лишь вспомнить о том разговоре, когда открылась вся доступная для Вундарста правда.

***

Уильям Хоупс мрачно ходил по своему кабинету. В большие окна светили лучи солнца, в воздухе ощущалось напряжение. Оно могло ударить током. Хоупс подошел к столу, взял какие-то бумаги. Презрение промелькнуло на его лице, когда он пробежался взглядом по строчкам. — Подумать только, еще один сотрудник... Я, кажется, догадываюсь, чьих это рук дело... — Пробормотал он себе под нос, вызывая в кабинет одного из сотрудников Института. Он появился почти незамедлительно. Хоупс стоял темным силуэтом у окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику. — Значит так, — прозвучал его ровный, но угрожающий голос. — Если сегодня в этом здании не будет Мориса МакАдама, вам всем, ненаглядные вы мои, блестящие сотрудники, что не могут поймать преступника, который сорит уликами, как пеплом от сигарет, которые он, такое ощущение, выкуривает под окнами, черт его возьми, Института Общественности, итак, вам всем не поздоровится. Сотрудник отрывисто кивнул и вышел. Послышался тяжелый вздох.

***

Джеймс сидел, подперев голову рукой. Локти прилипали к сладкой поверхности стола. Бар был немноголюден, даже почти пуст. Было ли какой-то странной традицией собирать "Эксперимент" в таких злачных местах? Он решил уточнить у Мориса. МакАдам сидел на пианино, раскачивая ногами взад-вперед и задумчиво водя пальцем по поверхности фортепиано. Рядом в вазе стоял букет засохших белых лилий. Отлипив локти от столешницы, Джеймс подошел к нему. На вопрос Вундарста хирург усмехнулся и оторвал один лепесток, раскрошив. — Вовсе нет. Мне просто приходится выбирать такие места, где меньшая вероятность, что мы будем обнаружены. Мерлин, сыграй какой-нибудь вальс, — обратился он к девушке, сидящей за пианино. Она лишь вздохнула и начала играть что-то. Мелодия изменилась, не успев закончится. Каблуки ботинок Морис поставил на подлокотник стула, на котором сидела Мерлин, и иногда она косилась на них с таким видом, как будто в любую секунду порывалась наклониться и расцеловать мыски его обуви, но сдерживала себя, впрочем, непонятно, из каких принципов, потому что все ее личные принципы в присутствии Мориса испарялись. Джеймс кинул на нее взгляд. По его спине прошла дрожь, он быстро отвернулся и отошел, садясь на прежнее место. Джеймс обвел унылым взглядом людей вокруг, но вдруг его лицо просветлело. Бледные глаза Вундарста остановились на одной точке, одном силуэте. Безукоризненно правильная, что, в общем-то, было вопросом времени, так как в этой компании институтские привычки исчезали очень быстро, с непоколебимым выражением лица, кидая взгляды, полные скрытой ненависти в сторону лидера — Грейс Райтер. "Значит, Морис не врал, и она правда вступила..." — Джеймс удивленно приподнял брови, но не подошел и не заговорил с ней, как бы сильно ни было его желание сделать это. Они не были близко знакомы, но, по слухам, эта леди была весьма предана Институту, и внутренний голос Джеймса горел любопытством, на какие ухищрения пошел Морис и как извратил он себя, чтобы Грейс сейчас сидела здесь. Впрочем, вероятно, ни один из них не сказал бы Вундарсту правду, если бы он спросил прямо. Укол какого-то непонятного чувства раздался в его сердце, как будто от Джеймса что-то скрывали. Вундарст перевел взгляд на Мориса, затем снова на Грейс. Райтер не смотрела на него в ответ, но он знал, что она чувствовала его взгляд. Более того, что, когда он входил в помещение, на ее лице проскользнул страх. "Она ведь думает, что я на задании... Наверное, уже похоронила себя заживо." Джеймс усмехнулся. Он почувствовал непонятный прилив эмоций, когда понял, что контролирует ее страх. Усмешка быстро сошла с его лица, и он безразлично отвернулся. Мелодия закончилась. Морис спрыгнул с пианино. Члены общества общались, как ни в чем не бывало. Мерлин огорченно вздохнула. Грейс не пошевелилась. Морис скользил между стульями, незаметно кидая взгляды на каждого. Остановившись позади Грейс, он положил руки на спинку стула и наклонился к ее уху, о чем-то спросив. Она отшатнулась и презрительно посмотрела на него. В ответ на это Морис улыбнулся острой улыбкой и выпрямился. — Мисс Элфорд, сыграйте что-нибудь еще. Грейс вздохнула. "Как странно, когда Морис говорит конкретно с ней, то обращается к ней "Мерлин", а когда все слышат, то говорит "мисс Элфорд"..." — Джеймс поджал губы при этой мысли. Бледные пальцы Мерлин вновь коснулись клавиш. Морис элегантно разместился на спинке стула Грейс. Она обернулась к нему, сначала слушая его без особого интереса, но вскоре МакАдам смог завладеть ее вниманием. Джеймсу было все равно, о чем они трепались, да и зная Мориса вряд ли это было что-то полезное. Вундарст вновь встал со своего места и тихо подошел к фортепиано, вставая около Мерлин. Она оторвала пальцы от клавиш, когда он подошел, и вопросительно на него посмотрела. Прочистив горло, Джеймс начал: — Не знал, что Вы играете... Она опустила взгляд на пианино. — Как и полагается любой светской особе... Ничего необычного. Жаль, что Вы не знакомы с атмосферой, в которой я жила. — Вы считаете? — Может быть, я могла бы пригласить Вас на пару вечеров. Хотя вряд ли Вам понравилось бы. Это ужасно скучно — участвовать в жизни гражданских. Джеймс тихо улыбнулся. Мерлин казалась более расположенной к нему, чем в прошлый раз. — Я должен извиниться за нашу прошлую встречу. Она подняла на Вундарста взгляд и покачала головой. — Не берите в голову. Я тоже вспылила. Джеймс неуверенно протянул Мерлин руку, слегка наклонясь к ней. — Мир? Мерлин ярко улыбнулась, смотря на него яркими зелеными глазами, и подала руку в ответ. Когда ее ладонь коснулась ладони Джеймса, по его спине пробежала легкая дрожь. Он нежно пожал Мерлин руку. В тот самый момент, как он отпустил руку леди, послышался звук открывающейся двери. Обернулись все, и в воздухе повисла тишина. Грейс побледнела и вскочила со стула. Морис раздраженно цокнул языком. Джеймс отшатнулся. Один из участников кружка, сидящий в углу, тот самый, с крысиным лицом, странно встрепенулся. На пороге стояла пара институтщиков. Они осмотрели помещение и, увидев Мориса, направились к нему. МакАдам быстрым взглядом осмотрел помещение. — Кто... Он не успел договорить. Один из сотрудников Института схватил его за руку. На лице Мориса промелькнуло холодное отвращение, когда его глаза наконец нашли Крысу, дрожащую в страхе и всем своим видом показывающую, что именно из-за нее Институт тут. Свободной рукой Морис вынул пистолет и направил его прямо в сторону предателя. Сотрудник дернул его на себя, но МакАдам успел спустить курок. Пуля просвистела, врезаясь в череп. Послышался вскрик. Все, что видел Джеймс, — это то, как схватили и Мерлин тоже. Все, что он чувствовал, — был взгляд холодных серых глаз на себе, запах крови одного из членов кружка, Крысы, лежащей на полу и бьющейся в агонии, рука коллеги, придерживающая его за плечо и истерично смеющийся Морис, выкрикнувший напоследок, когда его выводили: — Ах, да отпустите же меня, черт, ваши мерзкие руки меня раздражают! Джеймс смотрел вслед Морису широкими от удивления глазами. Хирург дал поймать себя так легко?