Эксперимент №1.

Рассвет наступил так быстро, что Вундарст даже не успел понять, как началась ночь, что уж говорить о ее конце. Джеймс встал и осмотрелся. На белых стенах горели солнечные зайчики. Такие жизнерадостно-простые, неимоверно не подходящие к обстановке. Взгляд скользнул по окну. Стекло, по которому шли невидимые трещины. Кажется, подойди, прикоснись к нему, и оно тут же рассыпится, впиваясь в пальцы, не желая их отпускать без кровавого следа. Джеймс посмотрел на свои белые пальцы, которые от одного лишь взгляда вызывали омерзение. На что однако способны отростки плоти, стоит только им приказать. Накидывая пальто, Джеймс посмотрел на себя в зеркало. Все как обычно. Тот же взгляд, те же блеклые глаза трупа. Они не грели, и, смотря на любимого человека, наверное, вызывали у него только дискомфорт. Их взгляд не был ни нежным, ни приятным, он был отстраненно-острым. Или так было только когда Вундарст смотрел на себя. Он сел на лавку во дворе, кутаясь в пальто. Холодное туманное утро Лондона ненавидело людей, выходящих на улицу. Сунув в рот сигарету, Джеймс поджег ее и уставился в одну точку. Только огонек зажигалки на секунду разлил по пальцам тепло. Дальше все снова погрузилось в сырой туман. Вундарст нахмурился, затем фыркнул и, сделав затяжку, наконец-то избавился от каких-либо мыслей. Идя по тротуару, Джеймс заметил те несколько белых лилий, что видел вчера. Они были здесь всю ночь, беззащитные, но прекрасные. Красота, открытая для глаз всех людей только потому, что неспособна себя скрыть. Вундарст заправил выбившуюся прядь волос за ухо и прошел дальше. Его блеклый силуэт сливался с туманом и проподал в нем. Шаг, за ним еще сто. Этот дом третий до конца. Этот второй. За следующим поворот в новую жизнь. На часах 29:83. Время девиантства.

***

... - .-. .- ---- -. --- .-.-.-

***

"29:91. Мы все на площади перед Институтом. Все — это я, пол Лондона, Грейс, оставшиеся в живых(!) члены кружка (странно, зачем выделяю Грейс?), и Морис. Ну, Морис не совсем на площади, но он со мной, я знаю. Мы же обусловились, что он — часть меня... Или это было просто красивым слогом? Впрочем, не так уж и важно. Мне некогда об этом думать."

***

"30:04. Операция идет полным ходом. Странно, я смотрю и наблюдаю со стороны, но это часть плана. Я давно не видел столько смертей... Ужасно."

***

"30:08. Я перечитал записи. Не думал, что в этих сутках будет более 24 часов... О минутах молчу."

***

-... --- --. .- / -. . - .-.-.-

***

"30:32. Совершается государственный переворот, а я пишу в каком-то дневнике азбукой Морзе. Моя вина? Нет."

***

Хоупс медленно кружил перед окном, подобно коршуну. В его глазах читалась та ярость, которую вряд ли мог бы пережить человеческие разум. Он оперся руками на подоконник. Его карие глаза были прикованы к одной фигуре — рыжие волосы, сутулившаяся спина, белая, покрытая веснушками, как трупными пятнами, кожа. черное пальто и красный предательский галстук. И он, Джеймс Вундарст, имя, которое было создано предателем, во главе группы людей, уничтожающих его, Уильяма Хоупса. Фигуру, стоящую за всем этим, можно было разгадать слишком легко, и Хоупса это даже раздражало. Все было сделано так просто, так неаккуратно, что доведенное до абсурда мероприятие сбивало с толку. Уильям пригладил выбившуюся прядь каштановых волос, вздохнул и дрожащей от гнева рукой поднес рацию к губам. — Если вы проиграете, я... Нет, если вы посмеете проиграть... Это ваш последний шанс, понимаете? Хоупс вздохнул еще раз, медленно положил рацию на подоконник, сделал шаг назад и со всей силы пнул стол. — Черт, хирург! Дальше последовало все, что попадалось под руку — настольная лампа, личное дело Джеймса Вундарста, ручки, печати — все летело на пол. Тяжело дышащий Хоупс остановился только тогда, когда обнаружил в своей руке пистолет. Голову посетила гениально простая идея, настолько простая, что Уильям сам удивился, а затем тихо рассмеялся. Ну конечно, проще уже точно нельзя! А дальше вниз, вниз, по лестничным пролетам, в Подземное Царство. "Кладка кирпича неровная..." Минуя пост охраны, сотни камер, сырость вязла в голове, сковывала взгляд, раздирая легкие, добиралась до сердца, разгрызала его пополам, оставляя одну часть для вида. Кровь покрывалась инеем, доходила в голове в полу замороженном состоянии. В конце коридора мигнула и потухла лампочка. Последняя камера озарилась тьмой. Звякнули ключи, Хоупс зашел в нее. Осмотрел полумрак, в особо дальних углах была кромешная тьма. Направив пистолет в один из углов, послышался тихий выстрел. Кофейные льдинки глаз устремились туда. Сделав шаг вперед, Хоупс увидел лишь пустоту. "Никого?" На месте, куда стрелял Уильям, красовалась поцарапанная стена и пуля. Фыркнув в непонимании, он посмотрел в сторону. Один удар каблука о кирпичный пол, а дальше патетический голос сзади: — Ты мажешь, Уильям. Холодная боль в плече. Пистолет упал из рук. Хоупс резко обернулся, но лишь получил толчок в грудь, от которого сразу же упал. Морис придавил его к полу каблуком, слегка наклоняясь над ним. — Хоупс, тебя изжило время. Над ним власть получить ты не сумел. Уильям сделал рывок в сторону, пытаясь ухватить пистолет, но каблук оказался уже на его горле. Морис тихо рассмеялся. — Ну-ну, без лишних движений. — В прятках тебе никогда не было равных, да? — горько усмехнулся Хоупс. МакАдам наклонился, схватил Уильяма за ворот, притянул на себя. Еще один удар ножом, уже в грудь, затем еще, и еще, и еще. Кровь хлынула фонтаном из уже не сильно сопротивляющегося тела Хоупса. Последний удар, ровно между ребер, и оно полетело вниз, на пол, стукнулось о него безжизненным звуком. Морис беззвучно улыбнулся, вытер лезвие о рукав рубашки. — Все-таки не было ошибкой спрятать пару вещиц в камерах... Морис пнул труп, взял пистолет, на котором он лежал, и, что-то тихо напевая, вышел из Тюрьмы. Принц шел по коридору, пули свистели так часто, что, решивший сосчитать их количество, уже сбился бы со счету. Никогда еще Институт не видел столько крови. Тела тех, кто попадался на пути Мориса, были подобны цветам на лесном поле. Красивая пляска смерти, закончившаяся тогда, когда Морис дошел до кабинета, Царствие Ему Небесное, Уильяма Хоупса. Морис зашел туда и, рассмотрев царящий там бардак, многозначительно вздохнул. — Видимо, у кого-то день не задался с самого начала... Он подошел к компьютеру и быстро нашел нужные папки, файлы и прочее. Морис быстро написал короткое письмо, в котором призывал всех сложить свое оружие, что власть уже захвачена. Подписался, естественно, Царствие Ему Небесное, Уильямом Хоупсом.

***

"31:06. Что это? Мы победили?"

***

"31:25. Я зашел в здание Института. Стены, пол... Все в крови. Понятно сразу: Морис сбежал без нашей помощи".

***

"31:49. Какое странное чувство. Как будто .-.. . --. -.- .. . / .-- -.-- -. ..- .-.. .."

***

Морис с тяжелым вздохом сел в кресло Хоупса, покрутился на нем и довольно улыбнулся. С этого момента власть принадлежит ему. Взглянув на себя в зеркало напротив, он с радостью заметил, что вся одежда в крови его врага, но зато лицо белее обычного и волосы красиво вьются черными волнами. Сейчас его люди начинали заполнять главное здание страны, и это просто не могло его не радовать. Он будет править. Теперь у него есть абсолютная власть. Морис вздохнул, улыбнулся еще шире. Разве кто-то мог ожидать подобное от обычного хирурга? Но, кажется, чего-то не хватает. Морис взял рацию и, что-то подкрутив, нажал на кнопку. — Грейс? Слышишь меня? — О Боже, ты еще жив... — раздался в трубке раздраженный голос девушки. — Славненько! Эм, я хотел спросить... Где Вундарст? — Откуда мне знать? Зашел в Институт. Морис закатил глаза, когда в трубке раздались помехи. Он встал с кресла, поправил красный заляпанный кровью галстук и вышел в коридор. Медленно проходя по нему, Морис остановился напротив двери кабинета Джеймса. Пальцы в перчатках нажали на дверную ручку. Дверь была не заперта. В нос ударил запах крови, а на губах инстинктивно почувствовался железный привкус. На противоположной от входа стене красовалась надпись чем-то бордово-красным: "Смерть Богу", а внизу — сползшее по стене тело Вундарста. На левой руке — длинная красная рана, все пальцы правой в крови, холодная, и без того бледная кожа казалась почти прозрачной. Рядом лежало лезвие бритвы, пространство вокруг — одно сплошное красное пятно. Где-то вдалеке подняли свой крик вороны.