Пир на века

— Уже соскучилась по мне, дорогая Звёздочка? — проговорил прямо в губы Пайнс, взяв её за подбородок. Пальцы Сайфера были смертельно холодными. Столько страха за раз девушка еще ни разу не испытывала, даже в тот отравляющий до сих пор день её спасения семьёй… — ну же, и впрямь не хочешь отвечать? Боюсь, в этот раз я не буду таким благосклонным за твоё молчание, так что на твоем месте не молчал. — конечно, уверенности это вовсе не прибавило. Да и отвечать после таких слов что-то вообще не захотелось. Хотя, как будто бы и до этой завершающей фразы говорить желания не было. Как всегда с Сайфером приходилось делать неимоверные усилия даже для того, чтобы просто заговорить. Была бы воля Мэйбл, она бы вообще бы не отвечала никогда после таких не располагающих к разговору фраз. Да и как блять скажите на это можно было ответить?! «Нет, вовсе не хотелось тебя увидеть!» Или «да, я всегда с нетерпением жду нашей встречи!» Да за эти ответы он с неё шкуру сдерет похуже предыдущих ситуаций! Никогда не знаешь, как ответить правильно… Чтоб ему понравился твой ответ, и при этом не получить люлей… Билл между тем всё ещё ждал ответа и также держал её за подбородок, вселяя только больше страха и холода. Будто бы Мэйбл стоит в морозной камере, и ничто не может ей помочь. Хотя, в принципе это так и есть. Но было видно, что чем больше девушка молчит, тем хуже же ей будет. — Скорее рада тебя видеть, как и всегда, Билл. — это вообще не было ответом на изначальный вопрос, но порой именно такой ответ спасал от последующих пыток. Вот и сейчас Пайнс решила рискнуть. Вдруг и в этот раз получится? — Что ж, это меня более чем устраивает. И да, ставить тебя в тупик до сих пор приносит мне удовольствие. Впрочем, ты и так это знаешь. — ну хотя бы отпустил из крепкой хватки и не довёл до смерти, и на этом спасибо. И вообще-то сегодня Мэйбл впервые узнаёт, что ставить такие каверзные вопросы доставляет ему удовольствие. Хотя, какая ему разница? Правильно, ему как и всегда плевать. Но ведь никто не тянул Сайфера за язык, и объяснять своё поведение не просил. Так с чего бы он поделился своим откровением? В самом деле ли демону не наплевать на чувства простой смертной? Билл тем временем отошёл в дальнюю часть спальни и о чем-то размышлял, от того и замолк. Что ж, в тишине определённо легче сосуществовать с ним в одной комнате. Можно наконец не думать о каждых неаккуратных словах, интонациях и о языке тела, хотя последнее не так уж и его цепляет. — Ну что, поделишься со мной, что же полезного ты сделала за то время, пока меня здесь не было? А я ведь и так каждый раз занимаюсь с тобой развивающимися вещами… А мог бы заниматься более важными делами… — кажется, Сайфер в эти дни действительно делал что-то, что повышало его настроение, раз под конец своей речи начал просто размышлять вслух, будто бы позабыв о собеседнике. И с чего же у него такое хорошее настроение, раз уже два раза подряд Мэйбл избегает наказаний за свой дерзкий язык? Да и не только за это… Прошло, наверное, не больше минуты, правда это уже было хорошим показателем терпения Билла, как он снова заговорил. — И почему из тебя одной мне приходится вытаскивать клещами хотя бы остатки слов, не то что бы предложения… — это, непременно был риторический вопрос, но Пайнс следовало тоже хоть что-то сказать, ведь как известно, терпение Сайфера даже минуту зачастую не насчитывало. И что-то подсказывало, что именно сейчас демон потеряет контроль. Что, естественно, было не в интересах Мэйбл. — Ну вообще-то нет, я по твоим меркам ничего явно полезного не сделала. Хотя, откуда мне знать, что именно ты считаешь полезным в моих навыках… — вот последнее предложение уж и подавно не стоило произносить, не то что бы даже обдумывать в мыслях. И слишком поздно Пайнс поняла, что именно сказала. И что сейчас должно после этого последовать. Но что сделано, то сделано. К сожалению, управлять временем девушка не умеет. Ах, как бы это пригодилось… Поэтому приходится отвечать за свои слова. Особенно перед ним… — Погоди, что ты только что сказала? Я что-то не расслышал, Пайнс. Будь добра, повтори. — конечно же, это было приказом, а не просьбой. Впрочем, а когда это Билл что-то у неё именно просил? Случайно не три года назад? Вот именно, больше он никогда ничего не просил, а как раз приказывал. — Тебе просто показалось, я больше ничего не говорила, кроме того, что ничего полезного не сделала за время твоего отсутствия… — ну выбор такой тактики был бы обоснован, если бы девушка говорила не с демоном разума, а с обычным человеком… А так, ну действительно, снова позабыла, с кем говорит на самом деле. Хотя, каким таким образом, если до этого предельно четко представляла с кем разговаривает? Как так быстро можно менять маски, что демон становится похож на обычного, черт возьми, человека?! А какое ещё объяснение у Мэйбл ещё может быть, если сравнивать можно было только с тем, с чем уже сталкивалась?! То есть раньше то она всегда жила с совершенно обычными людьми… А теперь в привычную картину мира вмешался какой-то демон. И когда её жизнь настолько скатилась не туда? — Ну как мне могло просто показаться, а, Звёздочка? Я похож на того, кто вовсе ничего не замечает?! — Билл уже не просто был зол, а прямо-таки был в ярости, которая несла с собой неумолимую смерть. Он взял Мейбл за горло и оторвал от земли, перекрывая доступ к кислороду. Глаза демона сменили цвет на красный. Впрочем, до такого состояния его девушка ещё не доводила. Молодец, разодоривай его ещё больше. А что? Все равно он её не убьёт? Не убьёт же? Смерть то ещё не заслужила ведь она? — Отвечай! И без фанатизма! — казалось, промолчи ещё мгновение и Сайфер превратится в зверя, что она еще не видала, и разорвет её на части… — Н-нет, не похож. — дрожащими зубами и на грани смерти от нехватки воздуха проговорила Пайнс. — Тогда почему это мне могло что-то показаться? Или ты так решила спасти себя, позабыв с кем разговариваешь? Позабыв, что я слышу абсолютно всё, даже твои мысли, если захочу?! — и именно сейчас Мейбл должна была отключиться от удушья, но Билл милосердно разжал удавку на её шее и девушка с грохотом упала, не сумев устоять на ногах, и чудом не повредив позвоночник, ведь упала на спину. Однако, стоило попытаться приподняться, как ей дали мощную пощёчину, тем самым пригвоздив к земле. Если быть точнее, к полу. Ну и получилось, что теперь она стояла на коленях и опершись на руки. От сильного удара по щеке Пайнс пришлось выплюнуть кровь, что лилась изо рта. Вместе с кровью на пол полетело и несколько зубов. Зря подумала, что у Билла хорошее настроение. Стоило начать играть в его игры не по правилам, как он начал злиться не на шутку. Казалось, попытаться завести разговор всё же стоило. Но разве теперь это не звучало бессмысленно? После такой жестокости остановится ли демон, чтобы послушать её извинения? Или всё-таки завершит начатое? Кровь всё ещё текла изо рта, стекая теперь на лицо тонкой струйкой. И казалось, что именно это забавляло Сайфера ещё больше. — Ты хочешь сгореть заживо или всё-таки ответить на мой вопрос? Что ж, я считаю до трёх. — и не дав ни мгновения на передышку, он начал считать. — Раз, два… — до тройки не дошёл, потому что отчаяние захлестнуло весь организм и казалось, что только оно отделяет от смерти, что вот-вот заберет душу. Потому что именно отчаяние заставляло хоть что-то сказать. Отсрочить смерть или ужасающие растерзания, если продолжать молчать. А облик Сайфера и вся его одежда были красными и ободранными, будто не красная краска, а кровь озаряла его. Будто бы он вовсе не был в теле человека, а каким-то зверем, что наклонялся, чтобы съесть заживо. — Я… Я сказала, что не знаю, что по твоим меркам значит научиться чему-то полезному. Не знаю, что в моих навыках ты можешь посчитать полезным. Что по моим меркам я не сделала ничего. — под конец своей речи Мэйбл всё ещё стояла на четвереньках, и слезы заполняли лицо, вместе с кровью, что всё ещё лилась изо рта. И вся дрожала, будто бы была в морозилке. А источник сильного мороза стоял прямо перед ней. Тут же после признания девушки Билл сменил своё ужасное обличье на прежнее. На прежнего такого красивого и хорошего человека, что никогда тебя не обидит. В таком виде уже не хотелось от него отходить. Он не казался противным зверем, готовым сожрать свою жертву. Сайфер подошёл вплотную, сел на пол и обнял девушку, посадив себе на колени. Как будто она была любимой собачкой, что готова прислуживать хозяину, если он сменил свой гнев на милость. Мэйбл от шока перемены настроения демона не сопротивлялась. А был ли смысл? Если сейчас не подчиниться этим объятиям, то не обратится ли этот демон обратно в зверя, готового задушить почти до смерти, если снова не угодить ему одним единственным правильным ответом? Тем временем Билл уже гладил бедную девушку по голове, убирая свободной рукой слезы и наконец-то прекратившуюся литься кровь, что всё ещё осталась на лице. — Ну разве было так сложно искренно ответить мне? — намеренно не дав ответить, продолжал демон. — И никаких последствий за правду. Я же говорил, что ненавижу ложь. — на мгновение опять показалось, что будто когти вонзились в шею и снова начали душить. Стоило открыть глаза, как кошмар прекратился. И Сайфер снова гладил Пайнс по волосам, и убирал оставшиеся уже только слезы на лице. — Так что, если не хочешь серьезных последствий, то больше не разочаровывай меня. Ты понимаешь, о чем я? — не ответить было совершено опрометчивым решением. И это после всего, что Мэйбл уже испытала после попытки отвертеться и не говорить ужасающую правду, которую демон и так бы не желал слышать. Но, всё-таки да, даже порой противную правду он любил больше любой лжи. Или попытки скрыть истину. А вот ответить хоть что-то было так соблазнительно. Как можно отказать человеку, что так заботливо сидит и успокаивает тебя? Как можно было не наслаждаться этими прекрасными мгновениями, когда наконец-то не угрожала никакая опасность? Когда тебя гладят по голове, хвалят? Разве можно не подчиняться этому человеку? — Да, я понимаю. Я больше не буду врать или пытаться что-то утаивать, если даже это не то, что ты хочешь услышать. — и только сейчас Мэйбл ощутила, что разговаривать без пары зубов было так непривычно и не так уж легко. Как только накрыло это осознание, тут же вмешался Билл. Будто снова бесцеремонно залез в сознание и прочитал мысли. Или он не только читать их может? А и управлять… Додумать Пайнс не успела. Или что-то заставило её не успеть?! — Я рад это слышать. Надеюсь, это действительно была последняя попытка укрыть правду, которая, как ты справедливо заметила, не является тем, что я бы хотел слышать. И кстати, открой-ка рот. Позволь вправить парочку зубов, что случайным образом вылетели. И лучше бы тебе действовать, как я сказал, иначе ты знаешь, что будет. Да и ты явно не хочешь, чтобы я совершил ошибку, когда буду вставлять зубы обратно, не правда ли? — вопрос в ответе явно не нуждался. Поэтому Билл не дал и слова вставить. — Долго ждать я не буду. — пока демон ждал, когда же Пайнс выполнит, что сказано, он потянул руку к полу, чтобы взять выпавшее зубы. И у Мэйбл действительно не было ни малейшего желания, чтобы Сайфер промахнулся или совершил ошибку, когда будет вправлять челюсть вместе с потерянными зубами. Так что как только её зубы оказались в его руке, девушка поспешила выполнить приказ и послушно открыла рот. Билл, не желая пачкать руки, просто кинул зубы ей в рот и тут же щёлкнул пальцами. Зубы, повинуясь его магии, идеально и безболезненно встали на место, где до этого была дыра. После этого демон снял перчатку с руки, что была испачкана в слюне и крови от поднятых и уже стоявших на своем месте зубов, и отбросил в сторону, превратив в пепел. И пока это всё делал, еле сдержал себя от фыркания. Ну, знаете ли, не приятное это занятие, взять чужие зубы, испачканные в слюне и крови, и потом самому испачкаться в этом же. Так ещё и замарать любимые перчатки. Какие всю жизнь не снимал и какими дорожил. Ведь это был подарок… Впрочем, не время думать об этом. Не успел Билл продолжить свою увлекательную речь, как Пайнс вставила свои три копейки: — С-спасибо. — только простое «спасибо» и сумела выговорить. А нуждался ли вообще Сайфер в этом? Ну что за глупый вопрос, конечно, нуждался. Конечно, его помощь никогда не была бесплатной. Может, в этот раз расплата обойдется лишь словами?.. — За что, Падающая Звёздочка? Тебя разве не учили договаривать? — стоило его прервать прямо сейчас, пока не выпросил чего посложнее. Хотя когда его прерывали, Билл тоже не любил, если не сказать грубее, но если это была попытка остановить его от провозглашения приговора… — За то, что это было так безболезненно. И быстро. — а то я ведь знаю, как тебе нравится причинять боль. И тут ты даже не попытался этого сделать. А обошёлся вообще без боли. Большое тебе спасибо за такое… За это. А то если назову то слово, которое хотела, то ты вырвешь мои зубы обратно и вставишь так, что я буду при смерти, просто потому что это будет мучительно больно. — Ну раз я уже два раза сделал что-то для тебя хорошее и закрыл глаза на твою дерзость непозволительное количество раз, то не окажешь честь отплатить за мое великодушие? — ну вот и расплата. М да, неужели, он так и за прошлый раз решил отыграться? Когда простил мне те выходки во время нашей карточной игры? Ну естественно, раз я побеждаю, то и наказание нести мне. А если проигрываю, то получаю наказание сразу же? В чем тогда разница? Разве это справедливо? Да и плевать, что Сайфер не знает значения этого слова! Всё равно, раз уж он иногда честен, то почему я должна получать наказания в не зависимости от того, выиграла или нет?! А кто мне твердил, что никогда не врет и не разбрасывается словами?! Так почему я должна нести наказание за честный выигрыш?! Да, за дерзость допустим. Но за выигрыш? Если бы Мэйбл видела лицо Сайфера, то вряд ли бы смогла найти в себе силы отказать. Но когда только что она получила такую счастливую реальность, где последние минуты кошмара обратились в заживление ран, успокоение, простые разговоры и так давно забытое чувство, как забота, девушка не была готова так быстро возвращаться в кошмарную реальность. В которой и жила на самом-то деле. Которую так упорно пыталась отрицать. И верить, что это все противный сон. Кома. Из которой она однажды проснется в кругу близких. В кругу семьи. А была ли эта семья на самом деле? Тогда где её любящие люди сейчас? — А с чего это я должна оказывать такую честь? За мой выигрыш я ещё должна понести наказание? Думал, если просто позаботиться обо мне, сказать пару ласковых, то я стану твоей беспрекословной слугой?! Что выполняет любые поручения, которые тем более причиняют боль? И когда ты давным-давно отнял самое дорогое мне? — всё также не смотря в глаза демону, устроила Мэйбл гневную тираду. Наконец осмелилась выговорить всё, что так долго терзало её душу. Хотя краем сознания и должна была понимать, что за этим последует. А лучше бы подняла глаза хотя бы в конце. Может устрашающий вид демона смог бы отрезвить её… И отказаться хотя бы от последних гадких слов… — Прямо-таки отнял самое дорогое?! Да твои чертовы Пайнсы и не только они до сих пор живы! Не говоря уже о том, что я и пальцем их не тронул! Не причинил даже физического вреда! — Билл зацепился за последнюю фразу, ведь и вправду никого ещё серьёзно не тронул. Хотя мог хоть кого-нибудь убить для устрашения. И потерять всякое доверие с её стороны. Что не очень-то и вписывалось в план. — А мог бы убить даже одного, чтобы тебе не повадно было мне перечить! Сказала бы спасибо, что никого не тронул пока что! И что за твои действия страдаешь только ты! Ты действительно считаешь, что я не великодушен с тобой? Да хотя бы с твоими любимыми людьми ничего не сделал за твои проступки, и ты после этого должна передо мной на коленях ползать! А ты еще и смеешь дерзить мне и проявлять непослушание! После всего то, что было между нами! — секундная пауза, чтобы переключиться со словесных оскорблений на магию, и создать в руке ритуальный нож. И превратить ехидную улыбку в оскал. — Ах, да, тот выигрыш! О, поверь, за него я наказывать и не думал! Ты же честно победила! Я говорил лишь за действия, которые после выигрыша так опрометчиво было совершать! Никто не просил тебя пытаться меня успокоить, когда я был в такой ярости, что по немыслимому поводу дал себе не сорваться тогда! Никто не просил тебя так резко вести себя! И ты знаешь, что я такого поведения не потерплю! — с каждой фразой, что вылетала будто огнём, если бы Сайфер был огнедышащим драконом, из его рта, демон приближался к девушке. Загоняя её в угол. — И что ты! Вовсе я не собирался быть милым, чтобы после ты стала покорной! Или как ты там выразилась? Впрочем, неважно. Я успокаивал тебя лишь для того, чтобы притупить твою бдительность. Чтобы ты случайно не заснула в мире грез, в который так отчаянно веришь. Чтобы напомнить тебе, где ты находишься, как только я прекращу бережно к тебе относится. И разве я говорил, что ты обязательно пострадаешь, если окажешь мне честь отплатить? — и вот наконец Мэйбл подняла глаза на Билла, и осознала, что же совершила. Что же сейчас будет. Наконец её невиданная смелость, что давала сил, притихла, сменяясь привычным страхом за жизнь. И откуда этой смелости было взяться? Неужели это правда? Что своей заботой он просто отвлекал внимание? Что он действительно хотел, чтобы она разозлилась и вывалила все эти ужасающие и приближающие к смерти слова? Или наоборот, хотел, чтобы и вправду успокоилась и не могла отвертеться, когда настанет выбор? И если бы она согласилась, не причинил бы боли в наказании, что готовил? Но Сайфер сам говорил, что всегда честен с ней, когда ведёт разговоры. Так неужели… Правда, Билл уже загнал Мэйбл в угол. Уже приблизился довольно близко. Чтобы совершить задуманное. С ритуальным ножом в руках. Так что на раздумья не осталось ни секунды. — Ну что ж, раз до тебя наконец-то дошло, то узри же, что ты наделала своими словами. Да, я люблю больше правду, чем ложь. Но ещё больше, чем ложь, как ты прекрасно знаешь, я ненавижу непослушание. Тем более когда я не сделал ничего, чтобы навредить тебе до этого. Ну вот, мы и разобрались, не так ли? — не дал и секунды ответить. — Ах, да, ты ещё в сознании. Ну так давай я научу хоть чему-то полезному тебя, раз ты так и не научилась. Например, держать язык за зубами! — первая посетившая мысль успела сформироваться в сознании: «ну не отрежет же он язык?» Но так и не сумела остаться просто несбывшейся. Сайфер подошёл вплотную, взял Пайнс за подбородок и, раскрыв рот, отрезал часть языка ритуальным ножом. Когда только демон подошёл, девушка поняла, что какая-то сила сдерживает её попытки сопротивляться, сбежать, увернуться. И что-то подсказывало, что дело было именно в ноже… Как только Билл начал разрезать язык, Мэйбл тут же издала душераздирающий крик. Хотя словно какой-то голосок в голове приказывал ей не голосить, сдержаться было невозможно. И казалось бы, на этом кошмар должен закончиться, но нет, демон и не думал останавливаться. — Что, всё ещё осталось желание перечить? — шатенка хотела было помотать головой в сторону, обозначая нет, но Билл уловил это и не дал ей извернуться. А крепко стиснул шею. Однако на этом пытка не заканчивалась. — Ну хоть что-то из моих уроков смогла выучить. Запомни навсегда это, дорогая, если хочешь не просто выжить, а хоть чего-то добиться. Что не стоит злить меня, когда я уже готов растерзать тебя на части. Что стоит согласиться, и боли было бы гораздо меньше. Или может и вовсе не было. Но теперь поздно поворачивать назад. — тут же, чтобы Пайнс не умерла — а то что, мало пострадала что ли? — Билл убрал руку с шеи. От бессилия и пережитого Мэйбл упала на спину, но сейчас позвоночник бы не сломала, так как Сайфер от пола не далеко её поднял. Если быть точнее, то вообще не поднимал по сути. Просто перекрыл доступ к воздуху на какое-то время. И пока девушка судорожно хваталась руками за шею, пытаясь восстановить дыхание, и при этом лежала на полу полностью беззащитная, демон подкрадывался, чтобы снова преподать урок. — И раз уж ты снова решила, что перечить мне, когда мое терпение на исходе, будет правильным решением, то пора бы тебе запомнить кое-что. Что бывает, когда разъярённый демон слышит гневную тираду в ответ на свою безобидную просьбу. — наклонившись над Пайнс, которая ещё не совсем пришла в себя, чтобы попытаться хотя бы отползти от демона, Билл воткнул нож прямо ей в сердце. А из-за того, что нож был не простой, а ритуальный, он не мог убить. Точнее, мог бы убить только не человека. А Мэйбл то являлась человеком, верно ведь? Сайфер наносил и наносил ранения прямо в сердце девушке, и боль с каждым разом вырастала до невероятных масштабов. У Мэйбл с каждым порезом всё меньше оставалось сил, чтобы кричать. И в какой-то момент крики стихли. Вот оно. Наконец-то смерть. Наконец-то не нужно думать о каждом звуке, вылетающем без осмысления и тщательного обдумывания изо рта. Мэйбл уже готова была упасть в объятия смерти, пока Билл всё ещё усмирял свой гнев и не мог насытиться сладкой кровью, стекавшей с тела девушки. И вот он, предсмертный вдох, казалось бы. Демон уже должен был это почувствовать и остановиться, однако… Пропустил это мгновение, это предупреждение мимо интуиции, что всегда была его верным спутником. И тут пришлось кое-кому вмешаться. Мэйбл замерла, будто бы смерть всегда ждала, когда её забрать в свои объятия. Но вместо того, чтобы отдаться в её объятия, она встала на ноги, истекая кровью и с прорезаной дырой в месте, где когда-то было сердце. Её глаза заменились на розовые с одной чертой вместо зрачка. Из них исходила розовая нить, словно магия. И внешность её изменилась. Теперь вместо каштановых волос были розовые и очень длинные, практически до пола, да еще и прямые, а они ведь всегда были волнистыми. Вся одежда поменялась. И больше не было любимого свитера и юбки. Она была облачена в чёрный костюм. Будто бы это был пидажак без рукавов и юбка одновременно. Также под этим платьем были белые рукава от рубашки и белый подол под концом платья. На волосах, что были сами по себе заплетены в два хвоста до колен, на самом верху прически был голубой цветок, в середине с жёлтым вплетением. А на ладонях были голубого цвета перчатки. Ноги были голыми до голени, где уже виднелись белые носки вместе с голубыми туфлями. В носки тоже был вплетен уже розовый цветок. И она стояла на ногах ровно без сердца. Живая. И эта трансформация повергла Сайфера в такой шок, что он стоял на отдалении, всё ещё держа тот самый нож, полный крови, которую он впитывал. Поэтому с него кровь не стекала. — Ну, что же ты стоишь, великий наследник Эллиота? Ты всё также не стал сильным, как и твой старший брат, не так ли? Поэтому ты хочешь доказать этой безжалостной смертной, что хоть что-то можешь? Поэтому ты торчишь здесь уже три года в заточении? Потому что ты все еще не настолько сильный, насколько пытаешься всем казаться? — да откуда она вообще всё это знает?! Я не сообщал ей не имени отца, ни других данных, о которых она смеет говорить?! Неужели это то, о чем говорила Пироника?! Она становится сильнее, если использовать всё больше силы?! Уже даже воспоминания врага умеет читать?! Да как она только смеет?! Тут же Билл, переполненный гневом вновь стремительно приближался к девушке, что вмиг стала будто и не человеком вовсе. И был готов всадить ритуальный нож последний раз. Чтобы убить эту нечисть навсегда. Но как только он приблизился, чтобы нанести этот удар. Демоническая сущность распалась и её будто ветром (розовым свечением) сдуло. Безвольное тело Пайнс упало навзничь. Ритуальный нож, брошенный заранее, чтобы попасть в дыру, где раньше было сердце, приземлился в миллиметре от этой самой дыры. И так как Сайфер до этого бежал, то тут же, увидев, как нож упал, притормозил с ужасающей скоростью. И чуть ли не свалился на Мэйбл. Остановился в нескольких метрах, повис над её бездыханным телом. Однако, ещё не поздно было залечить раны. Последние силы (а сил, чтобы нанести столько ранений, чтоб аж вырезать сердце, таким особенным оружием надо было немало) демон потратил на самое сильное заклятие заживления. А заживление было самым противным и неизученным им. Это была та область, на которую изучения Билл потратил самую малую часть времени в том измеринии, что сжёг. Если бы мама была жива чуть больше, чем ей оставалось, то раскрыла бы секрет их семьи. Раскрыла бы ту тайну, что держат в секрете до совершеннолетия каждого сына. Рассказала бы почему у среднего ребенка проявилось проклятие, из-за которого он вообще не может регенировать. Отец заставлял её страдать после первенца. После первенца врач сказал, что теперь она бесплодна. И даже если они будут пытаться зачать дальнейших детей, то либо дети будут ужасно слабыми, либо сама мать умрет во время родов. Но Эллиоту было плевать. В роде Сайферов никогда не рождался один сын. Значит, он вышел не за ту женщину. Но раз демон может любить лишь один раз в жизни, то проклятье рода Сайферов не сможет помешать закончить начатое. Мать Килла, Билла и Уилла была проклята. Как и все, кто полюбил хоть кого-то из рода Сайферов. Были обречены на проклятие бесплодия после рождения первенца. Которому передавали силу, что переходила от отца. Поэтому первенец был самым сильным. Поэтому действовало проклятие и не давало рожать больше детей, так как они бы были слабее, чем первый ребенок, который всегда брал силу от отца. Проклятие было нужно, чтобы не было слабых в роде Сайферов. Ведь однажды всё-таки родилось несколько Сайферов. И действительно, каждый ребенок после первого был слабее другого. А для рода, державшего власть и доказавшего этого непоколебимой силой, это было непростительно. Поэтому после убийства первого поколения и прежде всего первой матери в роду, семейство и настигло проклятье. Однако, история начала повторяться спустя несколько тысяч лет. Эллиот был безжалостным всю жизнь. Смягчился лишь после того, как влюбился в женщину, что могла сдерживать все его силы. Регенировать после каждого удара и не умирать. Она стала его женой. Ведь если единственная во всем мире тем более женщина может выдержать силу самого могущественного демона, то значит лишь ей под силу сдержать этого тирана. Что нёс смерть во все Вселенные, лишь доказав этим свою силу. С матушкой Билла последняя Вселенная расцвела заново. Все так и жили, были счастливы. Если бы отец не растерял свою силу, будучи влюбленным в свою избранницу. Поэтому, чтобы править дальше, нужен был продолжатель рода. Так и появился первый самый устрашающий наследник. Наводящий ужас на всю Вселенную, что решит поквитаться с бывшим тираном, что стал во главе. Но отец хотел разделить свою силу с остальными наследниками. Ведь Килл, первый наследник, насытившись разбоем в этой прекрасной Вселенной, что вновь обрела жизнь благодаря матери. (Стал странствовать по другим мирам, чтобы разрушить и их, и завладеть их силой.) Благодаря любви. Которая впоследствии стала зависимостью. Стала просто одержимостью безумного отца. Поэтому матери пришлось вместе с болью пройти девять кругов ада, чтобы родить двух прекрасных, как ей казалось, детишек. Но проклятье продолжало действовать. Как бы Лия не старалась дать им всю свою силу любви и передать в любви силу исцеления, они не стали сильными. Не приобрели силу, что даровал отец во время зачатия. Так как это было без любви. Каждый из отцов после рождения первенца был обречен на страдания. А точнее их приверженность жене, их любовь становилась для них самих проклятием. Она становилась зависимостью. Одержимостью. Поэтому проклятие того, кто полюбил одного из рода Сайферов настигало его бесплодием после рождения первенца. Чтобы остальные нерожденные дети не познали участь уже нелюбви, а одержимости женой и не потеряли ген от отца, даровавшего лишь силу и ген от матери, даровавшей силу незамедлительной реганарации. Однако, отца быстрее поразило проклятье, превращавшее любовь в зависимость, в одержимость. Потому любой ценой он добивался снятия проклятия с жены, которая не могла родить дальнейших наследников. А первый наследник давно покинул измерение, отправившись уничтожать другие. Нужны были ещё дети, что будут держать в страхе всех, кто только попробует напасть на отца, что уже не той хватки и не той разрушительной силы, что была раньше. Нужно было любой ценой побороть проклятье матери. И спустя несколько лет Эллиот этого добился. Жена родила сразу двух детей. С небольшой разницей. И раз уж они нарушили законы самой Вселенной, то их детям никогда не стать такими же могущественными, как и старшему брату. Правда, была одна брешь в этом пророчестве. Если наследники рода выйдут за ту, что понравится им всем сердцем, за ту, что предначертана судьбой, то проклятье бессилия будет снято. И их жены смогут родить больше одного наследника. Но отец в эту брешь не сильно верил. Он уже знал, за кого выйдут его сыновья. И плевать, если они не полюбят его избранниц. Главное, что он чувствовал, кому они предназначены. Однако, его интуиция уже не была верна ему. И естественно, он ошибался. Он выбирал только тех, кто уже были обречены на безумство. Ведь сам был таковым. Но не успели дети получить свои силы, как на матушку напали. И растерзали. После этого терпение отца окончательно сошло на нет. Он начал пытаться тренировать своих непутёвых сыновей. Хотя скорее просто срывал свой гнев за убитую жену. Второму поколению никогда не стать таким же сильным. Но все же он ошибался. Разозлив второго сына из их рода до неумолимой ярости, Эллиот увидел, насколько он был силен. И это было последнее, что он увидел. Но он был безмерно благодарен, что его жена умерла не зря. Хотя бы один из второго поколения смог обрести настоящую силу, пусть она и не была физической. Он был счастлив сгореть во всепоглощающем пожаре любви и ярости своего второго сына. Потому Билл (да, только тогда он мог назвать его по имени) был достоин зваться его сыном. Был достоин стереть эту прекрасную, так полюбившуюся ему Вселенную. И Сайфер сохранил жизнь лишь одному демону. Своему более слабому брату, хотя невозможно достоверно сказать, что он выжил только по его велению. Ведь ему передалась хоть часть той регенерации, которую так стремилась передать Лия, пока была жива и больна страшной болезнью (проклятье решило так наказать, тех кто нарушил его суть), что не позволяла даже ходить. А возвращаясь к Биллу, его мать так и не успела поделиться секретом. Секретом, почему же ему передалась такая странная регенерация, восстанавливаться лишь после полусмерти. Но так и не успела рассказать главное. Что истинную силу регенерации можно получить, если истинно полюбить, особенно во второй раз. Потому что после потери первой любви демону не суждено это чувство. Потому он становится безумцем, пока окончательно не утратит связь с миром, пока не найдет в тьме, что постоянно окружает его, маленькое озарение света… Потому на исцеление Мэйбл Биллу понадобилось очень, очень много времени. От потери такого огромного количества сил, которую он тратил обычно лишь на разрушения, демон заплакал и весь затрясся. Боясь того, что концентрации удержать силу разрушения, что дарована отцом, и перенаправить в мирное русло (чтобы исцелять), может не хватить, и он всё же её убьёт.

***

— Ты знаешь, что такое зависимость? — впрочем, беседа не была ему так уж и интересна после дюжины влитого алкоголя, поэтому Билл просто помотал головой, не в силах и хоть что-то сказать. — Позволь рассказать тебе. — девушка не заметила, чтобы сидящий перед ней был против, поэтому продолжила. — Это не любовь. Это будто проклятье. И можешь не верить, я всегда обречена именно на чёртову одержимость, а не любовь. Мне так нравится человек, что я делаю всё, чтобы понравиться ему. А когда он наконец замечает мои старания и влюбляется в меня, то я становлюсь зависимой от этого человека. Мне нужно всё его время, весь он, всё его тело. И определенно мне нужны его касания, его слова, обращённые мне. Мне нужно, чтобы он всё время был со мной и мы были вдвоём. Но как только проходит пару месяцев этот человек перестает уделять всё своё внимание мне. А моя зависимость уже превратилась в одержимость к этому моменту. И я не могу ничего с собой поделать… И в итоге я съедаю его, чтобы хоть что-то осталось навсегда. Тогда моя одержимость насыщается. И приходит опустошение. Вот кто бы знал, как от этого избавиться… — наконец девушка замолчала. Хотя Билл знал, что здесь было что-то и про его семью, но это опять было не то проклятье. Опять такие долгие поиски, такая большая трата сил привела не к тому результату. Однако, в этот раз он свою выгоду извлечет. Билл чувствовал, что эта девушка не так проста, как кажется. — Может, тогда лишь демон может помочь тебе? Раз доселе ты встречалась только с людьми точнее после того, как они разбили тебе сердце, они уже мешки с костями, то лишь демон может понять тебя? Только за мою помощь, я попрошу одну небольшую услугу, сразу предупреждаю. Так ты согласна на мою помощь? Я могу вылечить твое проклятье… — если она продолжит молчать, то у меня не хватит аргументов. А я не могу вот так просто раскрыть свой секрет… — Да! Я отдала бы всё что угодно, если ты вылечишь мое проклятье, и я смогу любить! — похоже, часть про демона она пропустила мимо ушей. Ну, это и не так уж и важно. — Тогда просто дай мне свою руку, и твое желание исполнится! — как только эта девушка пожала руку Биллу, она загорелась синим пламенем. И демон смог проникнуть ей в разум, чтобы лучше изучить природу проклятья. А, ну и ещё у Сайфера не старшего и не младшего зато был дар в отличие от братьев, просто изумительно убеждать. Чтобы жертва сделала всё, что поможет ему совершить сделку на своих условиях. После изучения проблемы преодоления проклятья Билл вышел из разума девушки. Теперь он знал, что может его разрушить. — О, теперь я знаю, что нужно сделать, чтобы снять проклятье. Я сниму его, как и обещал. Но для этого нам нужно заключить сделку. Хоть я и начал её заключать, но ещё не обозначил свою цену. А значит, сделка ещё не совершена до конца. — Билл был в таком триумфе, что не замечал ничего вокруг. — Я согласна на любую цену, раз ты тем более знаешь, как снять проклятье! — девушка была полна энтузиазма. Её розовые волосы даже загорелись в буквальном смысле от переполнявшей её радости. — Но чтобы снять это проклятье, мне придется потратить очень много сил, поэтому цена очень высока. Я вылечу твое проклятье, но в замен ты полюбишь того, кто не способен любить, и именно поэтому это не перерастет в одержимость или зависимость. Так как он не сможет ответить на твою любовь, а убить его таким способом, как ты делала, невозможно. И ты будешь выполнять всё, что он скажет, лишь бы он обратил хоть капельку внимания на тебя. Но он тебя никогда не полюбит. — Билл уже протягивал руку, горящую синим пламенем девушке, а та лишь пожала её, только бы её проклятье было снято любой ценой. После закрепления сделки Билл всё-же решил спросить её имя: — Так как тебя зовут? — все-таки новую приспешницу стоит как-то звать. — А? Точно, я же ещё не представилась. Прошу прощения за мои манеры. Я — Пироника. — Пойдем со мной. Всё равно здесь больше нас двоих никого не осталось. — Билл предложил свою руку, чтобы увести девушку в своё измерение. И Пироника взяла его за руку с трепетом в сердце.

***

Продолжение следует…