Прими мою любовь

– Давай же, Мегуми. Неужели не можешь? Мегуми тяжело дышит, стаскивает шлем с головы и отбрасывает его в сторону. Тот мягко пружинит и откатывается в угол, где заканчивается спортивный татами. Отец скалится, сидя по-турецки и раздает едкие комментарии, потому что Мегуми оказывается на лопатках уже третий спарринг подряд. Его партнер для спарринга сегодня Сиу. Он тоже запыхался, но, похоже, сегодня Мегуми без победы. А отец, несмотря на то, что его сын проигрывает, только хмыкает и посмеивается. Но Тоджи прав – Мегуми позволил себе расслабиться, последний раз он ходил в зал и на пробежку, наверно, месяц назад. Он не может перестать думать о Юджи, который улетел в другую страну. Как раз-таки месяц назад. Этот месяц тянулся, как старая жвачка, долго и безвкусно. Практически бесцветно. Мегуми одновременно радовал и расстраивал тот факт, что его чувства не становились меньше. Годжо тоже помогал разговорами, молчанием, которое они разделяли за сигаретами в курилке университета. Но этого так недостаточно! Тем не менее, он прислушался к словам преподавателя. Сначала не хотел, но, когда Годжо сдался и дал ему поговорить с Гето-саном, тот смог до него донести необходимость такого решения. Его день рождения прошел как обычный день, и декабрь, как и год, близились к концу. Он не отмечает дни рождения уже довольно давно, но Сиу неизменно приносит небольшой круглый тортик, который сам же и съедает, пока они с Тоджи обсуждают дела, в которые у Мегуми лезть нет никакого желания. – Чика, Тару, еда. Он отбрасывает спортивную сумку в сторону, сразу направляясь на кухню, где собаки окружают его, выпрашивая свою еду. И как только внимание псов полностью переходит на миски, он тихо поднимается в комнату. Во время каникул чувство пустоты ощущается острее. Нет ни одногруппников, ни вездесущего Годжо с его спасительным перекуром. Только тренажерный зал, разве что. Может, попробовать доводить себя до состояния полного изнеможения? Хоть тогда думать не захочется. Мегуми ждал, что Юджи напишет хоть пару слов, если не на день рождения, о котором он и не знал, то хотя бы на Рождество. Но двадцать четвертое декабря уже прошло, и, как бы он не гипнотизировал телефон, ничего не происходило. У него был новый номер Юджи, и Годжо даже оставил ему номер Гето-сана, но звонить или писать было нельзя. Надо было начать период восстановления. От Гето несколько сообщений и пара звонков, он советовал дождаться, пока Юджи сделает это сам, когда будет уверен, что он готов. Мегуми чувствует легкую апатию, но сам сгоняет ее, концентрируясь на мерцании экрана, на поисковой строке. Если нужно занять свое время, то чем плоха подработка? Неполный день, подработка для студентов, обучение, почасовая оплата – глаза сканируют дисплей, ища подходящее условия и реальные требования. Что-то несложное, но требующее сосредоточенности и энергетических затрат. Вакансий много, и он листает их, пока взгляд не цепляется за вакансию бариста. Две станции от университета ближе к центру, обучение и всё официально. Мегуми даже не медлит и не тратит время на отклик, а сразу звонит на указанный номер. Короткий разговор — и его ждут уже завтра на собеседование. Каникулы – лучшее время для обучения. Мегуми быстро учится, поток людей поможет набить руку и… Да. Это звучит как то, что нужно. *** – Фушигуро. Фушигуро, Фу-ши-гу-ро. – Нет. – Ну почему!? Девушка, ниже него на голову, смахивает на забавную маленькую собачку, которая старается дотявкаться до хозяина. – У меня есть дела, я не смогу выйти за тебя на смену в пятницу. Вообще то «дела» можно перенести: он обещал Тару и Чике сходить в отдаленный парк поиграть после учебы. Они могли бы сходить в другой день, но Мегуми требуется немного побесить кого-нибудь, чтобы день прошел хорошо. И выбор пал на коллегу по смене, Сато, которая круги вокруг него наворачивает уже добрые сорок минут. – Это же цветение сакуры, Фушигуро! Я хочу сходить туда со своим парнем! У тебя же все равно никого нет, так не ломайся. Она шутливо пихает его кулаком в предплечье, но как только натыкается на взгляд, тут же отступает. Мегуми почти уверен, что он выглядит жалко, потому что прямо сейчас он себя таковым и почувствовал, хоть и на мгновение. – Извини… Сато, видимо, понимает, что сказала лишнего, поэтому надулась и отошла натирать и так чистую стойку. Белые кончики ее волос выбиваются из прически, и издалека можно принять их за выпавшие хлопья снега, укрывающие ее плечи. Не сетевые кофейни хороши тем, что с хозяином можно договориться, получать поблажки, например, возможность носить с собой смартфон, не боясь камер наблюдения. Как сказал хозяин, они не для того, чтобы следить за вами и выписывать штрафы, а для безопасности. И это действительно так. Благодаря лояльности начальства к своим подчиненным, внутри кофейни витает дружеская, теплая атмосфера. Хозяева постарались, раскручивая это уютное местечко, вкладываясь в хорошую рекламу. Теперь маленькая французская кофейня под названием «Bonheur» обладает популярностью, обретая все новых и постоянных гостей. Мегуми смотрит на экран телефона, где на домашнем экране стоит отсканированная четырехкадровая фотография, сделанная несколько месяцев назад. На автомате заходит в диалоги, где теперь ещё больше сообщений от Годжо, и даже Гето ему отписывался раз в пару недель. Сейчас конец апреля, и срок в почти пять месяцев подходит к концу. Мало и много одновременно. – Я схожу на перерыв. Сато рассеянно кивает, поток людей будет минимальный ещё около часа, и Мегуми сворачивает в зону отдыха для персонала. Значок с капибарой на фартуке звякает, когда он бросает его рядом на стул. Шум музыки из зала не слышен здесь, тишина кажется оглушающей, и он включает чайник и засыпает растворимый, ужасный на вкус, кофе в чашку. Но он пристрастился к нему, на что коллеги сначала фыркали и закатывали глаза, пока не привыкли. Пока размешивает, остужая, снова возвращается к телефону. Иногда становится сложно держать себя в руках, и он пишет сообщения, короткие и длинные, со странными признаниями или фактами, о собаках, о Годжо, о себе. В черновиках сохранены десятки сообщений и фотографий для одного конкретного человека, диалог с которым остается пустым по сей день. Пальцы порхают, подбирая слова о цветущей сакуре и дурацком значке с капибарой, который Сато прицепила ему на фартук в надежде, что это хоть как-то смягчит образ морского ежа. Мегуми смотрит на текст, перечитывая, и отправляет его в черновики. Снова какой-то порыв, и выдох звучит болезненно. Кофе исчезает залпом, и он складывает руки на столе, удобно устраиваясь. Когда начнут приходить гости, Сато разбудит его, и тогда он ей скажет, что подменит ее и отпустит на свидания со своим парнем. *** – Фушигуро-кун. Ох, ну не закатывай так глаза. Губы Годжо складываются уточкой, и Мегуми готов поклясться, что он выглядит, как точная копия девицы из рекламы блеска для губ, которым хвасталась Сато и даже показала ему разворот в журнале. Учеба навалилась огромным списком домашних заданий прямо с середины месяца, у Мегуми в руках небольшая стопка книг для доклада, который он закончил в рекордные сроки. У него синяки под глазами и волосы торчат во все стороны еще сильнее, чем обычно. – Ты сейчас на работу? Я подвезу тебя. Мегуми сужает глаза, чуя подвох, потому что Годжо выглядит слишком жизнерадостным. Хотя, он всегда так выглядит, чего уж говорить. – Я отнесу в библиотеку и подойду на парковку. Годжо кивает и, развернувшись на пятках, широко шагает, быстро исчезая в дверях. Мегуми смотрит на пустующий дверной проход еще несколько секунд прежде, чем двинуться в сторону библиотеки. Поток мыслей о сложности учебы и о том, правильный ли он выбор сделал, обрываются, когда он натыкается взглядом на сияющего Годжо, который стоит около не менее сияющего черного Лексуса. – Нравится? Мегуми скользит взглядом по черному глянцу, спортивным изгибам и кивает. Машина выглядит великолепно и очень отличается от предыдущей. – В честь чего? Сиденья жуть какие удобные, и Мегуми расслабляется, защелкивая ремень безопасности. – Хочу круто сводить на свидание кое-кого. – Понятно. Мегуми предпочитает не лезть в дела других людей, особенно сердечные, но осознание того, что он ни разу не видел Годжо с девушкой или парнем, заставляет задуматься. Тем более это Годжо. Мегуми ни разу не спрашивал об этом за все те многочисленные беседы, что у них были. – Откуда у преподавателя деньги на такую крутую машину? Вероятно, это действительно бестактный вопрос. – Это довольно бестактный вопрос, Мегуми. Молчание в ответ заставляет Годжо улыбнуться. Мегуми смотрит на него, пока он смотрит на дорогу. Годжо зовет его по имени, только когда они находятся вне формальной атмосферы университета. – Ммм… Я из богатой семьи. Мегуми все еще смотрит. – И у меня чертовски хорошие связи. Так и думал. Это многое объясняет. И дом, и машину, что эту, что прошлую. – Благодаря этому вы смогли помочь Ю… Юджи. Имя ощущается скрипом сахара на зубах. Последние несколько недель они с Годжо не говорили о Юджи, не смотря на то, что Гето все еще держал с ним связь. – Верно. Улыбка сочится в голосе, Мегуми чувствует это, хотя отвлекся на телефон. Управляющий спрашивает, сможет ли он сегодня закрыть смену вместо новенького стажера, который, судя по всему, решил, что это все не для него, и слился в игнор. Отработать на два часа дольше не доставит сложностей, он и один справится. Не в первый раз. Мегуми убирает телефон в сумку и косится на закрепленный на приборной панели телефон своего преподавателя. На экране блокировки у него стандартная заставка, но на главном экране стоит фотография человека с черными длинными волосами. Мегуми видел это фото мельком, пару раз, и иконки приложений частично скрывали изображение. Но фото всегда стояло одно и то же. И то, что Годжо ни разу не был замечен с кем-то в отношениях более близких, чем дружественные. Мегуми хмурится, вспоминая, как думал, что между Годжо и Юджи что-то было. – Годжо-сенсей. – Мм? – У вас есть любимый человек? Это первый и последний раз, когда Мегуми спрашивает об этом кого-то. По крайней мере он так думает. Годжо медлит с ответом, пока они заезжают на парковку торгового центра. Кофейня Мегуми на другой стороне улицы, но остановка там запрещена. Двигатель заглушен, и ключ зажигания исчезает в большой ладони. Щелкают замки ремней безопасности, но из машины они не выходят. – Если вы не… – Есть. Мегуми распахивает глаза, уставившись в голубые, сияющие. Многослойность чувств и мягкость этого взгляда топят, особенно, когда Годжо говорит: – У меня есть любимый человек, Мегуми. Контраст бесконечной любви и горечи так и сквозит, и Мегуми переводит взгляд на приборную панель. – Вы этого человека хотите покатать на новой машине? – Верно. Улыбка, настоящая, она звучит кристально чисто и отдается долгим эхом где-то в подсознании. Но вот Мегуми чувствует тычок под ребра, — и перед ним снова его задорный, местами наглый, но надежный преподаватель. – Я расскажу тебе эту историю. Как-нибудь. До скольки ты сегодня? – До конца. – Понял. Годжо подмигивает на прощание, когда они расходятся у дверей лифта: Мегуми надо вниз по лестнице, а Годжо наверх на лифте. *** Управляющий встретил Мегуми с лицом, полным благоговения. А потом еще час сидел за баром и жаловался на нерадивых сбегающих стажеров, пока Мегуми обслуживал гостей, пока, в конце концов, не вздохнул с полным удовлетворением и не отправился восвояси. С десяти до одиннадцати почти никого нет, и Мегуми садится на высокий барный стул, достает телефон и снова делает это. Номер телефона Юджи и открытый пустой диалог. Мигающий курсор в окошке сообщения будто издевается. Мегуми умеет ждать. Он здраво рассуждает, понимает многие вещи и не ведет себя, как эгоист, даже когда очень хочется. Палец зависает над кнопкой звонка на несколько секунд. С выдохом приложение закрывается, и телефон отправляется в карман. Он признается себе, что с каждым разом все тяжелее удержаться от неверных шагов. Но ему так хочется, хотя бы услышать его. Гето-сан не прислал ни одной фотографии, и Мегуми не может его в этом винить. Мегуми не железный, хоть и старается доказать обратное. В первую очередь для себя, иначе он развалится на куски. Еще один день. Еще одна неделя. Еще один месяц. У Юджи был день рождения в марте, и теперь они одного возраста. Мегуми трет лицо руками, давя на глазные яблоки, до белых вспышек под веками. Пора закрываться и замывать бар. Выставляя новые бумажные стаканчики, он слышит звон дверного колокольчика. – Извините, мы уже закрыты и… Еще один вдох. Мегуми моргает. – Привет. Мегуми моргает еще раз и переводит взгляд на уличные фонари за большим панорамным окном. Звуки города проникают сквозь них, и Мегуми отказывается верить, что это галлюцинации. Ни слуховые, ни зрительные. Он не сошел с ума настолько. Или сошел? И прежде, чем в таких светлых, близких и любимых глазах робкая надежда исказится печалью или надрывом, прежде, чем будет сделан следующий вдох, Мегуми стремится вперед. И объятие, крепкое, сильное. И точно такое же в ответ. Мегуми совершенно наплевать, как это выглядит со стороны для прохожих, ведь свет еще горит. Прямо сейчас в его руках человек, который стал дороже всего на свете. – Юджи… Голос предательски дрожит, но так все равно, когда нос наконец-то вдыхает знакомый запах, который заполняет легкие, как лекарство, которое требовалось так долго, чтобы дышать. – Мегуми. Шепот осторожный, и Мегуми отодвигается, чтобы рассмотреть. Кажется, Юджи совсем не изменился: такие же глаза, мягкие волосы, которых Мегуми касается с особой нежностью. Та же самая улыбка. Скромная, но красивая. Красивая до невозможности. – Долго я, правда? Юджи пытается шутить, а Мегуми не может насмотреться. – Чертовски долго, Юджи. Но ты здесь. Со мной? Мысль, абсолютно запоздалая, заставляет сделать шаг назад. Он-то ждал, конечно, но он бы соврал, если бы сказал, что не думал о том, что Юджи решит оставить его в прошлом. После такого потрясения и длительной разлуки это вполне имело место быть. Юджи сжимает его руки в своих. Его голос звучит неуверенно, и Мегуми понимает, что не у него одного подобные мысли в голове возникали. – Если ты все еще хочешь… О. Он хочет. Еще как хочет. Несколько мгновений он тратит на то, чтобы погасить свет и, взяв Юджи за руку, отойти от камер в слепую зону. Подобие уединения. Хотя они еще в кофейне, а с улицы слышны звуки ночного города. Руки в руках, и Мегуми чертыхается, впиваясь взглядом в самые красивые глаза на свете. – Я хочу, Юджи. Я… Я люблю тебя. люблю люблю люблю Он разрушается и собирается заново, когда слышит взаимное признание в ответ. Дыхание такое горячее, а губы мягкие. Поцелуй отчаянный и краткий, и Мегуми отступает, потому что ещё чуть-чуть и… Но Юджи тянет его обратно, прислонившись к стене. Они стукаются носами, и Юджи начинает хихикать, а Мегуми смотрит с обожанием, и это кажется таким правильным. Самая правильная вещь на свете – Юджи как можно ближе. Шепотом, на ухо, Мегуми точно знает, что пускает табун мурашек по телу Юджи: – С возвращением. Они будут долго говорить о прошедших месяцах, и Юджи расскажет ему обо всем, что было с ним за океаном, а Мегуми покажет ему забитые сообщениями черновики, совершенно не стесняясь давать пояснения к каждому вопросу. Они расскажут друг другу о каждой мелочи, которую смогут вспомнить, обо всем, что было важным или не очень. Конечно, разговоров о прошлом тоже не избежать, как и самого прошлого. Оно останется навсегда, но, поддерживая друг друга, они смогут идти дальше. Мир заново начинает вращаться. Для них двоих.