Я защищу тебя

      Антон протяжно вдохнул, скидывая чужую руку с горла. Ромка жался в подушку и параллельно в Петрова, что тот чуть не упал с кровати. В комнате стояла кромешная тьма, и только свет луны слабо пробивался между шторами.       Антон пробежался глазами по Ромке. Тот сладко спал, щека расплавилась по подушке, и он выглядел таким безобидным, таким невинным и родным, что Антон хотел его задушить в объятиях. Но делать этого он, конечно же, не стал, а снова обернулся к окну, свесил ноги с постели, на что Пятифанов дернул носом, и что-то буркнул.       Пару шагов к окну, опять манящее чувство страха, неожиданности. Антон медленно отодвинул штору, вглядываясь в тьму. Сердце пропустило удар, где-то под карнизом завывал ветер, и вдруг шепот в самое ухо: — Тоха...       Петров в ужасе размахнулся, отвешивая Ромке удар в самое лицо. Тот пошатнулся, хватаясь за щеку, а Антон испугался. — Боже, Рома... - он нежно схватил его за плечи, вглядываясь на покрасневшую кожу, — прости, пожалуйста, я не хотел...       Пятифанов не злился, а даже наоборот тихо хихикнул. — Ну и удар у тебя, Тоха. Ты и сам можешь маньяка завались.       Антону было неловко до нервного смеха. То Ромка коленку рвет на лестнице, то сам Петров его избивает. Выйдет ли он отсюда живой? — Прости, я испугался...       Рома еще раз погладил ноющую щеку, но смирился. Бой проигран, синяк не избежать. — Ты чего вскочил вообще? Еще спать и спать.       Антон покосился на окно. — Чувство плохое... Будто что-то происходит...       Пятифанов почесал затылок, зевнул, но стоял на месте, тоже заглядывая в окно. — Не, Ром, если хочешь спать, пойд... — Тс! - шепнул Ромка, упираясь руками на подоконник. Антон последовал его примеру и уставился вдаль. Темная фигура с фонариком бродила между деревьев, копошась в снегу. — Что за? - протянул Антон, но Ромка быстро закончил за него. — Нахуй...       Фигура между тем еще раз покрутилась со слабым светом и удалилась в сторону поселка. — Тихонов? - предположил Петров, заглядывая в помутненные глаза Ромки. Тот трусил губой. — Он ночью не дежурит. И вообще, такие дела при свете дня творятся.       По спине Антона пробежал холодок. Он сделал шаг ближе к Пятифанову, а тот будто только этого и ждал, схватил парня за плечи, шепча: — Тоха, надо за ним! Вдруг, это маньяк! — Ты с ума сошел? - Петров шлепнул Ромку по рукам, чтобы тот их убрал. — Если это так, мы ничего не увидим, так еще и вляпаемся, не дай Бог! — Ты не понимаешь! Он сейчас близок, как никогда, может, второго шанса и не будет...       Слова Ромки хоть и были правдивыми, пугали Антона. Он нервно крутил головой. — Нет, нет, нет и еще раз нет! — Ну, Тоха! Мы аккуратно, пока он не далеко ушел. Ты видел, он к домам пошлепал. Вдруг, завтра опять кто-то пропадет?! — Это явно не наши проблемы. Рома, я не хочу, чтобы ты пропал! - закричал Петров, и только потом закрыл рот руками. Что он такое говорит? Зачем вообще кричит на весь дом? А если все проснутся?       Ромка резко замер с растерянным лицом, потом дернул головой, будто отбрасывая ненужные мысли, и провел по своим коротким, темным волосам. — Я тоже не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. И с Олей тоже.       Тепло разлилось по душе Антона, словно терпкое вино по праздничным бокалам. Полусладкое, с кислинкой, от которого хочется танцевать, хочется петь, хочется кричать на весь мир о своих чувствах. Сердце набирало темп, выпрыгивало из груди, почти показывалось между ребер. Петров схватился за футболку в области неспокойной мышцы, пытаясь контролировать мысли. — Тогда, давай никуда не пойдем? - неуверенно попросил Антон, но Пятифанов был непреклонен. — Я схожу один, а ты оставайся дома, хорошо? Где моя кофта?       Парень метался по темной комнате в поисках одежды, но Антон схватил его за локоть. — Рома, нет, не ходи! Мы завтра снова обойдем лес, но днем, вместе. — Не, Тоха. Пока этот зайчик прыгает, мы должны в него выстрелить. Иначе он еще кого-нибудь поймает, - не уминался хулиган. — Да сука, темно, хоть глаз выколи. О! А нет, это твои очки. — Не лапай линзы! О господи, Рома, ну остановись на секунду!       Пятифанов трогал рабочий стол, через секунду ойкнул. — Ты не убрал иголку... — Ты можешь просто лечь на кровать?! — Тоха, ты как капризная жена. Ничего со мной не случится. У меня нож в кожанке всегда.       Антон разозлился. Ну как можно быть таким бездумным? Как можно самостоятельно идти навстречу маньяку?! — Эй, ты чего? - дрогнул голос Ромки, когда Петров насильно потянул его к кровати. Пятифанов споткнулся о край одеяла, которое упало на пол, и завалился на постель. Антон до хруста сжал его запястья, и Ромка непроизвольно выдохнул. — Просто. Ложись. Спать, - процедил Антон в самое лицо напуганного Ромки, и тот сдался. — К-как скажешь... Только отпусти меня...       Наконец Петров ослабил хватку и растерялся. Что это сейчас было? «Почему он так мило вздохнул?»       Лицо мгновенно обрело цвет собиравшегося рассвета, и Антон дернулся от Ромки, как ошпаренный, на что парень тоже смутился. Недавний удар горел огнем, и правая щека раскраснелась сильнее. Пятифанов перекрутился к стене, чуть ли не вплотную, прожигая ее взглядом, а Антон боялся лечь рядом, ведь Ромка по-любому услышил его учащенное дыхание. — Ложишься? - шепнул Пятифанов, что-то ковырнув на обоях. — А? Да, да, ложусь...       Антон помялся с ноги на ногу, поправил серые шорты и медленно забрался под одеяло. Со стороны Ромки будто стояла чугунная батарея, вся постель горела от тепла его тела, и в эту холодную зиму Петрову хотелось сильнее прижиматься с огненному Пятифанову. — Антон! Пора вставать! - крикнула с первого этажа мать, и мальчик еле открыл глаза. Он совершенно не выспался, особенно, когда рядом лежал Ромка. Тот вообще не реагировал на крики, сладко посапывал, поэтому Петров медленно вынырнул из постели, чуть ли не на цыпочках ходил по комнате, лишь бы Рома поспал еще немного, но время шло, и скоро нужно было быть в школе. — Рома, - Петров аккуратно коснулся плеча друга. Его футболка немного поднялась, открывая спину. Гладкую, белоснежную кожу в частых родинках. Антон как завороженный разглядывал тело одноклассника, пока тот не приоткрыл глаз. — Уже пора? - хриплым голосом пробасил Ромка, и Антон напрягся. До чего не по-детски грубый и сломанный голос. «Это у всех парней спросонья?» — Ага. У тебя пару минут на сборы... — Эх, - протянул мальчик, вытягивая руки. — У тебя удобнее, чем дома. Там бабушка вечно ворчит, да вяжет.       Петров хихикнул, но в голове крутилось много вопросов. Так хотелось знать большего про семью Ромы. Хотелось знать, что с отцом, где его мама, как так получилось, что Пятифанов живет с бабушкой... Но смел ли он спрашивать такое? Может, они стали уже такими друзьями? — Рома... — А?       Антон следил за парнем, пока тот расхаживал по комнате, натягивая кофту. — Ты говорил, что нашел кассету у отца... — Ты все про это?! Может, тебе ее принести? - посмеялся Ромка, падая на стул перед рабочим столом. Лампа пошаталась на неуверенной ножке, но стойко выдержала шторм. — Нет! Я не про это! - зарделся Антон, поправляя очки, лишь бы скрыть румянец. — Где твой папа?       Ромка промолчал, заглядывая Петрову в самую душу. Вмиг его брови устремились друг к другу, и Антон узнал того Пятифанова с первой встречи. Того, который мог приложить у дерева и воткнуть нож-бабочку в самую глотку. Рома вскочил, разминая шею, и Антон трусился. Еще пару секунд, и его лицо превратится в фарш. — Не лезь сюда, понял! Иначе так ебну, мать родную забудешь... - грубо, несдержанно процедил парень, и внутри Петрова все разрушилось. Весь тот образ родного и приятного Ромки. Видимо, они и правда не друзья. — Хорошо... — Я первый пойду, - бросил Пятифанов, хлопая дверью, и только через несколько минут Антон услышал, как мальчик прощается с его матерью, а вскоре спустился и сам. — Папа уехал? - спросил Петров, натягивая куртку. Мама дернула носом, будто ревела всю ночь. — Конечно. Его никогда тут нет, - грустно протянула она и ушла в свою комнату.       В кабинете было довольно тепло. Окно, которое без конца било Мишу, наконец починили, и Антон решил, что это добрый знак. Возможно, настало время перемен, и все наладится.       Ромки не было на своем законном месте. Только Бяша смачно зевал, косясь на одноклассника. — Привет, Тоха, - на выдохе бросил Игорь, и Петров ему сдержанно улыбнулся, поглядывая на дверь. — Привет. Рома еще не пришел? Бяша еще раз оглядел класс. — Курит, на. Да еще и без меня... — Он еще и курит? - запищала Катя, которая только появилась в кабинете, и Бяша тут же прикусил язык. — Купит! Сказал, что пойдет в магазин и купит жвачек с наклейками! - на ходу придумывал Игорь, но Катя не верила. Махнула косой, фыркая. — На что купит? Если только почку свою продаст.       Антон насупился. Не надо трогать ромкины бесценные почки. Вообще его не трогайте! — А мы тебя маньяку сдадим, и за твои органы купим, на! - заступился за друга Бяша, и класс вздрогнул. Тема, которую все обходили, сейчас была затронута. Тронута была и Катя, которая прижала руки к груди. — Смешно тебе?! Полю так и не нашли, а он ерунду несет! - переходила на крик блондинка, чем почти глушила рядом сидящего Антона.       Бяша стушевался. И правда, не стоило говорить такое. — Скоро урок, он точно придет? - повернулся к нему Петров. Спокойное чувство в начале дня испарилось окончательно. — Не знаю. По идеи, уже должен был прийти...       Нога Антона затрусилась. «С ним же ничего не случилось? Ведь так? Он пошел домой, и сейчас там. У него вообще голос сел, он, наверное, заболел. Ну конечно! А бабушка оставила на лечение. Он посидит пару дней дома, выздоровит. Ну, или уже завтра придет. Хотя, можно же и в гости наведаться... Отец не сегодня, так завтра приедет, привезет что-нибудь вкусного. Я обязательно все передам Ромке, ему нужнее. Хоть бы он скорее поправился» - Антон думал про Пятифанова все уроки. Он и сам не заметит, как класс опустел, и разбудила его упавшая на пол меловая тряпка.       Мальчик осмотрелся. И действительно, вокруг никого, а Ромки так и не было целый день.       Антон понуро выбрался из класса. В школе стояла гробовая тишина и только со двора слышался еле уловимый скрип.       Петров съежился. Мелодия пронизывающая, будто из ужастика, где неумелый убийца скребет по натянутым струнам. Сердце мальчика сжалось. Этот страшный звук ничто иное, как скрипка Полины. «Поля... » - вздохнул Антон, хватая куртку. На улице бушевала вьюга под стать страшной мелодии, которая доносилась из заваленной беседки.             Петров на ватных ногах пробирался по свежим сугробам. Скрипка звучала все громче и громче, да так безобразно, что Антон мог поклясться, что это не Полина. Это звуки чего-то страшного, а страшное никак не вяжется с ней...       Антон медленно подошел к беседке, заглядывая между досок. Сердце упало куда-то в пятки, и он не мог выдавить и слова из-за увиденного. Хотелось броситься прочь на всех порах, лишь бы не видеть этой страшной картины.