Я защищу тебя

      Когда солнце ярко ударило в окно, Антон сощурился, руками отыскивая очки на прикроватной тумбе, и как только линзы нормализовали зрение, мальчик осмотрелся. Ромки рядом нет, одежда аккуратно сложена на стуле, и в комнате чувствуется одиночество.       Антон коснулся губ, вспоминая вчерашнее, щеки зарумянились, и он закрыл глаза, быстро вертя головой, чтобы прогнать стыдливую картину, но лицо Пятифанова невозможно забыть так быстро, а мальчик и не хотел. Он бы с удовольствием повторил все тоже самое, даже если вновь придётся бежать от маньяка. Да хоть вырывать Ромку из рук этого сумасшедшего, лишь бы снова поцеловать. — Господи... - протянул Антон, проводя по волосам. — Какой же я... — Тоша! - Оля влетела в комнату, шлепая босыми ногами по деревянному полу. — Ты сегодня не пошел в школу! Давай поиграем? Антон протяжно зевнул, а потом вскочил. — Как не пошел?! Сколько времени? Почему никто не разбудил?! - он запрыгивал на ходу в штаны, спотыкаясь, пока Оля хихикала. — Утром Рома с папой разговаривал. Они что-то ругались, а потом он попросил, чтобы ты сегодня отдохнул и никуда не ходил, - улыбнулась девочка. — Значит, мы можем поиграть вместе. Антон замер, находясь одной рукой в рубашке. — Рома попросил? — Ну да. А потом убежал... Хм, - Оля показательно почесала подбородок, - плохо, что он ушел. Мне понравился Ромка.       Антон насупился. Как бы он не любил Олю, делить Пятифанова ни с кем не хотелось. — У него наверняка дел много. Ему некогда играть с такими малявками, - буркнул Антон, вешая рубашку на вешалку. Брошенные слова только сейчас дошли до понимания, и он обернулся, подбегая к девочке. Слезы стояли в ее чистых глазах, и она оттолкнула протянутые братские руки. — Оля, прости... — Нет! - всхлипнула девочка, отступая. — Ты плохой! Ты тоже не хочешь со мной играть! И родители не хотят! Я никому не нужна! — Оля...       Девочка сделала еще пару шагов к коридору, а потом вовсе сорвалась с места. Антон поспешил за ней, но не застал ее ни на кухне, ни в ванной, и только посмотрев на вешалку, до мальчика дошло, что Оля в одной куртке побежала на улицу. Отец снова ушел по делам, мать смотрела телевизор, но Антон боялся ее пугать. За Олю она убьет любого, даже собственного сына. Петров поспешно вернулся в комнату, хватая первые попавшиеся вещи. Футболка, в которой ночевал Пятифанов послушно легла на плечи, сверху старая отцовская вязаная кофта, и вот в лицо бьет уличный мороз, а в голове Антона босые ноги сестры и легкая ночнушка. Следы маленьких ног четко видны на снегу. День чудесно солнечный, но холодный, поэтому снег переливается искрами и огоньками, отчего Антону приходится щурить глаза. — Оля! - закричал во все горло мальчик, наступая на следы сестры. Ее шаг длинный, она спешила, рвалась убежать как можно дальше, а бежать кроме леса было некуда... — Оля! - пуще прежнего закричал Антон у входа в лес. Возвращаться туда не хотелось, и он очень надеялся, что сестра сейчас спряталась где-нибудь за деревом, но девочка не отзывалась, даже не было слышно плача. — Пожалуйста, выходи, Оля. Ты же босиком, тебя мама наругает! Прости меня, я сказал не подумав. Ромка придет поиграть с тобой, честно. Ты ему тоже понравилась.       Антон бродил меж деревьев несколько часов. Он сам дрожал от холода и представлял, насколько холодно Оле. Лесные сугробы настолько замерзли, что даже выдерживал его вес, а это плохо, ведь Оля намного меньше, а значит, ее следы тоже не видны, и куда она пошла известно разве что богу... — Ну, Оля! Прекрати, я же сейчас маму позову!       Петров замер на месте, прислушиваясь. Кругом была гробовая тишина. День так быстро прошел. Наверное, потому что сам Антон наконец выспался и проснулся где-то в обед, или потому что сам не заметил, как долго ищет сестру. «Даже ночью тут не так тихо»       Он повернулся лицом в сторону дома, а когда сзади позвали, раскинул руки для удара, но тут же их опустил. Лицо скривилось в отвращении и страхе, а маленькие кулаки подрагивали. — Тоша! - улыбалась сестра, держась за крупную ладонь. Антон понимал, что надо схватить сестру и бежать, но не мог пошевелить и пальцем.       Маска в виде детского черепа ярко горела при солнечном свете, ниже губ, где виднелось лицо, торчала мужская щетина, все тот же тулуп и необъятные плечи по сравнению с маленькой Олей казались просто нечеловеческими. Возможно из-за теплой, меховой шубки, но и без этого всего наличие маньяка сбивало с толку. Он держал Олю за руку, пока та улыбалась, переминаясь с ноги на ноги. Антон бросил взгляд на ее босые стопы, но нет, они не голые. На ней черные сапожки с посеребренной молнией, на несколько размеров больше, и Антон окончательно теряется. «Это сапоги Полины... »       Маньяк молча отпускает руку Оли, и та подбегает к брату, вешаясь на его потрёпанном рукаве. Мальчик не обращает на нее никакого внимания, прожигая взглядом мужчину в тулупе. — Береги сестру... - пробасили за маской, разворачиваясь, но Антон его остановил страшным криком. — Не смей ее трогать! И Рому не трожь! Забирай кого хочешь, но оставь их в покое!       Мужчина хмыкнул, заинтересованно поворачиваясь к Петрову. Он скалил зубы, прижимая сестру ближе к себе. Та, казалось, совершенно не боялась, а наоборот улыбалась, забыв недавнюю ссору. — А не что? А? Что ты сделаешь? К Тихонову побежишь? - смеялся маньяк. Он не собирался ничего делать, просто стоял в метрах четырёх от Антона, сунув руки в огромные карманы тулупа. Петров боялся, что мужчина сейчас достанет нож или какое-нибудь ружье, но тот просто тяжело вздохнул. — Такой, как Пятифанов, не стоит ничего. Он отброс, просто урод. До его жизни нет никому дела. Даже родная мать сбежала, когда посадила мужа в тюрьму. Он никто, - серьёзно бросил мужчина. Антон молчал, запоминая каждое движение и слово мужчины, но внутри его распирало от злости и обиды. — Неправда! Он нужен... Мне... - стушевался Антон, но Оля его поддержала, переплетая пальцы. — Да! Рома хороший, так что дяденька, не трогайте его. Мужчина вскинул руку в прощальном махе. — Антон, выбирай. Или сестра, или Рома. Ах, и да, пойдешь в полицию, вместе с сестрой на кол посажу. Даю тебе день на размышление. Хотя... День - это много. Справишься за пару часов? Мальчик в ужасе закрыл Оле уши, и когда мужчина ушел, быстро затолкал ее домой. — Тоша, этот дядя обижает тебя и Рому? - дернула она носом, пока брат скидывал в нее ботинки Полины. Его руки трусились, когда он касался посеребренной молнии. Его мысли крутились подобно детской юле из коробки с игрушками из детства. Еще с утра он был готов бежать в милицию с рисунком, но это встреча в лесу все поменяла. Маньяк запомнил Олю, даже держал ее бледную ручонку, выводя из леса. Он мог ее запросто утащить, но не стал этого делать. Почему же? Неужели, он выжидает момент, или он испытывает к ней теплые чувства? Действительно, прошло много дней, когда Антон впервые понял, что за ней следят. Олю не выпускают на улицу, но сегодня же был самый подходящий момент. Или маньяк хотел поговорить с Антоном, припугнуть? В любом случае, у него это отлично получилось, мальчик целый день находился рядом с сестрой, играл в ее игры, смотрел мультики, и иногда думал про Пятифанова. Где он сейчас? Дома с бабушкой или в лапах того мужчины? Почему именно Антону выпала честь выбирать, кто умрет следующий? Стоит ли об этом говорить отцу или Тихонову? Нет, папа же запретил общаться с Ромкой, а как его предупредить? Хотя, если Пятифанов пошел в милицию, он и без рисунка опишет маньяка. Но ночью так мало деталей, а сегодня Антон его хорошо рассмотрел, но снова но. Если маньяк крутится возле дома Петровых, раз так быстро нашел Олю, то и увидит, как Антон идет в поселок. Тогда ему не сдобровать. Что же делать?       Антон целый вечер не отходил от сестры. Он сделал ей горячий чай, принес плед, они порисовали новыми карандашами, которые недавно привозил отец. Конечно, нагнетающие мысли никак не выходили из головы Петрова, но наличие рядом сестры успокаивало. — Тоша, там стучат... - толкнула брата Оля, указывая на окно. Антон будто очнулся ото сна, поднимая голову. Неужели уже пришло время выбирать? Кого назвать, Олю или Рому? Оля... Оля младшая сестра, родная кровь, девочка, чья жизнь только началась. Но Рома, он же.. Он же просто Рома, который так запал в сердце, которое сейчас ходило ходуном. Оля все смотрела в окно. Раньше ее пугали любые шорохи на стеклянной оправой, но рядом с братом она не боялась. Наоборот, заинтересованно выглядывала в темень, ожидая действий Антона. «Рома или Оля? Рома или Оля? Рома или Оля?» - крутилось в голове, пока мальчик не потянул за ручку. — Рома... — Рома! - засветилась девочка, запрыгивая на подоконник. Пятифанов протянул ей пару жвачек с наклейками, и Оля спрыгнула на пол, пританцовывая. — Спасибо! - сладко протянула она, разворачивая упаковку. Бумажка с японской машиной быстро улетела на стол, а Ромка пробирался в комнату. Никто не удивлялся визиту через окно, будто это что-то абсолютно нормальное. Хотя, для Пятифанова это действительно было нормальным. — Лестница снова тут стояла? - прошептал Антон, и Рома кивнул, всем видом показывая, что он понимает проблему, но обсуждать при Оле никто не собирался. — Отец дома? — Нет, не волнуйся. — Пойдем в комнату, нам надо поговорить. — Уходите? - растянула губы в грустной улыбке Оля, но Ромка тыкнул ее в нос, смеясь. — Нам с твоим братом надо кое-что обсудить, а ты жуй, только не глотай, а то попа слипнется. Антон усмехнулся, а девочка открыла рот, показывая язык. — Я уже... — Ну всë, - протянул Пятифанов, — это конец. Будут живот резать и кишки доставать.       Петров поежился. Он знал, что это не просто шутка, а суровая действительность, в которой они живут, и кому именно будут вырезать кишки решать приходится именно ему. И почему мальчику выпала такая тяжелая доля? — Давай, давай, - толкал в спину Антона Ромка, выходя в коридор. На лестнице отражался свет, а значит, мама не спит. Видимо, ждет отца. — Тихо, - шепнул Петров, пропуская мальчика первым в свою комнату, а когда убедился, что никто не поднимается на второй этаж, сам юркнул за дверь.       Неожиданный поцелуй прижал к стене. Антон больно ударился спиной о дверную ручку, но было так все равно. Ромка беспощадно откинул очки мальчика на стол. В комнате темно-темно, а настольная лампа перестала работать еще вчера, но свет и не был нужен. Пятифанов так настойчиво целовал уже опухшие с непривычки губы Антона, что тот не знал куда себя деть. Он вцепился руками в дверь позади себя и принимал ромкин поцелуй. Ему так приятно было чувствовать дыхание Пятифанова на своем лице, нравилось биться с ним носами и слышать, как парень задыхался, но не отступал, сжимая тонкую талию Антона. Петров так боялся, что завтра на этом месте появится синяк, но плюнул на это. Рома сейчас перед ним, здоровый и невредимый, даже порез на шее почти не виден, и трусящиеся ноги Антона, которые подкашивались от каждой секунды продолжительного, взрослого поцелуя.       Пятифанов сделал шаг назад, опуская руки. Его щеки горели, но он был таким счастливым, что сам Антон залился краской. Свет луны пробивался через окно, и Ромка выглядел таким родным, таким большим и серьёзным. Ему так шла эта ночь... — Рома, я... - замямлил Антон, вытирая небольшую слюну со свой губы. Он уже и не понимал, чья она именно. Сейчас они были одним целым. — Тихо, помолчи, - скомандовал Рома. Его дыхание было столь учащённым, что опять сбило Антона с толку. Его лицо вспыхнуло в два раза сильнее, и он обежал Пятифанова, падая на кровать. Ему так хотелось скрыть свои эмоции в ладонях, закрыть лицо, но парень сел рядом, хватая его за руки. — Я скучал по тебе. Столько всего нужно рассказать... - как-то по-особенному нежно начал Рома, но Антон не хотел говорить серьёзно. Он был готов снова влететь в покрасневшие губы Пятифанова, но боялся. Может, это слишком? — Рома, рассказывай все, я хочу тебя слышать.       Парень хмыкнул, крепче сжимая ладонь Антона. — Я сегодня после уроков Бяшу встретил. Он счастливый идет, лыбу давит...       Петров посмеялся, вспоминая очаровательную улыбку одноклассника. — Подходит ко мне, сигарету протягивает, а мне не хочется. Вообще в последнее время тяга пропала. Может, это из-за тебя, - Антон снова почувствовал нежное поглаживание по пальцам. По телу пробегали тысячу мурашек, так непривычно и приятно, что хочется раствориться в этом хулигане полностью. — Что потом?       Ромка поправил светлые волосы Антона, откидывая их на бок, за ухо. — Ревновать не будешь? — К Бяше?       Пятифанова тихо посмеялся, но покосился куда-то на шкаф, хмыкая. — Хотя, это я должен злиться. Знаешь, что этот идиот выдал? Антон пару раз моргнул, ожидая ответа, но Ромка снова притянул его к себе и зашептал в самое ухо. — Екатерина, оказывается, влюблена в тебя.       Петров как ошпаренный дернулся назад, на что Пятифанов только рассмеялся. — Что за ерунда?! Да она меня терпеть с первого дня не могла... — Антон, Антон. Женщины - главная загадка человечества. Сначала она на тебя орет, а потом души не чает. — Тогда ты тоже ведешь себя, как женщина, - буркнул мальчик, на что Пятифанов снова тихо засмеялся, аккуратно касаясь шеи Петрова. — Я тебя сильно тогда придушил? - взволнованно протянул он, но Антон закрутил головой. — Терпимо... Рома, ты ходил к Тихонову? — Ах, да, ходил, - Пятифанов сложил руки на коленях, задумываясь. — Я ему полностью описал этого мужика, а он выдал: «где ж я тебе его найду?». Антон, он вообще не старается, а меня следующего завалят!       Петров закусил губу. Знал бы Рома, что только одно его слова, и Пятифанова не тронут, но жертвовать придется родной сестрой, а сделать это он никак не смел. Его не простят родители. Да что уж там родители, он сам себя никогда не простит. — Ты же рисунок не забыл с утра? Теперь потупился Ромка, неуютно потирая руки. — Тут такое дело... Твой отец с утра забрал эту бумажку и сказал, чтобы я дома сидел, в милицию не ходил. Мол, на меня и так направлены ножи, а своей жалобой я только все усугублю. — Может, папа прав? Я очень за тебя боюсь. — Да ладно тебе, - Ромка потрепал Антона по голове и улыбнулся. В темноте его было видно плоховато, но Петров был уверен, парень расплылся в улыбке. — Снаряд не падает в одну лунку дважды. К тому же, я почти не показываюсь в лесу.       «Рома, тебе и не надо там показываться!» Маньяк знает, где кто живет, как и кого зовут, кто кому приходится, и постоянно выжидает. Он начал новую игру и втянул в эту игру Антона, правила которой не давали даже шанса на победу. Кого бы не выбрал мальчик, все равно будет больно, поэтому он оттягивал этот момент, как можно дальше. И странно, ведь мужчина уже должен был объявиться. Может, он забыл? Ох, как бы это было славно! — А как же ты пойдешь домой? — Очень аккуратно.       Антон почувствовал, как его щелкнули по носу, прямо как Олю, и живот скрутило от счастья. Он влетел в Ромку, сдавливая его ребра до хруста, и его первая мечта исполнилась. И правда, если они будут осторожны, есть шанс на хорошее будущее? Тихонов же поймает маньяка? Конечно. Нужно просто подождать, когда наступит весна. А осталось совсем немного... — Давай, иди домой и будь начеку! Я тебя провожу, - первый встал Антон, а когда они подошли к окну Оли, увидели, что лестница лежит на снегу. — Нет, нет, нет, нет, нет, - затараторил Петров, царапая ногтями подоконник. — Он пришел, он пришел, чтобы я выбрал! - повышал голос мальчик, схватившись за плечи Пятифанова. Тот посмотрел на друга, как на полоумного. — Эй, Тох, ты чего?.. — Тебе нельзя домой, ни в коем случае! Только не сейчас. — Антон, ты совсем ебану?.. - покосился Ромка на Олю и затих. — Меня бабка несколько дней дома не видит, и помнишь слова своего папаши? Мне в этом доме еще опаснее, чем в лесу, - посмеялся Пятифанов. Оля вертелась в кровати. Эти мальчишки вечно мешали заснуть. — Раз лестница валяется, пойду через двери, - пожал плечами Ромка, но Антон схватил его за руку, дергая так сильно, что запястье хулигана покраснело. — Ром, прошу тебя, не ходи! Просто не ходи! — Тох, ты пугаешь меня сегодня... Я пойду в любом случае, а что ты там не договариваешь, это твои проблемы. — Да как же ты не поймёшь, что это именно твои проблемы?! — Не ругайтесь... - заныла маленькая Оля. Она всегда плакала, когда ругались родители, а теперь и брат с другом. Антон упал рядом с кроватью, касаясь светлых волос родной сестры, нежной и доброй девочки. Как он может выбрать ее смерть?       Ромка постоял еще немного в дверях, пожал плечами, и бросив быстрое: «пока», убежал вниз. Антон хотел кинуться за ним, но не успел и подняться, как раздался удар. Мама в ужасе вскрикнула, в Борис заорал во все горло: — Я тебя предупреждал?!       Петров поспешил на первый этаж, где Пятифанова за ухо тянули на улицу. Карина, держась за рот, охала и ахала рядом, пытаясь остановить недавно приехавшего мужа, но мужчина был непреклонен. — Как ты туда залез, а? Чем занимаетесь?! - кричал отец, а Антон хватал его за руки. — Отпусти же! Ничего такого! Папа, прекрати!       Ромка вырвался самостоятельно, натянул шапку на самый лоб. Его брови, как обычно, устремились к переносице, и он зашипел. — Если вы никак не собираетесь защищать своих детей, то это сделаю я. Борис покатился со смеху, прокашлялся и втянул холодный воздух. Его легкие раскрылись, плечи вытянулись, он был зол так сильно, что еле держал себя в руках. — Иди домой, Роман. И впредь оглядывайся. Антон округлил глаза, босыми ногами стоя на деревянном крыльце. — Папа! Не трогай его! — Что для тебя важнее, семья или этот парнишка?! - обернулся отец, и мальчик сжал голову в плечи. Почему его опять сегодня ставят перед этим выбором? Чего все добиваются? Антон схватился за виски. — Почему я не могу все совмещать? Почему нельзя и быть в семье, и быть с друзьями? Я не понимаю! - кричал он куда-то в тишину, пока не заметил растерянный вид Пятифанова. Тот еще раз поправил шапку и развернулся. — До свидания...       Борис смерил его надменный и агрессивным взглядом и тоже развернулся к дому. Мать Антона поспешила за мужем, что-то без конца причитая под нос, и Петров почувствовал, как его заталкивают в дом. Это был первый раз, когда отец поднял на Антона руку. Первая ночь, где он весь в синяках и слезах засыпал в своей одинокой комнате.