#Бумажный порез

Я бежал по снегу и грязи. Прочь от школы домой. Прочь от сумасшествия. Дыхание стало горячим и быстрым. Бежал вперед – вдоль дорог, огибая дома и магазины, перепрыгивая через ямы и кучи снега. Горячие слезы текли по щекам. С неба сыпался мокрый снег, мои кроссовки насквозь промокли. Кожа давно покрылась мурашками, но мне было плевать. Даже душа закоченела. Сперва холод будоражил, а теперь будто бы перестал его чувствовать. Я не чувствовал холода. Лишь пустоту. И тупую боль. Я не хотел ложиться и полночи просидел за компьютером. Как только лягу, в голову будут прокрадываться тяжелые мысли. Правда, мысли о Чонгуке все равно лезли в голову. Под утро, снег все еще шёл так сильно, что казалось, он всерьёз задумал утопить всё вокруг. Снежинки стремительно летели на землю, с любопытством заглядывая в мое окно. Утро было холодное, воздух — острым, словно бритва. Я смотрел в окно и в отражении стекла увидел свое лицо. Какой же я жалкий. Мне хотелось что-то в себе изменить. Внешне, внутренне – неважно. Мне хотелось измениться и начать жизнь заново, с чистого листа. Я устал жить своими страхами и ожиданиями. Устал бояться. Во мне бушевали противоречивые чувства: (еще не все потеряно. Забудь об этом. Он чудовище. Я смогу когда-то простить! Нет! Беги прочь от него, пока не поздно!) И последнее звучало в голове громче всего. Наступил март. В понедельник я шел в школу. Не хотелось пересекаться взглядами с другими. Я смотрел в основном себе под ноги. После того дня на школьной дискотеке, Чонгук продолжал меня игнорировать и да, он все еще был в отношениях с той длинноволосой. Все никак не могу запомнить ее имени. Да и к черту ее и его тоже. В столовой по-прежнему стоял галдеж со всех сторон, звон посуды и запах еды. Чонгук с ней тут тоже был. Они сидели воркующие в компании его шайки соединив два длинных стола. За их столом было слышно больше всего ора и смеха. Как только я увидел, как Чонгук с ней засасывают друг друга, как две присоски. Я не стерпел, схватил со скамейки свой рюкзак и бросился из столовой прочь. Добежал до раздевалки и схватил свою куртку. Выскочил на улицу. Сделал глубокий вдох. Несмотря на март. Холодный воздух отрезвлял. За считанные секунды в голове пронеслись тысячи мыслей. Прозвенел звонок, дверь хлопнула и голоса сразу стихли. На улице я остался один. Я не стал возвращаться на последние два урока, побрел домой не спеша, пиная по дороге небольшие камушки. Внутри меня разрасталась уже такая привычная тоска. Она грызла меня. Я не должен ревновать. Не должен, не должен, не должен. Боже, какой же я дурак. Так и прошел весь месяц. Для Чонгука и его шайки я стал невидимым, но я не был изгоем. Наоборот. Со мной стали многие общаться и даже звали погулять. Я каждый раз отказывался, все еще не доверял и прекрасно все помнил, как многие из них относились ко мне, когда меня втаптывали в грязь в прямом смысле и косвенно. Иногда Чонгук, как будто невзначай мог вскользь пройтись по мне нечитаемым взглядом и быстро отводил взгляд в сторону. Всего лишь на мгновение один раз, я заметил, как потемнели его глаза. Ведь в это время я смеялся впервые так свободно и громко над какой-то шуткой Чимина. Тогда он прошел мимо нас и я услышал за спиной, как кто-то больно ойкнул. Он толкнул какого-то парня в стену. Я быстро отсек мысль, что это возможно из-за меня. Скорей всего он просто очередной раз поссорился со своей подружкой и просто этому парню не повезло оказаться под горячую руку. В последнее время я стал все чаще слышать и видеть, как они ссорятся. Даже некоторые ребята из школы стали спорить и ставить ставки, как долго они еще будут парочкой. За это время, внутри меня немного успокоились ревностные ураганы. Я перестал уже так бурно реагировать на звездную парочку. И если вдруг хватала тоска или ревность, я каждый раз душил эти чувства в зародыше. С каждым днём на моем лице все чаще, стала появляться улыбка, и мне нравилось слышать свой искренний смех. Я был действительно рад несмотря на мои болезненные чувства, от меня и моих друзей наконец-то отстали. Я перестал шарахаться от всякого постороннего звука у себя за спиной. Я дождался того дня, когда я мог спокойно, не прячась ходить по центральной улице к себе домой. Меня никто не караулил, больше никто не писал на моей калитке и заборе всякие гадости. С приходом теплых дней я целыми днями, стал пропадать на улице с ребятами. В соцсетях я стал выкладывать новые фотки. Возобновил общения с друзьями из Сеула. Наконец-то моя жизнь стала налаживаться. В один из таких дней я возвращался домой. На улице моросил неприятный мелкий дождь. А под козырьком гаража Чонгука стояла его сестренка. И судя по ее мокрым косичками и красному носу, она стоит тут уже очень давно. -Привет, принцесса. Я подошёл к ней, она обрадовалась и мне улыбнулась. Узнала. -Привет, -ответила, радостным голосом. -Почему-то ты тут стоишь одна? -Маму жду… -А брат? -А брат на дне рождение у своей девушки. –И как так получилось, что тебя оставили одну? –А вот так. Обещали забрать после кружка, но не забрали. Ты не переживай, -замялась девочка, - Чонгук-и сказал пойти к соседке и ждать его там. А я к ней не хочу, у нее там много кошек и в доме сильно воняет. -А, где твоя мама? -Мама, не знаю. Я ее со вчерашнего дня не видела, вот жду… -сестра Чонгука рассказывала это спокойно, даже равнодушно – как будто, так и должно быть. -Вот оно что… Я задумался… и, что в таком случае делать мне? Ведь уйти так просто и оставить маленькую девочку на холоде и под дождём, я не мог. -Разве у тебя нет своих ключей? – Брат не дает мне ключи, говорит, что я их потеряю. Я уже теряла и не одну пару ключей, вот и не дают мне больше, -фыркнула обиженно. – А телефон-то у тебя есть? -Есть… -Ты звонила маме, брату? – Да. Не отвечают. -Скажи мне номер я позвоню. Я набрал сначала ее маму, но все безрезультатно. И у Чонгука, как оказалось вне зоны. Я беспомощно посмотрел по сторонам. – Кажется, я могу предложить тебе только один выход, – растерянно пробормотал я. – Какой? – она с надеждой посмотрела на меня. –Подождать у нас с бабушкой. Если ты конечно не боишься? Она замялась, пряча замерзшие ладошки в карманы. -Я не боюсь. Твоя бабушка, добрая. Всегда угощает меня вкусняшками. И еще она рассказывала мне про тебя. Я думаю, ты тоже хороший. Мне и мама рассказывала, как ты со мной играл когда я была еще очень маленькая. -Да, было такое… -я улыбнулся, но был настолько зол на Чонгука. Ведь как он мог так оставить свою сестренку. На холоде и одну. -Хорошо принцесса, пойдём будем греться и кушать сладости. Дома, бабушки не оказалось, ушла к соседке. Я спросил если она голодная. Ее глаза заблестели, и девочка скромно пожала плечами. Я засмеялся. –Ладно, пойдем на кухню. Я стал рыскать в холодильнике. От обеда осталась лишь курица и лапша в соусе. Я разогрел еду в микроволновке, порезал помидор и огурцы ломтиком. – Лопай, – сказал я, подвинув к ней ближе тарелку. Она начала ковыряться вилкой в лапше, делая в ней дорожки. От этого зрелища почему-то сжалось сердце. – Что ты делаешь? – прошептал я, как завороженный наблюдая за девочкой. Эта картина мне что-то напоминала… -Сейчас увидишь. И она начала что-то строить в своей тарелке. А потом повернула тарелку ко мне. -Это мост, -она объяснила, - и он идет от Земли и до самой Луны, а… -А от Луны, потом до Марса, -закончил я за нее. –Да-а-а, – она удивленно посмотрела на меня. – Ты откуда знаешь? Я сглотнул, болезненный ком. Я вспомнил, как я любил строить всякие композиции из еды. И просил Чонгука их отгадать. Для меня в еде был заключен целый мир. Там по рисовым дорогам ездили морковные грузовики. Там росли огуречные деревья, а у мясных домиков были фасолевые крыши. -Меня Чонгук этому научил, – сказала она, все еще глядя на меня с удивлением. – А ты откуда знаешь? –Просто догадался, – улыбнулся я. Нетрудно догадаться, от кого эти «знания» приобрел Чонгук, а потом передал их своей сестре. Я смотрел, как она ест. А в груди росло болезненное чувство. Оно разрасталось по всему телу и вскоре заполнило каждую клеточку. После ужина я еще раз позвонил Чонгуку и их маме. Но никто так и не ответил. Мы пошли ко мне в комнату. Его сестра с любопытством рассматривала мою комнату, лопая при этом ириски, а после подошла к окну. -Меня Чонгук, научил, как созвездия Козерога находить. -И как же? -спросил я. -Там внизу должны быть четыре яркие звезды метелкой, -тыкнула пальцем куда-то в стекло. -Это хвост Стрельца. А слева будет Козерог… Только что-то я не вижу ни одной звездочки… -А сейчас мы и не увидим, -сказал я. -Почему? -На улице все еще идет дождь и из-за туч звёзд не видно. –Жалко, – огорчилась девочка. – А я так хотела научить тебя. Но я потом тебя научу, хорошо? – Хорошо, -усмехнулся я. Я смотрел в темное небо. И вспомнил как мы с Чонгуком на моей терраске. Также изучали созвездия. Мы могли часами на них смотреть. Это я научил его искать созвездие Козерога. Это же его знак зодиака, совсем рядом с моим. Мы всегда смеялись, что даже в небе наши звезды не разлей вода. За этот вечер сестра Чонгука, решила меня обучить всему, что научил ее брат. Мы вместе стали делать бумажные вертушки, а после фонари и лающую собачку. На альбомных листах сделали множество отпечатков наших ладоней гуашью, смешивая разные цвета. Я притворился, что делаю это все впервые. А его сестренка с огромным удовольствием учила меня. А когда все ее знания и умения исчерпались, села ко мне на кровать. Внимательно посмотрела на меня и сказала с важным видом: -К Чонгуку ходят много красивых девочек. Они мне нравятся, потому что они похожи на мои куклы Барби. А еще от них сладко пахнет. И они добрые. Хорошо ко мне относятся. Жалко только, что они так часто меняются. Он красивый, правда? Как ты думаешь, мой брат же красивый? Я кивнул, и улыбнулся. –Да, он очень красивый. Взгляд ее стал хитрым. -Мама говорит, что ты лучше, чем все его девчонки и друзья. И лучше бы он с тобой дружил, чем с ними. Я удивленно замер, а когда хотел возразить, то девчушка меня опередила, вопросом: -Вы с Чонгуком поссорились? Я не знал как объяснить маленькой девочке, почему мы больше не можем быть друзьями с ее братом. -Нет, мы не поссорились. -Тогда почему вы больше не дружите? -Понимаешь, -начал ей объяснять, -взрослые, забывают что они были сначала детьми. Вот и мы с твоим братом, забыли. А когда вспомнили, то уже было поздно. -Это очень печально, когда забывают друзей. Не у всякого был друг. И почему взрослые, так часто всё забывают… -потянула задумчиво, -странные какие-то вы. -Да, есть такое, -усмехнулся я, -вот я считаю, твоему брату повезло. -И в чем же ему повезло? -Ему повезло, что у него есть ты. И не даешь ему забыть, что он тоже был когда-то ребенком. Мы еще недолго поболтали, а после я взял ее телефон и снова позвонил Чонгуку. А когда услышал мягкий хриплый голос, я сразу передал телефон. Мне не хотелось с ним говорить. -Чонгук-и, ты где?! Ты знаешь сколько я стояла под дождём? Я вся замерзла и намокла! А ты… Бессовестный, гадкий, безответственный, бестолковый… Я умилялся, и мне было смешно, слышать как младшая сестра отчитывает наводящего на всех ужас Чонгука. Наверное, она единственная, кому это позволено, без последствий вот так просто на него накричать. Наконец-то она убрала телефон. -Ну, что отругала? Она кивнула. –Пойдем, я провожу тебя. Мы подошли к их дому. Вскоре вдалеке мы увидели фигуру спешащего Чонгука. -Принцесса, -обратился я к ней, -сейчас я оставлю тебя. А ты как следует отругай своего брата, хорошо? -Ты не останешься со мной? -Я думаю твоему брату будет очень стыдно, когда ты будешь его ругать, и чтобы не смущать его, я лучше пойду… Мы попрощались. Я развернулся и пошёл. Но через несколько шагов остановился. Спрятался за соседской машиной, и стал ждать. Мне захотелось увидеть его. И я увидел. Чонгук подошел к своей сестре. -И чего ты тут жопку мочишь? Я ж тебе сказал к Санэ переть сразу после кружка. – Не хочу я к ней! У неё дома кошачьими ссулями воняет! -Ну да есть такое дело… Тогда на, вот твои ключи, -злобно сказал Чонгук, – чтобы больше не ныла. – Вот, сразу бы так, – выхватила ключи, и показала язык. Она попыталась пнуть брата, но тот ловко схватил ее за ногу. Девочка упала, потеряв равновесие. Чонгук упал вместе с ней. Они лежали на мокрой траве и смеялись. – Вот мелочь пузатая, – он потрепал ее по голове, натянув ей капюшон до подбородка. – А теперь из-за тебя мы грязные. А мне еще обратно возвращаться. Как я пойду в таком виде, а? –Так и пойдешь. Нечего обзываться. – Мелочь – это разве обзывательство? Это очень даже милая кличка. – Ничего не милая! Меня Муён зовут! – Ну что, мелочь - Муён, давай, марш в дом. Пожрать сама чего-нибудь себе сварганишь, не маленькая. Пошла бы со мной – пожрала бы нормально. Там еды много. –Не голодная, – буркнула Муён. – Ну, давай, мелочь - пузатая, приду поздно, так что увидимся завтра, – он на прощание опять потрепал ее по голове. Она обняла его. – А улыбку бросишь? – Ну… Мы уже давно выросли! – возмутился Чонгук. – Не-а! Эта традиция всегда будет! Даже тогда, когда мы с тобой будем стариком и старушкой, то все равно будем друг друга так провожать… Только, наверно, кидать друг другу на прощание будем не улыбку и смех, а… костыль и вставную челюсть. Брат с сестрой засмеялись. А меня будто кинули в крутой кипяток. Я смотрел на них, как завороженный. Чонгук остался стоять у высокого забора, а Муён ушла в дом. Через некоторое время она появилась в окне второго этажа. –Я здесь! – крикнула она и замахала руками, а после засунула одну руку в карман и вытащила кулачок. – Ты готов? – Готов! Ловлю! И она бросила ему невидимую улыбку. Он поймал ее и налепил себе на рот. Улыбнулся широко-широко. – Теперь лови мой смех! Он бросил ей смех. Она поймала его, открыла рот, бросила смех туда, как следует разжевала и проглотила. Потом засмеялась. –До завтра! – помахала она ему. –До завтра! – улыбнулся Чонгук, отсалютовав двумя пальцами от виска и пошел вдоль улицы. Дома я вытащил записку из прошлого. Я будто снова вернулся в детство. «В ОКОШКО – УЛЫБКУ, А ИЗ ОКОШКА – СМЕХ.» Этой записке так много лет. Все наши игры… Он все передал своей сестре. Он ничего не забыл! Приложил к носу записку, я вдохнул запах детства. Я медленно скользнул по стене вниз. Сел на пол, обхватил руками колени. -Ты снова сделал мне больно.