#Бумажный порез

Я сидел в столовой и делал вид, что слушаю Чимина. А сам краем глаза вижу, как Чонгук, сидящий через три стола от нас, смотрит пристально на меня. Я вел себя легко и непринужденно, делал вид, как будто вообще не замечаю. По телу бегут мурашки, что-то определённо изменилось. Это ощущалось на каком-то интуитивном уровне. Я старался не параноить преждевременно и все же взял на заметку, какое-то время не попадаться ему на глаза. -Нет, ну ты слушаешь? — Чимин ткнул меня локтем в руку. –Прости, задумался. Что ты там говорил? -Говорю, Чонгук, косится на тебя, -Чимин обеспокоено, вздохнул, -ох, не к добру и что он на этот раз удумал? Я импульсивно посмотрел в его сторону, и мы столкнулись взглядами. Смотрели мы друг на друга недолго. Прильнувшая девушка Чонгука отвлекла его, капризно выпучив густо накрашенные губы и стала ему недовольно что-то нашептывать на ухо. Чонгук вышел из-за стола и жестом показал своей шайки идти за ним. Длинноволоска задрав свой дерзкий подбородок, гордо схватилась за протянутую его ладонь и с очень важным видом пошла за ним демонстративно виляя бедрами. Ну, а я наконец-то смог выдохнуть спокойно. Быть может зря себя накручиваю. После столовки я пошел на физру. Весь урок мы играли в баскетбол, а после урока мы с Намджуном разговорились пока шли в свой класс. –Тэхен, может пойдешь с нами сегодня с ночевкой к Дохёну? -Сегодня, вряд ли. Завтра в школу. Не высплюсь. — Ты ведёшь себя, как настоящий задрот. Я пожал плечами. Я все еще настороженно относился к таким вылазкам. И всячески отказывал, стараясь не обидеть. –Вторник — день тяжелый. Там физика, алгебра, информатика и черчение. Еще мне нужно реферат дописать по географии. — Все с тобой понятно, -махнув на меня рукой, -ладно, может позже передумаешь. Будет весело. –Точно не передумаю. Буду готовиться. Мы отправились в класс. Возле нашего кабинета на подоконнике сидел Чонгук и пару ребят из его шайки. Я напрягся и немного замедлил шаги. Намджун настороженно посмотрел в ту сторону где сидел Чонгук и похлопал меня ободряюще по плечу. –Иди спокойно и делай вид, что не видишь его. Болтай о чём-нибудь. Я делал вид, что так увлёкся беседой, что ничего вокруг не видел. Мы вошли в кабинет и я сразу же замолк, задумавшись. -Тэхен… -начал был Намджун, перебил сразу его. -Можешь мне ничего не говорить. Я не хотел видеть жалость в его глазах, поэтому быстро пошёл и занял своё место. После английского по дороге в кабинет географии я снова увидел Чонгука. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене. Это было странно — у него должна быть физкультура. Что ему делать здесь? На секунду я пересекся с ним взглядом. Что-то изменилось. Я не понимал, что. Эти перемены мне не нравились они меня, пугали. Неужели все возвращается по седьмому кругу, как в божественной комедии. После уроков я шел на пересдачу контрольной по геометрии. Нас было пять человек. Я написал за тридцать минут и самый первый вышел из класса. Шёл по пустому коридору. Впереди натянута красная лента — проход временно запрещен: в этом крыле делали ремонт и там никого не было. Огражденная территория была вся в побелке, на полу лежала пленка. Лестница находилась прямо за огороженным участком. Обычно все ходили в обход, но сейчас мне было лень. Если я пойду в обход, то потеряю кучу времени. Проскользнув за ленту, я пошел напрямик. Впереди в пустынном коридоре шли несколько человек мне навстречу, я сначала не обратил на это никакого внимания, ну а потом услышал его голос. Посмотрел по сторонам. Никого, кто бы мог мне помочь. Быть может я зря себя накручиваю и меня пронесёт. Я шел, опустив низко голову сжимая от волнения пальцы. Какая наивность, если только это могло бы меня спасти. Не видеть их, это еще не значит быть незамеченным. Они преградили мне путь. Я остановился, а ноги будто залили бетоном. Когда я поднял глаза, то встретился с каменно - умиротворенным лицом и острым как бритва взглядом. От его взгляда побежали мурашки. А он хищно улыбался. Это был взгляд победителя. А я стоял и не мог понять, почему опять Я? И пока он смотрел, я все это время лихорадочно думал: если сейчас убегу — то покажу ему свою слабость, а я не хотел, чтобы он думал, что я его боюсь. И вдруг он резко дернулся в мою сторону. Я не успел среагировать — он схватил меня вот такого ошарашенного и потащил в кабинет трудовика. Я стал вырываться, но все мои попытки были напрасны. -Отпусти меня! Он закрыл мне рот. Коридор и кабинеты на этом участке были пусты из-за ремонта. Меня никто бы и орущего бы не услышал. –Закрой дверь! — он крикнул кому-то из своих шавок кто стоял ближе к двери. Я вырывался, но он держал меня крепко. Опустил на пол, схватил рукой за шею и с силой наклонил мою голову к разбитой раковине со ржавыми подтеками. Мне стало страшно. Он не издал ни единого звука. Как будто заранее все продумал и следовал своему жуткому плану. Он открыл кран, в мое лицо ударил обжигающий пар и брызги больно обожгли кожу. Он давил руками на мою голову, вжимая ее в раковину и прижал мои ноги своими. Я мог отбиваться только руками и бил куда попало. Колотил по раковине, карябал ногтями шершавую стену. Потом упирался руками в раковину и попыталась откинуться назад, но он крепко держал мою голову. -Если не успокоишься, я окуну тебя в кипяток, ты понял меня звереныш? -Отпусти! -кричал я. Он швырнул меня на подоконник и я плюхнулся, больно ударившись копчиком, даже дыхание сперло. -Что тебе нужно?! -Да так просто хотел узнать как твои дела? — поинтересовался ехидно Чонгук, как ни в чем не бывало и стал закатывать рукава. -Пошел к черту! –Ответ неверный, — разулыбался Чонгук и подошел ко мне, вцепившись руками об подоконник по краям от меня, -ты лучше скажи, понравилась ли тебе твоя мнимая свобода? -Что ты несешь? -Сердце в груди забарабанило с удвоенной силой от очень плохого предчувствия, прямо очень плохого… -Неужели ты поверил, что я забыл про тебя, а Мальвинка? Разве я мог забыть про свою любимую зверюшку? В каждом его слове был слышен сарказм и насмешка надо мной. Он забавлялся. -Чонгук… -я всего лишь выдохнул его имя и последующие слова застряли комом в горле. -А как поживают твои друзья, ммм? -Причем тут мои друзья? -Ай-яй-яй, я думал ты умнее. А ты оказывается, тупенький. Ну и ладушки, придется объяснить тугодуму по пальцам. Смотри, есть два варианта развития событий, — будничным тоном начал Чонгук, разгибает один палец, -первый: я продолжаю выбивать все дерьмо из твоих друзей, и они продолжают, жить как крысы, прячась по норам. Второй вариант, -Чонгук выгнул второй палец, -ты в обмен на их свободу. И они живут, как сейчас - целыми и невредимыми. Как же его зовут, -щелкнул пальцами задумавшись, -а, точно, Юнги. Кажется, себе девушку нашел, -злорадно усмехнулся Чонгук, -она ниче так, смазливая. Как ты думаешь, он сильно обидится если я… -Ублюдок! -взревел я ему прямо лицо и толкнул его в плечо, -когда ты уже отстанешь от нас?! На что он невозмутимо обратно подошел, всего лишь усмехнувшись, нервно дернув плечом. -Так какой вариант? -одна бровь комично приподнялась. Я побледнел, чувствуя, как сердце бьется молотком о ребра, пробивая себе путь наружу. Мои глаза, должно быть, были очень напуганные. Чонгук пару мгновений наслаждался произведенным эффектом. -Ты реально псих. Я тебе ничего не должен и мои друзья ничего тебе не должны! -Разве? -угрожающе зашипел, схватив меня за грудки и продолжал, зловеще скалится. -Прошу тебя, хватит… -мой голос дрогнул, -тебе нужен врач Чонгук, тебе нужна помощь. Ты болен. Некоторое время он не отвечал, а лишь улыбался акульей улыбкой. Затем улыбка на его лице потухла. Его взгляд стал ледяным. -Хочешь, чтобы меня закрыли в психушке, да? — его лицо перекосилось от ярости. Он сильно встряхнул меня. -Не дождешься! Это я, я доведу тебя до сумасшествия! Это тебя запрут в психушку, но не меня! Ты настолько трусливый и на столько глупый. Посмотри на себя трясешься, как девчонка над своей жалкой жизнью, что предает всех вокруг. Я никогда не прощу твоего предательства! Слышишь, меня? -Он встряхнул меня за плечи, -никогда! Я проглотил набухающий ком в горле и все же выдавил этот ком из себя. -Каждый день, каждую минуту я виню себя за то, что произошло, —медленно произнес я. — Это чувство вины — само по себе ужасно жестокое наказание. Оно не сравнится ни с чем. Не сравнится даже с теми жуткими вещами, которые ты делаешь, чтобы отомстить мне. Если бы я мог все вернуть, все изменить, я бы поступил по-другому. Я не бросил бы тебя. Но я был ребенком, Чонгук! Я ничего не понимал. Люди учатся на своих ошибках. Чонгук приблизился на стольк близко, что я мог разглядеть крапинки на радужке и даже бы смог сосчитать каждую ресницу. — Говоришь, люди учатся на своих ошибках? — прошипел он, обдав меня горячим дыханием. Его зрачки расширились, ноздри трепетали от злости. -Смотри! Смотри, к чему привела одна твоя долбанная ошибка! Он повернулся ко мне изувеченным ухом. Я увидел татуированную акулу, тянущуюся вдоль ушной раковины. Акула хищно разевала пасть у верхушки хрящика, обнажая ряды острых зубов, а хвост спускался к нижнему краю мочки. Но даже ей не удалось полностью скрыть уродливый шрам, идущий из ушной полости к мочке. Я отвел взгляд. Чонгук повернулся ко мне лицом. Обхватил рукой мой подбородок, с силой повернул к себе. — Я ни черта не слышу этим ухом, — тихо сказал он. — Они сожгли мне все внутри. И это — твоя ошибка. И тебе за нее расплачиваться. Чонгук размахнулся и ударил кулаком об стену справа от меня посыпалась штукатурка. Я смотрел в его глаза и видел там только разрушительную ярость. Мне казалось, что он взглядом сможет поджечь и воду. Я чувствовал, как по моим щекам стекают горячие слезы. -И что теперь? -Пора долг возвращать. -Я тебе ничего не должен! Он засмеялся жутким смехом. –И все же, какой ты нудный, -цокнул языком, -когда ты уже поймешь, что ты не в том положении, чтобы мне возражать или что либо отрицать. Возвращаюсь к вопросу, так какой ты выбрал вариант? И прежде чем очередную херню сморозить хорошенько подумай. А стоит ли оно моего терпения и твоего здоровья? -Хорошо… -со страхом согласился и судорожно вздохнул, -я согласен со вторым вариантом. -Хороший мальчик, -Чонгук довольно хмыкнул, -я тебе обещаю, ты вернешь мне все с полна. И если тебе так дороги твои отбросы, будь послушным мальчиком, и без всяких глупостей, — беззаботно и с улыбкой сказал Чонгук, хлопая по моей щеке. —Смотри, я тебя предупредил. С последней встречи прошло всего две недели, а мне казалось, будто весь этот кошмар длится вечность и нормальной жизни как было до этого, как будто никогда и не было. Я стал гребаной шестеркой Чонгука, и это доводило до тихого бешенства. Ежедневные проверки на прочность, постоянное напряжение и обесценивание себя, когда обращался со мной, как с прислугой. Он выкачивал из меня все силы, волю, жизнь, потакая своему собственному эгоцентризму, а я морально разлагался. Чонгук таскал меня за собой везде в качестве личной прислуги, а когда его не было, за мной следил кто–нибудь из его команды. На мелкие унижения я старался не обращать внимания: носил из раздевалки его вещи, бегал за чаем, соками или водой, когда ему хотелось пить, или его подружке. Оказывается, ее зовут Сайран. Почему-то она меня сразу не возлюбила. Я часто стирал с лица остатки вылитых напитков после ее недовольства, если те оказывались недостаточно крепкими–горячими–холодными, и шел за новой порцией. Я чувствовал себя их рабом. Я мог срываться посреди учебного дня через весь город за его любимыми сигаретами, если те вдруг внезапно заканчивались или просто ему так захотелось, и остальные «поручения». Ничтожные, детские, игры по сравнению с тем, когда нужно было вставать на колени по команде «Сидеть», терпеть публичные оплеухи или грубые тычки. Он называл меня каждый раз «зверёнышем» и улыбался как шакал, а я молча проглатывал унижение. Я смотрел на него и не мог поверить, что мы были когда-то, уже в таком далеком прошлом лучшими друзьями. Происходил какой-то коллапс в моей жизни. Бывало я срывался и не всегда терпел все унижения. Когда я начинал не поддаваться, он тащил меня в чулан со спортивным снаряжением возле спортзала, отрабатывал парочку и без того идеально поставленных ударов и завязывал мне руки к батарее в «воспитательных» целях. Оставлял в затхлой, непроветриваемой каморке на пару часов или на весь день без воды, без еды, без света и без шанса, что меня кто–то мог выпустить. Я собирал отбитые части тела по кускам в кучу и тихо от безучастности все кто замечал, которые на все закрывали глаза. Просто нейтральные наблюдатели. Ничем не лучше того же Чонгука, потому что своим молчанием только поощряли мою травлю, никак ей не препятствуя. Друзья мои не понимали, что со мной происходит и почему я так сильно изменился. Я стал реже с ними видеться, избегать. Чимину я запретил им рассказывать, ведь он все видел. Он единственный знал всю правду. И каждый раз нарывался на драку заступаясь за меня. Пока я под угрозой дружбы, запретил ему это делать. У меня все чаще стало дергаться правое веко. Я питался таблетками, забыв нормальный вкус еды, стал страдать бессонницей, чувствуя по утрам еще большую раздолбанность и усталость. Лежал на диване все чаще обессиленный, слепо пялился в никуда и думал, можно ли отнести себя к категории «жертв школьного насилия», если я сам на это подписался? Чонгук мне мстил, и все же он сдержал свое обещание. Он не трогал больше моих друзей и это было самым главным для меня. Пусть мое существование не похоже на нормальную жизнь. Я научусь спать на раскаленных углях и питаться огнем. Только бы мои друзья не страдали по моей вине. Пусть это будет моим очищением. Иногда мой нездоровый эгоизм просыпался, когда я был на грани отчаяния и тогда хотелось кричать, а, как же Я?! Но мысленно давал себе оплеуху. Ты уже один раз облажался, не смей и сейчас. Ты больше не ребенок. Проглотив набухший ком в горле, я закрыл глаза и провалился в такую роскошь, как сон без сновидений. –А я и не знала, что у нас сегодня, оказывается, были труды, – из сна меня вырвал возмущенный голос Ён Мин. – Мне пришлось на лету входить в курс дела, чтобы не раскрыть твое вранье, когда твоя бабушка стала говорить мне что-то странное. Какие труды? Чего ты ей наболтал? А вообще-то я пришла за своей тетрадкой по алгебре, я ее у тебя нечаянно оставила. О боже, что с твоим лицом? Ён Мин села на край кровати и склонилась надо мной. – Не пугайся, это пантенол, – сказал я. – Это он так тебя? – Ага, – вздохнул я. – Вот мерзавец! Изверг! Садист. Когда он уже оставит тебя в покое? – Боюсь, что никогда… Он сам сказал, что это только начало. – Но надо же рассказать обо всем! Расскажи директору, пусть вызовут его родителей. – А что толку? – с трудом сказал я поднимаясь с постели и подошел к зеркалу посмотреть на скулу, - ему ничего не сделают, а он только разозлится еще больше. Ён Мин продолжала возмущаться и ругать Чонгука. Почему-то мне хотелось, чтобы она побыстрее ушла. Но и оставаться одному не хотелось. Я скучал по ребятам. Меня как магнитом тянуло к тем, кто меня поймет. Кто не будет меня жалеть, а может быть, даже посмеется над моими проблемами. К тем, кто уже не раз испытывал на себе нечто подобное. Я схватил телефон – время было после обеденное. Я прочёл еще раз сообщение и набрала номер пока не передумал. -Да ладно… – послышался в трубке веселый голос Юнги, – ты передумал? –Да. Я передумал. -О, круто! Парни, Тэхен снова с нами! Ён Мин ушла. Я осторожно умылся, еле дотрагиваясь до кожи – малейшее прикосновение вызывало жгучую боль. Я оделся потеплее и спустился на кухню, быстро перекусил и направился на выход. -Ба, я к Чимину! С ночевкой! – крикнул я, схватил куртку и выбежал из дома, пока не началась ругань. Я шел по дороге заранее отключил телефон. Я знал, что из-за этого мне может влететь по полной от Чонгука. Ведь я должен быть для него доступен 24/7. И мне действительно сейчас было все равно. Я был нацелен сегодня отдохнуть, провести время с ребятами. Хотелось почувствовать себя свободным, самым обычным парнем у которого есть друзья. На обочине прямо передо мной остановилась старенькая Kia 1944 года. Задняя дверь со скрипом открылась и выглянула счастливая моська Хосока. -Давай быстрей запрыгивай, -подозвал меня. Я протиснулся внутрь. И каждый из ребят стал здороваться по-свойски. Чимин стукнулся со мной в кулачки, Юнги прижался к боку и закинул свою руку мне на плечо. Хосок взъерошил меня волосы. Они были так же рады видеть меня, как и я их. –Тэхен, держи! – закричал сквозь громкую музыку, Юнги мне на ухо. Он протягивал мне открытую бутылку пива. Я жадно присосался к ней и быстро осушил на половину. – Гулять так гулять! За рулем сидел мне незнакомый парень. Я удивлён смотрел то, на него то, на Хосока. -Это что твой незаконнорожденный брат? -спросил я тихо. -Тэхен - это мой троюродный брат. Мун Хи – это Тэхен. Наш пацан! -Салют, -парень подмигнул мне в зеркале. -Правда мы с ним на одно лицо? -спросил Хосок, -нас даже мамы иногда путают. -Сам в шоке, -согласился я. Брат Хосока выглядел немного странно – все время подергивал головой и плечами, как будто отмахивался от невидимых комаров без помощи рук. -Ты это, не обращай внимание на него, он такой родился, -прошептал мне в ухо Хосок, -что-то пошло не так при родах и вот на выходе он стал таким. Убогонький. Свой чувак, скажи? -и заржал. Я поперхнулся пивом. Я и забыл каким бывает жестким чувство юмора у моих друзей. –А что у тебя с лицом? – спросил Хосок, с его стороны был виден больше всего синяк на скуле. -Да так, ударился, -Юнги завалился всем корпусом на Хосока, повернул мою голову к себе, чтобы лучше увидеть и уставился хмуро на мою скулу. -Ударился? -подозрительно покосился. Он явно мне не верил. -Да, прикинь. Так глупо получилось, -я усмехнулся и отпил еще один глоток, -да фигня, заживает, -отмахнулся я. Чимин лишь отвернулся, было видно, как он сжал плотно челюсть. Для того чтобы отвлечь от себя внимание я ничего лучше не придумал, как спросить Юнги: -слышал у тебя девушка появилась? -Кто ему сказал?! Юнги заверещал на всю машину вперив недовольный взгляд то на Хосока, то на Чимина, -это должен был я рассказать! -Я ничего не говорил, -возразил Хосок, поднимая руки верх округляя глаза как два блюдца. -А мне, что делать нечего, -фыркнул Чимин и отвернулся. -Да ладно тебе, -толкнул его плечом, -видел вас. -Что правда, -удивился Юнги, -и почему не подошёл? -Да я спешил, а вы были далеко. -Видел её? -Юнги изменился в лице перевоплощаясь сразу в довольного кота. -Я видел вас со спины, -пришлось придумывать на ходу. Ведь не скажешь, что об этом я узнал от Чонгука. -Ты бы видел её, не девушка, а сказка, -мечтательно ответил Юнги, -я обязательно тебя с ней познакомлю. Наша пацанка. -Здорово, я рад за тебя. И мы все чокнулись горлышками бутылок. За любовь до гроба. -Погнали куда-нибудь, где можно пошуметь, -заявил Чимин. -Значит поехали на поле, -Мун Хи резко вывернул руль. Я повалился на Хосока, а он на Юнги и тот закряхтел, –спокойно, пупсики, – подал голос водитель. – Аварийный разворот. В салоне мы болтались как мешки с картошкой, так как дорога вся была из одних кочек. Я открыл окно. Поток ветра хлынул мне в лицо, приятно охлаждая кожу. Чимин сделал музыку еще громче. И мы хором заорали слова песни. Я вытянул руку в открытое окно, чувствуя, как холодные волны ветра плавно огибают мою руку. Хосок обнял меня за плечи, стал раскачиваться в такт музыке. Мы неслись по кривым проселочным дорогам, вдоль домов, оврагов и деревьев, машина громыхала, как ящик с инструментами, спущенный с лестницы. Алкоголь ударил в голову. А там – бешеная карусель мыслей: о Чонгуке, о детстве, об Рике, о том, что происходило все это время со мной, с нами... Я пытался разобраться со всем этим, остановить эту дьявольскую карусель, но это было выше моих сил. Я опустил стекло полностью. -Подержи, – всунул в руку Хосока бутылку, вылез в окно, перевернулся на спину, скинул обувь и ногами оттолкнулся от Хосока, а руками подтянулся за крышу – и сел в оконный проем. – Эй, сдурел! – закричали мне из салона. Я держался одной рукой и ногами схватился, за ногу Хосока, а вторую руку вытянул как можно дальше. Ветер бил по ушам. Лицо замерзло. Мы неслись вдоль поля. Вдалеке мелькали дома и деревья. Я чувствовал запах ветра. Закрыл глаза и представил, что лечу. Я закричал – это был пронзительный крик души. Из окна высунулся Чимин. Мы смеялись от адреналина друг другу и Чимин стал кричать: -Привет, Мир! Я хочу спросить… это и есть молодость… о которой ты говорил?! Да, я знаю. Я знаю, что в конце мы выиграем! У нас будет все! Поэтому мир я тебя люблю!!!…