Костяника: Годы спустя

      *       Всё когда-нибудь идёт наперекосяк. Рушатся чётко очерченные планы, разлетаются к чертям сформулированные картины будущего, и вот, даже самый флегматичный человек принимается грызть ногти.       До последнего Константин, конечно, не опустился, пока контролировал эмоции. Зорко глянул в зеркало заднего вида, включил поворотник и встал на светофоре. Дорожная ситуация была умеренной, навигатор не предупреждал о пробках.       Он постучал пальцами по рулевому колесу и дал команду соединить с Белкиным. Тут же раздались гудки.       - Джонни? - удивился взявший трубку блондин.       - Началось, - сказал Железнов, наблюдая, как истекают последние секунды красного.       - Что началось?.. Где ты? Что там у тебя? Ты едешь? Разве вы не должны быть на полпути к Майами?       - Немедленно двигай в перинатальный центр, - сказал Железнов, выезжая на перекрёсток.       - Куда? - воскликнул Белкин, засмеялся восхищённо: - Началось? О боже! Уже сейчас? Рожает? Ты сегодня станешь отцом?       Он всегда слишком много говорит.       - У тебя максимум час, - отрезал Константин и дал отбой. Ему самому ехать оставалось пятнадцать минут, «скорая» давно унеслась, не дожидаясь его, он улаживал дела в аэропорту, забирал машину со стоянки.              *       Время имеет свойство растягиваться в томные минуты ожидания - неоспоримый факт, который Константин предпочёл бы сейчас не испытывать на себе, но законами мироздания он, увы, не управлял.       В клинике его встретили, проводили в комнату для родственников, сообщили, что врач скоро подойдёт. От чая-кофе он отказался, сел в широкое кожаное кресло, взял со столика журнал и тут же положил назад.       Комната была большой и какой-то стерильной, со шторочками, цветами и симпатичной мебелью, книгами по беременности и воспитанию детей в шкафах, с игрушками, с плакатами о красивой и счастливой семье. Она была рассчитана на нескольких волнующихся отцов, но сегодня таковой здесь находился только один.       Константин попытался расслабиться, думать о хорошем, потом не выдержал, встал, прошёлся вдоль окон. На улице бурлила жизнь, лето ещё было в разгаре.       Лето - это замечательно.       Он вот родился зимой.       Правда, когда есть деньги, зима не проблема, сам выбираешь сезоны.              Вошла улыбающаяся девушка в голубом медицинском костюме с планшетом в руках.       - Константин Евгеньевич? - она окинула его снисходительно взглядом, всем видом демонстрируя, что понимает его потребность торчать у окна. - С Татьяной всё хорошо, не переживайте. Она проходит дородовые процедуры. С ней опытные специалисты.       - Всё штатно? - спросил Железнов, не демонстрируя ответной приторности.       - Вполне, насколько я знаю. В нашем перинатальном центре принимают роды любой сложности, претензий у клиентов нет, все мамочки и детки выписываются домой здоровые и счастливые. Подпишите пока некоторые бумаги, пожалуйста.       Сотрудница подала планшет и ручку.       Константин пролистал прикреплённые распечатки. Ознакомление со стоимостью услуг, согласия на обработку персональных данных и прочие информирования. Ерунда. Единственное, что покоробило, заставило холодку пробежать по спине - пункт о контактном лице в случае летального исхода.       Вспомнилась мать. Наташа.       - Обычная формальность, - заметила его заминку медсестричка, подбодрила более естественной улыбкой, чем предыдущие. - Ваша Татьяна в надёжных руках. И тройни не так уж редки.       - Да, - кивнул Константин, отвёл взгляд и написал в строке номер своего телефона. Подписал документы в нескольких отмеченных галочкой местах и отдал планшет.       Медсестра улыбнулась, снова искусственно.              К ним уже спешил другой сотрудник, мужчина около сорока, один из заместителей главврача перинатального центра, Валерий Александрович. Железнов знал его по ролёвке, тот был в команде Вертихвоста. Плотнее познакомился, когда выбирал клинику для экстракорпорального оплодотворения и ведения беременности.        Валерий улыбался широко и искренне, протянул руку.       - Константин Евгеньевич, скоро можно будет поздравить?       - Не гони лошадей, - пожал ладонь Константин.       - Всё будет отлично, - сказал Валерий, забирая у медсестры планшет. Пролистал бумаги и отдал, махнул ей на дверь. Она ушла. - Нервничать для отцов нормально. Знаешь, сколько тут мужиков из угла в угол ходило? Да! Одни валерианочку пили, а другие… коньячок!       - Я спокоен, - ответил Константин.       Валерий насмешливо хмыкнул, оставаясь при своём мнении.       - Да-да, ну конечно… Ладно, видел, ты всё подписал. Молодец. Говорил я тебе сразу, у нас надо рожать, а ты всё - за границу. Сдалась тебе эта Америка? У нас, что ли, хуже? Центру уже двадцать лет, а это опыт, квалификация, оборудование по последнему слову… Не жалей ты о своей Америке.       - У меня вариантов особо не было… Скажи откровенно, не подслащивая, риск есть? Восьмой месяц только.       Валерий посерьёзнел, наморщил лоб.       - Ну, что рисков нет, это только дурак скажет. Риск есть даже при нормальных родах, в срок. А многоплодная беременность всегда чревата дополнительной нагрузкой на организм. Тем более жена твоя уже не девчонка юная, имеет ряд хронических заболеваний. Но тридцать первая неделя всё-таки лучше, чем, например, двадцать четвёртая. Шансы выживаемости плодов порядка девяносто процентов. Осложнения преждевременных родов? Тут всё индивидуально.       - А для матери?       - И для матери риск есть, увы. Но, повторяю, Константин, у нас высококвалифицированный персонал, Татьяна под пристальным наблюдением, сегодня дежурит хорошая смена, её врач, Антонина Сергеевна, уже приехала, занимается ею. Всё будет отлично, поводов для беспокойства нет. Жди. Выпей кофе… или коньяка, подлечи нервы. А я пойду посмотрю, как там дела обстоят, скорее всего, уже в родовой зал перевели. Так что недолго осталось - час-два-три. Сообщу, как узнаю.       - Спасибо, Валера, - кивнул Константин. - Должен буду. Счета на мой адрес присылай, оплачу.       Они пожали руки, и зам ушёл.              Константин прогулялся вдоль стен, почитал корешки книг в шкафах, попялился на игрушки - да, скоро ими будет забит весь дом. И пусть, он сам детей захотел, лишь бы всё сложилось хорошо.       Лишь бы.       Снова заглянула девушка, но не та, что раньше, спросила про коньяк и кофе. Константин снова отказался. Посмотрел на часы.       - Я здесь, - раздался голос Белкина. Блондин стоял в двери, пропуская девчонку.       - Ты опоздал на девять минут!       - Люблю твои командирские нотки, - Белкин плюхнулся на диван, отёр вспотевший лоб. - Спешил как мог. Извини, я как-то не ожидал, что прям сегодня… Ну и сюрприз! О-хо-хо, ты к вечеру станешь многодетным папашей! Материнский капитал дадут и земельный участок!       - Разбогатею, - сквозь зубы отозвался Железнов: он тут серьёзные вещи решает, а Никуся ржёт. Совсем распустился! Наказать!       Жаль, не то место, не то время. Потом, когда отмечать будут.       Впрочем, для всех прочих людей повод радостный, так что можно веселиться от души, не плакать же, ничего плохого вроде не произошло.       - Не улетели? - закидывая ногу на ногу, спросил Ник.       - Это не очевидно? - вскинул бровь Константин. Смягчился: - Нет, не улетели. В аэропорту схватки начались, за десять минут до вылета. Пока мы разобрались, что это за спазм, ещё пятнадцать минут прошло. И почти тут же воды отошли, прямо в очереди. Капец.       - Да уж представляю, - Белкин, развалившись на диване, откровенно потешался. - Ох, звездец, у тебя, наверно, глупый видок был, когда потекло. Стоишь такой весь деловой, и тут… Вся очередь, наверно, охренела.       - Смейся-смейся, Никуся, досмеёшься… Но ты прикинь, если бы в самолёте? Над океаном?       - Тогда б ты попал, так попал. Только тебя бы могло так угораздить. Старшенький из презерватива, младшие - над океаном. Хотя плюсов полно: вам бы авиакомпания пожизненный бесплатный билет дала. Гляди-ка, целая тройня бы на борту родилась - это ж какая реклама! Тройня - совсем не хухры-мухры! А ты бы в будущем сэкономил на авиаперелётах. Эх, надо было вам с Танюхой лететь.       Константин погрозил пальцем.              Белкин поёрзал, сел прямо, расстегнул вторую пуговицу на рубашке.       - Ладно, всё, что ни происходит, происходит к лучшему. Куковал бы там месяц в своём Лос-Анджелесе, а я бы тут что без тебя делал? Уже завтра скучать бы начал, а прилететь, сам знаешь, не могу, фирма, мать её. Потом бы, конечно, прилетел, но это так нескоро… Всё-таки лучше, что вы остались. Клиника приличная, Янка тут рожала, и ей всё понравилось. Вообще, какая разница, где рожать? Гражданство для детей только…       - Да хрен с ним, - отмахнулся Константин, - главное, чтобы без осложнений. Не знаю, из-за чего вдруг началось? Не из-за боязни же самолётов? Не в первый раз же, в Архангельск же летала…       - Ну мало ли… Перелёт длинный, страна чужая, знакомых никого. То небеременная летала, теперь беременная. Во! Боялась, что в самолёте роды начнутся!       - Ага, и решила родить раньше… Ты мастер по поиску причин.       - Всё будет нормально, Кость, - Белкин поймал его за запястье, потрепал. - Что врачи говорят?       - Пока стандартные фразы про отличных специалистов.       - Ну вот. Настройся на лучшее и не волнуйся.       - Я не волнуюсь.       Белка хмыкнул.       - Ага, я вижу. Зачем тогда меня позвал?       - По-твоему, чтобы ты мне валерьянку наливал и веером обмахивал? - вопросил Железнов. - Нет, Белка, я позвал тебя, чтобы ты мне зубы своей болтовнёй заговаривал и отвлекал.       - Это одно и то же. Ты от волнения путаешься.       - Считаешь? - прищурился Железнов.       - Молчу, - быстро пошёл на попятную Белкин и провёл щепотью возле губ, будто закрывая на замок.       Константин довольно улыбнулся. Сел рядом и обнял Ника за плечи, потом неожиданно взял шею в захват, повернул голову к себе, заставляя смотреть в глаза.       - А тебе невдомёк, Бельчонок, что такой важный для себя момент я хочу разделить с тобой? Я скоро стану отцом. Практически впервые. У меня будут дети - маленькие, младенцы. Ты тоже их хотел.       - Конечно, хотел, - согласился Белкин. - И жду не дождусь, примчался на всех парусах сюда. Если бы я утром знал, что к вечеру в семье пополнение… Интересно, мальчики или девочки? Самая интрига. И… мы в больнице.       Ник скосил глаза вниз, к коленям.       Константин отодвинулся.       - Да. В тройне могут быть все - и мальчики, и девочки. Мне всё равно. Сын у меня уже есть, а Таня с Ванькой хотят девочек.       - Зря вы не узнали пол. Прошлый век!       - Ой-ой, прогрессивный ты наш! Это должен быть сюрприз, а то совсем избаловались, всё вам заранее подавай.       - А точно, - фыркнул Белкин, - я и забыл, что в королевской семье пол детей не узнают. Ну, в британской. Где-то читал… А ты ж у нас тоже с короной.       Железнов растянул губы.       - Да, Никуся, да. И в кого-ты такой догадливый?       Белкин пихнул его ногой.       - Кстати, ты Женьке с Ванькой сообщал? Или только я достоин?       - Сообщал, конечно. - Константин посмотрел в телефон. - Сейчас будут.       Будто услышав его, дверь распахнулась и явила двух Железновых - старшего и, на данный момент, младшего.              Иван прямой наводкой бросился к отцу, запрыгнул на него, задушил в объятиях:       - Папка! Папка! Ура! Дождались! Ты рад?       - Бесконечно, - ответил Константин, ссаживая его между собой и Ником.       - Он волнуется, - доверительно сообщил Ник, пожимая руку Евгению.       - Я не волнуюсь, - привычно отнекнулся Константин, уступая место отцу, пересаживаясь в кресло.       - Волноваться незазорно, - сказал Евгений, - я тоже волновался, когда ты и…       Он замолчал, вспомнив про рождение Женевьевы. Та боль всегда будет стоять укором их семье.       - Как мамка? - спас ситуацию Иван. - Хорошо себя чувствует? Было бы прикольно, если бы она в самолёте… - Он покраснел.       - Ага, - согласился Константин. - Особенно нам с твоей мамой и стюардессам. И пассажиры бы на всю жизнь запомнили… Врач сказал, что пока всё штатно, поводов для беспокойства нет.       - Ну и хорошо, - заулыбался Иван. - А она… А они… уже начались? Уже родился кто-нибудь? - Уши у него стали пунцовыми. - Хоть один? Или одна.       - Экий ты быстрый, - поддел Белкин. - Сам-то быстро рождался?       - Я не помню, - искренне пожал щуплыми плечами Иван.       - Не знаю, - ответил Константин. - Говорили, должны вот-вот начаться. Время прошло, значит, может быть… уже что-то и…       У него произошло что-то с голосом, комок встал, при мысли, что где-то за стенами, совсем рядом на свет появляются его дети.       К сожалению, эту метаморфозу заметили, и опять понеслось про волнение. Не волнуется он!              Под шуточки как-то незаметно появился Валерий с первой медсестрой. Поздоровался со всеми, пожал руки.       - Вас уже много! Дружное семейство! Так держать!       - Что с Татьяной? - поторопил Константин. Он и Женя поднялись.       - Ах да, - Валерий широко улыбнулся. - Всё замечательно, угроз для роженицы и плодов нет, показатели в пределах нормы, скоро получите своих малышей.       - До родов около пятнадцати минут, - обратилась медсестра, - Константин Евгеньевич, вы будете присутствовать?       - Присутствовать? - Вопрос застал Константина врасплох. Он думал над ним раньше, всё для себя решил, но сейчас в суете как-то забыл. И неподдельно растерялся. Все присутствующие уставились на него, некоторые блондинистые с паскудной ухмылочкой.       - Да, на родах, - пояснила медсестра. - Ещё есть время переодеться в стерильное и пройти в родильный зал.       - Нет, я не… - Константин помотал головой. - Не буду. Не буду присутствовать.       - Что ж, - понимающе кивнул Валерий, и Константин практически счёл тему исчерпанный, как на нём, вскочив с дивана, повис Ванька.       - Папка! Ну как же так? Это же твои дети! Бросишь мамку одну? Ты при моём рождении не присутствовал!       Белкин засмеялся в голос. Женька зафыркал.       Железнов-средний уже понял, к чему всё идёт.       - Нет, Ваня, я не пойду.       - Ну, пап! Это не мужской поступок! Мужчина должен присутствовать при рождении своих детей, поддерживать женщину.              Ивану несомненно очень хотелось, чтобы отец пошёл и поддержал его мать. Несмотря ни на что, он ещё грезил мечтой о полноценной семье, пользовался каждой возможностью, чтобы сплотить отношения родителей. Константин ему во многом потворствовал, но… Нет, сейчас сынок его ни во что не втянет!       - Нет, Вань, нет. Никто на моей памяти не присутствовал, ни дед, ни дядя Ник, и все дети прекрасно рождались. Ты тоже. Нет, прости.       - Он просто боится грохнуться в обморок, - подколол Ник, с вызовом, естественно.       - Не боюсь, - стойко опроверг Константин, - просто не хочу. Вдруг Татьяне будет неловко? Для неё и так стресс, огромная нагрузка, а тут ещё я рядом. Не все женщины хотят, чтобы присутствовали отцы. Тяня не настаивала на моём присутствии.       - Она просто стеснялась попросить. - Иван всё ещё висел на шее. - Бабушке мамка говорила, что не против, я слышал. Ну пожалуйста, пап!       - Давай, Джонни, давай, - хохоча, подначивал Ник. - Не дрейфь!       - Иди, Костик, - вполне серьёзно сказал отец, - обязательно иди.       - Пожалуйста, пап. - Иван сделал умоляющие глазки.       Константин колебался. На него, чуть отойдя в сторонку, сочувственно смотрели Валерий и медсестра, не вмешивались, однако весь их вид говорил, что надо бы поторапливаться с ответом. Чёрт, если бы их тут не было, а так он словно под прицелом, не только своих, но и посторонних. От него ждут Поступка. Да, именно с большой буквы. Ведь кто всегда повторяет, что он - Железнов.       А теперь струсит перед какими-то паршивыми родами. Сразу перестанет быть авторитетом. Пусть не для Белки и отца, для сына - точно.       - Хорошо, я пойду, - твёрдо сказал он, преимущественно Ивану. - Но если мама меня выпроводит, я не виноват.       - Ура, пап! - Ванька запрыгал от радости.       - Давай-давай, - засмеялся Белкин, - если что, нашатырь далеко не убирай.       - Костик не слабак, - угомонил его Евгений, - ты, Николай, с выражениями полегче.       Валерий и медсестра, улыбаясь, указали на дверь. Константин, внутренне выдохнув, как перед залпом водки, последовал за ними.              Его вели коридорами, где пахло лекарствами, периодически встречались персонал и пациенты, что-то гудело, жужжало, плакали младенцы. В каком-то из ответвлений его завели в кабинет с мягкими кушетками и белыми шкафчиками, дали белый халат, шапочку, бахилы, попросили продезинфицировать руки и оставили одного. Константин надевал и всё никак не мог осмыслить, на что подписался.       Вроде бы роды - естественный процесс, все женщины через него проходят, а для мужчин стало модно присутствовать, и вроде бы да, гордо видеть, как твои дети появляются на свет, ничего омерзительного нет…       Только робость и оторопь всё равно сковывала по рукам и ногам.       Ха-ха, железный Железнов, который пулю из рёбер без наркоза вытаскивал и летел с развороченной грудью через полмира.       Оказывается, тебя тоже можно чем-то напугать.       Чёрт.       Ну как угораздило?       И не повернёшь назад, не покажешь, что ты трусишка зайка серенький.       Нет, в обморок точно не упадёт, тут отец прав, но нервишки знатно себе пощекочет. Всю выдержку придётся задействовать. Всю.       Ну, Белкин, погоди. Родит тебе Яна ещё пару бельчат, тоже присутствовать заставит. И Ивана, когда тот его внуками наградить решит.       Всё припомнит.       Хотя… Вдруг всё не так страшно? Вдруг сейчас какие-нибудь новые технологии, наркоз, ширмочки? Да и необязательно смотреть прямо… туда. В конце-то концов.       Главное, чтобы с Татьяной и детьми всё было хорошо. Главное, да. Об этом и будет думать.              Минут пять ему пришлось подождать, пока за ним пришли, та же самая медсестра с искусственной улыбкой.       - Готовы, Константин Евгеньевич?       - Вы только сначала спросите у Тани, готова ли она?       - Конечно.       Его снова повели по коридору, на этот раз недалеко. На двери висела табличка, указывающая, что за ней родовой зал номер три. Но там была сначала маленькая комната, предбанничек, а за ней уже родовой зал. Стена между ними была из мутного стекла, с той стороны доносились подбадривающие фразы акушерок, натужные вскрики роженицы, металлический лязг инструментов - точь-в-точь, как показывают в кино, и…       Младенческий лепет?       Плач не плач, а будто тихое бормотание.       Не успел Константин сообразить, как гулкое помещение огласил надрывный плач. Вот теперь типичный плач новорождённого.       Получается?..       Медсестра, бросив удивлённый взгляд, открыла дверь. Из-за её плеча Константин увидел светлый зал, с горящими в придачу к дневному свету лампами. Нескольких медработниц, окруживших то ли кресло, то ли кровать известной конфигурации. Слава богу, это кресло стояло задом к двери, он видел только взлохмаченную макушку Татьяны, ну и лодыжки, лежащие на держателях для ног. Ширмочки не было. Ну и ладно, смотрел он туда всё равно лишь в первую секунду, потом глаза нашли источник громкого звука.       Одна из акушерок держала на вытянутых руках сучащего ручками и ножками, красного, орущего младенца. Крохотного, вполовину меньше тех, что изображают на красивых рекламных фотографиях, испачканного, с мокрыми, прилипшими чёрными волосиками и торчащим жгутом пуповины, которую буквально только что перерезала другая акушерка, ещё не успевшая убрать длинные ножницы.       Он был… красивый, этот ребёнок. У Константина внезапно защипали глаза.              Медработницы повернулись к двери. Та, что держала ребёнка, полноватая, средних лет, расплылась в доброй немного насмешливой улыбке.       - А это папаня? Что ж застыл на месте, Мариночка, веди сюда. Вы, папочка, немного опоздали, у нас всё раньше началось и быстро закончилось. Вот ваш младшенький, пойдите поглядите. Да не робейте вы, подходите! Все здоровенькие!       Младшенький? Константин быстро соображал, огибая Мариночку. Все?       Только сейчас он вспомнил про тихий писк и увидел у стены, на специальном столике под лампой, который минуту назад загораживала другая медсестра, ещё двух голеньких младенцев, крошечных, красненьких, но уже чистых, с клипсами на пуповинах, бирками на руках, спокойно копошащихся, что-то приговаривая на своём младенческом языке.       Мальчики? Сыновья? Все трое?       Ох. Радость какая.       Ноги чуть не подкосились, по телу пробежала тёплая волна.       Железнов встряхнулся, отвёл взгляд, чтобы посмотреть на Татьяну, рядом с которой сейчас стоял. Она взирала на него совершенно уставшая, со взмокшими висками, растёкшейся тушью, но совершенно счастливая.       - Костя, - только и вымолвила она.       Константин сжал её руку, поцеловал в щёку.       - Спасибо, солнышко.       Потом он переключил внимание на ребёнка, своего младшенького, стараясь не задевать взглядом ничего лишнего. Персонал опять засуетился вокруг роженицы, говорили про послед.              Малыш был ну очень уж маленький. Сморщенное личико, закрытые глазки, носик кнопочкой и только ротик широко открывается, выдавая оглушительный плач. Ручки двигаются туда-сюда, будто пытаются что-то поймать, пальчики тоненькие. А ножки с розовыми пяточками хотят скорее топать по дорожке.       - Чуть-чуть бы на секундочку пораньше пришли, - сказала акушерка, - и успели бы пуповину перерезать.       Константин задрал бровь, покосился на кровоточащий жгутик и мысленно возблагодарил бога, что удалось этой процедуры избежать.       - К сожалению, опоздал, - слукавил он. Только сейчас до него дошло, что и роды он пропустил, всё удачно вышло: и самая жуть осталась за кадром, и перед ребятами можно смело хвастаться выполненным долгом.       - Налюбовались? Теперь давайте займёмся вашим наследником.       Акушерка отнесла его к столику. Константин подошёл туда же, как загипнотизированный, глядя уже на всех троих.       Идентичные? Вроде да - не разберёшь, все младенцы на свете одинаковые. Похожи на него или нет? Не поймёшь.       Какая разница? Они - его. Его богатство.       Стоило подойти - все трое раскричались.       - Звонкие, - одобрила медсестра, перевязывая пуповину, очищая кожу. - Счастливый вы мужчина, три богатыря у вас, не каждому дано. Очень редко кому.       Константину некстати вспомнились близнецы Илья, Добрыня и Алексей Никитичи Поповы из города Муром.       Если к его мальчикам пристанет не в меру зажравшийся босс, он этого босса на британский флаг порвёт.       Впрочем, об этом ещё рано.       Малыши кричали, что закладывало уши. Наверно, брат, дед и дядюшка Ник слышат через стены.              Медсестра взвесила младшенького на электронных весах, померила рост.       - Кило четыреста сорок семь, тридцать восемь сантиметров. - Она записала в бланк. Указала рукой на старшеньких. - Разница в граммах, а рост такой же. Маленькие, конечно, но в тройнях всегда так, тем более не доносила мамочка. Ничего, не пугайтесь, вырастут, скоро доношенных догонят.       Константин всё не мог насмотреться и осознать, что эта орущая орава теперь его. А ведь когда-то, почти всю жизнь, он не хотел детей, да и на этих согласился по стечению печальных обстоятельств.       Что не происходит - всё к лучшему. Ещё утром, завтракая с Ником дома, отправляясь с Татьяной в аэропорт, он не знал, что через шесть часов будет созерцать три плачущих чуда.       Жаль, не видел Ванечку таким маленьким.       И ведь именно Иван сыграл важную роль в рождении своих братишек, молодец. Сейчас, конечно, волнуется, ждёт. Надо бы сообщить радостную новость. Но как уйти от этих крошек?              У Татьяны вышел послед. Над ней ещё немного посуетились и оставили отдыхать. Акушерка запеленала младенцев в нежные голубые пелёнки с зайчиками, так что наружу виднелись только зарёванные личики, двоих отнесла Татьяне, приложила к груди. Малыши сразу затихли. Третий продолжал кричать. Кажется, средненький. Акушерка протянула его Константину.       - Держите, папочка.       - Я?       Константин оторопел. Он, конечно, не боялся брать на руки младенцев, с той же Женевьевой хорошо управлялся, с Анжеликой и малюткой Ника, но этот свёрточек был свой, родной.       Едва слёзы не закапали.       Константин усилием воли удержал их и подставил руки. Акушерка положила на них ребёнка.       - Аккуратно, под головку придерживайте.       Константин с благоговением прижал малыша к себе, рассматривая. Тот издал ещё пару криков и успокоился, зачмокал малюсенькими губками. Приоткрыл один глаз и сразу закрыл. Реснички у него были длинные, тёмные. Бровей почти не было. Три тёмных волосинки торчали из пелёнки надо лбом, топорщились.       Чудо. Маленькое чудо.              Не отрывая от него взгляда, Железнов приблизился к креслу, где лежала Татьяна.       - Я так боялась за них, - сказала она.       - Всё позади, - ответил Константин. - Ты справилась, молодец. Я переживал за вас всех, но теперь всё хорошо. Они замечательные. Мальчики. Сыновья. Иван будет очень рад.       - А ты?..       - Я… - Константин не любил говорить о своих чувствах, но маленькие щёчки, маленький носик, на которые он смотрел, заставили переломить привычку. - Сегодня у меня выросли крылья, хочется свернуть горы. Самый счастливый день в моей жизни. Правда. Я буду хорошим отцом для этих ребят, они никогда ни в чём не будут нуждаться. Я всегда буду рядом.       Он решился посмотреть на Татьяну, на других сыновей. Малыши лежали по обоим бокам, придерживаемые руками матери, пытались сосать каждый свою грудь, к счастью, почти полностью её загораживая, строили умилительные рожицы и пыхтели.       Татьяна проследила его взгляд, улыбалась, совсем не смущённая наготой.       - Проголодались, - сказала она.       - Чую, будут шкодники, если в меня, - улыбнулся в ответ Константин. - Устроят нам много нескучных дней, доведут меня до седых волос.       - А меня - нет?       - Ты мама, тебя надо беречь, а на отца сваливать все заморочки. Железновы все такие. И Иван тому доказательство, помнишь, он в первую нашу с ним встречу из дома удрал? Именно тогда я уверился, что он мой… Странная штука жизнь, если бы я знал тогда, в той бальной студии, танцуя ту румбу с тобой в паре, если бы я знал, что у нас будет четверо сыновей…       - И что было бы? Не поверил бы? Невзрачная девчонка…       - Не знаю. Но я рад, что сложилось так, а не иначе. Ивана люблю и этих крох… Мне кажется, уже безумно люблю.       Константин поцеловал малыша в лобик, Татьяна повторила его нежность с двумя другими, наклонившись к правому, потом к левому. Подняла глаза.       - Как назовёшь? Выбрал имена?       Константин пожал плечами:       - Только одно. Нас трое - ты, я, Иван, каждый придумает по имени. Так будет справедливо. Меня больше волнует другой вопрос - как мы близнецов-то различать будем? Я их уже всех перепутал.       Они посмотрели на детей, рассмеялись.              Занимавшаяся чем-то своим в сторонке акушерка прервала их веселье, забрала у Татьяны засыпающие свёртки, отнесла на столик, потом передала на кормление третьего. Константин с горечью расстался с ним, хотел понянчить других, но за ними пришла медсестра, унесла, сказав, что недоношенным нужен особый уход, кувез.       - Иди, Костя, - сказала Татьяна. - Спасибо, что побыл со мной.       - Иван настоял, - признался Константин. - Он тоже здесь. И дед Женя. И Ник. Надо их обрадовать, а то они волнуются.       - Передавай привет.       - Хорошо. Ещё раз спасибо за сыновей. Сейчас, извини, я без цветов и подарков, но вечером, когда тебя в палату переведут, исправлю своё упущение.       - Ну что ты, не надо, - зарделась Татьяна.       - Надо, - безапелляционно отрезал Железнов. Чмокнул в щёку её и третьего младенца и пошёл на выход.       В предбаннике его ждала играющая в телефоне Мариночка, проводила в кабинет, где он снял халат, а потом в комнату ожидания. Сам бы он заблудился в лабиринте коридоров, голова кружилась от водоворота событий и счастья.              В комнате ожидания творился праздник - на столе стояли неведомо откуда взявшиеся закуски и бутылка так любимого отцом «Наполеона». Женя и Ник пили, шумно рассказывая друг другу истории про роды своих жён. Иван с апельсиновым соком всё это с удовольствием слушал.       Увидев Константина, они и не подумали броситься к нему за новостями.       - А нам уже сказали! - объявил Женя, наливая коньяка в пустой стакан. - Три внука! Ох и любить буду! Баловать! Мы отмечаем…       - Пап, как там братики? Маленькие?       - Крошечные. И с мамой всё в порядке.       - Ох, слава богу! - Иван театрально выдохнул. - А когда можно будет их увидеть?       - Вечером, наверно, вместе в гости пойдём. Тебе задание: придумать одно имя, для старшего. Мама назовёт среднего, а я, так и быть, себе младшего оставлю.       Константин лукавил. К младшему, которого держал на руках, он на сию минуту больше всех привязался.        - О, я уже знаю, как назову! - воскликнул Иван. - Или нет… Нет. Нужно самое крутое имя. Подумаю, окей?       - Окей.       Белкин молчал и хитро улыбался.       - Не жди, Никуся, в обморок я не упал, - сказал ему Константин. - А тебе надо сделать ещё двух блондинчиков, чтобы меня догнать.       - Так, хватит разговоров, - Евгений сунул ему стакан, - празднуем! Обмываем, чтобы здоровыми росли и деда радовали!       - За малышей и родителей!       - За братишек!       Они встали, чокнулись, выпили до дна. А потом все трое навалились на Константина, сжимая в объятиях, похлопывая по спине, поздравляя. Откуда-то неожиданно появились пацаки, Света с девочками, Яна, Рома, Дима Вейн и ещё куча народу.       Константин подумал, что к вечеру он уже лыка вязать не будет.       Фигня, лишь бы имечко спьяну заковыристое не придумать…