Костяника: Годы спустя

      Коты в Новый год — зло! Коты и Новый год просто не совместимы! Константин понял эту простую истину, с горем пополам дожив до утра первого января не поседевшим.              По правде говоря, он собирался праздновать Новый год с Ником, а не с котом, но вышло так, как вышло. Кота он вообще видеть не хотел — хотел только Ника. Накануне они нарядили высокую искусственную ель в старой московской квартире, украсили комнаты, собственноручно приготовили романтический ужин, сделали запас шампанского и виски.              О том, что в доме появился кто-то третий, Железнов узнал случайно — по звону бьющегося стекла в гостиной.              В этот момент Костя с Ником находились на кухне, куда десять минут назад парни из доставки сгрузили трёхъярусный торт, и звук, который не входил в картину новогоднего вечера, заставил его обождать с развязыванием банта на огромной коробке. Белкин тоже насторожился.              — Полтергейст? — поднял бровь Железнов, и они вместе с блондином отправились проверять. Ожидаемо на паркете блестящими осколками рассыпалась елочная игрушка, приличных размеров шар с росписью ручной работы.              — Наверное, плохо закрепил, — протянул Константин. — Хотя, вроде, вешал надежно…              — Какой Новый год без разбитых игрушек? — поддержал Ник. — Сейчас уберу, схожу за веником…              — Могу помочь, — улыбнулся Константин, но только повернулся, увидел полосатый хвост, раскачивающийся по другую сторону стола. Через мгновенье, что Железнов хлопал глазами, хвост исчез, и вместо него высунулась мохнатая серая лапа, расправила когти и потянулась прямиком к котлетам.              Константин подумал, что у него галлюцинация, чего в принципе не могло быть, но, похоже, было. Он мотнул головой, но лапа не исчезла, зацепила когтями котлету.              Ник за спиной прыснул.              — Ты тоже это видишь? — осторожно спросил Костя. — Кошачью лапу? У нас ведь нет кошек.              — Это мой котёнок, — рассмеялся Белка, — ну, тот, которого я в мороз под машиной нашёл, а ты из приюта забрал. Барсик. Только вырос, в котяру превратился. Клёвый, да?              — Мы же его Яне отвезли, — прищурился Константин.              — Ну да, — согласился Белкин. — Но она же на каникулы к матери в Липецк уехала, попросила меня за Барсиком присмотреть. Не могла же его на неделю одного оставить или с собой взять? Я его ещё утром привёз, просто забыл сказать, переноска вон, в прихожке стоит… А котик молодец, хозяйничает. Настоящий тигр!              Ник взял кота, который высунув из-под стола наглую пушистую морду, с урчанием поедал подвинутую к краю котлету. Барсик недовольно мяукнул и обиженно ретировался с рук под стул.              Костя скривил губы, но ругаться не собирался.              Надкушенную котлету вернули коту, отправив доедать на кухню, осколки подмели и продолжили наслаждаться праздником.              К сожалению, недолго. В этот раз, однако, всему виной оказался не кот, а брелок от Белкиного «Мерседеса». Тот затрезвонил аккурат, когда президент произнес поздравительную речь и под бой кремлевских курантов был выпит первый за ночь бокал шампанского.              — Чёрт, — буркнул Ник и, утерев рот салфеткой, выглянул в окно, а потом помчался надевать куртку и сапоги. — Чёрт, кажется, в меня кто-то въехал. Я выйду…              Константин вызвался его проводить, но был оставлен дома: «Сам справлюсь, не маленький. Да и Барсику будет скучно». Благо мелкая авария могла занять от силы минут пятнадцать, и на улице уже начали запускать фейерверки.              Кот тоже вышел проводить хозяина, грустно вилял хвостом.              — Эй, не время унывать, — подбодрил его Костя, когда за блондином закрылась дверь, — время веселиться.              Зря он это сказал, потому что кот, похоже, воспринял его слова, как руководство к действию, и с разбегу взлетел на штору, по которой свисала гирлянда-занавес. Провода со светодиодными лампочками закачались, грозя упасть. Котяру такой фокус раззадорил, он кинулся поддевать лампочки лапой, раскачивая больше некуда, карабкался по шторе.              — Брысь, — посоветовал Константин. — Гирлянда на скотче держится.              Но пока он топал к окну, скотч в трех местах, а потом и везде, оборвался, гирлянда с грохотом рухнула, опутывая Барсика точно сетью. Тот от испугу сорвался, а при попытке удрать замотался в проводах еще больше.              — Так тебе и надо, — мстительно сказал Константин, распутывая возмущенно орущего кота, но у зверюги были свои понятия о мести и веселье.              Почувствовав свободу, усатый-полосатый сделал вид, что раскаялся, и принялся вылизывать ногу, а когда Железнов отвернулся за скотчем, вскочил на ёлку. Игрушки зазвенели, зашелестела мишура.              — Стоять, Барсик, не двигаться! — Константин резко обернулся, пытаясь спасти красоту.              Барсик замер, посмотрел лукаво и… прыгнул выше.              Костя аж задохнулся от такой наглости, а кот как ни в чем ни бывало выбрал самый яркий шар и принялся колотить его лапой. Как он балансировал на колючей пушистой ветке, не сваливаясь, оставалось загадкой.              Пришлось действовать хитростью. Константин подкрался и медленно поднял руки в намерении схватить шельму и убрать с дерева. Кот не был дураком и опередил его, буквально за секунду до поимки прыгнул на полку, оттуда на шкаф. Смотрел с высоты зелёными блюдцами.              — Там можешь сидеть, — разрешил Константин и, поскольку кот спокойно пристроил мохнатую попу и принялся вылизывать бубенчики, занялся восстановлением гирлянды-занавеса, надеясь успеть до прихода Ника. Жаловаться на шалости кота он не планировал — как-то не по-мужски, в конце концов, сам припёр его из приюта.              Но кот просто напрашивался.              Клея очередную полоску скотча, все еще топчась на стуле, Железнов боковым зрением уловил движение справа и сбоку. Ба-аац! — и в тот же миг стоявшая в этом месте ёлка начала крениться. Лопнула удерживающая её мишура, вздрогнули ветки, моргнули лампы… и символ Нового года эпично, как в кино, свалился на пол, звеня всеми своими бусами и игрушками. И что показалось совсем уж издевательством — продолжила задорно сиять разноцветными огоньками.              Только вот Константину некогда было дивиться: Барсик, то ли спасаясь, то ли радуясь учиненной пакости, успел соскочить с ёлки еще до её падения и прыгнуть на штору. Штору, с только что заново повешенной гирляндой! И последняя, прямо на глазах потерявшего дар речи Железнова, с тихим шелестом скатилась вниз.              — Барсик! — погрозил пальцем Константин, но кот, вероятно памятуя о прошлом пленении сеткой, уже сидел у него на плече, впившись всеми когтями, и, заметив занесенную для поимки за шкирку руку, ломанулся прочь, совершив поистине выдающийся прыжок, побивающий рекорды дальности и грации.              Приземлился он на стол, но котлетами в этот раз не соблазнился, понесся галопом напролом, переворачивая салатники, фужеры и… плошки, в которых горели свечи! И как назло, они в падении, конечно же, не погасли.              Занялись салфетки, скатерть.              У Константина волосы зашевелились на голове.              Забыв о ёлке, Нике и коте, он соскочил со стула, на котором до сих пор стоял, метнулся к полыхающему столу и вылил на него остатки шампанского.              Огонь потух. Остались запах гари и едкая дымка.              Константин вытер предплечьем пот со лба и обреченно пошёл открывать балконную дверь. Перешагнул через весело мигающую лампочками елку, через гирлянду-занавес, раздвинул штору, распахнул дверь. С балкона ворвался морозный воздух… а разгоряченный Барсик ворвался на балкон.              Ворвался и с ходу прыгнул на окно.              Окно было открыто после недавнего курения и находилось на восьмом этаже.              Константин мигом вспомнил о Нике и Яне: если кот расшибется, праздник будет провален.              — Барсик, — Костя приближался к нему по миллиметру, боясь спугнуть своенравную скотину. — Барсик, я тебе все прощу. Барсик, ты что, обиделся? Брось, мы же друзья…              Негодник моргнул зелеными глазами, вильнул хвостом, прошёлся по подоконнику, будто ничего шкодного не замышлял.              — Кис-кис, — поманил Константин, и, о чудо, кот его послушал, напружинился прыгнуть на руки… Бабах! Рядом грянул фейерверк, взметнулись яркие искры, и под эту оглушительную лепоту Барсик сорвался в пропасть.              Раздались бессильный вскрик Константина, истошный вопль кота и чья-то забористая ругань.              Как потом выяснилось, тремя этажами ниже на своем балконе курил Петр Михайлович, солидный бизнесмен. Его давным-давно потерявшая шевелюру голова стечением обстоятельств пересекала траекторию падения кота. Услышав пронзительный мяв, сосед посмотрел вверх. Оттуда, затмевая собой фейерверки, стремительно приближалось нечто темное, неопознанное. Через секунду оказалось, что ещё и пушистое.              Обрадованный спасением Барсик обхватил голову Петра Михайловича всеми четырьмя лапами и продолжал орать, пока его не оторвала подоспевшая Эльвира, молодая жена бизнесмена. Когда Константин к ним спустился, дико извиняясь, она обрабатывала раны мужа лечебной мазью, а Барсик ел котлету. Угостили его или сам добыл — история умалчала.              Как бы то ни было, наевшийся и утомленный приключениями котяра по возвращении домой уснул на диване. Вздохнув с облегчением, Константин вернул на место ёлку, на которой, к удивлению, не разбилась ни одна игрушка, повесил на штору гирлянду, ликвидировал последствия пожара на столе.       Когда вернулся Ник квартира снова имела благообразный праздничный вид. Котяра потянулся всем гибким телом, сладко зевнул и снова задрых.              — Видишь, он совсем не доставил тебе проблем, — сказал Белкин.              — Да, — на чистом глазу подтвердил Константин и, отвернувшись, коварно улыбнулся. Сейчас Новый год, но когда-нибудь Белка ещё поплатится за весёлую ночку.