Headcanons SpiderVerse

Лучи послеполуденного солнца лились в окно, заливая комнату тёплым сиянием, пока ты и Майлз непринужденно болтали. Ваши лица были освещены мягким сиянием, но Майлз не мог не заметить едва заметной перемены в твоём поведении. Ты казалась нерешительной, избегая его взгляда, как будто между вами в воздухе повисли невысказанные слова. Беспокойство отразилось на его лице, парень мягко потянулся и взял тебя за руку, его прикосновение успокаивало. — Эй, всё в порядке? — спросил он, и в его голосе слышалась неподдельная забота. Твои глаза на мгновение встретились с его глазами, прежде чем опуститься на пол, теребя пальцами его край футболки. Прикусив губу, на твоём лице отразилась смесь уязвимости и дискомфорта. — М… Мне жаль, Майлз, — пробормотала ты, голос был едва громче шёпота. — Просто иногда мне трудно смотреть тебе в глаза. Удивленно Майлз нежно сжал твою руку. — Тебе не нужно извиняться. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Ты сделала глубокий вдох, собираясь с духом. — Дело не в том, что я тебе не доверяю или что-то в этом роде, — объясняла ты, но слова были неуверенными, но искренними. — Просто… иногда, когда я смотрю в твои глаза, мне кажется, что ты видишь меня насквозь. Это сбивает с толку. Майлз внимательно слушал, его пристальный взгляд был устремлен на тебя с пониманием. Он знал всю тяжесть уязвимости, глубину эмоций, которые могут возникнуть из-за связи между двумя душами. Он нежно провел большим пальцем по тыльной стороне твоей ладони, безмолвно поощряя тебя продолжать. Ты продолжила, голос становился всё сильнее по мере того, как находила в себе силы дальше говорить. — Когда я смотрю в твои глаза, я словно обнажаюсь. Каждый страх, каждая неуверенность — все они сильно ощущаются. Я боюсь, что ты увидишь меня по-другому, что ты поймёшь, что я не такая, какая кажусь тебе. Сердце Майлза защемило от признания. Он всегда восхищался твоей силой и непоколебимой решимостью. И все же он понимал, что под твоей жизнерадостностью скрывается нежное сердце, восприимчивое к собственным сомнениям и страхам. Он нежно приподнял твой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Послушай, — мягко сказал он, его голос был наполнен теплотой. — Когда я смотрю в твои глаза, я вижу прекрасную душу, человека, наполненного страстью, добротой и такой большой силой. Я вижу любовь и заботу, которые ты вкладываешь во всё, что делаешь. Твои уязвимости делают тебя более человечной, и они не делают хуже такого удивительного человека, которым ты являешься. Твои глаза встретились с его глазами, и на мгновение ты увидела искренность и любовь, отражающиеся в его взгляде. Это было зеркало, которое не судило и не критиковало, а скорее принимало и лелеяло. — У меня тоже были моменты сомнений и уязвимости, — продолжил Майлз мягким, но решительным голосом. — Но то время с тобой научило меня тому, что у всех нас есть свои трудности, и это нормально — иногда терять бдительность. На самом деле, именно в эти уязвимые моменты мы находим силу друг в друге. Слезы навернулись на твоих глаза, переварив его слова, чувствуя, как тяжесть неуверенности начинает спадать. Ты сжала его руку, голос был полон благодарности и облегчения. — Спасибо тебе, Майлз. Спасибо тебе за то, что увидел меня, за то, что принял, несмотря на мои страхи и всё такое. Комната наполнилась нежной тишиной, когда ты закончила изливать Майлзу душу, объясняя, с каким трудом удавалось поддерживать зрительный контакт. Уязвимость витала в воздухе, но когда ты посмотрела в глаза Майлза, заметила озорной огонёк, танцующий в них. Было интересно, какой игривый комментарий у него припасен в рукаве. С дразнящей улыбкой, игравшей на его губах, Майлз наклонился ближе, его голос был полон игривого подтрунивания. — Знаешь, я думал, ты не смотришь мне в глаза, потому что я слишком горяч. — сказал он, его тон был наполнен уверенностью. Ты моргнула, застигнутая врасплох неожиданным замечанием Майлза. Твои глаза расширились, и на мгновение непонимающе смотрела на него, выражение лица было лишено веселья. В комнате воцарилась тишина. — Это ещё одна причина, почему я этого не делаю. — ответила ты как ни в чем не бывало, слова разрезали воздух, как нож. У Майлза отвисла челюсть, его уверенный вид рухнул в одно мгновение. Его щеки покраснели, когда он попытался, запинаясь, произнести связный ответ. — Ты… ты не можешь просто так говорить такие вещи, mami. — сумел произнести он, в его голосе слышалась смесь смущения и веселья. Ты не смогла сдержать свой смех, звук, который наполнил комнату своей заразительностью. Откинувшись назад, ты схватилась за живот от смеха, поражаясь честности и прямоте своего ответа. Вид Майлза, взволнованного и закрывающего лицо руками, только заставил рассмеяться еще сильнее. Видя твой смех, Майлз не смог удержаться и присоединиться, его собственное смущение растаяло в тепле момента. Он подглядывал сквозь пальцы, в его глазах мерцала смесь нежности и игривости. — Ты всегда знаешь, как держать меня в напряжении. Ваш смех утих, оставив после себя успокаивающую тишину, общее понимание между вами. Именно в эти беззаботные моменты, когда уязвимые места обнажались и поддразнивались, ваша связь становилась крепче. Вы вместе обладали способностью находить юмор даже в своих собственных взволнованных состояниях, что свидетельствовало о глубине душевной связи. Пока вы сидели там, не сводя глаз друг с друга, и комната наполнялась нежностью, Майлз протянул руку и нежно провел пальцами по твоей щеке, его прикосновение было нежным и любящим. — Знаешь, твоя прямолинейность — одна из тех вещей, которые я люблю в тебе. — И твой большой лоб — одна из причин, почему я люблю тебя. — говоришь ты, целуя его в щеку. — Эй!