Без памяти. Глава отдела

01.08.1983, кабинет директора Хогвартса       — Барти, здравствуй! — стоило мне пройти в кабинет, как Дамблдор поднялся со своего места, приветствуя меня. — Давно не виделись с тобой! Как поживаешь?       — Добрый день, господин директор, — я кивнул ему в ответ и сел в кресло напротив стола, на которое он мне указал. — Да как-то дел было много разных, не получалось зайти.       — Чай будешь? — директор приманил магией чайник с чашками, не дожидаясь от меня ответа. — Слышал, у вас несчастье случилось… Как Петуния себя чувствует?       — Подавленно… — я пожал плечами, глядя мимо Дамблдора. С одной стороны, это было, наверное, чисто по-человечески правильно, что он проявил внимание к этому, сочувствует. Но с другой стороны, мне не очень хотелось обсуждать эту тему. — В физическом плане она уже почти в порядке, конечно. А вот морально…       — Да, я понимаю. Это ужасно. Примите мои глубочайшие соболезнования. Если тебе нужно будет поговорить об этом, я всегда готов выслушать.       — Спасибо, господин директор, — я кивнул и взял в руки чашку с чаем, задумчиво глядя, как кружатся взбаламученные от движения чаинки. — Давайте лучше перейдём к делам.       — Хорошо, Барти, как скажешь. Есть какие-то новости?       — Ну, в некотором роде, да. Наконец начали уже целенаправленно работать над нашей проблемой. В середине марта мистер Линч официально подписал распоряжение о создании оперативной группы по работе с крестражами, назначил меня руководителем проекта. Сейчас разрабатываем способ обнаружения других крестражей, есть несколько идей, которые надо проверить, но для этого нам нужна подробная карта Британии.       — А у отдела такой нет? — Дамблдор сцепил пальцы в замок, внимательно глядя на меня поверх очков, и мне на мгновение показалось, что он то ли не до конца верит, то ли просто удивлён.       — Такой, как нужно, нет. Есть достаточно подробная масштабируемая карта Лондона и ближайших пригородов, но во-первых, это только столичный регион, а нужно хотя бы всю страну охватить. А во-вторых, лично мне хотелось бы чуть более подробную карту. У мракоборцев есть карта страны, я у Фрэнка спрашивал, и они даже готовы ей поделиться, но ей не хватает масштаба, там ограничения на приближение гораздо сильнее, чем у нашей карты Лондона.       — Понятно. И вы хотите объединить эти две карты, я правильно понимаю?       — В целом, да. В первом приближении по крайней мере, — я кивнул. — Но вообще, есть информация, что в Хогвартсе вроде как тоже есть похожая карта окрестностей замка. И по слухам, она гораздо более детальная, чем карта отдела тайн. Я хотел уточнить у вас, действительно ли она есть и действительно ли она так хороша, как говорят. Если бы можно было немного покопаться в её магической структуре и что-нибудь скопировать, мы бы смогли создать идеальную карту Британии, которая пригодилась бы в итоге всем, и нам для наших целей, и мракоборцам для поиска преступников.       Дамблдор глубоко задумался. Упоминание карты, находящейся в Хогвартсе, я находил сам только в одном единственном источнике буквально мельком, где вообще говорилось о чём-то совершенно другом. Так что уверенности в том, что такая карта реально существует и сохранилась до наших дней, не было никакой. И я просто обязан был спросить, чтобы раз и навсегда развеять все сомнения — либо она есть, и я могу ей воспользоваться, либо её нет, и нужно довольствоваться тем, что мы имеем.       — Ты меня озадачил, Барти, — спустя минуту молчания директор всё же заговорил, покачивая головой. — Честно признаюсь, я о такой карте не слышал ни разу. Но не стал бы исключать возможность того, что она действительно есть. Может быть, кто-нибудь из прошлых директоров что-то знает об этом? — с этими словами Дамблдор оглядел портреты, висевшие по стенам. — Коллеги, не подскажете нам, есть такая карта?       Портреты принялись переглядываться, перешёптываться, некоторые с недоумением пожимали плечами, и тут один из портретов внезапно громко обратился к другому:       — Ниам, дорогуша, а это не про твой ли зал картографии речь?       — Не понимаю, о чём вы, мадам Спора, — изображённая на портрете женщина с густой косой, обернутой вокруг головы, поджала губы и отвернулась.       — Ну как же, Ниам! Я прекрасно помню, как вы с коллегами занимались этим. Такие приятные молодые люди, очень талантливые. Почему вы не хотите рассказать о своём проекте? Неужели вам жалко поделиться с молодым поколением своими наработками? Вам они уже ни к чему совершенно.       — Мои наработки слишком специфические, чтобы ими могли пользоваться все подряд, — Ниам презрительно скривила губы и отвернулась в другую сторону. Наверное, она бы и вовсе ушла с портрета, но, видимо, не хотела, чтобы эти её специфические наработки обсуждали без неё.       Дамблдор задумчиво посмотрел на препирающиеся портреты, потом на меня, потёр переносицу под очками и, не обращая уже внимания на бывших директоров, произнёс:       — Я поищу этот зал, Барти. И сообщу тебе, как только что-то выяснится.       — Спасибо, господин директор. Я буду вам очень признателен.       — Мерлин с тобой, Барти. Я ещё понимаю, если бы это было что-то личное. Но ведь это же для общего дела.       — И тем не менее, господин директор, вы не обязаны.       — Ну всё, всё, перестань, — Дамблдор отмахнулся от меня и сменил тему. — Лучше расскажи, как там Гарри. Как у него дела?       — Да вроде нормально всё, — я пожал плечами. С чего вдруг директор решил поговорить со мной о ребёнке, было не ясно. — Чувствует, конечно, что что-то произошло нехорошее, нервничает, но поход в Хогвартс, кажется, его немного развеселил. Надеюсь, они с Дадли не замучают профессора МакГонагалл, пока я с вами общаюсь.       — Я тоже надеюсь, — Дамблдор усмехнулся. — И что же, значит, Дадли видит сквозь магглоотталкивающие чары, да? Интересно…       — Да, видит. Я и сам удивился, когда впервые обнаружил. Подозреваю, что это всё же что-то наследственное, что вылезло в своё время у Лили в полном объёме. Никто же не занимался всерьёз изучением вопроса возникновения магических способностей у магглорождённых. Да и вообще вопросами наследования магии.       — Да, увы, никого из тех, у кого есть возможность этим заниматься, такие вопросы не интересуют… А в остальном как у вас ситуация?       — Да ничего такого… Были в гостях у Лонгботтомов, у Невилла день рождения же тут на днях был. Сириус ещё хотел на пару недель мальчишек свозить на море, чтобы мы с Петунией могли немного от них отдохнуть, побыть вдвоём. Но я как-то не уверен, что сейчас стоит…       — Ну, мальчикам развеяться в целом не помешает, конечно, да и вам тоже. Но меня немного беспокоит, что Гарри очень много времени проводит в среде волшебников.       — А в чём проблема? — я не брался утверждать, но, кажется, мы подошли к той теме, ради которой Дамблдор начал разговор про Гарри.       — Ты же знаешь все эти настроения, которые так активно подпитываются нашим министром. О том, что Гарри герой, победитель Волдеморта и прочее. Очень многие волшебники охотно поддерживают эти идеи, для них фамилия Поттер стала своеобразным символом победы. Это всё может не очень хорошо повлиять на его характер.       — Лично я не вижу причин для беспокойства, — я пожал плечами. Я и сам об этом порой задумывался, но старался ограждать и Гарри, и Дадли от всего этого. Ещё не хватало мне только в семье зазнаек и завистников. — Мы с Петунией стараемся воспитывать обоих мальчиков так, чтобы никто из них не чувствовал себя ни особенным, ни обделённым. И в наш круг общения все эти неадекваты, пытающиеся создать вокруг ребёнка культ личности, не входят. И Лонгботтомы, и Уизли, и Сириус с его матерью, и Андромеда с семьёй — все они адекватные люди, они всё это понимают прекрасно и не собираются излишне Гарри баловать.       — Но вы же не живёте в полной изоляции, Барти! Ограничить совсем контакты невозможно, а детская психика гибкая и легко поддаётся чужому влиянию, особенно дурному.       — Господин директор, если вы думаете, что я не понимаю, чем это чревато, то вы ошибаетесь. Я не заинтересован в том, чтобы посторонние люди портили мне детей, и я принимаю соответствующие меры, чтобы этого не произошло. В самом крайнем случае, мы с Петунией всегда можем усыновить Гарри, и он перестанет быть Поттером. А значит, всех фанатов можно будет со спокойной совестью послать куда подальше. Нет человека — нет проблемы.       Повисла пауза. В наступившей тишине оглушительно громко звякнула чашка о блюдце, когда Дамблдор поставил её на место.       — Усыновить Гарри?       — Ну да, почему нет?       — Но как же… А его родители?       — Они погибли, Петуния его официальный опекун, мы растим Гарри как родного. Про Лили и Джеймса он знает, у Петунии сохранились фотографии сестры, у Сириуса полно колдографий старшего Поттера. Осенью мы все вместе были в Годриковой впадине на кладбище… Вы поймите меня правильно, господин директор, я бы об этом не заговаривал даже, но Гарри постоянно меня спрашивает, почему у нас всех разные фамилии. Я бы и Дадли усыновил, но там будет категорически против Вернон.       Дамблдор приоткрыл рот, чтобы сказать что-то, но передумал и закрыл его, затем снова ненадолго приоткрыл, никак не решаясь сказать, что думает обо всём этом. Я не торопил его и молча ждал, что он в итоге надумает. Сказать мне было больше нечего, я свою мысль донёс до него, и теперь оставалось только понять, насколько сильно он будет против, чтобы прикинуть, какие будут последствия, если я всё же сделаю по-своему. 30.07.1983, загородный дом Лонгботтомов       Погода к концу июля выправилась, и после недели проливных дождей наконец-то снова ярко светило солнце. Мальчишки потеряли интерес к торту сразу же, как Невилл задул свечи, и теперь возились в траве, играя с карликовым пушистиком, которого подарила мальчику двоюродная бабушка.       — Кому ещё вина?       — Дядя Элджи, ты хочешь нас споить, — Фрэнк рассмеялся и отодвинул свой бокал подальше от мистера Лонгботтома. — Мы уже три бутылки уговорили!       — Нас много! Барти, ну хоть ты составь старику компанию!       — Нет-нет, мистер Лонгботтом, мне уже достаточно, — я прикрыл бокал ладонью, чтобы мне не налили, и старик Элджернон недовольно поджал губы.       — Да что за молодёжь нынче пошла! Выходной день, а вы ведёте себя так, будто вам на службу надо после обеда!       — Элджернон, оставь мальчиков в покое, — к столу подошла его жена и отлевитировала в центр блюдо с фруктами. — Берите апельсины, ребят, первый урожай, экспериментальный. Скажете, как вам.       Сидевшая рядом со мной Алиса хихикнула, толкнула меня локтем в бок и, наклонившись ко мне, зашептала:       — Тётя Энид всю неделю нас мучает этими своими апельсинами. Но они и правда вкусные, сладкие-сладкие и почти без косточек. Возьми пару штучек для Петунии.       Я задумчиво кивнул и потянулся за апельсином. А Алиса тем временем продолжала щебетать, теперь уже в полный голос:       — Так жаль, конечно, что она не смогла прийти… Ей не надо к целителю обратиться? Мало ли.       — Я предлагал, но она пока не хочет. Говорит, что не настолько плохо себя чувствует, чтобы обращаться к врачам.       Алиса озабоченно покачала головой, но ничего больше на это не сказала, а мне как-то стало не по себе. Может быть, мне следовало настоять на своём? Но она была так уверена, что недомогание пройдёт…       — Барти, ты совершенно ничего не рассказываешь про работу, — внезапно обратился ко мне Фрэнк, отвоевавший наконец своё право не пить вместе с дядей. — Я понимаю, у вас там секретность, но хоть какие-то общие моменты.       — Да я даже не знаю… — я озадаченно посмотрел на Фрэнка, потом перевёл взгляд на его родню. Мистера Лонгботтома нейтрализовали жена и невестка, мать Фрэнка, они что-то активно обсуждали за противоположным концом стола. Алиса, увидев, что мальчики почти подрались из-за пушистика, метнулась их разнимать и спасать зверька, пока тот не попал под раздачу.       — Ну тебе хотя бы нравится? А то ведь пока ты в хозотделе работал, всё время кислый ходил. Каждый раз, как тебя в коридорах видел, думал, что ты хочешь кого-нибудь убить.       — Не удивлюсь, если так и было, — я фыркнул, представив себе, каким злым я должен был быть, раз это было заметно со стороны. — Да нет, нравится, конечно. У нас там реально классно. Меня недавно назначили руководителем проекта.       — Здорово. То есть, ты теперь что-то вроде начальника?       — Ну да, типа того. У нас там вообще внутри отдела есть разделение по… м-м-м… помещениям. Каждое посвящено тому или иному разделу магии, и специалисты, закреплённые за таким помещением, занимаются как правило только одной этой темой. И у каждого помещения есть свой руководитель, который курирует работу этого помещения. Но бывают ещё и проекты, которые требуют совместной работы специалистов из разных областей. В частности, вот такой проект у меня. И я, как руководитель этого проекта, фактически поднялся до уровня руководителя помещения. Ну, или даже чуть выше, потому что в моей группе есть и руководитель помещения тоже. По сути, выше по должности только заместитель главы отдела, ну и сам глава, да.       — Ого! Круто! — Фрэнк несколько раз кивнул. — Это здорово, что тебя так быстро повысили. А какого рода проект? Что-то исследовательское?       — Не совсем… В общем-то, меня из-за этого изначально и взяли в отдел. Мы с Сириусом кое-что узнали, но решить проблему своими силами оказалось довольно затруднительно. Мы обсуждали этот вопрос с Дамблдором, и привлечь отдел тайн вообще предложил изначально я. Но Дамблдор согласился на это только при условии, что я буду работать в отделе и контролировать ситуацию. Ну и вот…       — Даже страшно предположить, что же это за проект такой, раз к этому имеет отношение Альбус.       — Ну ты же в курсе, да, что Тёмный Лорд не окончательно исчез?       — Ну да, Альбус говорил что-то такое. Но это же только предположение, верно?       Я многозначительно посмотрел на Фрэнка, и он заметно побледнел.       — Да нет, ты же не серьёзно… Этого же не может быть… Так ведь не бывает, никто же с того света не возвращается.       — Нормальные люди не возвращаются, да. А этот может. Но мы над этим работаем.       — Ладно… Со стороны отдела правопорядка никакая помощь не нужна?       Я задумался. С одной стороны, лишние люди не помешали бы делу, особенно мракоборцы. Но с другой стороны, у нас пока всё было настолько сырое, никакого даже приблизительного плана действий, только отдельные непроверенные идеи о том, как искать крестражи. И на этом этапе привлекать кого-то со стороны было рано.       — Не знаю, честно. Пока вроде не надо, но если что, я буду иметь в виду…       — Не стесняйся, обращайся с чем угодно, — Фрэнк явно хотел настаивать активнее, но не делал этого только потому, что понимал, что влезать в работу отдела тайн ему никто не даст, и это даже не я решаю.       — Да, конечно, — я кивнул, а потом вспомнил, что и так хотел кое-что у Фрэнка спросить. — Кстати, раз уж об этом зашла речь. У вас в отделе есть хорошая карта Британии? Знаешь, такая, чтобы можно было её масштабировать.       — Карта есть… Но она не очень удачная на самом деле. Там сильно масштаб не увеличить на ней. Но у нас в штате артефактологов, которые могли бы её доработать, нет, это надо обращаться в другие отделы. А начальство считает, что и так нормально.       — Я могу взглянуть на неё? У нас есть неплохая карта, но она только по Лондону и окрестностям. Если бы можно было их совместить…       — Конечно, можешь. Заходи в понедельник, я покажу тебе всё.       Ответить на это Фрэнку я не успел — рядом со мной с хлопком материализовался Пэдди, испуганно хлопающий глазами. У меня внутри всё оборвалось — домовик не пришёл бы просто так…       — Хозяин, дома беда! — пискнул Пэдди, и я тут же вскочил, роняя стул.       — Что с ней? Ты вызвал целителей?       — Да.       — Собирай детей домой, — Пэдди кивнул и поспешил к мальчикам, а я повернулся к Фрэнку.       — Ничего не говори, иди к ней.       — Спасибо, — я нервно сглотнул и трансгрессировал с места. 01.08.1983, коридоры Хогвартса незадолго до встречи с директором       — Ва-а-ау! Как красиво! — Гарри от самых ворот замка шёл с приоткрытым от восторга ртом и никак не мог перестать восхищаться увиденным. Дадли больше помалкивал, но, кажется, смотрел по сторонам гораздо внимательнее. Меня не оставляло ощущение, что он старательно запоминает дорогу, будто рассчитывает ещё сюда вернуться, но уже без сопровождения.       — Пап, а мы правда будем тут потом учиться? — наконец спросил меня он, и я на мгновение завис, не зная, что сказать. Как объяснить ребёнку, что он всё же не такой, как его брат, пусть и более необычный, нежели мать?       Но к счастью, спасение пришло, откуда не ждали. Из-за поворота лестницы показалась высокая, статная женщина лет за пятьдесят, как мне показалось, с собранными в строгий пучок седыми волосами и прямоугольными очками на носу. Стоило мне её увидеть, как в голове будто щёлкнуло понимание — профессор Минерва МакГонагалл, преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора. Ладно, не вспомнил, так хоть просто знаю, уже хорошо… А пока я соображал, она уже окликнула нас:       — Мистер Крауч! Доброго дня. Давно вас не видела. Мистер Поттер, — она слегка кивнула сначала Гарри, потом Дадли, — мистер Дарсли. Добро пожаловать в Хогвартс, молодые люди.       — Здравствуйте, профессор, — ответил я сразу за нас всех, чуть усмехнувшись от того, что оба мальчика испуганно спрятались за мной и теперь настороженно выглядывали из-за моих ног, оценивающе рассматривая женщину.       — Профессор Дамблдор предупредил меня, что вы придёте. Пойдёмте, я провожу вас, — МакГонагалл взмахнула рукой в приглашающем жесте, указывая на лестницу, и я, взяв мальчиков за руки, пошёл следом за ней. — Я полагаю, мистер Крауч, вы планировали обсудить какие-то дела, и мальчиков в это время было бы неплохо чем-то занять. Как вы считаете, что им было бы интереснее посмотреть?       — На ваше усмотрение, профессор. Они в полном восторге от того, что уже увидели, и, думаю, охотно посмотрят всё, что вы им покажете. Я буду вам очень признателен, если вы уделите им немного внимания.       — Без проблем, мистер Крауч. Я давно не общалась с настолько маленькими детьми, так что мне только в радость такое разнообразие.       — Большое спасибо, профессор.       И тут совершенно неожиданно Гарри принялся дёргать меня за штанину.       — Пап… Папа…       — Что такое, малыш?       — Пап… — он настороженно стрельнул взглядом на профессора МакГонагалл, а затем, немного понизив голос, продолжил. — Пап, а когда у нас уже будут одинаковые фамилии? Мне не нравится, как эта тётя нас по-разному называет… 30.07.1983, дом Краучей, Коукворт       На пороге спальни меня встретил целитель из Мунго. Я попытался прорваться мимо него в комнату, но он меня не пустил.       — Мистер Крауч, вам пока нельзя туда.       — Что с ней? — несмотря на то, что мне перегородили проход в комнату, я предпринял ещё одну попытку войти, но снова безуспешно.       — Выкидыш. Вам следовало сразу обратиться к специалистам, когда ваша супруга почувствовала недомогание. Тогда был бы шанс спасти плод…       Целитель говорил что-то ещё, но я его уже не слышал сквозь шум в ушах. Резко закружилась голова и я рухнул на стул, так удачно стоявший в коридоре. Невидящим взглядом уставился на телефон, стоявший рядом на тумбочке. Мне надо было быть настойчивее, уговорить её обратиться к врачу… Не важно, к маггловскому или магическому, хоть к какому-нибудь. И тогда всё было бы в порядке. Но я не сделал этого, не уберёг её. Да, она сделала глупость, что отказалась от медицинской помощи, когда я предлагал. Но я сделал глупость вдвойне, не настояв на этом.       — Она будет в порядке?       — Мистер Крауч, да вы меня не слушали совсем! — я заторможенно кивнул, и целитель закатил глаза, вздыхая. — Ей сейчас нужен полный покой. Была большая потеря крови, сейчас мой коллега занимается этим вопросом. Ваша задача будет дать ей сначала через два часа, а потом около полуночи по пузырьку кроветворного зелья. И завтра последите, пожалуйста, если ваша супруга имеет дурную привычку заниматься хозяйством самостоятельно, чтобы она этого не делала. Ей нужен полный покой — и физически, и морально. Если будут какие-то проблемы психологического плана, не оставляйте это на самотёк, пожалуйста, сразу обращайтесь в Мунго. Вы меня поняли, мистер Крауч?       — Да…       Снизу послышались голоса детей, и я устало выдохнул, проводя рукой по лицу. Сейчас пойдут вопросы, придётся что-то объяснять, не вдаваясь в подробности, чтобы не пугать и не расстраивать мальчишек. Придётся делать вид, что всё в порядке…       — С вашего позволения… Я пойду к детям… — не знаю, зачем, но я поставил целителя в известность, что ухожу, поднялся со стула и на дрожащих ногах поплёлся к лестнице на первый этаж. Нужно было как-то за несколько шагов настроиться, чтобы не показать своё состояние.       — Папа, а что с мамой? — не успел я спуститься вниз, как на меня накинулись с вопросами.       Глубокий вдох, выдох, успокоиться, улыбнуться… Всё в порядке. Всё ведь в порядке, да? Почти.       — Мама немножко приболела, пару дней надо будет полежать. Не переживайте, всё будет хорошо, — и даже почти не соврал. Просто не всё сказал. — Только, Гарри, завтра, наверное, придётся без гостей.       — Ну па-а-ап… — тут же расстроенно заныл Гарри, и я вздохнул.       — Нет, малыш. Мне очень жаль, но придётся поменять планы. Маме нужно отдыхать, а если к нам придут гости, она только сильнее устанет и будет дольше выздоравливать.       — Так не честно! У Дадли были гости! И у Невилла тоже!       — Гарри, ну ты же видишь, ситуация поменялась! У Дадли на дне рождения были все ваши друзья, а к Невиллу не смогли прийти все, потому что Рон, Фред и Джордж заболели. И нам самим тоже пришлось уйти раньше, чем мы планировали. Невилл наверняка тоже расстроился, но что поделать.       — Но я хотел гостей…       — В другой раз, — я тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Дадли, который всё это время молчал и настороженно смотрел в сторону лестницы. Надо было как-то отвлечь обоих… И тут меня осенило. — А хотите, я свожу вас в Хогвартс?       — В Хогвартс? — Дадли тут же отвлёкся от созерцания лестницы и уставился на меня.       — Да. Я в понедельник всё равно собирался зайти к директору, и могу взять вас с собой. Что скажете?       — Да! Да! Мы хотим, хотим! — мальчишки радостно запрыгали и тут же помчались наверх в свою комнату, толкаясь и на ходу обсуждая, что им непременно надо взять с собой в поход. Кажется, мне удалось переключить их внимание… 01.08.1983, кабинет директора Хогвартса       Пауза затягивалась, и я чувствовал, что начинаю раздражаться. И, наверное, если бы директор мне сейчас прямым текстом отказал, я бы начал с ним спорить и доказывать свою правоту — как тогда, с книгой — хотя изначально не собирался этого делать. Но в итоге всё пошло совершенно не так, как я ожидал.       — Ох, не знаю, Барти… Ну давай попробуем. Я, правда, не уверен, что из этого в итоге выйдет, но…       — Зато я уверен. Ничего страшного в этом нет, господин директор. У магглов это вообще нормальная практика. Усыновляют подопечных детей, которые остались совсем без родителей, усыновляют детей своих супругов. Это в первую очередь юридическая формальность, которая позволит мне делать всё то же самое, что я делаю и так, но без необходимости постоянно преодолевать сопротивление маггловских властей, в глазах которых я ребёнку официально никто. Я не могу постоянно на всех колдовать Конфундус, мне перед людьми неудобно. Это просто неприлично, — я невольно поморщился.       Да, магия была удобным преимуществом перед магглами, но мне и правда было неловко и стыдно при любых загвоздках и трудностях обращаться к помощи магии, когда была возможность избежать этого раз и навсегда, просто уладив одну единственную формальность. Кто бы что об этом ни думал, а я, довольно длительное время прообщавшись с магглами, сделал для себя вывод, что общаться с ними с позиции силы — это не по-людски, и подавляющее большинство людей, неспособных к магии, всё же не заслуживали такого обращения.       — Да… Да, ты прав. Всё-таки вы живёте на два мира, и надо с уважением относиться к особенностям и правилам каждого. Хорошо, давай попробуем. Но под твою ответственность. Ты знаешь, я не сторонник таких радикальных мер, и мне кажется, правильным воспитанием можно было бы сделать больше, но… Возможно, ты в чём-то прав. Попробуем, а там посмотрим.       Покинул я кабинет в смешанных чувствах. С одной стороны, я отстоял свою позицию, причём довольно легко и непринуждённо, почти даже спорить не пришлось. А с другой стороны, я не мог отделаться от ощущения, что я будто не о своих намерениях уведомлял, а разрешения спрашивал… 30.07.1983, дом Краучей, Коукворт       Детей удалось уложить спать ближе к полуночи. Я всегда категорически запрещал Пэдди использовать магию, чтобы мальчики засыпали быстрее, но на этот раз был вынужден дать добро на это, потому что они к вечеру совсем пошли в разнос, орали и бесились так, что даже у меня голова заболела. Но вот наконец они угомонились, заснули, и я наконец смог позволить себе пойти в спальню.       Петуния лежала на боку, повернувшись спиной к двери, но спит она или нет, было не ясно. Чуть слышно вздохнув, я тихо подошёл к кровати и забрался к ней под одеяло, осторожно прижимая её к себе. Она тут же завозилась, устраиваясь удобнее, всхлипнула, и я обнял её покрепче, целуя в макушку.       — Цветочек, как ты?       Петуния долго молчала, и я уже решил, что она не настроена вообще разговаривать, но в итоге она всё же выдавила из себя ответ:       — А ты как думаешь?       — Я не думаю, я знаю, — я провёл носом по её шее и легонько поцеловал за ухом. — Я просто хочу, чтобы ты выговорилась, а не держала всё в себе. Пожалуйста…       — Мне нечего сказать. Ты был прав, а я нет.       — Прости меня, пожалуйста…       — Что? — она вздрогнула, напряглась, и я понял, что, кажется, нашёл правильный подход, чтобы разговорить её.       — Прости меня, цветочек… Я не уберёг вас… Мне следовало быть настойчивее, прости. Я же знаю, какая ты у меня сильная, привык, что ты всегда со всем справляешься… А мне надо было о тебе лучше заботиться. Прости…       — Хватит! Прекрати! Заткнись! — Петуния резко села, вырываясь из моих объятий, закричала, срываясь на визг, и я невольно вздрогнул и отшатнулся от неё. — Это я виновата! Я! Я знала, знала что так будет! И всё равно не захотела к врачу! Понадеялась, что само пройдёт, дура!       — Тише, тише, ну что ты, — слегка жмурясь и морщась от её звонких выкриков, я тоже сел и обнял её, крепко прижимая к себе. — Тише. Ты ни в чём не виновата, ты не могла знать, что всё так получится. Ты же не настолько плохо себя чувствовала, сама же говорила. Ты не могла знать.       — Но я знала, — она подняла на меня взгляд болезненно-красных заплаканных глаз, и мне стало жутко от той обречённости, которую я там увидел. — У меня так уже было. У нас с Верноном именно поэтому так долго не было детей. Я не могу нормально выносить ребёнка сама. В самый первый раз я не знала, что так будет. Врачи сказали, что это всё от стресса. Второй раз я надеялась, что всё будет хорошо, старалась лишний раз не волноваться, но это не помогло. После обследования сказали, что это похоже на какую-то патологию, но не смогли понять, в чём причина и как это лечить. На третий раз, как только тест показал положительный результат, я сразу побежала к врачу и с огромным трудом уговорила положить меня в больницу на сохранение. Это всё стоило нам таких денег, что я после того, как родился Дадли, поклялась себе, что больше никогда у меня детей не будет. А сейчас… С тобой… Я расслабилась… Подумала, что это всё действительно было из-за стресса. Или что это могла быть проблема в Верноне, что мы с ним просто не совместимы физически, поэтому так сложно всё. А с тобой всё было так хорошо, так спокойно, нежно, уютно… С тобой я была действительно счастлива! И я понадеялась, что всё будет в порядке, что на этот раз получится. А проблема оказалась во мне. И когда я плохо себя почувствовала, я сразу поняла, что это всё, что это конец. И ничего не сделала.       Я прикрыл глаза, вздохнул. Ей нужно было мне сразу об этом сказать. Если бы я знал, я бы настоял на больнице, заставил бы её бережнее отнестись к себе и своему состоянию. И, наверное, я имел сейчас полное право обвинить её в этом. Вот только… Сам-то я тоже хорош. Какая разница, сказала она мне или нет о своих проблемах, я должен был настоять в любом случае. Должен был позаботиться о ней и о нашем будущем ребёнке, а я позволил себе отнестись к этому безалаберно. И был виноват в произошедшем точно так же, как и она.       Если мы сейчас начнём препираться, обвинять друг друга, разгонять ситуацию и накручивать себя, это плохо кончится. Мы обидимся друг на друга, Петуния рассердится и выгонит меня. А я на эмоциях и сам рад буду уйти. В первый момент. Вот только потом, когда накал страстей поутихнет, я захочу вернуться, но не смогу. Она просто не подпустит к себе близко человека, который должен был быть рядом в трудную минуту, но не был. Она не простит. Да и я сам не прощу себе, если допущу сейчас ссору.       — Цветочек… Ты не могла знать, — я поцеловал её в макушку, вздыхая. — Догадываться могла, да, но точно знать не могла всё равно. Если бы ты сказала немного раньше, что у тебя бывали проблемы с этим, мы бы с тобой приняли меры, чтобы не допустить повторения истории. Но вышло так, как вышло. Будем это иметь в виду на будущее. Я больше не позволю тебе так наплевательски относиться к своему здоровью.       — На какое ещё будущее, — Петуния всхлипнула и уткнулась носом мне в плечо. — Нет никакого будущего.       — Ну что ты глупости какие-то говоришь, — я поцеловал её в висок, но она от этого только сильнее заплакала, вся задрожала, и я затащил её к себе на колени, обнимая. — Всё будет хорошо. Ты сейчас отлежишься, отдохнёшь, восстановишься, и всё будет в порядке. Можем сходить как-нибудь к целителю в Мунго, он тебя осмотрит и скажет, в чём проблема. Может быть, это лечится, просто у магглов не выходит.       — А если нет? Как я буду без тебя?       — Ну почему сразу без меня, цветочек? — от её слов мне стало как-то не по себе. Что же я такого успел натворить, что она теперь боится, что я брошу её из-за выкидыша? Дыхание сбилось, я почувствовал озноб. Надо было срочно её успокоить… — Неужели ты серьёзно думаешь, что я тебя оставлю одну?       — Вернон хотел… Оба раза… Я его чуть ли не на коленях умоляла остаться и попытаться ещё раз…       Вернон. Дракклов Вернон, чтоб он в аду горел. Полтора года прошло с тех пор, как Петуния ушла от него, но до сих пор он так или иначе возникает и портит нам жизнь. Наверное, однажды я не выдержу и убью его за то, как он обращался с женой. Страх того, что я в чём-то провинился, сменился на гнев, направленный на этого мерзавца. Кровь застучала в висках, я скрипнул зубами. Воображение услужливо подбросило мне картинку того, как Петуния унижается, ползая на коленях перед этим мерзким боровом.       — Петуния, цветочек… — мой голос неожиданно дрогнул, как я ни старался, но сейчас справиться с эмоциями уже не мог. — Скажи мне, только честно. Пожалуйста. Вот предельно честно. Я хотя бы раз давал тебе повод сравнивать меня с ним, вот знаешь, в таком ключе, чтобы ты подумала, что я такой же? Что все мужчины одинаковые сволочи? Что он повёл бы себя в той или иной ситуации так же? Пожалуйста, честно скажи мне. Бывало такое?       — Н-нет, — Петуния опять всхлипнула, размазывая слёзы по щекам. — Нет, не было. Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть… Я знаю, что ты не такой… Просто… Просто… — она опять заплакала сильнее. — Просто я так боюсь потерять тебя… Я же… Я же никто. Обычная, ничем не примечательная.       — Неправда. Ты замечательная, самая лучшая. И я сделаю всё, лишь бы ты никогда не подумала, что я такой же, как он. Я тебя не оставлю, цветочек, слышишь? Никогда. По доброй воле — никогда. Только через мой труп.       — Дурак! — она стукнула меня по плечу и, кажется, даже почти перестала плакать. — Не говори так!       — Хорошо, не буду. Прости, — я взял Петунию за руку, поднёс к губам её ладонь и мягко поцеловал её пальцы. — Ты мне веришь? — она кивнула, и я снова обнял её. — Всё будет хорошо, я обещаю. Мы с тобой со всем справимся.       Петуния кивнула, прижалась ко мне, вздохнула, и я утянул её за собой лечь обратно. И всё-таки что-то меня беспокоило во всём этом. Когда мы с мальчиками утром уходили, Петуния всё же не настолько плохо себя чувствовала, чтобы предполагать, что день кончится именно так. Что-то же должно было спровоцировать…       Слишком громко щёлкнули стрелки часов, и я вздрогнул от неожиданности. Двенадцать. Вот и день кончился. А я, кажется, забыл что-то… А, нет, вспомнил.       — Цветочек, ты днём пила кроветворное зелье?       — Угу. Пэдди приносил.       — Хорошо. Сейчас надо ещё раз, ладно? — Петуния кивнула, и я притянул заклинанием с кухни пузырёк с зельем, после чего протянул ей. И пока она пила его, морщась при каждом глотке, я решил всё же задать беспокоивший меня вопрос. — Ничего сегодня не было такого, из-за чего ты могла сильно понервничать и спровоцировать ухудшение своего самочувствия?       — Да не то, чтобы… Не знаю. Вернон звонил, хотел, чтобы я собрала Дадлику на завтра плавки и полотенце… Он, видите ли, решил сводить его в бассейн. А я ему сказала, что Дадли завтра никуда не пойдёт, потому что у Гарри день рождения. Мы немного повздорили, я накричала на него, что он совершенно не думает о ребёнке и его отношениях с окружающими…       И снова Вернон. Видит Мерлин, я однажды действительно не сдержусь и что-нибудь с ним сделаю. И он пожалеет, что вообще родился.       — Ну и, в общем, я после этого разговора пошла вниз, на кухню, воды попить. Он меня так разозлил ужасно, не знаю. И я, видимо, всё ещё мыслями была в том разговоре, потому что чуть не упала с лестницы, мимо ступеньки шагнула. Перепугалась страшно, но удержалась, за перила уцепилась. А потом где-то через час у меня вдруг кровь хлынула. Ну и…       — Тебе надо было попросить Пэдди, а не ходить самой по лестнице. Так и самой убиться можно. Цветочек, давай договоримся… Я сделал всё, что мог, чтобы тебе не надо было ни с чем напрягаться самой. Давай ты не будешь создавать себе сложности там, где можно их не создавать, и будешь бережнее к себе относиться. К сожалению, я не всегда дома, чтобы следить за этим самому. Поэтому очень тебя прошу — береги себя. Хорошо? Ты очень нужна и мне, и мальчикам. Договорились?       — Угу…