Жизнь не в своем теле.

Удар. Удар, удар, очередной удар, а после холодящее душу удушье Цзыдяном, больно жалящее, почти что плавящее кожу на шее. Даже сопротивляться никак не получится: руки избиты в кровь, кажется, даже где-то треснула кость. Но ничего. Она заслужила. Это слова вбиты в подкорку сознания, словно мантра, от которой нельзя отклониться. Девушка смеялась над Ланями, что буквально жили по правилам, но при этом жила с установками Паучихи. Какая забава. Хотелось бы даже засмеяться, если бы это не отдавало ужасной болью в спине и груди. Обмякшее тело каким-то хаосом валялось на холодном полу, залитым собственной кровью. Придется потом оттирать, причем очень долго. Кровь хорошо впитывается в дерево. Почему она об этом думает? Сейчас нужно думать не о будущем, ведь его сейчас могло попросту не случиться. Сразу после возвращения в Юньмэн ее никто не трогал. Цзян Фэнмянь целиком и полностью осмотрел первого ученика на предмет ран, а после и сообщил ему о том, что помолвка Яньли с тем павлином расторгнута. В этот момент тело девушки пробил ужасный холод, смешанный с огнём страха и сожаления. Да, она не хотела, чтобы шицзе выходила за такого придурка, как Цзисюань, но сестрица его любила! Она ждала этой свадьбы. Как же так? В порядке ли она?.. А мадам Юй. Мадам Юй тоже ждала эту помолвку, как свою собственную. С Главной Девой Цзинь они были в отличных отношениях, почти сестры: дружба с детства, совместное обучение, брак в один год. И оба несчастных по той или иной причине. Помимо такого дружеского жеста это должно было стать отличным политическим союзом орденов Ланьлин Цзинь и Юньмэн Цзян. Но из-за одной драки все это забыто. Из-за одной Усянь теперь и шицзе и Юй Цзиюань очень расстроены. Если сестрицу можно было утешить, то вот что делать с Паучихой. Где-то в глубине души внутренний голос шептал: «Не волнуйся. Умирать не страшно. От Цзыдяна хотя бы сделаешь это быстро». Как же она ошибалась. Первые дни Хозяйка Пристани не трогала первого ученика собственного ордена. Она не обращала на него никакого внимания, словно он вообще и не приезжал. Даже на тренировках, на которые тот послушно ходил, ничего не высказывала. Девушка даже успела немного выдохнуть с надеждой, что ее не будут трогать. Но как она, черт его дери, была не права. В пятую ночь своего нахождения в Пристани женщина воровалась в комнату ученицы. У нее были собственные ключи от этой комнаты. Будить Усянь даже не пришлось — та сидела за своим письменным столом, придумывая новые талисманы, параллельно писала письмо Хуайсану и А-Чену. Уж очень было интересно, как они там. Но дописать не дали. Против убийственного взгляда мадам Юй идти никто не смог, а уж против руки в волосах уж тем более. Даже в темноте Вэй Ин знала, куда ее ведут. Фактически, это была комната ее пыток. А так, это был небольшой склад, который никому не принадлежал. Сюда никто не заходил, помещение отдалено от других хижин. В целом, идеальное место для наказания. Туда юньмэнку и скинули. — На колени, — твердо произнесла женщина. Приказ есть приказ. Его незамедлительно исполнили, — надеюсь, ты понимаешь, какого черта ты здесь делаешь? Ей в ответ быстро кивнули, но этот ответ явно не доставил Паучихе никакого удовольствия. Цзыдян злобно стрекнул, разворачиваясь с пальца хозяйки и с звонким звуком ударяя стоящую на коленях девушку. Громкий крик боли разнесся иглами, но быстро сопроводился вторым ударом. Шуметь нельзя. Если в Облачных Глубинах за это наказывали какой-то ерундой, то здесь тебе не Гусу. Впервые девушка соскучилась по этому, как ей тогда казалось, ужасному месту. Девичья ладонь плотно прижалась к закусанным губам. Нельзя. — Да я по твоему обнаглевшему взгляду вижу, что ничерта ты не понимаешь! Блохастая дрянь, совсем отбилась от рук без моего надзора, да?! Тебе мало позорить нас просто своим существованием, ты решил опрохвоститься нападением на наследника дружественного к нам клана, так еще и на обучении в другом! Ты хоть знаешь, выблядок, как твоя Яньли расстроилась, узнав о расторжении помолвки? Конечно нет, тебе же плевать на остальных, чертов эгоист! Ну ничего, я преподам тебе урок, что научит больше никогда не пререкаться! Цзыдян заискрился сильнее, наполняя комнату запахом озона. Пахло болью, грозой, что вот-вот разорвет легкие, заберется куда-то под кожу, пробивая себе путь из сожженного мяса. В целом, не далеко от правды. Удар за ударом плоть на спине разрывалась, принося адскую боль, но буквально моментально раны прижигались от разряда. Это не давало девушке истечь кровью, продлевая ее страдания как можно дольше. Запах горелой плоти наполнил комнату. Как же больно! Во рту стоял металлический вкус — губы не выдержали такого сильного сжатия. Их буквально прокусили. Больно. Больно! Удары прекратились. И вот снова этот чертов оптимизм и вера в лучшее заставили заклинательницу поверить в то, что этот ужас закончился. Но мысли об этом развеялись так же быстро, как каблук мадам Юй ударил мечницу прямо под дых, заставляя ту даже подлететь. Дышать трудно. Очередной удар пришелся прямо по лицу. Пусть Цзиюань очень редко трогала лицо подчиненной, сейчас ей явно было плевать на это. Перед ней лежала избитая, плачущая слезами обиды девочка, что отчаянно пыталась не закричать лишний раз, что получалось у нее не очень хорошо. Встать у нее так же не получалось — воздуха в легких попросту нет. Как и сил на это. Смертоносная петля обвилась вокруг тонкой шеи, вжимаясь в кожу с каждой секундой все сильнее и сильнее. Под змеей бурлила кровь, закипающая от температуры. Сегодня Усянь сотрут с лица Поднебесной. На спину встали, а натянутый назад Цзыдян заставил выгнуться, лишь бы не ощущать такого сильного удушья. Девушка попыталась рукой немного освободиться от пут оружия, но лишь обожгла и без того избитые руки до мяса. Меч она сможет держать не скоро. Опять позитивничает. Вот бы выжить. — Моли, слышишь, моли меня и Яньли о прощении! Такая никчемная грязь может быть убита одним моим чихом, но, зная это, ты все равно лезешь, позоря нас всех. Неблагодарная тварь! — Удар каблуком прошелся прямо в спину, на опаленные раны. Как же больно. — Моли! Умоляй, чтобы я сохранила твою бесполезную и никому не нужную жизнь! Да лучше бы ты сдохла со своими предателями-родителями. Ты не нужна в моей семье, так сгинь же со своей в небытие! Обидно. Усянь редко плакала, уж тем более от обиды. Она никогда не держала особого зла. Но эта женщина научила ее ненависти и желанию убить. Желанию избить ее также, как она делает это с ней. Также полосонуть ее Цзыдяном. Чем она так заслужила эту ненависть?! Тем, что ее муж попросту не любит ее и ищет любое оправдание, лишь бы не появляться с ней?! Не иметь с ней ничего общего?! Отлично, просто превосходно! Но никто не спрашивал у нее разрешения быть козлом отпущения! Никто! Зачем. Зачем?! ЗАЧЕМ?! Дыхание участилось. Страшно, как же страшно. Перед глазами стояла мутная черная пелена. Она умрет так? С такой сильной злобой и обидой? Что ж, тогда из нее будет отличный лютый мертвец. Перед глазами пролетали все счастливые моменты с жизни: улыбка мамы и пение отца, первый день в доме Цзянов, суп шицзе, первая совместная охота с Цзян Ченом, Лань Чжань. Лань Чжань. А он вспоминает о ней? Ненавидит? Точно, он же видел перед собой только гиперактивного мальчика-бесстыдника, у которого даже в глазах не читалось понимание слова «адекватность». Сейчас Ванцзи был единственной ниточкой, удерживающей девушку от полного срыва. Точно. Она же перед самым отъездом оставила в его цзинши пару кроликов. Пробраться туда с помощью новых техник не составило труда. Интересно, он нашел их? А как отреагировал? Наверное, они ему понравились. Такие пушистые, маленькие и беззащитные. Лань не тот человек, что смог бы их покалечить. Да, точно! А возможно, он даже улыбнулся! Эх, Лань Чжань наверняка бы-. Но очередной удар по золотому ядру рвет последнюю ниточку сознания, за которую мечница вцепилась мертвой хваткой. Нет, нет! Она ее не отдаст! Не отдаст! Но ее вновь никто не спросил: ниточка плавилась в ее руках, оставляя ожоги. Мерзко. как же мерзко. За что. За что? ЗА ЧТО?! ПОЧЕМУ У НЕЕ ОПЯТЬ ЗАБИРАЮТ ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО МОЖНО БЫЛО НАЗВАТЬ СЧАСТЬЕМ?! Сильный всплеск темной энергии заставил Цзиюнь отшатнуться назад. Она в шоке смотрела на избитую ей же девчонку, что сейчас была похожа на бездомную псину. Искалеченная, едва в сознании, та хрипела и отползала от женщины куда подальше. Вокруг нее клубилась энергия обиды, но она не пыталась захватить ученицу. Наоборот защищала. Цзыдян вновь ударил в сторону Усянь, но на этот раз целью была не она, а та странная энергия. Но она приняла форму щита, явно защищая то, что было его хозяином. А хозяином была Вей Ин. Она практически без сознания отползла к дальней стене, оставляя за собой кровавый след. Булькающие звуки смешивались со всхлипами. Теперь уже и Юй напряглась. На нее смотрели два окислившихся кровью ртутных глаза, прожигавших ненавистью. — Перед вами. Я никогда не извинюсь… А шицзе. Шицзе… Шицзе простила меня. Но. Это не значит, что я и так не чувствую вины, — кое-как прохрипела заклинательница. Кажется, она вот-вот потеряет сознание, а с этим и контроль над темной энергией, — вы думаете, что я бесчувственна? Что у меня нет никакой совести? Нет, нет… Совести нет у вас, как и человеческого сердца. Почему. Почему, мадам Юй? Почему вы говорите это ребенку без семьи? Отыгрываетесь на слабом игроке? Я люблю ваших детей, словно своих брата и сестру, защищаю их, что бы вы не говорили. Так почему. Почему вы так поступаете?! Почему?! Почему… Почему мы не можем быть семьей, где все счастливы?.. Неужели мы не достойны?.. Да плевать на меня, плевать! Разве ваши же дети не достойны хорошей счастливой семьи?! Почему… В ответ послужило молчание. Шаг. Второй. Сознание покинуло девушку, но последнее, что она услышала, были слова Юй, что та произнесла с мертветским тоном: "Она была бы счастливой, если бы не появилась ты". Проснулась Усянь у лекаря. По легенде, что придумала женщина, той ночью Вей Ин сбежала с Пристани, уйдя на неоговорённую Ночную охоту в одиночку. Там на него напал чертовски сильный демон ранга «Свирепый». Мальчик бы умер, если бы не вовремя пришедшая Паучиха, что смогла быстро забрать самодура и сбежать от демона. В эту небылицу поверили по трем причинам: Первая — на Усяне все еще были следы темной ци. Никто не понял, что исходила она именно из даньтяна самого заклинателя. Вторая — раны на теле подростка были настолько ужасающими, что каждый бы поверил, что такое сотворить мог только демон. Третья — никто не хотел верить в такую жестокой Юй Цзиюань. Ее нрав был ужасен и остр, но настолько? Все всё понимали, но говорить и осуждать не смели — боялись той же участи. Тайну о поле ученика мадам Юй не раскрыла. А зачем терять такой отличный повод для шантажа, не так ли? Лишь одним этим фактом можно было настолько сильно опустить репутацию Усянь настолько, что сам Фэнмянь бы ее выгнал из ордена без особых уговоров. Кстати о нем. В небылицу жены тот, что удивительно, поверил. Был ли он идиотом? Возможно, но явно слишком сильно отрицал верить в такое зверство своей жены. Или же был согласен с этим? Да черт его знает. Заклинательнице явно не до этого. Теперь ей не сбежать. На ближайший месяц она прикована к койке с ужасными ранами, которые при дыхание вызывали боль. Казалось, что само золотое ядро уже попросту отказывалось лечить увечья. Что о нем. Трещины вновь открылись, но кому было какое дело, правда. Здесь нет вечно ворчащей о здоровье девушки Вэнь Цин, застенчивого Вэнь Нина, испуганного взгляда Ланя, когда тот увидел шрамы от тренировок. Ничего. Одиночество. Впервые Вэй была настолько одинока. И впервые она поняла, насколько же хотела быть сильной, чтобы защитить то малое достоинство, что у нее осталось, а также обрести то, чего у нее так и не появилось — настоящую любящую семью, где все друг другу рады. С этими мыслями начались новые темные практики. На этот раз пришлось изучать лечебное дело, как ее учила сама Вэнь Цин. Рано-рано утром, когда еще даже Лани не встают, заклинательница просыпалась, чтобы начать процедуру: она пропускала сквозь свое тело энергию обиды. Чтобы генерировать ее в достаточном количестве, нужно было либо пустить в расход светлую энергию, либо вспоминать весь травмирующий опыт за свою жизнь. Так как светлая энергия на постоянной основе и так расходовалась, не успевая восстанавливаться, приходилось вспоминать ужас и боль от Цзыдяна, собак, что дрались с Усянь за еду, глубину озера с волосами, темноту Омута, страх возможного будущего. Скажем так, теперь темной ци было ой как достаточно. Она пускала ее потоками сквозь все тело, дабы энергия, словно тысяча жучков, разбежалась по ранам. А уже там и начиналось основное действие. Когда энергия «добегала» до увечий, Вэй подавала ей команду «стоп». Так раны покрывали сгустки из темной ци, похожие на огромные гусеницы. Именно поэтому это проходило рано утром. Никто бы точно не увидел ее маленьких «дружков». Удивительно, но это правда работало гораздо лучше, чем пускание энергии через все тело! Цин-Цин фигни не посоветовала бы. Но, к сожалению, удача заклинательницы крайне переменчивая сука. Ведь по вечерам, а иногда и ночам, к ней приходила Цзиюань. Она обрабатывала и обрабатывала психику несчастной, повторяя каждый раз, что знает о «главном секрете» приемной дочери. Когда эта фраза впервые прозвучала — сердце ученицы упало на дно юньмэнского моря. Но потом в голове прозвучал вопрос: «А какой секрет теперь самый главный? Мой пол или темная практика?». Поняв, что такая мелочь теперь уже ничего не стоит, но возможности ее применения безграничны, Усянь все равно играла роль перепуганной девчушки. Ох, сколько же она услышала о себе нового. Какая она потаскуха, что сто процентов спала с Фэнмянеми пыталась соблазнить Цзян Чена. В целом все то, что когда-то и ожидала сама Вэй. Слова эти игнорировались, но, черт, все равно ранили душу. Так прошел практически месяц страданий. Когда раны пришли в достаточный порядок, Усянь уже сама не сдержалась и отпросилась у лекаря на тренировки. Лечиться она могла и сама с помощью духовных сил, так что ничего страшного произойти не должно. Плюс, к ее желанию сбежать из четырех стен добавилось еще кое-что. Посланник Фэнмяня передал слова главы о скорейшем преступлении к охоте за фазанами. Ведь: «Пусть ты и сильно ранен, представь, что же будет, если орден расколется изнутри». Да, а что же будет, когда расколется сама Усянь — всем похуй с высокой колокольни. Что ж, пора за работу. Так прошел весь год. В адских психологических муках, изнуряющих тренировках утром и днем, убийствами вечером и темными практиками ночью. За это время заклинательница добилась в них колоссального успеха. Теперь мертвецы могли выполнять гораздо больше команд, в целом численность возможно подчиняемых кадавров. Это не все! Дева смогла подчинить себе пару демонюг среднего уровня! Пусть и не долго, но достаточно, чтобы заставить их совершить самоубийство. Что не поделаешь, когда твой меч отбирают на ночь, лишь бы ты не свалила куда-то далеко в ебеня. Приближалось возвращение Яньли вместе с Цзян Ченом. Обоих она чертовски ждала, ведь, помимо любви к ним, это еще и значило, что издевательства мадам Юй прекратятся. Или станут не такими частыми и очевидными! Это не могло не радовать. Встретила Усянь брата и сестру феерично — притворилась мертвой! Поплавала так кверху спиной, палочкой в нее потыкали, да и вся реакция. Даже как-то обидно стало. Хотя потом по лицу Цзян Чена дама поняла, что тот испугался. Так, а теперь вторая часть встречи! Крепко схватив того за руку, Усянь рывком потянула парня на себя. Теперь оба «брата» были в воде по горло, плескаясь под звонкий смех их шицзе. Что ж, это воспоминание идет в копилочку «приятных воспоминаний, что обязательно нужно вспомнить перед смертью». Как вы поняли, такая у девушки была. Но долго им подурачиться не дали. Скоро среди всех орденов пройдет самое главное состязание, что, возможно, изменит дальнейшую историю мира заклинателей, что со страхом понимала девушка. И имя этому событию — Турнир по стрельбе. Пусть паника от «пророчества» коробила душу, радость от будущей встречи с Вэнь Нином и Лань Чжанем заполонило разбитое сердце мечницы, заставляя улыбнуться. — Ну что? Надеюсь, ты тут без меня не забыл, как держать меч? — С усмешкой проговорил Ваньинь, обходя первого ученика. — Хотя тут уже меч не спасет от криворукости. Ты стрелять те будешь или нет? Девушка обидчиво фыркнула в сторону братца. Опять не дал помечтать, чтоб его! Но обижаться долго было явно не в ее стиле: на лице быстро расцвела хитрая улыбка, которая буквально кидала молчаливый вызов. — Кого криворуким назвал! Ну-ну, сейчас ты у меня посмотришь. А-Чен, завяжи мне глаза! — От такого тона наследник Цзян немного поразился. Давно они так не дразнили друг друга. Но просьбу тот выполнил: сняв с волос старшего брата по оружию ленту, тот повязал ее на ртутные глаза. Но стрелять девушка пока не думала. — Слушай, мне не показалось, или ты еще вырос? — Не показалось, мне кажется, что ты растешь вниз. Что, деградируем, Вэй Усянь? — В ответ Цзяну лишь прописали под ребро локтем. — Смотри, как твой криворукий брат стреляет, а не унижай его за рост. Я еще вырасту! Тонкие пальцы взяли из колчана сразу три стрелы. Расположив их на луке, тетива уже натянулась. Три, два, раз… Громкий свист сопроводил выстрел. Тук, тук, тук. Все три стрелы попали точно в летающие цели, точно в яблочко. Девушка даже могла не снимать повязку, ведь знала результат. — Пф, показушник. — Хэй, лучше бы порадовался! — Сняв ленту и повязав ее на законное, пробубнила Вей. После она легонько тюкнула брата в грудь кулаком. Но тот вместо смеха или злости наоборот молчал, странно посматривая на кисть руки девушки. Тут уже натянулась тетива нервов заклинательницы. — Эй?.. Ты чего так смотришь? Сильно ударил?.. Ох! Его кисть перехватили, подняв над головой Цзяна, чтобы «просветить на солнце». Для этого Усянь пришлось встать на носочки, чтобы ей попросту не оторвало руку. Ваньинь как заворожённый смотрел и крутил несчастную ладонь. — Ты чего? Там нет клада! — Такая тонкая. У тебя сквозь руку просвечиваются вены и кости. Ты вообще ешь? Меч держать можешь? И ведь не поспоришь. За этот нервный год и без того достаточно тощая Усянь скинула так килограмм 10. Слишком уж истощали ее психологически и физически. Неужели она настолько плохо выглядит? Что ж, она разберется с этим чуть позже. Вновь одарив брата яркой улыбкой, та выхватила ладонь и спрятала ее за спиной вместе с другой рукой. — Все я могу, не кипятись! Просто тебе кажется. Может, раз так переживаешь, отдашь мне свою порцию на обеде? — В шутку сказала девушка, но тут Цзян серьезно задумался о таком варианте. — Хэй-хэй, это шутка! Мне всего хватает, правда, не стоит так сильно переживать. Слушай, я тут недавно кое-чему у шицзе научился, пошли, покажу! Такая классная штука! Да, отвлекать она мастер. Время пролетело быстро. Ведь теперь они всем юньмэнским строем стояли у ворот Цишаня. Турнир должен начаться буквально через пару часов, все усердно тренируются, но не дева Вэй. Она ищет на скрытом стрелковом полигоне своих друзей. И ведь не прогадала! Вэнь Нин, особенно сосредоточенно целился в цель на большом расстоянии от него. Тут Усянь решила подать голос. Ну уж очень интересно узнать его реакцию. — Нин-Нин, приве! - Не успела она поздороваться, как испуганный парень повернулся в ее сторону и выстрелил. Благо хорошая реакция спасла девушку от стрелы в лоб. Точное попадание в мишень. — В яблочко, А-Нин, как всегда! — Г-Госпожа Вэй, вам не стоит т-так появляться! — Хэй, когда мы уже перешли на «вы»?! А я думала, что мы друзья! — Нет-нет, вы-!.. Ты не так все поняла. Я-я и не знал, что г-госпожа Вэй считает м-меня своим д-другом. Усянь задорно хохотнула и подбежала к парню, приобнимая его за плечи. — Еще бы я не считала, вы мне так помогли с сестрицей! Кстати, а она где? Вы не вдвоем сюда прилетели? Вэнь смущенно зажался, не привыкший к такому вниманию. Что-что, а трогали его действительно не часто. — Нет. Она не участвует в тур-рнире. В целом к-как и я н-не должен был, в-ведь я из побочной в-ветви клана Вэнь… — Но какое это имеет значение на твое умение стрелять? А-Нин, ты же не думал их слушать, да? Да?.. — Парень отвернулся. — А-Нин! Послушай, ты замечательный стрелок. Лучше тебя из всех, кого я знаю, стреляют только три человека. Цзян Чен и то стреляет хуже! Я же видела, на что ты способен. Так что дерзай, не скрывай такой талант! Кажется, улыбка Усянь заразительна. Иначе как объяснить, что стоит ей лишь улыбнуться, как Вэнь Нин начинает улыбаться в ответ? Женская ладонь потрепала собранные в хвост темно-каштановые волосы, слегка выбивая их из общей прически. Что ж, одна цель на сегодня выполнена! Осталась вторая: одержать победу. Бойцы четырех великих орденов сейчас стояли каждый в своем строе и у своего знамени. Когда Вэнь Жохань присоединился к остальным приглашенным главам, адепты его клана упали на колени, произнося какое-то странно восхваляющее приветствие. Остальные же бойцы не без уважения поклонились Верховному заклинанию. Вот-вот состязание должно было состояться. Сейчас прямо за ними расстилался Каменный лес. Наконец-то протрубил сигнал, возвещающий о начале состязания, как вдруг всех остановил вопль Вэнь Чао. Тот сердито смотрел на строй Цишань Вэнь, тыкая в одного из адептов пальцем. Этим несчастным оказался перепуганный Вэнь Нин. — Хэй, что ты там делаешь?! Как тебя. — К отпрыску Жоханя подбежал подчиненный, подсказывая имя не угодившего ученика. — Ах, точно, Вэнь Нин! Он же из побочной ветви, так какое имеет право участвовать в соревновании? Он же даже тетиву натянуть не сможет, что уж там говорить про выстрел?! Как же в этот момент все заклинатели хотели вдарить по этой наглой морде. Но никто не осмеливался даже вступиться за несчастного мальчишку, что сейчас весь в страхе зажался, сверля своими изумрудами землю, будто бы желая слиться с ней. Усянь нахмурилась. И как они все могут себя считать достойными, если даже за участника заступиться не могут? Девушка вышла из строя. — Поверьте, Вэнь Нин может не только тетиву натянуть, но и выстрелить четко в цель. Я сам много раз становился свидетелем его меткости во время обучения. Он отличный лучник, могу дать слово. Вокруг все зашушукались. Ваньин, что все еще стоял в строю, с опаской смотрел то на брата, то на сидевшего по другую сторону от Чао отца. Оба объекта его наблюдений были чертовски спокойны. Гадкая улыбка с второго господина Вэнь не слезала, что подсказывало о его гадких мыслях. — Да? Ну, что ж, тогда пусть нам продемонстрирует! Принесите мишень! — Вокруг все замельтешили, расступаясь перед слугами ордена, что тащили на поле мишень. Вэнь Нину позволили стрелять. И тот в страхе смотрел на свои руки, в которых был лук и стрела. Он тяжело дышал, готовый зарыдать. Но ему не позволили: легкая женская ладонь легла на его плечо, а взгляд зелени переплелся со спокойствием пасмурных облаков. Они поняли друг друга без слов. Этот взгляд А-Сянь значил лишь одно: «Я здесь, с тобой». А с Вэй Усянем рядом можно было не бояться. Кивнув той, Вэнь отошел еще дальше от мишени. Натягивается тетива, минута молчания. Свист. Стрела попадает точно в цель, заставляя Цюнлиня вздохнуть с облегчением. Усянь у него под боком радостно рассмеялась. — Ну что, видите? Все он может, просто боялся показать. Думаю, у Второго господина Вэнь больше нет сомнений на счет своего соклановца? Были. Все это понимали по краснющему лицу Чао, но сказать тот ничего не мог — его бы попросту осудили, а в крайнем случае отец удалил его отсюда. И не важно каким путем. Пришлось заткнуть свой рот и сесть на место. Так началось испытание. Цзян Чен вместе с шисюном и соратниками быстро продвигались по Каменному лесу, разыскивая духов. Но ни одного им так и не встретилось. Группе пришлось разделиться: Вэй пошел с Ваньином по какому-то странному «срезанному» пути, а все остальные пошли по адекватному, но более долгому. Так теперь эти двое ползали по какой-то малюсенькой пещере, едва передвигая коленями. — А-Чен, может, мы пойдем с остальными? — Чего ты там ворчишь?! Этот путь более быстрый, пусть и неудобный, — парень развернулся к собеседнику вместо того, чтобы смотреть вперед. Это сильно позабавило Вэй Ин. — Тебе там вообще все нормально видно? А то ты так лихо ко мне обернулся. Вдруг там какой-нибудь булыжник тебе в голову прилетит? — Ой да ничего не-, — не успел тот даже договорить, как, возвращаясь в исходное положение, его голова наткнулась на свисающий сталактит, больно ударяясь лбом. Что уж говорить, смех брата по оружию ситуацию лучше не делал. Они все равно поползли дальше, на этот раз пихнувшись всем телом, ведь пещера сужалась, — Ну и че ты все еще ржешь?! — Просто. Ухх! Я теперь тебя могу называть «Каменная башка»! Идиот, развернись, а то опять своей каменной башкой все камни соберешь! — Советую тебе заткнуться, ведь еще одно слово и-, — и снова последовал громкий глухой стук, после которого Усянь засмеялась еще громче. Ваньин снова вляпался своей головой в камень. Незабываемо. Наконец-то они выкарабкались. Девушка наклонялась из стороны в сторону, потирая свою спину — больно ведь в таком положении долго находиться, вот и плати теперь! Ваньин, потирая свой раскрасневшийся лоб, стоял рядом. Тут его быстро схватили за плечо и заставили пригнуться. — Ты чего делаешь, идио- Рот быстро закрыли одной рукой, а другой указали куда-то вверх в небо. Там, куда указывала Вэй, сейчас летали три призрака каких-то мантий. Они выглядели как ожившая тряпочка, что набросили на человека, если честно. На лбу этих существ красовалась ярко-красная мишень. — Тс! Смотри, какие здесь демоны!.. — Они такие странные. — Не важно, какие, доставай лук! — Хлопнув по спине брата сказала дева, расчехляя свой колчан. Первая добыча будет в лапах их клана. Стрелы Цзяна и Вэя устремились в духов, пробивая их головы. На крик этих существ слетелись еще парочку демонюг. Цзян Чен этого не заметил, ведь был уже вовлечен в перестрелку с двумя другими прилетевшими духами. Этой заминки хватило, чтобы тот не успел даже схватиться за лук, когда прямо в его лицо с открытой пастью летел демон. Лязг! Стрела Усянь попала четко в голову призрака. Где-то в небе взлетел сигнал с гербом ордена Юньмэн Цзян. Заклинательница довольно улыбнулась, продолжив свою охоту. — Не благодари и не отвлекайся! Идем дальше! Ваньин ей так и ничего не сказал. Спустя какое-то время в небесах зажглись и другие сигнальные огни с другими гербами. Больше всего пока что было у Гусу Лань. Мысли о бегающем где-то изящном Лань Чжане разжигали в заклинательнице особо странный огонь. Какой-то азарт соперничества с ним, но при этом и желание просто постоять в стороне и посмотреть на него. А потом произошло нечто странное. Сразу пять участников из Цишань Вэнь выбыли, о чем сообщили черные гербы в небе. Какой позор! Еще ни в одном ордене никто не выбыл, а тут сразу пять… Что ж, не время о них думать! Усянь, словно птица, пролетала сквозь глыбы, выискивая духов. Честно, она не использовала свои темные практики, чтобы отыскивать несчастных демонят по их темной энергии. Она невольно видела слабый след от энергии обиды, что выводил ее на новые мишени. Ну, а что? Практика темных искусств дает свои бонусы! От этого истребление шло достаточно быстро, даже стрелы подбирать не успевала! В какой-то момент даже пришлось использовать рукопашный бой. Слишком уж близко подобрался дух для стрельбы по нему. Сильный удар отправил его в нокаут, буквально в тупик из выступов. — Ну что ж, от меня не убежать, — с улыбкой произнесла девушка, угрожающе подходя к напуганному духу с натянутым луком в руках. Только вот выстрелить она не успела. Чужая стрела вмиг пронзила лоб существа, а в небе зажегся ярко-красный герб Цишань Вэнь. Усянь кинула свой взгляд туда, откуда прилетел «подарочек». Впервые ей так хотелось застрелить человека. Перед ней на высоком выступе в метрах 30-40 стоял самодовольный Вэнь Чао, что громко и мерзко смеялся над поражением соперницы. Ну так, для него это поражение. Вэй еще ничто не проиграла. Но вот Чао был, естественно, не один. Рядом с ним с опущенным луком, с которого только что выстрелили, стоял Вэнь Нин. Ах уж этот кабель Чао! Он сам говорил, что А-Нин ни на что не способен, а теперь в открытую использовал его, чтобы «принизить» юньмэнку! Девушка нахмурилась, отбегая куда подальше. Не стоило тратить нервы на этого придурка. Только Нин-Нина было очень жаль. Дальше подобные ситуации повторялись пару раз. И в последний раз Второй господин уже в открытую специально отбирал добычу именно у юньмэнцев, что не могло не злить тех. Адепт ордена по имени У Яо недовольно смотрел в сторону гогочещего Вэнь Чао, скрещивая руки на груди. — И нормально это вообще? Он использует против нас другого адепта, заставляя его отбирать все наше! Тут, пусть девушка и не хотела вставать на сторону этого высокомерного ублюдка, но стоило кое-что прояснить своим ученикам. Вэнь Чао своим поступком ничего не нарушил: стрелял адепт его ордена, причем сам. Да, его заставляли подстреливать духов прямо перед носом учеников Юньмэна, но это не являлось нарушением правил соревнования. Но нарушало этические правила. Именно это и пришлось объяснить вспыльчивому мальчишке из их ордена. — У Яо, я все понимаю. Он правда пользуется своим положением, но, технически, ничего не нарушил. О, смотри, еще дух! Усянь быстро отставила разговоры, натягивая уже немного потрепанную нить между своих пальцев. Она не могла позволить этому ублюдку Чао пользоваться Вэнь Нином. Только не при ней! Со свистом ее стрела отправилась в сторону существа. — Чего ты стоишь, стреляй сейчас же! — Прорычал наследник Вэнь несчастному Цюнлиню, что сейчас от страха вжался в землю. Он по приказу выстрелил, но явно не так, как того хотел Вэнь Чао. Стрела Вэнь Нина промазала, уступая выстрелу Вэй Ин. В небе загорелся черный знак Цишань Вэнь. Переполненный яростью, наследник отобрал лук и три стрелы у своего подчиненного. — Бесполезное ты отродье, а ну дай сюда! — Ты прав У Яо, он ужасен. Уйдем отсюда подальше, мне даже его рожу видеть противно, — прошипела заклинательница, махнув своими волосами, она отвернулась он Вэней, начиная уходить. — Вэй Усянь! Осторожно! Но не успела она обернуться на крик брата и задать какой-либо вопрос, как тут же поняла: в нее выпустил стрелы Вэнь Чао. И летели они прямо в голову. Где-то сбоку от головы послышался свист. Одна-единая стрела, пролетев через, как на тот момент всем казалось, весь Каменный лес, пробила голову одной из мишеней, а после и вовсе пронзила летящие оружия, тем самым спасая несчастную от пробитой головы. Все сразу развернулись в сторону прибывшего заклинателя. Ну конечно. Это не мог быть кто-то другой. Ведь только Лань Чжань спасает ее из раза в раз. В небе вновь зажегся черный герб, заставляя Чао беситься. Он хотел было что-то крикнуть, но холодный взгляд Второго Нефрита быстро поставил этого никчемного на место. Он, поджав свой собачий хвост, убежал вместе с Вэнь Нином. С ним А-Сянь еще обязательно поговорит. С улыбкой девушка подбежала к своему спасителю. — Хэй, Лань Чжань! Спасибо большое, что помог, а то бы я без головы остался! Этот придурок Чао уже совсем палку перегнул, согласен? Ой? Куда ты, хэй! — Ванцзи, закончивший свое дело, спокойно пошел дальше. Сколько бы Усянь не переписывала правила, она попросту не могла вовремя их вспомнить. — Ах, точно. Сплетни запрещены. Но ты же не в Облачных Глубинах! О. Лань Чжань, Лань Чжань, у тебя налобная лента съехала, дай поправлю! И тут девушка подбежала к юноше, срывая с него белоснежную ленту, под удивленный и злобный крик своего брата. Лань сразу же останавливается, явно в шоке. Он медленно с нечитаемым лицом разворачивается к девушке. От него веет странной аурой. Он не кидается тем привычным холодом, который сопровождал их общение при первой встрече. Никак нет. Это было что-то другое. Но даже подумать об этом мечница не смогла — из рук ленту забрали, повязывая ее на запястье девушки. Она лишь с вопросом взглянула на заклинателя перед ней, а после снова на ленту. — Ты хочешь, чтобы она побыла у меня?.. Лань Чжань, я не понимаю. — Мгм, — лишь кинул тот перед тем, как удалиться прочь. Как потом узнается, он досрочно покинет соревнование. Цзян Чен в шоке подбегает к побратиму и хватает того за руку, неверяще смотря на белоснежную ленту на тонкой кисти. Почему-то это не выглядело неправильно. Но, черт возьми, так и было! Ваньин больно сжал руку девы, заставляя ту вскрикнуть. — А-Чен, мне больно, пусти! — Ты. Ты, придурошный, хоть знаешь, что сейчас натворил?! Боже. Ты… — Нет, но твоя реакция меня уже пугает. Пусти, мне больно! — Руку наконец-то отпустили. — Ты точно раз 6 правила переписывал и так и не выучил?! Лента Ланей — самое священное, что у них есть. К ней прикасаться могут только дети, самые близкие люди и муж с женой. Если Лань повязывает тебе свою ленту на запястье — это признание в любви и запрос руки и сердца! Идиотина, Лань Ванцзи сделал тебе предложение стать его. Мужем! Тут уже даже мир девушки рухнул. Как. Как так?.. Ванцзи. Нет-нет, не может быть. Просто Цзян Чен чего-то не знает, да, не знает! Не может же это быть правдой. Но ошарашенные взгляды окружающих говорят об обратно. Дама аккуратно прикоснулась к ленте на руке, по лицу разошлась киноварная краска. Не мог Лань Чжань полюбить ее. Он. Он же не знает о ее поле! Думает, что она мальчик! Так. Так это значит, что Лань Чжань — обрезанный рукав? Какое смехотворство… Тогда. Тогда он точно передумает, когда узнает всю правду. Ведь теперь скрывать ее будет бесчеловечно по отношению к нему. Так! Какие помолвки?! У них тут турнир, а она о будущем думает! Усянь вставила себе звонкую затрещину, удивляя тем самым даже самого наследника Цзян. Тот пару раз поморгал, а потом склонил голову в немом вопросе. Теперь на него смотрело серьезное личико братца с огромной отметиной руки. — Не время об этом думать. Отдал и отдал. Сейчас важнее победа, не так ли? — Усмехнувшись спросила та. На озорной тон быстро откликнулись. Что ж, пора в путь! Вскоре состязание закончилось. До оглашения результатов оставалось полчаса. Ртутный взгляд долго искал траурную одежду Ванцзи среди остального парада смертников, но он никак не находился. Пришлось даже потревожить этих ребят. Они-то и поведали, что Лань Чжань покинул турнир досрочно по неизвестной для всех причине. Для всех, кроме Вей Усянь. По словам Ланей, ушел еще и глава Лань Сичень, оставив вместо себя своего дядю Циженя. Тот уже был в качестве исполняющего роль главы ордена, так что подобное далеко не новшество. Но осадочек на сердце Ин-Ин остался. Настолько сильно хотел за нее выйти, что аж сбежал вместе со своим братом? Да, это явно знак чего-то другого. Но отчего тогда дядя Фэнмянь так странно смотрел на нее, а Цижень пытался убить глазами, когда заметил ленту своего племянника на женской руке?.. Чувствует ее душонка неладное. Результаты огласили. Да! Победа! На первом месте был орден Юньмэн Цзян в лице Вэй Усянь. Девушка была очень рада — все ее поздравляли, даже на руки взяли, подкинули пару раз. Но, завидев брата, ту больно кольнуло в сердце. Пусть Цзян Чен и выглядел довольным, в его темных глазах таилась скрытая обида. Ох. Дальше по списку был Ванцзи. Даже покинув турнир намного раньше, чем остальные, тот все равно был на втором месте, что похвально! А вот третьим, как думала сама Усянь, должен был быть Вэнь Нин, но ни его ни Вэнь Чао не было. Оказалось, что результаты вылетевших участников не принимали. Хоть где-то собственные правила соблюли! Пусть и было обидно за друга, ведь тот вполне мог войти в топ-три, но хоть какая-то справедливость в этом клане была. После триумфальных результатов все постепенно начали расходиться, галдя на всю округу, ведь так хотелось поделиться впечатлениями. Войны Юньмэна тоже исключениями не были — они быстро отделились своей кучкой, ожидая своего главу. А он, в свою очередь, сейчас стоял где-то наедине вместе с Усянь с нечитаемым лицом. Это крайне сильно пугало. — Дядя Цзян?.. Что-то случилось?.. Вы хорошо себя чувствуете? — Было начала расспрос дева, как на ее плечо буквально рухнула мужская ладонь. Игнорируя все вопросы девушки, глава тяжело вздохнул и выдавил из себя улыбку. — Я поздравляю тебя, А-Сянь. Лань Ванцзи сделал тебе официальное предложение руки и сердца. Ты отправишься в Гусу через несколько месяцев. Ваша свадьба уже запланирована. Кажется, где-то разбилась одна Вэй Усянь.