Жизнь не в своем теле.

«That's so cliché»

— @TXT «Opening sequence»

***

Очнулась Вэй в ужасном состоянии. Образы размытой дымкой мельтешили перед глазами, сливаясь в темные пятна, рассеиваясь по комнате, а после вновь собираясь. Голоса смешивались в адскую какофонию, заставляя жмуриться. Как же все болит. В горле ком, в груди словно дыра, а руки. А рук и ног девушка не чувствовала. Еще бы, как можно чувствовать что-то там, где целого места не осталось? Сожженные в кровь и мясо ступни и ладони давали понять, что в той пещере случилось явно что-то страшное. Несколько дней девушка не приходила в сознание, лишь в бреду ворочалась, зовя лишь трех людей. Своих шиди, шицзе и Лань Чжаня. Последнего особенно часто. Лишь на четвертые сутки дама пришла в более-менее сознательное состояние. Ее ртутные глаза открылись, а после сразу же зажмурились от сильнейшей боли. Спящий рядом Цзян Чен сразу же подскочил, а, когда увидел, что шисюн в сознании, крепко обнял очнувшегося, стараясь не причинить тому боли. — Ну наконец-то ты соизволил очнуться! Ты хоть представляешь, как мы с шицзе волновались?! — Все бурчал и бурчал Цзян в плечо старшего, едва сдерживая слезы. Он слышал неутешительные вердикты лекарей. Слышал, как говорили, что Усянь может не проснуться, ведь странная энергия в нем сопротивлялась восстановлению. Слышал, как говорили, что на этих ужаснейших ожогах следы темной ци. У Ваньиня было столько вопросов, столько слов, но единственное, что он смог выдавить из себя — ругань. Он крепче прижал раненного к себе, едва не заставляя того кашлять. Страх потерять этого балбеса все еще плотно сидел где-то в груди. — Чен-Чен, неужели ты там плакать собрался?.. Я же в порядке, ты чего- — Хватит врать! — подняв резко голову, Цзян со всей дури вмазал кулаком по соседней стене, заставляя ртутные глаза расшириться. Наигранная улыбка Вэй спала, сменяясь неподдельным удивлением и где-то даже стыдом. — Ты. Ты обещал мне не использовать темные практики. Это же поэтому твои руки. Почему?.. Почему ты просто не дождался помощи? Эти пустые глаза он никогда не забудет. Слабая полуулыбка, потухшие глаза, что вскоре прикрылись. Рука в бинтах положила чужую макушку на плечо хозяйки, а после нежно поглаживала собранные в пучок волосы. Каким-то образом Усянь умудрилась сесть. — У меня не было выбора, А-Чен. Прости, что у тебя такой непутевый брат. Но Ваньинь ничего не сказал. Просто лежал на родном плече, пуская одинокую слезу. Сейчас эти объятья казались такими родными. Почему-то Усянь напоминал сестрицу. Она также успокаивала мальчишек, когда те ругались. Неужели Вэй перенял эту привычку у шицзе? — Ты мог умереть. — Если бы не пострадал я, то умер бы Лань Чжань. Такие травмы — мелочь. Я же в порядке, не волнуйся ты так. Твой братец не полез бы куда-нибудь, если бы знал, что точно бы умер! — Смешок сменился сильным кашлем, а также гримасой боли. Цзян сразу слез с плеча, протягивая больной чашу с лечебным настоем, что был выпит за пару секунду. От горечи лицо скрутилось в трубочку. — Фу, а они могли хоть немного приятнее сделать этот вкус?.. — Тебе еще повезло, что я попросил его подсластить. — Подсластить?! — Усянь вновь подскочила, но после сразу же упала из-за боли в груди. — Упаси демоны, если это — сладость, то что для них горечь?! — Вижу, ты уже в порядке, раз так громко возникаешь, — раздался чужой женский голос, словно гром среди ясного неба. Мадам Юй, вся в своей величественной опасности, гордо вошла в комнату, а за ней поспешил мягкий и робкий, но не без скелетов за спиной, Цзян Фэнмянь. С их приходом оба юноши замолчали. Усянь склонил голову, чтобы не смотреть даже в сторону Юй Цзиюань, когда как Цзян, последовав примеру брата, с особой внимательностью изучал половицу, словно бы старательно игнорируя отца. Родительские фигуры предстали перед своими детьми. И от обоих исходила страшная аура. Если к такому давлению от Паучихи Усянь уже успела привыкнуть, то вот к такой угрозе со стороны дяди Фэнмяня. Это что-то новенькое, что чертовски не нравится девушке, — думаю, что ты не совсем уже идиот и сможешь ответить на мои вопросы. — Но, матушка, Вэй Усянь только что очну-, — чужая тонкая рука легла на плечо младшего, что так яростно пытался защитить честь едва сидящей девушки. — Не стоит, А-Чен. У меня все равно нет выбора. В воздухе запахло грозой. Опасный оскал на женском лице, а также искрящийся Цзидянь, что крутился на пальце хозяйки, давали понять многое. Девушка еще в пещере поняла, что с ней будет за этот поступок. — Раз ты все понял, то замечательно. Какого черта ты используешь темные практики?! Нет, даже не так. Какого черта ты их используешь так открыто, при этом не принося пользы своему ордену? — Матушка, что ты такое говоришь?! — Цзян Чен подскочил, встав стеной между мадам Юй и Вэй Ин. На его лице был сплошной шок. Как Цзиюань могла вообще такое выпалить? То есть, она вообще не против использования темных практик? Лишь бы помогло ордену?! Нет, Ваньинь тоже не идиот, понимает, что каждый должен приносить пользу секте, но. Но разве Усянь уже не сделал достаточно? Он стал первым учеником Юньмэн Цзян, победил в фестивале, являлся мастером шести искусств, почти вышел замуж за Второго Нефрита! И. И этого недостаточно? Недостаточно настолько, что Усянь должен жертвовать своим телом и разумом во благо?! Цзян Чен любил мать, орден. Но ненавидел ложь и лицемерие. Фэнмянь неожиданно включился в разговор. — А-Чен, думаю, ты не совсем понимаешь смысл слов твоей матушки. Она взбешена, что А-Сянь пошел по темному пути, но при этом. — Но при этом не рассказал и не помог ордену своей силой? Нет, это я прекрасно понял. Вы. Вы не против этой практики лишь до того момента, пока Вэй Усянь вам полезен. Как какое-то оружие. Но он же тоже человек! Он! Он мой брат в конц- Удар. Сильный удар по щеке, от которого Ваньинь успешно приземлился на пол, громко шипя и хватаясь за щеку. С криком «А-Чен!» попыталась слезть с кровати и помочь Вэй, но путь ей перегородили искры от Цзидяна. Теперь уже Усянь боялась не за себя, а за лежащего и откашливающего кровь брата. — Брат? Брат?! Этот выродок тебе никогда не был и не будет братом, ты меня понял?! Мало того, что этот демон баклуши бьет, так еще и в тайне изучает темные искусства! А что дальше?! Сдаст нас Вэням?! Устроит переворот в Пристани?! Цзян Чен, не будь слепым идиотом, как твой папаша, что пригрел за спиной змею! — Яростный взгляд марганцовых глаз бегал от отца к сыну, но в итоге остановился на жертве на кровати. — А ты. Собирай свои вещи и вали отсюда на все четыре стороны. Мне плевать, что с тобой будет. Но чтоб ноги твоей здесь не было. У тебя есть время до конца дня. Ураган ушел вместе с женщиной, оставив лишь двух мужчин в помещении. Один наполовину лежал на полу в шоке, пока по его щеке стекала струйка крови, второй лишь со вздохами и охами смотрел на своего сына и уже бывшего подчиненного и ученика. Усянь все еще дрожала, смотря на Фэнмяня с явным непониманием в глазах. — Дядя Цзян. Все, что мадам Юй сказала… Это. — Больше я для тебя не «дядя Цзян», а Цзянь Фэнмянь, глава ордена Цзян. Да, это правда. И, знаешь, как бы я не был несогласен с Хозяйкой Пристани, но ты разочаровал даже меня, Вэй Усянь. Собирай вещи. Это последнее, что он сказал, оставив детей наедине. Как только дверь захлопнулась, девушка с грохотом свалилась на колени с кровати, подползая к Цзян Чену, дабы стереть кровь с его щеки, использовав при этом рукав своего и без того потрепанного ханьфу. — А-Чен! Ты в порядке?! А-Чен, посмотри на меня, ну же! Посмотри! Но парень никак не оборачивался. Пришлось насильно разворачивать его лицо к себе за щеки. За щеки, по которым уже текли слезы злости, обиды и непонимания. Он молча рыдал, смотря на напуганную девушку. — Чен-Чен, если так больно, то я могу... — Почему? — А?.. — Девушка в недоумении наклонила голову, прислушиваясь к тихой речи брата. Его голос настолько охрип, что даже какой-нибудь слепой заклинатель с отменным слухом его не услышал бы. — Что ты сказал? Чен-Чен, прошу, повтори. — Почему?.. Почему. ПочемуПочемуПочемуПочемуПочему! — Слезы полились новой волной, все лицо раскраснелось. Настолько уже все выплёскивалось наружу, что даже крепкие объятия, прижатия бывшего брата к груди никак не помогали. Плевать на тайну, что могла открыться из-за такой неосторожности. Сейчас обоим было плевать. Бинты на руках стали пропитываться кровью. — Почему они так поступают с тобой?! Почему мать просто не может принять случившиеся за данность?! У тебя не было выбора, ты сам сказал об этом, чтобы ты мог сделать?! Просто молча дожидаться своей смерти от голода и смотреть, как Ванцзи умирает из-за переломов и заблокированного ядра?! Почему. Почему их волнует только орден и его статус, а не те, кто в этом ордене живут, посвящая всего себя службе в секте?! Разве они не должны поощрять таких людей?.. Ты. Ты в одиночку убил сраную Черепаху Губительницу! Черепаху, мать его, Губительницу, которую не могли убить сильнейшие заклинатели прошлого, попросту запечатав ее хер пойми где! Почему. Почему вместо того, чтобы… Почему. Истерика постепенно остывала, сменяясь тотальным отчаянием. Все это время Цзян Чен с каждым предложением бил своей рукой по половице, разбивая ее и собственные костяшки. Но последний удар не дала сделать чужая рука, перехватившая кулак. Большой палец женской ладони нежно поводил туда-сюда по ушибленным костяшкам, успокаивая зудящую боль. Когда уже кулак разжался, дева положила руку куда-то рядом на полу, вновь обнимая брата за голову, прижимая его к груди. Постепенно девушка начала легонько покачиваться влево-вправо, как бы укачивая разбушевавшееся дите. Влево. Началась нежная мелодия настоящего, высокого, воистину женского голоса Вэй Усянь. Вправо. Цзян Чен, окруженный теплом и заботой, после выгорания начинает успокаиваться. Влево. Эта мелодия что-то напоминает. Неужто. Вправо. Да. Да! Это колыбельная шицзе! А этот голос. Этот голос не похож на нее. Он более резкий, но не менее заботливый и переполненный любовью. В каждом звуке слышится тепло. Вот бы. Вот бы это был не сон. Это же ведь он, да? Такой голос, эти руки, это тепло. Такое может быть лишь у любящей матери, что защищает своего ребенка от чего-то страшного. И почему Цзян Чен чувствует себя так уязвимо? Словно он стал как раз тем малышом, которого успокаивают на улице, ведь он испугался большой собаки. Собаки. А ведь Вэй Ин боится собак. Как Ваньинь будет защищать его, если он уйдет из Пристани? Его шисюн, его друг, его. Мысли не успевают закончиться. Усянь принудительно вводит младшего в сон, позволяя тому наконец-то провалиться в беспамятство пустоты, лишь бы голова не перекрывалась. — Сладких снов, братец. Спасибо, что ты и шицзе были со мной все это время. Прости меня. Цзян Чен теперь лежал на кровати, бережно раздетый и укрытый одеялом. В комнате не осталось ни вещички. Лишь новая заколка в волосах наследника — бабочка на цветке ликориса. Рядом же осталась шкатулка с похожей шпилька, но для Яньли. Уходить было тяжело. Каждый прохожий на улице приветливо улыбался и махал Усянь, детишки радостно звали своего Вэй шисюна поиграть. А та с печальной улыбкой на губах отказывала малышам, обещая поиграть в другой раз. Другой раз… А будет ли он вообще? Сможет ли Усянь хоть когда-нибудь вернуться назад в это место? Этого она уже точно не знала. Смеркалось. Усянь отошла достаточно далеко от Пристани. Вот он там — ее бывший дом. Виден, словно на ладони. Прекрасные лотосы, корабли ордена Вэнь, домишки… Стоп. Корабли Вэней?! Не успела заклинательница даже обернуться, как яркий сигнальный фейерверк дал приказ «огонь». Огненные стрелы градом пысыпались на Пристань. Благо вовремя воздвигнутый силовой барьер сдерживал напор обстрела. Но. Надолго ли? Мысль о поражении была приступной и пугающей, что девушка бегом начала возвращаться назад. Но резкое осознание, что камнем в голову ударило, заставило мечницу остановиться и, едва не упав на и без того покалеченные колени, понять. Она никак не поможет. Сквозь барьер Усянь никак не проберется, а одна идти против солдат? Серьезно? Пусть и мечница она выдающаяся, но в одиночку выкосить сотню кораблей — та еще задачка! Варианты развития событий быстро мелькали перед глазами. Так, если она прибежит прямо к падению барьера. А по трещинам на нем, он явно скоро упадет, как бы грустно это не было, девушка многим помочь и не сможет: горящие стрелы все так же подожгут дома, а Мадам Юй даже в такой ситуации сможет обвинить деву Вэй в измене. Это же она недавно защищала Вэнь Нина! Мысли вновь сталкивались сраным перепуганным от собачьего лая стадом. Пурпурный свет, что до этого ярко озарял все вокруг, пропал. А с ним и надежда многих молодых адептов на спасение своих жизней. Жизней. Мертвые. Мертвецы. Да, точно, мертвецы! Она еще может быть полезной! Кое-как встав, полностью наплевав на боль и ломоту в своем теле, заклинательница побежала назад, едва не спотыкаясь на месте. Уже будучи рядом с входом в горящий от стрел город, дева наткнулась на группу адептов ордена Вэнь, что уже успели сильно ранить нескольких гражданских. Что ж, отлично. Они и будут первыми жертвами новых практик Усянь. Надо ли говорить, что отточенные взмахи Суйбяном достаточно быстро рассекали такие хрупкие и совсем незащищенные человеческие шеи? Со стороны стиль боя заклинательницы походил даже больше на танец, чем на сражение! Пока меч со свистом пронзал соперников вдали, Усянь практически вручную сражалась с парой остолобов. Что уж, ей лишь пришлось немного их «закружить», чтобы эти бойцы пронзили друг друга сами! Но, если бы все было так просто. Раны быстро дали о себе знать, а вместе с ними и разбушевавшаяся энергия обиды, что резким всплеском кольнула прямо в дяньтян, заставляя мечницу просто согнуться от боли. В глазах резко темнело. Ну уж нет, нет, она не умрет! Она не позволит. Не позволит! Последний из выживших цишаньцев замахнулся на резко упавшего мальчишку, но он даже не успел закончить атаку — резкая боль в плече заставила мужчину выронить меч и громко истошно закричать. Лютый мертвец, что всего-то пару секунд назад был бравым товарищем, скрипя зубами, а еще и плотью под ними, выедал мясо. А за ним присоединился второй. Так на одного мертвеца стало больше. Как же повезло, что жители уже успели разбежаться...... И как жаль, что их уже умудрились снова поймать и на этот раз убить. Усянь, будучи все еще в достаточно плачевном состоянии, скрючившись шла в горящий город. Город, что оставит после себя лишь пепел и воспоминания тех, кто выживет и будет восстанавливать это место. Но слишком рано думать о будущем, настоящее пугало откровенно сильнее: дева вновь упала от очередного приступа боли, приземлившись в левые кусты, в которых, кстати, оказалось ой как удобно! И. Даже незаметно? А что, если здесь остаться? Да, наверное, это — лучшее решение. Дрожащими руками Вэй Ин вытащила из-за пазухи свою уже ставшую родной флейту. Та самая, которую она лично делала своими руками для изучения темных практик. Шумно вздохнув, по месту битвы разошелся скрипучий свист флейты, а за ней — группка мертвецов, которых становилось все больше и больше. Им был выдан конкретный приказ — нападать только на Вэней. Поэтому, наверное, можно не волноваться за жизни остальных горожан. Перепуганные крики этих псин лишь заставляли играть девушку еще интенсивнее, перебирая пальцами как можно быстрее. А? Что-то по лицу течет. Ах, да какая разница! Сейчас не до этого, нужно отбиться и. Снова. И снова. Почему так сильно болят глаза? Руки. Пришлось отставить флейту и прикоснуться к глазам. Кровь? У нее из глаз… Сочилась кровь?! А вместе с кровью из глаз пришел и приступ тяжелейшего кашля. Черт! Нет, не до этого, нужно вновь взяться за флейту! Через кашель дева вновь прислонила флейту к губам, но, не сыграв и тридцати секунд, вновь принялась кашлять. Плевать, сдохнет она или нет, она должна! Должна! — Если ты так продолжишь — умрешь. Я знала, что ты бездумная, но не настолько! Это же… Вэнь Цин! Целительница упала на колени рядом со скрючившейся от боли заклинательницы. Ее руки прижались к чужой спине, а по холодному залитому кровью телу прошлась приятная волна исследующей ци. Дева Вэнь нахмурилась еще сильнее. Дела Усянь были плохи. Чертовски плохи. Еще немного таких стараний и все, эти мертвецы, что были подняты Вэй будут живее, чем она сама. — Тебе нужно прекратить, иначе- — Плевать! Плевать я хотела, что со мной будет! Я должна!.. Мой дом!.. — Не успев даже договорить, следующий приступ кашля быстро подоспел к горлу. Мечница буквально плевалась кровью от своего нежелания сдаваться. Темная энергия разъедала сознание, а светлая все больше и больше угасала, сигналя о скорой смерти. Вэнь Цин прикусила губу. — Я должна… Пожалуйста. Слезы смешались с кровью и падали кровавыми цветами на выжженную землю. Со спины послышался тяжелый выдох. В тело ударил сильный поток светлой ци, что наполнил усыхающие меридианы своей энергией. — Тогда не умирай так долго, как только сможешь, — как тяжело дались эти слова. Дева все продолжала подавать энергию своей подруге, чтобы поддержать ее состояние хоть в каком-то балансе. Вэй Ин в изумлении обернулась, — чего смотришь?! Делай, что делала, я не смогу долго держать тебя на плаву! Повторять дважды не пришлось. Быстро развернувшись обратно, бамбуковая флейта вновь припала к потрескавшимся губам. Высокая мелодия отчаяния вновь засвистела над горящими обломками, поднимая солдат мертвой армии. Псы удивленно кричали, неминуемо погибая от пастей своих падших товарищей, а после и присоединяясь к их армии. Раньше Усянь не могла контролировать такое огромное количество мертвецов. Но сейчас. Сейчас, когда единственное, что в ее голове, это слово «спасти», она выкладывалась на свой максимум, не жалея ни себя, ни Вэнь Цин. Последняя же, понимая, что она сама долго не продержится, дала заклинательнице конкретный временной период. Около 15 минут. Жалкие 15 минут. Но.. Но разве не Вэй Ин лучше всего понимала девиз ордена? Красные от лопнувших капилляров глаза, стертые пальцы, едва успевающее восстановиться дыхание — ничто не было преградой. Со стороны главной площади послышался крик мадам Юй. Тут сердце девушки едва не упало в пятки. Она на секунду остановилась играть. — Беги, кому сказала! — Но!.. Матушка! — Мама! — Прочь! — А после послышался лязг Цзыдяна, явно не направленный в сторону двух голосов. Шицзе и Цзян Чен! Они все еще были здесь! Усянь вновь нахмурилась. Нет, нет, все не может так продолжаться. Перехватив флейту посильнее, пальцы с особой скоростью забили по бамбуку. Свист явно давал новую команду: защита. Мертвецы двинулись на главную площадь, пожирая на ходу армию Вэней. Про себя дева отметила, какая же Вэнь Цин странная садомазохистка — выживших же придется собирать по кусочкам ей. Но потом Усянь быстро себя поправила. Нет, ей не придется. Все должны умереть за то, что посмели вступить на эти территории. Мадам Юй, отбивающаяся в этот момент от Вэнь Чжулю, не могла заметить многотысячную армию мертвецов. Зато ее заметил сам Сжигающий Ядра. Увидев на мертвецах одежду собственной секты, тот быстро смекнул, что ему явно пора сбегать. Эта секундная заминка стоила тому обожженной молнией Цзыдяна руки. А мадам Юй… А мадам Юй это стоило лишения духовного оружия. Его разорвали на две части, причиняя хозяйке неимоверную боль. Двое детей испуганно уставились на угасающий пурпурный свет. Чжулю сделал выпад в сторону Паучихи, дабы расплавить ее ядро. Лишить того, что едва удерживало ее душу в теле. Да только его рука проткнула грудину мертвеца. Следом другое чудовище напрыгнуло с другой стороны, давая Паучихе время, чтобы кое-как разогнуться и яростно взглянуть в сторону мертвецов. Неужели. Они ее защищали? И не только ее: переведя взгляд она увидела, как несколько мертвецов, словно настоящие люди, протянули руки ее детям. Они просто стояли и ждали, пока они возьмут их за руки, а потом повели их в сторону пирса, дабы посадить в лодки. Паучиха прикрикнула: — Хэй! Какого черта вы-.. Но мертвецы указали на лодки. Сказать они ничего не могли. Лишь продолжали уводить Наследника и Деву в безопасное место, дабы отправить их подальше отсюда. Цзян Чен выбивался, но, видя не меньший страх сестры, ему пришлось полностью сосредоточиться на ней. Только сейчас женщина заметила крики флейты. Человеку, что их извлекал, было явно сейчас крайне дурно. Но он им помогал. Что за издевательство. Кровоточащие раны женщины вновь напомнили о себе, заставляя ту свалиться. Все хорошо. Теперь ее дети в порядке. Их защитят. Она. Она может умереть спокойно. Чжулю кое-как отбился от толпы монстров. Ему пришлось оглядеться: выжившие из клана Цзян все быстрее и быстрее приближались к нему, попутно помогая мертвецам избавляться от едва стоящих из-за страха цишаньцев. Стоило действовать быстрее. Сжигающий Ядра вновь занес свою руку. Флейта заиграла все свирепей. «Еще немного, лишь защитить Мадам Юй, тогда ей придут на помощь! Еще немного!» — Кричала изнутри себя девушка. Да, она не жила с ней в мире и спокойствии. Да, Юй Цзиюань не любила ее. Но она любила своих детей! Она искренне любила шицзе и А-Чена! Защищала их до последнего, пока Усянь возилась с другими войсками. Лишь немного. Она отдаст ей долг за спасение последнего, что у нее осталось от семьи! Но резко глаза теряют яркий свет. Мелодия прерывается на середине. На плечо заклинательницы упала чужая голова, вся горящая от лихорадки. — Время истекло, — лишь хрипло произнесла Цин. Нет. Нет! — Вэнь Цин, пожалуйста, еще один выпад! Лишь один выпад! Один! — В истерике закричала мечница, вновь разворачиваясь. Но ее взору предстала подруга без сознания. Вся бледная и мокрая. Нет. Пожалуйста… Со стороны центральной площади послышался хруст костей. А после и крики адептов. Нет... Почему... Слезы стекали по впалым щекам. Хотя, возможно, это уже действительно не слезы, а кровь. Все тело болело. Темная ци клубами собиралась вокруг двух девушек. Тощие руки откинули флейту, судорожно цепляясь в лицо. Она теряет контроль. Теряет контроль! Нет! Она не может дать Чжулю сбежать! Это не конец! Она не может! Но кое-как пришедшая в себя Вэнь Цин решила другое. — Прости. Острая игла впилась в шею и затылок, лишая Усянь сознания. Энергия сразу же рассеивается, возвращаясь обратно в тело хозяйки. Дева с зелеными глазами переложила раненую себе на колени. Где-то вдалеке выжившие адепты радостно кричали. Глава прибыл! Они смогли отстоять Пристань! — Ты уже сделала достаточно. Прости, но эту битву вам не суждено выиграть, даже если ты умрешь прямо сейчас. Вновь прибывшие корабли Цишань Вэнь заставили счастье умолкнуть. Умолкнуть навсегда. Ведь выживших больше не осталось.