Жизнь не в своем теле.

Она очнулась на холодном полу. Все тело ныло и болело, словно девушке переломали все кости. В прошлом не успевшие зажить руки и ноги сейчас были кем-то нежно забинтованы, да только это не спасало ситуацию. Голова раскалывалась от пульсирующей боли. Ртутные глаза едва раскрылись. Руки. Нужно проверить Вэнь Цин, она была не в порядке. Но, как только девушка едва двинулась, по всему помещению раздался громкий звон цепей. Цепей?.. Стоп. Где она?! Рывком сев, а после и получив заслуженную порцию кровавого кашля, ибо нехер так вставать после такого изнеможения, заклинательница смогла кое-как осмотреться. Она. Она была в комнате Цзян Чена. Причем ограбленной до последней вещицы: лишь ее глупая надпись, когда-то вырезанная у того на стене, чтобы надоесть, выдавала владельца помещения. Наследник скрыл это недоразумение знаменем собственного ордена, дабы шисюн не получил по шапке от самой Хозяйки Пристани. Честно, Усянь думала, что тот соскоблил эти царапины или хотя бы заклинанием перекрыл. Но нет, оно все еще здесь. Тот глупо нарисованный кролик с надписью «Сянь-Сянь ждет братца на игры!» радостно смотрел на прикованную к полу деву. Иронично. И очень приятно. С расцветшим в груди теплом заклинательница также поняла: она не чувствует движения своей ци. Ни демонической, ни светлой. Неужели?.. Неужели ее ядро треснуло и. — Н-нет, оно в порядке. С-сестрице пришлось его запечатать… На ее вопрос ответили быстрее, чем она только могла сказать. Серые очи удивительно метнулись на стоящего в проходе целителя. Это же. — Вэнь Нин? — Парень быстро закивал, приближаясь с новыми бинтами и мазями ближе. Усянь слегка зажалась, но, понимая, что ей вряд ли будут вредить, кое-как заставила себя расслабиться. — Да. Госпожа Вэй, вы сейчас в заложниках у В-Вэнь Чао. Мне жаль, что так получилось. Н-но это правда пока что все, что я могу с-сделать для вас. Погодите. Что? В плену у. Нет, конечно, ее не каждый день просто так приковывали цепями к полу, но черт его побрал! Она надеялась на что угодно: что Цзян Фэнсянь нашел ее и приковал за использование темного искусства, что ее заточили за возвращение на Пристань, да что угодно, лишь бы. — Пристань. Она?.. — Да, Госпожа. Она пала. Пристань Лотоса теперь принадлежит ордену Цишань Вэнь, как и вы. М-мне правда очень жаль. Усянь была сильной. Всегда... Но... Пала. Пристань пала. Она не смогла никак защитить свой дом, своих людей. Мадам Юй убита, Цзян Фэнмянь, скорее всего, тоже. Шицзе! Цзян Чен! Где они?! В порядки ли! Мертвецы должны были увести их, но точно ли они в безопасности? Боже. — Почему. Ты мне помогаешь?.. Раз уж я теперь «заложница», — скрыть издевку в вымученной усмешке было попросту невозможно. Вэнь Нин зажался. — Т-только благодаря Вам я с сестрой остались живы! Пожалуйста, не думайте, ч-что я неискренен! Я п-помогаю Вам только из-за своего желания! Казалось, будто бы парень готов был расшибить себе голову в поклонах, лишь бы убедить собеседницу. Глаза цвета изумруда опасно блестели из-за пелены слез. Ох, бедный парниша! Усянь растерянно вытянула перед собой руки, насколько могла, чтобы хоть как-то пригласить парня в успокоительные объятья. Да, она все еще не могла доверять кому-то из Вэней, но. Но это же ее Вэнь Нин. Тот мальчишка, который словно стал для нее братцем, которого она вместе с Вэнь Цин отчитывала за какие-то глупости! Как она могла заставить его плакать? Руки остались раскинуты в стороны. Парень не сдвинулся, побоявшись испугать и без того зашуганную деву. — Ну же, чего стоишь? Не надо передо мной извиняться. Это я должна приносить извинения. Не бойся, я тебя не придушу — сил не хватит даже за фазаном убежать. Эх, как же не хватает охоты на фазанов! — Комнату залил звонкий смех, а на лице пленницы расцвела нежная улыбка. А-Нин отразил эту реакции, в конце концов обняв свою «старшую сестру». — Вот так. И не надо меня называть на «Вы», сколько мы уже это обсуждали, м? Просто «Ин-цзе»! — Мозолистые ладони поглаживали чужие волосы, собранные в высокий хвост. Даже в такой суматохе они оказывались такими мягкими. Вэнь Цин хорошо смотрела за братцем, что уж сказать! — Пожалуйста, расскажи, что произошло, пока я была в отключке? Цзян Чен и шицзе. Они в порядке? Их еще не нашли? Целитель, что так удобно устроился на женском плече, вдыхал успокаивающий аромат лотосов. Как интересно, что запах их обоих успокаивал друг друга. Взаимная помощь, так скажем. Щенячьи глазки взглянули прямо в душу заключенной. В них таилась словно бы вселенская печаль. По спине девушки побежали мурашки. — Го-... Кхм... И-Ин-цзе... — Кажется, что даже шея заклинателя покраснела от этого обращения. Какая прелесть! Но быстро алый цвет сменился на мертвенно бледный. — Что цзе-цзе помнит последним? Девушка прикрыла свои глаза, все еще поглаживая макушку целителя. Она напрягала свою память, как могла. Голову сразу пронзила сильнейшая боль. Что уж сказать, она в тот момент была в ужасном состоянии из-за губительного влияния темной ци, какие тут четкие воспоминания! — Помню, что мы с А-Цин сидели вместе, она помогала мне с циркуляцией ци. Помню… Что я помню?.. Мадам Юй. Наверное, ты сам знаешь, что стало с Хозяйкой Пристани, верно? — В ответ кивнули. — Вот, а после этого помню, как Чжулю сбежал, а я потеряла сознание. — Мне пришлось тебя вырубить, иначе бы ты попросту бы уничтожила свое золотое ядро, — с каким-то странным тоном произнесла только-только вошедшая в комнату девушка. — С-Сестра! Т-ты же просила не..! — Парень выскочил из чужих объятий, подбегая к родной сестрице. Усянь невольно зажмурилась из-за пропавшего тепла. — Не рассказывать? Я бы и сама догадалась. Некому было меня отключить, кроме самой Вэнь Цин. Я не злюсь. Будто бы у нас был другой выбор. Комната погрузилась в мучительную тишину. Никто не осмеливался ее прервать, пусть и все хотели, чтобы она закончилась. «Золотые руки» подошла к пленнице, взяла ее за запястье, после чего стала проверять ее внутреннее состояние. Когда темная заклинательница была без сознания, ее собственная энергия уже начала разъедать органы и ткани вокруг дяньтяня, словно какая-то кислота. Тогда Вэнь Цин буквально потратила последние силы на то, чтобы хоть как-то стабилизировать состояние подруги. В воздухе повис немой вопрос: «что дальше?». Никто не знал, что должно будет произойти с ними в ближайшее время, но почему-то все трое были уверены — счастье их будет искать очень долго. Впереди страдания и боль. Наконец-то тишину осмелилась нарушить Вэй Ин. — Вы мне так и не ответили про. — Наследники Цзян пропали без вести, так что орден Вэнь их не нашел. Скорее всего, они где-то скрылись в ордене Цзинь. С души Усянь будто свалилась целая чертова гора. Хоть кто-то в безопасности, хоть кого-то она смогла спасти. Комната вновь погрузилась в тишину, из-за чего дева углубилась в свои неутешительные мысли. Если бы она тренировалась лучше, если бы не была такой слабачкой, может, она смогла бы спасти свою семью? Какая она идиотка. Наивная, полагалась, что сможет кого-то защитить. Недостаточно старалась. Мадам Юй была права, что ее гордыня ее погубит. Она слишком верила в свои силы. Забыла свое настоящее место, кто она на самом деле: лишь дворовая шавка, способная лишь на грязную работу, но ни на что более. Как же глупо. Глупо, что она вообще появилась в этой семье. Может, если бы она вообще здесь не появилась, если бы не пошла наперекор Вэнь Чао, то Юй Цзиюань и Цзян Фэнмянь были бы живы? И шицзе с А-Ченом не лишились бы своего дома. А те сотни мирных жителей? А ученики? Что они все сделали, чтобы быть убитыми? Просто были в одном клане, что и сама Усянь? Только и всего! Они не заслужили смерти! Смерти лишь заслужила сама Вэй Ин. «Ты виновата», — шептали сотни голосов. «Никчемная подвальная крыса, ты не смогла даже выполнить простое указание — уйти отсюда как можно дальше и не появляться на этой территории», — прозвучал привычный голос Фэнмяня, что сейчас звучал так холодно и бесчеловечно, словно он обращался к какому-то стулу! Хотя нет, даже обращение к стулу звучало бы гораздо легче, чем это. «А-Сянь, я разочарована. Почему из-за тебя мы должны страдать? Лучше бы ты вообще никогда не рожался.», — голос шицзе стал добивающим. Ртутные глаза окислились красным. С прозрачных осунувшихся щек падали слезы, которые сразу же впитывал деревянный пол. Вэни удивленно переглянулись. — Может, они и правы. — Кто? Усянь, о чем ты вообще говоришь? Но ответа так и не последовало. Дева молча рыдала, глядя в пустоту, находясь в неощутимых для нее объятьях лекарей. Она и не вспомнит переживающих взглядов двух пар нефритовых глаз. Так она осталась одна. Вновь. Заклинательница даже не запомнила, как поела что-то похожее на суп (это никогда не сравниться с готовкой шицзе), а после и уснула. Правда пробуждение оказалось ой каким не радужным. Она проснулась от лихого удара в живот. Замерзшее тело, лишенное духовной энергии, прочувствовало боль с троекратным усилением. Громкий кашель наполнил комнату, эхом отражаясь от стен. Усянь подняли над полом за волосы, заставляя разлепить до сих пор покрытые пеленой сна глаза и посмотреть на вошедшего насильника. Вэнь Чао. Кто бы мог подумать? На его омерзительном лице сверкала хищная ухмылка. Хотя, наверное, даже оскал. В его глазах отражалась бледная, словно мел, заклинательница. Такая уязвимая и никчемная. Ее полы одежды слегка спадали с плеч, но девушка пыталась хоть как-то их поправить, да только очередной удар, на этот раз в грудь, так и не позволил совершить задуманное. Усянь отлетела в стену, смачно ударившись затылком. Она не смела кричать, лишь шипела. Последнее, чего ей хотелось, так это дать этому больному ублюдку насладиться ее криками. Наконец-то чудовище заговорило. — Я, конечно, знал, что раздолбай Вэй Усянь привык спать до часу дня, но чтобы это было даже тогда, когда он стал моей игрушкой! Посмотрите, какая наглость! Ну ничего, мы быстро выбьем из тебя эту дурость! На этот раз зазвенели цепи. Тело заклинательницы подвесили за руки к потолку, буквально заставляя болтаться на своих двух конечностях. Болезненный рык предательски вырвался с горла, заставляя улыбку Чао расплыться в садистском удовольствии. — Что, больно тебе? А это я еще даже и не начал играть с тобой. Какой ты неженка, однако! Где же вся твоя напыщенность, а, Вэй Усянь?! — Безумный смех лезвием меча резал слух девушки, заставляя ту жмуриться и пытаться хоть как-то отвернуться от наследника Вэнь. Тому это явно не понравилось. В его руках появился шипованный хлыст, который одним движением руки хлестанул по торсу пленницы. Она прикусила губу, лишь бы вновь не выдавить из себя болезненный хрип. — Хах, какой герой, посмотрите на него! Ему еще и хватает дерзости тут играть передо мной! Выскочка! Гнилая ты тварь! Нравится меня унижать даже своими жестами, а?! «А что же делаешь со мной ты?», — не осмелилась произнести вслух Ин. Десятки ударов особым звуком рассекали воздух, а после и кожу Вэй Усянь. Алая кровь пачкала и без того разодранные одежды, после и падая на пол, кажись, раздражая Чао этим еще сильнее. Его глаза заливались животной агрессией и кровью, вены вздувались на висках. Он бил все интенсивнее, закладывая в каждый удар духовную энергию. При обычных обстоятельствах девушка бы даже вряд ли бы что почувствовала. Но из-за запечатанного ядра ее сейчас можно был сравнить с простым смертным. Что уж сказать, кроме того, что бедная губа была попросту прокусана, отчего на языке ощущался стойкий вкус металла. Слезы все же потекли одна за одной, пусть и показывать их Усянь явно не хотела. Как же больно. Подонок Вэнь тяжело дышал: его рука попросту устала бить с такой силой. Его духовные силы также были на исходе. «Слабак». Словно услышав ее мысли, наследник схватил пленницу за лицо, грубо цепляясь ногтями прямо в кожу лица, едва ли не царапая до крови. Он покрутил голову девушки из стороны в сторону, словно оценивая какой-то дешевый подарок, который пытались ему подсунуть под видом редкого артефакта. — На лицо ты на бабу смахиваешь, может, использовать тебя в гареме, а? — Увидев страх в серых глазах, Чао ухмыльнулся и продолжил. — Вижу, тебе эта идея тоже нравится! Пусть я и не по мужчинам, но с вуалью за женщину ты тоже сойдешь! Да и телом ты явно на какого-то крупного идиота не смахиваешь. Его руки. Его руки! Руки! Сейчас они лежали на тонкой талии заклинательницы, оглаживая ее вокруг, ощупывая поверх, а после и под одеждой. Он проходился по выпирающим ребрам, в целом по нежной алмазной коже. Усянь болталась на цепях, пытаясь хоть как-то уйти от прикосновений, но очередной удар в солнечное сплетение прервал все попытки к сопротивлению. Вэнь продолжил свой очаровательный «тур» по телу заклинательницы. Мысленно она уже поняла, что ей пора попрощаться с еще одной тайной из своей копилки. С тайной, длиной в жизнь. Крупная ладонь Чао нащупала бинты на груди. Пусть этот зверь и мудозвон полный, но явно не конченный идиот. Его глаза в удивлении распахнулись, когда тот, решив подтвердить свою догадку, сорвал с пленницы остатки ее одежды. Бинты.на.груди. Бинт не мог полностью скрыть те прекрасные выпуклости, которыми Усянь была не обделена даже со своими голодовками. Талисман давно куда-то потерялся, отчего и голос звучал более высоко. Вэнь Чао пару раз посмотрел на полностью темное из-за осознания ситуации лицо Усянь, а после и на бинты, которые с хохотом сорвал, освобождая столькие года заточенные груди. — Кто бы мог подумать, черт возьми! Ах-ха, да ты обхитрил весь чертов мир заклинателей! Или правильней «обхитрила»? Даже собственный клан не признавал в тебе женщину, что уж говорить про остальных! Даже твой драгоценный Второй Нефрит не знал, я же прав? Ох, что же бы он сказал, узнав, как нагло его обманывали? Наверное, бросил бы тебя, да? ~ — Сладкие, но такие гадкие речи рекой струились с ядовитых уст этого подонка. Чем больше он говорил, тем сильнее Вэй пыталась скрыть свое лицо в волосах. Слезы предательски наворачивались на глаза. Умел же, сука, по больному бить, а! На словах про Лань Чжаня, девушка попросту не сдержалась. — Лань Чжань бы никогда такого не сделал! Он!.. Но это была лишь ловушка для огромного капкана. Оскал вновь засверкал, но более опасными красками. К чужому лицу опасно приблизились. — «Он» что? Любит тебя? Что за чушь, скажи мне! Если бы он любил тебя, разве бы он не прибежал сюда искать твой труп? Хотя бы какую-то частичку тебя, а? Но нет, он тут не появлялся и не появиться. Ему плевать на какого-то там выскочку вроде тебя. И смог бы этот булыжник разглядеть в тебе настоящую женщину? Нет. А я смогу, — его ладонь легла поверх чужой голой груди, с особой силой сжимая ее, заставляя морщиться, — со мной ты забудешь не только о своем Нефрите, но и о чем-либо другом, кроме моего имени. Я тебе это гарантирую. Мерзко, мерзко, мерзко, МЕРЗКО, МЕРЗКО! Горячие руки ошпаривали нежную кожу, сбрасывая с нее последний защитный слой, что хоть как-то был при деве — одежду. Она пыталась сопротивляться, кусаться, но ее вновь били в живот, либо настолько сильно сжимали глотку, что та попросту теряла сознание из-за недостатка кислорода. Вот она полностью голая висит перед этим извращенцем. Мужские пальцы проходят по бедрам, внутренней их части, а после и бьют ягодицы с особым шлепком. Визг боли подавить не удалось. — Какие же бедра, хах! Поверить не могу, что никто не замечал эти прелести, господи, да я и сам был слеп! Я уверен, не скрывайся бы ты, многие главы кланов хотели бы тебя в качестве шлюхи, хах. Но теперь ты только моя. До конца твоей жалкой жизни, — он ткнул в выжженный знак солнца Цишаня под левой ключицей девушки. Как же мерзко, она готова была плеваться кровью, что она собственно и сделала, когда этот спермотоксикозник полез своими губами к ее лицу. Пес Вэнь громко чертыхнулся, стирая со своего «прекрасного» лица красную жидкость. Такой плевок его не остановил чтобы попросту отпустить с потолка цепи, за которые девушка была подвешена. Мечница с грохотом упала, а после и получила «добавки» — удар ногой прямо под диафрагму, из-за чего новый приступ кашля не заставил себя ждать. Мир перед глазами плыл, а слезы, смешанные с кровью и потом, стекали с лица. Ей плевать, если она умрет в ходе этой драки, лишь бы она умерла нетронутой этим ублюдком! Усянь сама и не заметила, как стала кашлять кровью. Она попыталась хоть как-то облокотиться об стену, чтобы встать, но ее за волосы оттащили от стены, повалив на пол, а после и подмяв под тело бабника. Тот с животным желанием смотрел в чужие оленьи глаза. Девушка извивалась под ним, но явно не из-за удовольствия, а из-за попытки сбежать. За что и поплатилась укусом в шею, а потом еще одним и еще одним. Грубо, жестоко и больно. Но блять. Блять, почему ей это…это нравилось?.. Шея всегда была чувствительной, заклинательница не могла разобрать, что сейчас чувствует: жесткую ненависть к себе, потому что позволяет этому произойти, отвращение к Вэнь Чао или какое-то мазохистское удовольствие! Или же она попросту пыталась себя убедить, что ей нравится, чтобы просто хоть как-то сохранить хоть маленькую крупицу своего собственного достоинства?.. Кисти рук сомкнули чуть ли не до хруста, когда начали выкручивать соски. Дева громко закричала, выгибаясь в спине. Больно! Чао лишь усилил свое действие, мучая несчастные бусинки, а после искусывая их, будто бы желая вовсе отгрызть. Ноги Вэй Ин насильно расставили в разные стороны. Ей было страшно, страшно, что будет дальше. Сознанием пленница осознала: сейчас будет больно. Но к боли никогда нельзя подготовиться, даже если о ней знаешь. Она не знала, как давно это похабное животное стянуло с себя одежду — ей в целом плевать на это. А на что ей не плевать, так это на сука член внутри нее, который словно ебучий молоток бьет и бьет по ее клитору, при этом стирая до дыр стенки невинного прохода! Сколько бы Усянь не шутила, что она профи во «взрослых» штучках, на самом деле же она оставалась девственной девочкой, что даже боялась подумать про самоудовлетворение. Поэтому жгущая боль в нижней части тела довела ее до настоящих криков агонии, а смешанное с этим странное удовольствие заставляло лишь чувствовать себя еще более жалко и отвратительно. Чао двигался все быстрее и с большей амплитудой. Ему явно нравилось то, как под ним кричит юная девица. Вместо смазки теперь выступала кровь самой Усянь, а также какого-то черта выделившаяся естественная смазка. Как же хотелось блевать от самой себя. Почему ее тело возбуждается от этого ублюдка?! Но Псу будто бы это наоборот льстило, он заливался безумным смехом, втрахивая несчастную в пол. — Такая узкая и чистая! Неужели все слухи о том, что ты спала с главой Цзян оказались ложью? Хотя так даже лучше, ведь я украл твою невинность, ха-ха! Посмотри, как твое тело реагирует: оно само ложиться под меня, принимает, просит! Ах, как же смешно! Сколько бы ты не плевалась в меня своим ядом, на самом деле ты хочешь, чтобы я был рядом! Тут уже девушка и не выдержала. С глаз полились слезы обиды. За что?.. Что она такого сделала, чтобы пережить все это? Девушку резким движением перевернули на живот, после поставив на колени и без предупреждения войдя в ее задний проход. Кричать уже было невозможно — голос попросту сорвался, остался лишь хрип, больше похожий на жалкие попытки рыка. Какая же она сама жалкая. Ей пришлось закрыть глаза и смириться. Так Чао втрахивал ее в пол буквально до потери сознания. Психическое потрясение с физическим истощением дал великолепный коктейль панической атаки. Усянь уже и не знала, что делал с ее телом этот больной ублюдок, пока она находилась в отключке. Но очнулась она вся практически заляпанная спермой и кровью, едва дышащая. Девушка не смела даже двинуться — все тело до ужаса болело. Ей оставалось лишь тихо плакать в скрючившемся положении, приняв свое унижение и участь. Она не знает, сколько прошло времени, пока ее не нашел Вэнь Нин. Он в ужасе подбежал к «сестрице», впервые без запинок позвав ее «Ин-Цзе». Это заставило хоть немного улыбнуться. Позорище. Предстает в таком жалком виде перед ним. А еще более ужасно Вэй Ин почувствовала себя, когда рефлекторно попыталась сбежать от прикосновения лекаря, увидев в нем тень Вэнь Чао, громко при этом крикнув: «Не трогай меня!». Кажется, это очень напугало А-Нина, ведь он сразу же отпрыгнул, словно ошпаренный, в другой угол комнаты, но так, чтобы пленница могла его видеть. Он поднял руки за голову. — И-Ин-цзе, посмотри: мои руки за головой. Я не смогу тебя ранить, я не хочу этого делать. Пожалуйста, позволь мне подойти и осмотреть тебя, — он старался говорить как можно мягче. К сожалению, им с сестрой приходилось часто находить изнасилованных дев в Безночном городе, тем более помогать им. Обычно этим занималась Вэнь Цин, ведь от Вэнь Нина они всегда шарахались. Он ненавидел в себе это. — Нет... Нет... Пожалуйста, не подходи... Не хочу, пожалуйста. — Она шептала что-то еще, звала Яньли и Цзян Чена, но, не услышав ничего в ответ, лишь зарыдала еще сильнее, а после и вовсе отключилась. Теперь Вэнь Нин мог без вреда подойти и осмотреть чужие раны. Переломанные запястья, многочисленные синяки на теле, пара сломанных ребер, внутренне кровотечение, множественные гематомы — это лишь малое, что смог обнаружить Цюнлинь просто поверхностным осмотром. Без учета психологической травмы и трещины на ядре… Лекарю лишь оставалось убежать за своей сестрой, параллельно принеся много тряпок и чистой воды с битами, чтобы омыть тело девушки. Когда Вэнь Цин пришла и увидела этот ужас, она поклялась себе, что она поможет Вэй Ин сбежать, уйдет с братом за ней и больше никогда не позволит никому прикасаться к ее Цзе. Но кто бы мог подумать, что Чао быстро пронюхает про их особую связь, а после отстранит целителей от Вэй Усянь, отбирая у нее последнюю опору? Так пролетали мучительные дни. А, может, и месяцы? Она не знала. Чао был прав, когда говорил, что она забудет все, кроме его имени. Имя этого выродка высеклось плеткой на подкорке ее сознания, так она хотела его убить. В немногочисленных снах Усянь снилось, что она перегрызает глотку этому псу, вырывает тому вены, ломает каждую кость. Этот ублюдок должен, ДОЛЖЕН заплатить! Также он был брав в еще кое-чем: ее не искали. Усянь буквально молилась каждый день и демонам и небожителям, чтобы Лань Чжань пришел ее спасти. Да хоть не он. Братец А-Чен, Не Хуайсан, с которым они дружили, брат и сестра Вэнь. кто угодно. «Кто-нибудь, помогите.» Но небеса глухи к молитвам людей, что уж там говорить о демонах. Как-никогда девушка проклинала себя за потерянную удачу в тупой сделке. В последнее время она начала себя ужасно чувствовать. Ее тошнило от более-менее терпимой еды, все запахи казались выкрученными в разы, словно прямо под нос ей подсовывали подушечки с определенным хламом, в целом ее тело стало неумолимо слабеть, словно что-то отбирало все и без того немногочисленные силы. Вместе с этим Вэнь Чао прекратил так часто приходить, а, если его ослиная морда все же заявлялась, он был крайне рассержен и, кажется, напуган. За это время Усянь научилась читать эмоции этого никчемного. Его явно что-то беспокоило, но спросить об этом пленница, естественно, не могла. Также, как и подслушать. Но в один роковой день она поняла, что это был не страх, а предвкушение к новым страданиям. Ее впервые за долгое время вывели из камеры, чтобы. Чтобы показать привязанного к четвертовальному столу Цзян Чена, лишенного золотого ядра и явно замученного до состояния полусмерти.