Жизнь не в своем теле.

Он лежал избитой и сломанной куклой на столе: болезненно белая кожа покрылась темными пятнами ударов и ссадин, прекрасные каскады волос спутались в колтуны вокруг бесстрастного лица Цзяна, с разбитой губы все еще текла наполовину застывшая кровь. Руки и ноги, на которых виднелись кандалы, были многочисленно переломаны. Лишь одно радовало — ядро Ваньиня находилось при нем, просто скованное, как и ядро самой девушки. Последняя же с раскрытыми от ужаса глазами смотрела на тело без сознания, каждой клеточкой тела желая убить Вэнь Чао прямо на месте. Как жаль, что к этому времени от мышц осталось мало что, как и здоровых костей. Дева сорвалась с места, пытаясь приблизиться хоть на цунь к своему боевому брату, но затянувшийся на шее ошейник заставил отступить назад и с особой яростью взглянуть на насильника. Тот расплывался и буквально чуть ли не мурчал от удовольствия, что ему придавала эта ситуация. — Отпустите его, сейчас же! — Вэй и сама не поняла, что закричала. А потом хлесткий удар по щеке напомнил о своем положении. Точно. Она лишь рабыная, подстилка Чао, что не имеет права даже говорить без команды, что уж о приказах говорить. Дева так и не повернулась в сторону истязателя. — Хах? Кто ты такая, чтобы мне приказывать, а? — Прорычал тот, подтверждая собственные мысли девушки. — Думаешь, если у тебя милое личико и я тебя трахаю каждый вечер, то ты имеешь хоть какое-то право визжать тут предо мной? Захлопни свою пасть. Кажется, ртутный взгляд никогда не был настолько блеклым. Словно запачканное следами рук зеркало. Вэнь Чао вновь усмехнулся, кладя ладонь на подбородок девы, заставляя ту посмотреть на него. Ну как «на» него. Сквозь. Душа словно покинуло это тело, оставив пустую оболочку. И мужчине это явно нравилось. — Ты бы знала, как меня возбуждает такой твой взгляд, — сказал он, приблизившись к чужим потрескавшимся губам, жадно их целуя, словно пытаясь съесть. Со стороны заклинательницы даже не последовало сопротивления. Знала, что это бесполезно. Холод пробрался под кожу, острыми иглами впиваясь в мясо. Невольно пленница вздрогнула, невольно сильнее прижавшись к Псу в попытках найти тепло. И тот прижал ее к себе, уткнув ту носом в свою грудь. Сейчас, без духовных сил и своей маскировки, Вэй Ин была ростом намного ниже наследника Вэнь, что заставляло чувствовать себя еще более ужасно. Она слышала, как бьется сердце этого подонка. Почему он еще жив, а мадам Юй умерла? Даже она была лучше этого выродка. Она поступала с Усянь так ужасно, потому что хотела защитить своих детей. А он? Чего хочет он? Что она ему сделала? По щекам покатились слезы, впитываясь в чужие одежды. Со стороны Чао послышался раздраженный выдох, после которого деву сразу же отстранили, заставляя вновь ежиться от холода и внутренней пустоты. — Не надо пачкать мою одежду своими соплями, тц. — Тот брезгливо оттряхнул свои одеяния, словно пытаясь убрать присутствие самой мечницы. — Я могу пощадить твоего ненаглядного братца, только если ты мне дашь что-то действительно стоящее взамен, Вэй Усянь. И ты знаешь, что это. Чья игра на флейте пошатнула строй моей армии. Внутри все стало минусовой температуры. Что... Что он только что сказал? Он хочет, чтобы она. — Ты все правильно поняла, моя малышка, — он снова взял чужое лицо в ладонь, когда как вторую положил на лебединую шею, намекая на исход в случае отказа, — ты должна будешь помогать нам своими темными практиками взамен на жизнь своего непутевого братца. Или любовника? Вдруг ты с ним тоже спала, хах? — Рука крепче сжалась на горле. Не обращая внимания на чужие слова, пленная взглянула в сторону Цзян Чена. В голове вновь зазвучали слова Паучихи. Впервые Усянь по своей воле соглашалась с ними. Что же за слова? «Ты должна умереть, но защитить Ваньиня и Яньли». Разбитый взгляд загорелся самоубийственным огнем, когда в ее сторону посмотрели два полуоткрытых фиолетово-серых глаз. — Не… не надо… Как давно он слышал их разговор? А что он видел? Видел ли, как она обжимается с этим ублюдком? Ее растрепанные волосы, наилегчайшее красное ханьфу, что обычно выдавали куртизанкам ордена Цишань? Глаза лишь решительней зажглись. — Я согласна. Смех баритона заставил сжаться. — С тобой чертовски приятно иметь дело, Вэй Усянь. Младший наследник вывел пленницу из комнаты, оставляя Цзяна со своими мыслями. Он сверлил спину все еще старшего для него брата нечитаемым взглядом обиды, отчаяния и предательства. Но Усянь так и не обернулась. С тех пор Чао не отводил ее в комнату с братом, как бы та не просила, настаивая на более эффективной работе. Знаете, как родители обычно делают? «Прочитаешь еще три книги — и я дам тебе конфету». Вот что-то подобное проделывал и Вэнь, что успешно работало с Вэй Ин. И ведь она верила. Настолько отчаянно, что старалась не делать ни одной ошибки, ведь она понимала, что это может стоить А-Чену руки или ноги. Ей плевать, что о ней будут думать. Пусть даже сам брат будет ненавидеть и презирать. Она обязана спасти его жизнь. Так она сутками напролет создавала талисманы, способные находить других заклинателей, талисманы для призыва нечисти, что-то по типу «кипячения крови». Оно не убивало, но заставляло человека чувствовать неистовую боль. Такую же вещь можно было сделать для меридиан, в итоге полностью их иссушив. Помимо бессонных ночей из-за работы над изобретениями и секса с куском говна, Усянь страдала еще и из-за другого — вечной боли где-то внизу живота. В какой-то момент боль становилась настолько невыносимой, что девушка попросту сворачивалась калачиком на деревянном полу, рыдая и обнимая саму себя. С этими болями и пришла странная слабость, из-за которой Ин стала хуже выполнять свою работу в роли наложницы, чем Чао был, естественно, недоволен. Он приставил к деве лекарей, но не брата и сестру Вэнь. Было бы слишком хорошо. Это были какие-то взрослые похабные мужчины, которые под предлогом осмотра лапали истощенное женское тело, не боясь за это получить по лицу. Мерзко. Но Вэй Ин действительно ничего не могла сделать. Ни талисман использовать, ведь сил попросту не было, ни ударить, ни-че-го. Она смирилась. Она готова была жить так, чтобы спасти то единственное, что держало ее здесь. Даже терпеть это. Каждый день Усянь спрашивала, как поживает Цзян Чен. В порядке ли он, в каком состоянии, как его конечности. На что ей с закатанными глазами бросали лишь одно «нормально» и все. Но не могло быть все «нормально»! Что-то в ее душе протестовало. Чуйка ли старшей сестры или заботливой приемной матери — плевать. Она ЗНАЛА, что что-то не так, но все равно продолжала выполнять свои обязанности, чтобы втереться в доверие. Она стала флиртовать с Вэнь Чао. Пыталась играть перед ним менее уставшую и более счастливую версию себя. Ту себя, которую ОН хотел увидеть — похотливую развратницу, что готова была умолять, чтобы получить его член внутрь себя. Которая нахваливала все его победы, его самого, да и в целом весь Цишань. И это работало. Он даже стал будто менее грубым в ее сторону, как бы девушка не хотела это признавать. Этот ублюдок правда подумал, что смог перевоспитать ее. Ей даже в комнату принесли более приятный футон, на котором она не чувствовала своим позвоночником деревянный пол. В один из таких вечеров, когда Чао решил переночевать у нее, та заигрывающе выводила круги на его голой груди своим ногтем. Удивительно, какими длинными они стали. Как и волосы, которые Усянь никогда не отращивала длиннее талии. Сейчас же они словно шторами могли закрыть чуть ли не все до коленок! Девушка так и мечтала их вырвать. Мимика на лице шла вразрез с мыслями: губы сладко растянулись в приятной улыбке, а сама она приблизилась к чужому лицу, целуя его в щеку. — Мой господин, может ли эта ничтожная кое-что спросить? Уставший после «хорошей» ночки Чао закатил глаза, но все равно кивнул, позволяя той задать вопрос. Вот же глад, стоило лишь сказать «мой господин», так он сразу же все выслушал! Неужели эта чертила настолько любит, чтобы ему подчинялись?! — Эта похотливая слуга уже давно с блеском выполняет свои обязанности наложницы и ученой. Может ли она хотя бы одним глазком взглянуть на заключенного наследника Цзян? Я хочу посмотреть, что мой господин с ним делает, что он все еще находится под стражей, — мурлыкала она, охмуряя чужое сознание. Лицо насильника искривилось в подобии на блаженную улыбку. Он за талию прижал пленницу к себе, заставляя ту чуть ли не носом упереться в его шею. Так бы и перегрызла. Но еще рано. Девушку поцеловали в лоб, отчего она улыбнулась лишь сильнее. Играй, Усянь, играй до конца. — Дай-ка этому господину подумать… Если эта наложница удивит меня сейчас, то я с радостью награжу ее короткой встречей с другим мужчиной. Советую приступить уже сейчас, вдруг я передумаю? Пусть она и улыбалась, в душе дева рыдала крокодильими слезами. Хотя, там уже и нечему выливаться. Все запасы слез давно кончились, как и ее уважение к себе. Взглотнув, дева правой рукой провела вдоль чужого торса, останавливаясь на паховой зоне. Женские пальцы поводили туда-сюда, заставляя наследника Вэнь утробно прорычать. Ему чертовски нравилось, что девушка делала. И та не смела останавливаться. Черная макушка опустилась на уровень чужого паха, опуская мужские нижние одежды, оголяя уже стоящий нефритовый стержень. Нефритовый… Как же Лань Чжань будет на нее смотреть? На нее, такую грязную, мерзкую и отвратительную. Запятнанную другим, не им. Тонкая ладонь проводит вдоль ствола, заставляя орган пульсировать все сильнее и сильнее. Она представила холодный взгляд медовых глаз, что когда-то с особой нежностью смотрели на нее и только на нее. Шершавый язык облизывает член, после чего дева насаживается свои ртом прямо до конца, ощущая орган где-то у себя в горле. Его прекрасное лицо скривилось в гримасе отвращения. Он отвернулся, оставляя девушку сидеть голой перед Вэнь Чао. Усянь давится чужим членом, начиная кашлять. Вибрация приятно отдается по всему телу насильника, из-за чего из его горла вырывается стон, что больше смахивает на живтное рычание. Он своими лапищами хватается за ее волосы, буквально насаживая девушку на собственный стержень. До конца. Не обращая внимания, что она буквально им давится. «Лань Чжань, почему ты молчишь?» Она кашляет, с щек капают слезы, но даже так она не отстраняется, лишь пытается не выблевать все то малое, чем питалась. «Лань Чжань, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь!» Ее рот буквально насилуют: Вэнь вдалбливается внутрь, иногда царапаясь об острые кончики зубов, но даже это его не останавливает. «Лань Чжань... Пожалуйста... Скажи, какая я мерзка, какая я ужасная, что я не достойна жизни, пожалуйста, хоть что-нибудь! Не молчи, умоляю, не молчи, прошу!» Уголки ее рта рвутся, буквально кровоточат, когда Чао изливается прямо ей на лицо. Но в ответ лишь тишина. Девушка пытается вытереть жидкость со своего лица, но ее руку грубым движением руки перехватывают, отдергивая подальше от лица. — Слизывай, — лишь приказали ей. … Смеет ли эта никчемная ослушиваться своего господина? Ей потребовалось несколько минут на выполнение приказа. Наследник не позволял ей пользоваться руками, но вот обтираться коленками, а потом и слизывать семя с них — пожалуйста! Ешь и не обляпайся! Дева подняла бездонно пустой взгляд на своего покровителя. — Эта недостойная смогла оправдать ваши желания, господин? Тот лишь довольно ухмыльнулся, накручивая прядь черных волос, а после дергая ее на себя. — Думаю, на пару минут переговоров ты насосала, дурнушка. Почему-то это оскорбление сделало Усянь намного счастливее. Снова боль в животе пронзила ее, отчего заклинательница попросту согнулась пополам. С ее губ сорвался болезненный стон. Чао закатил глаза. — И не надо тут комедию строить. Лекари сказали мне, что с твоим телом все в порядке, даже замечательно. Просто скажи, что так хочешь моего внимания, — он встал с футона, начиная одеваться в свои клановые одежды. — Г-господин, как я могу... не...не просить вашего внимания?.. — Слова с трудом срывались с уст, каждый звук требовал непомерных усилий, чтобы его произнести. — Но, пожалуйста, может ли эта никчемная обратиться с мольбами к вам об осмотре сестрицей Вэнь Цин? Она знает мое тело лучше меня, думаю, она сможет. Удар по затылку заставил замолчать и полностью рухнуть на пол, полностью свернувшись в клубочек. — Не неси чуши, ты здорова! Тц, если ты прекратишь ныть, то так уж и быть, вызову тебе твою Вэнь Цин, только избавь меня от этих пиздостраданий. Так он и ушел, оставив рыдающую Вэй Ин на полу. Встреча с Цзян Ченом долго не могла состояться. И каждый раз для этого были какие-то странные причины: то его, видите-ли, увезли куда-то для обследования, то он заболел, то еще что-то глупое, по типу «рак в овне, поэтому ты идешь нахуй». Ей это все надоело. Сколько еще брата будут скрывать? Также деве не становилось лучше не только из-за навязчивых мыслей, но и из-за усиливающейся боли внизу живота. Оно все сильнее и сильнее тянуло, заставляя оседать на пол. К тому и добавились кровавые выделения, о чем со стыдом пришлось сказать Чао, чтобы тот наконец-то удосужился вызвать Вэнь Цин с Вэнь Нином. И этот день наконец-то настал. Из-за того, что наследник уехал за лекарями, с ним ушли и стражники. От них же Усянь услышала, где удерживают Ваньиня, а Пристань-то, пусть и оккупированную врагами, дева знала как свои пять пальцев. С недавних пор ее начали отстегивать от кандалов. Вэнь Чао подумал, что она достаточно сломлена, чтобы просто не иметь желания сбежать. Тоже самое с дверью. Идиоты. Тонкая фигура в красных одеяниях, которые едва прикрывали тело, вышла из камеры. Ходить у нее получалось. Так себе. Ноги, что отвыкли в целом находиться в вертикальном положении, предательски подкашивались, отчего дева пару раз упала, ободрав свои колени. Но на грохот так и никто и не явился. Впервые Вэй была так рада. Вот, она стоит перед нужной комнатой. Она стучится привычным для них с А-Ченом образом: три раза быстрых и два длинных. Это их отличительный знак. Кажется, за дверью завозились. Она приоткрыла дверь, впуская в темную комнатушку свет. В ее центре лежал спиной к двери Цзян Чен. Или то, что было отдаленно на него похоже. Длинные когда-то волосы обрезали по самые плечи, а где-то и еще короче. Но, что еще хуже, вся его спина была избита кнутом, а от тела заклинателя не чувствовалась вообще никакая духовная энергия. Где. Где его ядро?.. Усянь в ужасе подбежала к брату, буквально падая рядом с ним, не жалея своих коленей. — А-Чен! А-Чен, ты меня слышишь?!.. Что.. Что они с тобой делали?! Пожалуйста, скажи мне, ну же! Посмотри на меня, это я — Усянь!.. Что ты... Но на нее кинули лишь презрительный взгляд, а ее руку отпихнули как только могли. — А-Чен?.. — И ты еще смеешь меня так называть после всего, что случилось? Мир девушки упал. Разбился, нет, сгорел до конца. Его растоптали, насрали на него, а потом подожгли, чтоб зловоние распространилось на все сознание. Почему. Что… — А-Чен, что ты такое говоришь, я пришел тебя. — Меня пытать? Да, спасибо, твои изобретения чертовски хорошо работают! Особенно те, что сжигают меридианы! Восхитительно, просто, блять, восхитительно! — Он кричал, брызгая слюной, опасно приближаясь. Но девушка не сдвинулась ни на цунь. — Я никогда не верил матери, что ты… Ты. Чертов ты предатель! Оказывается, ты все это время спал с Вэнь Чао?! Посмотри на себя, чертов ублюдок! Что мы тебе сделали?! Зачем ты привел их сюда?! А я ведь пытался убедить мать простить тебя и разрешить вернуться! Даже шицзе согласилась помочь! Так почему. Почему ты… С его впалых щек текли огромные слезы. Ему было больно, ужасно больно. Потому что он понимал, хоть и не осознавал: Усяню тоже плохо. Он не просто так выглядит ужасно худым, словно хрупкая девица. Он даже по росту стал меньше. А как он зашел. Вэй вообще ходил до этого? Почему так часто падал? Но вторая часть сознания заглушала эти мысли. Она проклинала брата, ведь только его могла обвинить во всей трагедии. Нет, они проиграли не потому, что они слабее, а потому что это Вэй сдал все слабые места! Хотя он к тому моменту даже выйти бы не успел из-за его ран… Ран. Цзян вновь взглянул на тело бывшего брата. Все его руки и ноги были покрыты шрамами от старых и новых ожогов, россыпью по белой коже стояли синяки, а где-то и продольные раны от меча и хлыста. На тонких запястьях вообще остался оттиск от кандалов, а ноги, что постоянно подкашивались, явно косили не просто так. Одна из костей срослась неправильно, из-за чего даже сидя выглядела странно. Да и в целом его брат выглядел. Странно. Не как мужчина. Словно с ним что-то сделали. Но даже подумать ему не дали, как чужая тонкая кисть легла поверх открытого пресса. Дева застыла в шоке. — Твое ядро… о-оно. — Его нет. Давно нет, Вэй Усянь. Благодаря твоему талисману. — Моему?.. Нет?.. Что... Почему… О-они же… — девушка взялась за голову. Нет, нет, нет, ей обещали. Ей обещали! Что, если она будет хорошо работать, Цзян Чена вообще не тронут, а то и подавно женят на ком-то из Вэней насильно отпустят. Ей соврали. Так еще и использовали ее же оружие против Ваньиня, лишив того, над чем тот старался всю жизнь — ядра. Лишиться ядра для человека — лишиться жизни. И по мешкам под глазами Цзяна было видно, что тот явно не был рад новости о его потере. Усянь вцепилась себе в волосы. Становилась все тяжелее дышать, ее скрючило от боли пополам, а с уст вырвался ужасный стон отчаяния. Слезы градом падали на пол, вводя бывшего наследника в полный ужас и непонимание. Он хотел было что-то спросить у нее, но его опередил безумный шепот самой девы. — Они обещали мне, что. Что если я буду выполнять все условия, что они тебя не тронут! Что отпустят, не будут тебя даже пальцем касаться. Почему… Почему… Это.. Это все бесполезно, да? Почему всегда на мои старания жизнь поворачивается чертовой задницей?! Почему, почему, поЧЕМУ, ПОЕЧМУ, ПОЧЕМУ?! — с каждым словом крики становились все сильнее. Усянь била половицу ладонью со всей силы. Так, что на ней осталась ее собственная кровь. Теперь уже Цзян был напуган не за себя, а за состояние побратима. Он никогда не видел его слез, тем более истерик, а уж что-то подобно откровенное… Ваньинь поднял руку, чтобы погладить плачущего братца по голове. Но тот, едва заметив этот жест, сразу же замолчал и сжался, словно ожидая удара. Тут уже Цзян Чен не выдержал и просто прижал к себе страдающего старшего братца, крепко обнимая за спину. Тот не смел даже шелохнуться. — Что они, гуй его дери, с тобой сделали?.. — Боюсь, что ты не захочешь этого слышать, тем более от предателя, — горестно усмехнулась дева, даже не поднимая голову. Ее сжали лишь сильнее. — Не повторяй мои идиотские слова, повторюшка! Цзян пытался хоть как-то разбавить ситуацию. И у него получилось: тихий смешок, быстро угаснувший, дал хоть какую-то разгрузку. — Сам признал, что они идиотские? Вижу, камера заставила тебя повзрослеть, А-Чен. — Ой, да не начинай ты уже! Рассказывай, что случилось! — Ты сам попросил. И она правда рассказала. Рассказала, что давно практикует темное искусство, благодаря которому Пристань выстояла первую волну. Рассказала, как была поймана в плен, изнасилована и избита. Как ей приходилось выживать, приходилось подстраиваться под эту похотливую свинью, чтобы просто остаться живой. А потом и про договор с талисманами и жизнью Цзян Чена. Чего она не рассказала, так это про свой пол, который она, зачем-то, все еще скрывала. Хотя, кажется, если бы она и про это рассказала, братец бы поседел полностью. С каждым новым откровеньем глаза Цзяна все шире и шире открывались от удивления, а после и сужались из-за злости. Этот гандон. Он посмел очернить репутацию его брата, заставить самого бывшего наследника думать, что Вэй всех предал и перешел на сторону Вэней! Заставил самого Вэя верить, что от него все отвернулись, что он никому не нужен, заставил страдать в одиночестве. Это жестоко, крайне жестоко. Цепи вновь звякнули из-за движений мужских рук. Он гладил непутевого братца по голове, стараясь успокоить, как только мог. А мог он это очень плохо и неловко — Усянь всегда знала. Она невольно улыбнулась, прижимаясь к брату. — Мы сбежим отсюда. Если не вдвоем, то тебя я точно вытащу, — прошептала девушка, не поднимая взгляда. — Без тебя я уходить не собираюсь. Разве семья так поступает, а? Э?.. Ты там плачешь?!.. И правда. Семья. Как же это слово приятно легло на душу, заставляя расплакаться. Заклинательница прижалась сильнее, выливая все, что накопилось на душе, а Цзян и не смел что-то сказать против. Им обоим нужно было выговориться. Спустя какое-то время дружного кукования, младший все же решил хоть как-то развеять эту тишь. На его душе скребли кошки, он не знал, как братец отреагирует на его слова. Но терпеть уже было невыносимо. Слегка дрожащий голос раздался по темнице: — Усянь, Ванцзи тебя ищет. И все это время искал. Тело в его объятьях застыло, словно статуя. Неверящий взгляд с особым удивлением и странным блеском заставлял утопать в этих глазах. Волей-неволей Цзян понял, чем так сильно «приглянулся» Чао его брат, за что первого хотелось безбожно убить, а второго спрятать от всего мира, ведь никто не достоин этой красоты. Только не этот ужасно жестокий и черствый мир, что уже сломал их изнутри. — Он... Искал?.. — Голос звучал так хрипло и разбито, что, не осознавая того, Ваньинь прижал старшего еще сильнее. — Да, искал. Он нашел нас с шицзе, а, когда не увидел тебя рядом, потребовал твое местоположение. Я рассказал ему о том, как тебя выгнала мадам Юй, о нападении на Пристань… Честно, мне больше не хочется встречаться с этим убийственным взглядом. Он искал тебя везде, отказывался верить в твою смерть. — Мою смерть? — Тебя официально признали погибшим сам орден Вэнь, что сам Второй-ебучий-пес Вэнь Чао огласил на потеху всем. Он пытался сделать все, чтобы мы прекратили твои поиски. В какой-то момент у меня появилась мысль о том, что ты можешь находиться здесь, не просто же этот подонок практически не уходил с территории Пристани Лотоса. Девушка подняла руки над головой, как бы прося остановиться. — Погоди-погоди, то есть ты знал, что тут опасно, но все равно пошел искать меня, даже не имея доказательств?! — Ты бы сам так и сделал, если бы на твоем месте был я, не так ли? — Он слегка ухмыльнулся, когда щеки старшего обидчиво надулись, а тихи шепот признал: «сделал бы». — Тебя я найти-нашел, но доставить информацию не успел — меня быстро поймали. — Стой, а где же... — Что? — Цзыдян… На мгновенье Ваньин застыл. Точно. Откуда он мог знать об этом? Находясь в таком ужасном состоянии из-за темной ци вообще мало что можно заметить. — Его сломал Вэнь Чжулю. Тогда, когда твои...мертвецы нас спасли. Цзян все еще был категорически против практик своего старшего. Но он не мог не признать, что только благодаря им брат и сестра Цзян успели сбежать. Если бы Усянь тогда не вмешался. Мороз прошел по коже. — Вот оно как...Прости. — И снова ты за свое? — Ну как же! Е-если бы я не восстал против Вэней в пещере Черепахи Губительницы, если бы я не был так им идиотом, если бы старался чуть лучше, то- Рот быстро закрыли ладонью. Недовольные мычания заполнили комнату, но быстро прекратились из-за наглядно недовольного лица А-Чена. — Вот давай не будем играть в «а если бы». Ты ни в чем не виноват. Думаешь, они бы не напали на наш орден? Твои выходки просто были катализатором нашего конфликта, ни каплей больше. Что случилось — то случилось, Вэй Ин. Мы не сможем изменить прошлое. — Но... Ты же сам сказал... — И я снова скажу: не повторяй мои идиотские слова! Эй, ты чего смеешься?! Звонкий хохот наполнил комнату, заставляя младшенького покраснеть. Он научился признавать свои ошибки, н не научился не стесняться этого. С серых глаз потекли слезы, немного настораживая Цзяна. Могло ли это стать новым началом истерики? Но нет. Дева вытерла свои слезы и ярко улыбнулась, как еще это не делала с дня своего «изгнания». Она кинулась взъерошивать чужие волосы, все еще смеясь при этом. — Я рад, что у меня есть такой братец, как ты! Со стороны тебе Цзян Чен напоминал вредного кота, что пытался уйти от ласки своей хозяйки. Они посидели еще немного, а потом Усянь вынужденно ушла: вдалеке послышались голоса, что явно намекало на возвращение охранников. Дева быстро подскочила и, попрощавшись с братом, ушла из комнаты. Ее поведение на улице не отличалось подозрительностью. Она словно бы вышла встречать своего господина, уверенно продвигаясь к нему. На самом деле внутри своей души Вэй Ин много раз его сожгла, избила, воскресила, а потом разорвала его душу в клочья, отрывая кусочек за кусочком. Но добродушная улыбка так и не выдала свою хозяйку. — Приветствую господина с поездки и наших лекарей, — она низко поклонилась Вэнь Чао с двумя ошарашенными целителями. Вэнь Цин никак не могла поверить, что Усянь все еще может стоять с ее те бледным цветом кожи и истощенным видом, а Вэнь Нин не понимал, почему его Ин-цзе сейчас ведет себя так странно. — Вы, наверное, устали с пути? Не желаете выпить чай с этой недостойной? И как же отлично ее план сработал! Чао, что так презирал чай, лишь нахмурился, отказываясь в предложении. Он оставил целительское дуо наедине с наложницей, а сам ушел пить со своей А-Цзяо, которая так ненавидела саму Усянь. Ну да, кто бы любил, когда ее «мужчина» бегает по ночам к какой-то там бывшей Первой ученице своего ордена! Но это ничего. Наконец-то они встретились. Но разговаривать не стали до самой комнаты пленницы. Только войдя в нее, дева Вэнь задала вопрос, который мучал кровных родственников: — Что это, мать твою, было? И теперь Вэй Ин не знала, что ей делать: смеяться или плакать? Потому что такое лицо Вэнь Цин она еще никогда не видела! Боже, как уморительно! — А как ты мне предлагаешь выживать здесь, если не подлизывать ему жопу? — Я понимаю, но боже блять! — Сестра! — Недовольно буркнул А-Нин. Он не любил, когда сестра материлась, пусть иногда и сам хотел сказать лихое словечко. — Все хорошо, правда, я смогла приспособиться к этому… Наверное. «Золотые руки» закатила глаза. Ну да, они те знаю, что значит ее «я в порядке». Оно значит «ебать, я сейчас от любого чиха сдохну, но вы не переживайте, все так и задумано!». Убить мало. — Вэнь Чао сказал, что ты страдаешь от каких-то придуманных болей. Поподробнее расскажешь? — Ах, прямо сразу за дело, да. Ну, последние месяца два-три у меня сильные боли внизу живота, а также. кхм. кровотечения. Брат с сестрой настороженно переглянулись. Усянь было велено снять верхнюю часть одежды, оголив тем самым и живот. А-Цин поводила по нему, использовав свою светлую ци, а потом и проверила поток энергии самой девушки. Лицо целительницы темнело с каждой секундой. — Сколько ты, говоришь, терпишь эти боли? — Ну, где-то два-три месяца? — Сестра, неужели... Тяжелый вздох Вэнь Цин заставил всех в комнате напрячься. — Да. Вэй Усянь, ты беременна. У тебя под сердцем ребенок. Эти слова громом прогремели над головой. Дева с открытым ртом пялилась сначала на девушку напротив, потом на парнишку, стоящего поодаль. С губ срывался нервный смех. — П-погодите-погодите. Вы же шутите, да? Я. Я не могла. Я не… — Мне жаль, но это так. Внутри тебя ребенок от Вэнь Чао. Если хочешь, мы можем попробовать избавиться от- — Нет! Что ты несешь! Не смей! — Девушка закрыла свои уши руками, вновь озадачивая заклинателей. Что-что, а еще ее резкие перепады настроения они не видели. — Этот.Этот ребенок не виноват в том, что его отец — насильник. Он. Может, он вырастет хорошимя. я смогу его воспитать, но. Но только не здесь?.. Усянь всегда любила детей. Ее маленькие шиди обожали ее в ответ, всегда прося поиграться с ними, помочь с чем-то. И ведь девушка никогда не могла устоять! Она давным-давно смирилась, что не сможет обрести семью. Но сейчас. пусть и искалеченная, пусть и неадекватная, но у нее будет семья. Семья из братьев и сестер. И ее маленького чуда, которое она уже успела полюбить остатками своей души. А-Цин отправила младшего за травами в отдельную для них комнату. Она осторожно взяла чужие бледные ладони в руки. Какие они маленькие. Даже на фоне других женских ладоней, ручки Вэй Ин были словно детскими. И снова она про свое. — Вэй Ин. Ты же понимаешь, что, если ты захочешь сохранить ребенка, тебе придется. — Сбежать? Да, я уже давно поняла, что нам пора это делать. — «Нам»? Дева Вэй уверенно перехватила чужие руки, соединяя их в замочек. — Да. Ты, я, А-Нин и А-Чен. Мы все вместе сбежим отсюда. — Погоди, но мы не можем! Наш Долг!.. Руки сжались сильнее. — Если убеги не ради меня, то ради А-Нина! Они будут использовать его в качестве рычага давления как на тебя, так на меня. Пожалуйста, не позволь им манипулировать нами!.. Изумрудные очи метались по чужому бледному лицу. Усянь права. Их уже заставляли делать вещи, что простые целители не должны делать. Она с непривычным страхом смотрела в чужие ртутные глаза, что вновь заблестели живым огнем. — Ты. У тебя есть план? Уверенная ухмылка на женском лице отвечала сама за себя. Сегодня они сбегут. По приезду господина с Цишаня устроили большой пир: оказывается, параллельно с поездкой, эти чудовища смогли оккупировать еще пару близлежащих деревень и какой-никакой город, отнятый у ордена Не. Невольно Усянь вспомнила про своего друга. Интересно, как там его Да-гэ? Что ж, не время о них думать, нужно воспользоваться удачным моментом! Подождав, пока все гости сладостно нахлестаются вином, в которое они с Вэнь Нином успели подсыпать якобы тонизирующие травы, а на самом деле сильный наркотик, девушка приступила к выполнению плана. Якобы по просьбе Усянь А-Цин пошла проведать Цзян Чена. По словам темной заклинательницы, чтобы «проверить действия талисманов». Уже пьяный Вэнь Чао ничего возражать не стал, лишь отмахнулся от мельтешащей рядом девушки. Ключи она получила еще проще: просто пофлиртовав с опьяневшим охранником. Так целительница и пробралась в чужую камеру. — Кто?.. — Удивленно спросил бывший наследник, поднимая свои фиолетово-серые глаза. Честно говоря, девушка в проходе для него чем-то напоминала Небожителя. Пусть и хмурого и ворчащего на его собственного брата, но спасителя же. — Мое имя Вэнь Цин. Должно быть ты не помнишь, но мы вместе были в Гусу, когда Вэй Усянь упал- кхм, — девушка чуть не оговорилась и не проболталась об истинном поле подруги. Хотя блин, как еще этот чудак не заметил! Черт с ним! — в Бездонный омут. Тогда я и мой младший брат помогали ему восстановиться. — Как я могу такое забыть? Не ожидал встретить саму Золотую целительницу всех трех миров. — И не стыдиться же! Это у вас в роду такая наглость что ли?! — Наигранно пробурчала Цин, прикасаясь к чужому дяньтяну. Но, уже даже не проверяя, она могла сказать, что ядра нет. — Твое ядро… Чжулю, да? — Нет, ну. Как бы и он, но больше талисманы Вэй Ина, — не без доли печали произнес Цзян Чен. Сразу после потери ядра он чуть ли не хотел покончить жизнь самоубийством. Потом, когда узнал о создатели чертого талисмана, хотел придушить Усяня. Но тот разговор и долгое осмысливание произошедшего помогло хоть как-то смириться. — Вот оно как. Значит, мы сможем восстановить твое ядро, — сказала она, разрубая духовным мечом, благополучно украденным у какого-то солдата, кандалы. — Погоди, чего? Восстановить? Но ведь мои меридианы... — Сожжены? Да, Усянь мне об этом сказал, — теплые ладони дотронулись до растерзанной спины. Мазь, нагретая от чужого тепла, приятно согревала, — но также он и поведал, что у его талисмана есть обратный эффект, благодаря которому мы сможем тебе помочь. А теперь давай, вставай, нам пора уходить. Тонкая девушка подняла бывшего наследница Цзян под плечи. Выйдя из комнаты, их встретила сама Вэй Ин. На ее груди красовался талисман, скрывающий присутствие, который она смогла активировать, использовав и темную и светлую ци. Вэнь Цин обещала за такие эксперименты ему навсегда заблокировать ядро без возможности восстановления. Та лишь посмеялась, как-то грустно улыбаясь. Теперь такие же талисманы украшали лоб Цзян Чена и грудь Вэнь Цин. Недовольство мужчины, кажется, слышали даже небеса. — Ты не можешь нормально его прицепить?! — Прости, А-Чен, талисманы одноразовые: отцепишь от себя, и он больше не сработает. — А ТЫ НЕ МОГ СРАЗУ НОРМАЛЬНО ПРИКЛЕИТЬ?! — Чуть ли не кричал тот, за что получил нехилый подзатыльник от целительницы. — Я тебя сейчас обратно в камеру верну, как и тебя, Вэй Усянь! Не издевайся над ним и переклей! Они многоразовые. Старшая заклинательница недовольно хмыкнула, скрестив руки на груди. Только сейчас Цзян Чен заметил, что его братец одет в полностью черное ханьфу, как и сама Вэнь Цин. — Все веселье ломаешь, А-Цин! — Я тебе сейчас дам веселье, нас ждет Вэнь Нин! Ты хоть подумал о его безопасности?! — Ая-ая, подумал, поэтому и создал эти талисманы. — ловким движением руки талисман со лба бывшего заклинателя переместился на голую грудь. — И он вот так вот пойдет? В неглиже? Он же только в штаны одет, простынет, — бурчала заклинательница, срывая с себя верхнюю мантию, натягивая ее на притихшего Цзяна. — Вот, теперь лучше. Все, отправляемся, если вы все подготовили! Усянь с особым интересом смотрела на эту сцену, оценивая покрасневшие щечки Цзян Чена. Но вслух ничего не сказала, лишь кивнув. В лодке их уже поджидал Вэнь Нин, а с ним в лодке было немного припасов и теплый плед. На парне также красовался алый талисман. Он неловко помахал троице, приглашая как можно быстрее забираться. Первого посадили Цзян Чена, буквально под ручки, потом села А-Сянь, а за ней дева Вэнь. В последний раз юньмэнцы оглядывались на свой старый дом. Так они и отплыли. — Ты хочешь сказать, что великая Баошань Саньжень сможет нам помочь в восстановлении моего ядра?.. Девушка активно закивала. — Говорят, что она помогла моей матери собрать ядро из осколков. Твое ядро тоже не исчезло бесследно: мои прототипы не идеальны. Я смог с ней кое-как связаться, сказав, что якобы мое ядро было уничтожено. Поэтому тебе придется представиться мной! — Звучит откровенно странно, ты уверен, что это поможет нам? — В чем-чем, а в этом я уверен на все сто. — М-мы приплыли… Так они оказались вчетвером в Илине. Остановившись переночевать в первом захолустье, четверо беглецов невольно ощутили себя семьей: Вэнь Нин готовил на кухне, А-Цин громко раздавала приказы, ругаясь на филонящего Вэй Усяня, при этом как-то умудряясь вновь намазывать спину Цзяна мазью. А тот молчал, как истукан, ведь смущался от чужих прикосновений. Это все было так. По-домашнему уютно? Впервые Вэй Ин чувствовала себя так хорошо. «Не хватает только тебя, мое солнышко.», — произнесла в голове у себя девушка, кладя руку на живот. Он все еще был достаточно плоским из-за голодовок, но уже немного выпирал. Пока что это можно скрыть. Цзян Чен уснул быстрее всех, позволяя троице обсудить свой дальнейший план действий. Усянь вся мрачная сидела за столом, когда как брат с сестрой все еще пытались ее отговорить от того, что они задумали. — Ты понимаешь, насколько шанс мал? Он и так был около половины, но теперь, когда ты беременна, он сокращается еще сильнее. Умереть может еще и твой ребенок, а не только ты. Или ядро может не выдержать! Ты хоть осознаешь. — Осознаю, — перебила целительницу девушка, слегка поднимая ладонь перед собой, — именно поэтому я не собираюсь останавливаться, не дойдя до конца. Тем более, у меня все еще есть мое «темное» ядро. — В этом и проблема, что оно есть! Я не знаю, как пройдет операция еще и из-за этого! Ты… Чертова ты Вэй Усянь, почему с тобой всегда так сложно! — Бросила Вэнь Цин, уходя спать. Усянь лишь с улыбкой вздохнула, кидая печальный взгляд на Вэнь Нина. «Я знаю, что со мной сложно». Они долго репетировали этот номер. И вот настало время его исполнить. Цзян Чен с завязанными глазами и палкой ступил на первую попавшеюся гору. Переодевшаяся Вэнь Цин встретила его. Ее голос был изменен, спасибо таким практичным талисманам Усянь. А дальше. А дальше начался ад. Вскрывать тело пришлось наживую. Обезболивающие могли плохо сказаться на успехе операции, так еще и на ребенке. Жгущая боль в груди не давала дышать, заставляя прикусывать так любезно всунутую в рот палку. Девушка уже не могла понять, что это трещит: ее челюсть и кости или же ветка. Все изначально пошло наперекосяк. — А-Нин, срочно, передай мне энергию! — Кричала запыхавшаяся лекарь. Она не могла прорезать темный слой демонической ци, что окутывал золотое ядро. Кажется, он наоборот покрылся большими шипами, которые Вэнь Цин срезала слой за слоем. Оно высасывало все ее собственную энергию! Медлить времени не было, девушка с каждой секундой теряла все больше крови. Пришлось начинать с духовных каналов. Чувствовать, как с каждым надрезом ты слабеешь и словно бы теряешь что-то важное — ужасно. Чувствовать, что ты умираешь. Она уже не могла кричать, ведь голосовые связки в ноль сорваны, лишь хрипеть и отхаркивать кровь, ради чего Вэнь Нин иногда убирал палку из ее рта. Канал за каналом светлая энергия выливалась из женского тела. Времени оставалось еще меньше. Но демонический «кокон» так и не хотел рассасываться. Вэнь Цин пришлось сделать ужасную вещь. Она вероломно пробила этот слой, ударив с размаху. Оглушающая боль выбила последний воздух из груди. Но иного шанса не было. Ядро с трещиной лучше, чем его вообще не будет. Кокон развалился на двое, освобождая текущий золотой шар. Теперь дело оставалось за малым. Вэнь Цин быстро пересадила ядро другому владельцу, залатывая трещину. — Сестра, Сестра, ее сердце! Оно останавливается! — Что?! Вэнь Цин подскочила вновь, оставляя Цзяна на брата. И правда, сердце заклинательницы не выдерживало, ее глаза постепенно закрывались. Дыхание становилось все менее интенсивным, кожа синела. — Не смей засыпать, чертова Вэй Усянь, слышишь?! Не смей, не смей, прошу! — Кричала она, заливаясь слезами. Но Вэй Ин уже не слышала.