Жизнь не в своем теле.

Она открыла заспанные глаза. Так больно. Живот словно разрывало на тысячу частичек. Девушка сжалась клубочком на земле. Как больно. Слезы текли с бледных щек. Сквозь пелену влаги дева кое-как заметила, что лежит она не на земле. Да и вокруг нее не та гора, на которой ее оперировали. Нет Цзян Чэна, Вэнь Цин и Нина, никого. Лишь сплошная пустота, белое полотно, на котором раскинулась девушка. Боль стала понемногу отступать. Неужели она умерла, а это — чистилище? Заклинательница. Или уже простая девушка? Села на колени. Голова все еще кружилась, отчего ее пришлось поддерживать одной рукой. Какие же холодные пальцы. С губ сорвался горький смешок. Видимо, она и правда умерла. Тогда почему все еще слышала слабое, но сердцебиение? Навострив все свои чувства, дева прислонила вторую руку к груди. На удивление, она ничего не услышала. Тогда. Чье это сердцебиение?.. И как навстречу мыслям в пустоте раздался детский плач. Вэй Ин с недоумением стала озираться по сторонам в поисках источника звуков. И вот же! Практически перед ней сидит маленький ребенок в белых одеяниях. На вид ему лет пять, может, шесть, но явно не больше. Мечница быстро к нему подползла. Сердце разрывалось от такого вида. Дети всегда были слабой точкой Вэй Усянь. — Х-хэй, малыш, ты чего плачешь? Что случилось? — Холодные женские руки обвили ребенка, прижимая того к полам черного ханьфу. Мальчик, (почему-то в этом Усянь была уверена) сжал своими маленькими кулачками ее одежду. — Б-больно… — Запинаясь произнес малыш, поднимая на юную девушку взгляд больших обсидиановых глаз. В них можно было утонуть, настолько они были прекрасны. Два блюдечка скакали по лицу девушки, жалостливым взглядом ее осматривая. — Больно? Что случилось? — Не успела та даже повернуть ребенка, как тот неожиданно схватил ее за лицо детскими ладошками. Усянь быстро встала в ступор, глупо хлопая глазками и смотря на едва успокоившегося ребенка. — Мама, тебе больно. Поэтому больно и мне! Серебренные очи расширились от удивления, а рот застыл в открытом положении. А потом растянулся в небольшой улыбке, в глазах засверкало тепло. Мама, хах? Неужели это ее ребенок. Такой заботливый, раз с таким трепетом осматривает свою горе-родительницу. Так похож на нее. Женская рука легла поверх чужой макушки, растрепывая черные непослушные волосы, которые мальчику тоже перешли от матушки. Тот явно был недоволен таким исходом, отчего надул свои восхитительные щечки, за которые дева не могла не ущипнуть эту кроху! Вновь недовольный стон сменился ворчанием, а потом и смехом. — Не волнуйся, моя редисочка, маме уже скоро не будет больно. Скоро мы будем с тобой счастливы, — и она вновь прижала ребенка к своему уже остановившемуся сердцу. Впалой щекой дева поводила по пушистой макушке своей редисочки. Почему именно такое прозвище всплыло в сознании — она не знала. Не знала, почему была уверена, что очнется отсюда. А еще. — Мама, А-Юань не редиска! Имя. Она уже знала имя своего крохотного счастья. — Ну как же не редисочка? Совсем редисочка! — И вновь женский смех смешался с детским. Пусть ребенок и не был доволен своим прозвищем, но улыбка мамы решала все. Улыбка мамы — самое ценное. Малыш прижался к чужой груди постепенно замолкая. Малыш уже что-то хотел сказать, как его перебил тихий женский голос: — Давай еще немного так посидим, м? Мама очень рада тебя видеть. Юань не смел двинуться лишний раз. … Так они просидели. Сколько? Неизвестно. Казалось, что целую вечность. И эту вечность никогда не хотелось прерывать. Так тепло, так хорошо. Почему-то А-Юань пах сандалом. Так успокаивает. Да вот только ребенок все же отодвинулся от матери, желая донести свою мысль, которую перебили. — Мама же не умрет, да?.. — И вновь этот взгляд. В горле пересохло, а улыбка дрогнула. — Нет, конечно же нет, редисочка! Как я могу оставить тебя одного? — Тогда обещай мне, что не умрешь. Слишком уж взросло звучали эти слова. Словно бы здесь сидел не ребенок, а ее собственное подсознание. Две бездны сверлили прямо в душу. Холодный пот пробежался по спине. — Обещаю. Мягкая улыбка на пухленьком личике немного успокоила, а за ней последовал ярчайший свет, словно девушка оказалась у самой настоящей звезды. — Тогда маме уже пора идти. Маму ждет баба и дядя с тетей! А-Юань будет ждать! Тепло детского тела пропало, а свет ослепил и без того паникующую Усянь. — Дура, дура, дура, очнись же! Очнись! — Первое, что услышала бывшая заклинательница после пробуждения. Перед глазами стояла темнота, звон в ушах сливался с отчаянным воплем, зовущим ее. Что-то падало на лицо. Что-то холодное и мокрое, словно. Слезы?.. Кто-то плачет над ней? Неужели Небеса все же отвернулись от Вэй, и она умерла? Но как же обещание ее маленькому Юаню?.. Нет, не могла, не могла! Даже если сами небожители так решили! — Сестра, госпожа просыпается! — Среди звона раздался мужской взволнованный голос. — Так чего стоишь?! Помоги мне с травами, скорее! Только сейчас дева узнала чужой голос. Ах, это же Вэнь Цин! Она так кричит на А-Нина. Девушка никогда бы не подумала, что целительница способна повысить голос на родного братца, а тут такие приказы. Боль и ужас сочились сквозь ее речь. Она так переживает из-за Цзян Чена? Нет, Вэнь Нин говорил явно не про него. Тогда. Ох, как неловко! Это ОНА заставила страдать свою названную сестру? Нет, сестрица Цин не должна страдать ни в коем случае, не из-за нее, не из-за кого-либо! Пушистые гусеницы ресниц встрепенулись. А с ними и сердца Вэней, что засуетились еще сильнее. — А-Цин. — Усянь удивилась. Хриплый голос словно бы и не принадлежал ей. С трудом дева разлепила глаза. В глубине очей отражалось грозовое небо. Потрескавшиеся губы едва изогнулись в улыбке, а шершавая от меча рука попыталась ухватить чужую, более мягкую ладонь. — Не смей говорить, ты еще слишком слаба! А-Цин казалась крайне напряженной и взвинченной, в руках у нее красовались длинные иглы, что она с особой скоростью вставляла, высовывала, а после переставляла в другое место, как бы направляя темную ци внутри девушки так, чтобы она не затронула плод. Пусть руки и дрожали, но движения были крайне точны. Вскоре состояние бывшей первой ученицы стабилизировалось. Они молчали. Изумрудные глаза сверлили землю, на которой все дружно обустроились. Не было даже времени постелить под себя какие-нибудь листья или доски. Одежда безвозвратно испортилась: пятна крови, смешанные с грязью, навсегда впечатались в ткань ужасным воспоминанием. Но разве это сейчас было важно? Разве. разве это то, о чем целительница должна переживать? Перед глазами предательски появилась пелена. — Дура. Идиотка. Как я могла вообще пойти на такой риск! Зачем я вообще тебя послушала! — Слезы рекой стекали по перепачканному лицу. — А-Цин... Не плачь... — Замолкни! Это не слезы! Это дождь! — Но- Договорить ей не дали: уставшая от операции, переполненная эмоциями, словно чаша, лицом зарылась в перепачканное кровью черное ханьфу Усянь, продолжая рыдать туда. Им не нужно было слов. Какое-то время Вэнь старшая выплескивала все накопившееся, но после замолчала, уснув прямо на чужой груди. Прогонять целительницу никто не стал. Вскоре подошел и Цюнлинь, что все это время ухаживал за наследником Цзян. — Сестрица… — Ему хватило одного слова, чтобы дать понять, что он сейчас тоже разрыдается вслед за своей сестрой. На что ему быстро помахали рукой, приглашая в дружные объятья. Отказаться тот не смог. — Пожалуйста, больше никогда так не жертвуй собой. Никогда!.. Ослабшая рука нежно погладила растрепанные каштановые пряди. — Я обещаю. О? Это ты плачешь? Вэнь Нин недоуменно посмотрел на свою названную сестру. — Нет? — Похоже, дождь начинается! Вставай, нам нужно скорее отнести Чен-Чена и А-Цин, а то еще заболеют! Младший кивнул, быстро вставая с коленей. Он растерянно вертел своей головушкой, будто пытаясь найти решение из наисложнейшей ситуации. А ведь для него это было и правда трудно — двое находятся в отключке, а третья не может встать из-за только что проведенной операции. Хорошо, двоих А-Нин поднимет, но вот третью… Но не успел он придумать ничего, как недавно прооперированная девушка встала (не без затруднений), а потом еще и взяла своего младшего брата на руки! Мягко говоря, младший лекарь подобного поведения не ожидал, поэтому пытался как можно скорее забрать бессознательное тело из чужих дрожащих рук. — Сестрица, пожалуйста, отдай его мне! Тебе нельзя напрягаться! Т-ты же!.. — Ой, да не волнуйся ты! На мне все заживает, как на… кхм. Быстро, в общем. Я в порядке, честно, — улыбнувшись своей привычной улыбкой, Усянь принялась спускаться на дрожащих ногах вниз с горы, — неси Вэнь Цин! Положим их отдыхать в доме, а потом можно и поесть! Какой бы уставшей не была бывшая заклинательница, как бы ей плохо сейчас не было — она улыбалась. Улыбалась назло хмурым тучам, так отчаянно пытающимся смыть ее ухмылку ливнем. Младший быстро подхватил родную сестру, вскоре догоняя напевающую себе под нос какую-то очень странную, но приятную мелодию, приемную старшую. Достаточно скоро они оказались на одном уровне. — Что это за песня? — А-Нин пытался хоть как-то разбавить нагнетающую тишину между ними. Хотя звуки дождя ему всегда нравились. Но сейчас от них хотелось взывать волком, лишь бы не слышать удары капель о землю. Они словно пытались предупредить о чем-то, заставляя сердце упасть в пятки. — М, не знаю! — С усмешкой сказала дева — Но от нее в душе сразу теплеет. Она мне напоминает о-… И без того мутные очки застекленели. О, Вэнь еще как понял, о ком шла речь. Лань Ванцзи. Действительно, а ведь сестрица так и не знала, что с ним происходило все это время. Может, думает, что тот ее оставил? Но это ведь было совсем не так! Как он мог сказать, что Второй Нефрит сейчас болен, причем смертельно! Он должен!.. Но, видя эти глаза, что наполнились болью, дар речи пропал, как и язык, что быстро засунулся в одно место. Нет, не сейчас. Не в таком состоянии. А-Сянь буквально только что вышла с того света, никаких расстраивающих фактов! Сейчас нужно хоть как-то ее отвлечь. Бывший адепт Цишаня слегка улыбнулся, поворачиваясь к нахмурившейся девушке. — У тебя чудесный голос. Можно будет послушать еще песен в твоем исполнении, пожалуйста? Сестра говорила, что они помогают уснуть! — А у моего братишки проблемы со сном? — Пелена пропала, сменяясь с боли на взволнованность. Получилось. — Ах, да так, ничего серьезного, просто в дождь очень плохо засыпаю. Он врал. Нагло и открыто, пытаясь скрыть свой взгляд. И оба это понимали, но активно игнорировали. Может, эта ложь сейчас очень даже нужна, чтобы не сойти с ума?

***

Вместе на полу лежали три заклинателя: А-Цин, спавшая бревном, чуть ли не в похоронно-праведной позе, которую Усянь терпеть не могла, Цзян Чен, успешно пригревшийся под боком дамы, подумав, что она подушка (это ему будут припоминать ой как долго!), а также свернувшийся калачиком, словно кот, А-Нин, что уснул под ласковое поглаживание по голове и всякие песенки бывшей главной ученицы. Вэй Ин осталась единственной, кто прибывал в сознании. Было решено провести это время с хоть какой-нибудь пользой: убраться там, попробовать приготовить еду на всех, от которой не сведет животы, может, приготовить лекарства для будущих пробужденных. Но, как только темная заклинательница встала, она быстро заметила, как что-то очень важное отсутствовало за ее пазухой. А именно ее бамбуковой флейты, что все время была с ней. И тут прошиб холодный пот. Как? Оставила на горе? Где она выпала? Без флейты девушка была буквально беззащитной, а полагаться на стрелковые способности Вэнь Нина и силу Цзян Чена тоже не получалось. Так на улице еще и сильнейший ливень. «Что ж, если не пойду сейчас, они меня потом не отпустят», — молча кивнув себе заключила А-Ин. Кое-как была найдена какая-то порванная бумажка, на которой кровью написали: «Скоро буду. Пошел искать флейту». Укрыв спящих котят, хижину покинули. Но гроза явно намекала, что сделали это зря. По дороге до горы и при подъеме так ничего и не обнаружилось — инструмент темной практики источал от себя темную энергию, которую можно было почувствовать издалека. Могло ли ее прибить дождем, словно какую-то пыль? Или просто после изъятия ядра у девушки так сильно притупилось ощущение темной ци? Тяжело выдохнув, при этом сделав небольшой перерыв на отдых, Усянь продолжила свой путь в гору, идя под громкие крики ворон. — О, вот она где! — Самой себе проговорила та. Наконец-то нашлась! Прямо в луже крови, в которой до этого всего пару часов назад валялась сама Вэй. Ну ничего, отмыть можно все, что душе угодно! Девушка только нагнулась, чтобы тонкими пальцами поднять нужный предмет, как на него наступил чей-то белоснежный сапог, наполовину прикрытый такой же тканью, на конце обрамленной узором всполохов огня. Сердце упало куда-то в бесконечную бездну. Страх сковал настолько, что не позволил деве разогнуться. Мол: «Вдруг это лишь страшный сон, и здесь никого нет? Да, это галлюцинации после процедуры! Постой так еще немного, и оно само пропадет!». Но в опровержение этому к тонкому бамбуку прикоснулась чужая мужская рука, что подняла несчастный инструмент. — Не это ищешь, а, шалава? Никогда настолько сильно животный страх не пробивал насквозь. Девушка отскочила от инструмента, словно от огня, пытаясь убежать в другую сторону от Вэнь Чао, но достаточно быстро встретилась с Чжулю, что столбом встал перед ней, отрезая пути спасения. Но девушка продолжала пытаться сбежать. Сзади враг, спереди… Но ведь стороны те свободны! Быстро изменив курс своего побега, двое мужчин попытались остановить беглянку. Они не учли, насколько сильным может быть материнский страх и желание выжить и спасти то, что находится внутри тебя. У нее остался один шанс. Пусть будет больно, но она сможет сбежать! Собрав темную энергию на кончиках пальцев, дева сделала выпад вперед: демонической энергии в подобии кинжалов было достаточно, чтобы пронзить руку Чао, тем самым сделав брешь в «ловушке». — Ах ты сука! — Громко взревел наследник, хватаясь за руку и отступая назад. Демонические клинки высасывали благородную ци из духовных вен, заставляя противника ослабнуть. Вот это забавно! Усянь пробежала мимо того, да вот только удача явно не на ее стороне. Взрослый, натренированный заклинатель намного быстрее истощенной, лишенной золотого ядра и оружия, девушки. Намного. Чжулю успел схватить беглянку за волосы, с рыков притягивая ту на себя. Болезненный стон не смел сорваться с губ. Как она могла пойти в лес без оружия?! Черт, чем она думала?! Надо было хотя бы стрелы какие-нибудь взять, раз духовный меч не получится держать так, как было раньше! Даже волосы отрезать нечем, чтобы сбежать из цепких рук. Вскоре Чао очухался. На его лице играла пропитанная язвой и ненавистью улыбка, заставляющая сжаться, скукожиться, словно бы перед Усянь стояла псина. Хотя, наверное, Чао можно было так называть. Близь лица холодной сталью прозвенел меч. Капли дождя с особым стуком бились об лезвие. В серых глазах виднелось отражение крови, вместо капель дождя. Девушку вновь схватили за волосы, на этот раз за корни, чтобы та не смела прятать взгляд от господина. — Что, думаешь, если смогла сбежать разок, то я тебе это не припомню? Нет, блошиная ты шлюха, Вэнь Чао такое не прощает. — Точный удар между ребер заставил вскрикнуть, а дальше закашляться собственной кровью. Больно… Как же больно! — Чжулю, давай-ка преподадим этой необразованной манде урок покорности и воспитания? Раз ей не хватило попросту запечатанного ядра, так давай же его сломаем, как сделали то с ее братцем! Что ж, хоть чего-то не стоило страшиться. Но боли. Боли Усянь всегда боялась. Плавящий ядра кивнул, а его рука засияла опасным багровым цветом. Что ж, осталось лишь зажмурить глаза и!.. Один. Два.Три. Почему удара нет? Дева чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть, что происходит, как сразу ее пронзила чужая рука, заставляя закричать от боли так сильно, что голосовые связки попросту не выдержали, охрипнув. По щекам покатились слезы. Блять, ее швы даже еще не зажили! — Что, думала, что мы дадим тебе так просто подготовиться? Ха-ха, смешная! Будешь теперь служить мне до скончания своих грешных веков! Хотя, стоп, каких веков? Ты без ядра и пяти лет не продержишься, как я мог забыть! Талантливая Вэй Усянь, первая ученица когда-то великого ордена, теперь простой никчемный человек! — Вэнь Чао ликовал. Буквально заливался хохотом, едва не падая на мокрую от дождя землю, даже не стесняясь запачкать белоснежные клановые одежды. Свинья. Как же А-Ин его ненавидела. Ублюдок, что не достоен жизни. Из-за него и его папаши уничтожен клан Цзян. Из-за него Цзян Чен лишился своего ядра, из-за него теперь внутри нее А-Юань, что страдал и не мог нормально развиться, из-за него А-Цин и А-Нину приходится терпеть угрызения совести, из-за него, из-за него! Ярость заполнила все тело, окисляя глаза красным. В это время Плавящий ядро тупо смотрел на свою руку, которая совсем недавно проткнуло тонкое и беззащитное тело. В нем не было ядра и до этого. Куда оно могло деться?.. Хотя, наверное, для господина это не будет большой разницей. Но тот успешно заметил смятение в глазах подчиненного. — Эй, Чжулю, чего ты там стоишь? Нам пора уже приступать ко второй части перевоспитания! — С ухмылкой произнес этот садист, разворачиваясь спиной к Вэй и Вэню. — Скинем ее с горы мертвецов! Если выживет — сама прибежит в наши руки, лишь бы помогли. А если подохнет, то и не вернется никогда, смешно же! Сквозь шум дождя раздался рычащий стон. — Пусть. Чао с неодумлением в глазах обернулся, явно не ожидая, что пленница посмеет что-то тяфкнуть в ответ. — Чего?.. Вшивая собака что-то хочет сказать перед смертью? На этот раз его пронзил сильный поток демонической ци, от которой его едва успел защитить подчиненный. И что это черт возьми такое?! Девушка, что только что была при смерти, еле-еле вставала на две свои ноги. Вокруг нее дымом клубились сгустки злобы и ненависти, глаза горели опасной киноварью. Рычание не прекращалось. — Даже если вы, лживые падонки Вэнь, меня сбросите с Могильных Курган, я вернусь в качестве самого свирепого демона! Непревзойденного! И убью каждую шавку, что была причастна к этой бессмысленной войне! Хотите посражаться с кем-то действительно мощным?! Что ж, тогда попробуйте, сука, меня сбросить, только попробуйте! Вы познаете всю жестокость, что может таить за собой демоническое культивирование! Пытайте, давайте, убивайте! — Истерический смех сорвался с потрескавшихся губ. — Чем ужасней, чем более жестоко вы это сделаете — тем сильнее я буду! Ну же, вперед, ублюдки! Голос был усилен. Она кричала из всех сил, что оставались. С глаз текли слезы обиды, одежда несчастно пропиталась кровью, бледное лицо исказилось в гримасе боли и ненависти. Так эта женщина действительно была похожа на Свирепого. Но это же просто угрозы! Сейчас Усянь слаба, как никогда раньше! Да и разве в Юньмэне не проводили с рождение ритуал успокоения душ, чтобы те после не обращались в мстительных духов? Но вдруг пришло осознание. Вэй Усянь, Вэй Ин, главный ученик Юньмэн Цзян, не была рождена там. Ее лишь привели туда после смерти родителей. Именно поэтому Юй Цзиюань так сильно ненавидела подкидыша. Ведь это был ребенок предателей, что сбежали с Пристани, забив на всех и вся. По крайней мере, так все говорили. По спине Чао пробежала дрожь. Оскал вновь окрасил лицо наследника. Да плевать, ее сможет изгнать любой заклинатель! — Чего стоишь?! Что, испугался речей этой безумной?! А ну, быстро убей ее! — Командовал тот, стараясь за громкими криками скрыть свой собственный страх. Но Чжулю не сдвинулся с места, продолжая выдерживать потоки энергии злобы. — Ты меня вообще слышал?! — Если я отойду, то вас тут же убьют, — с таким спокойствием произнес мужчина, словно говорил очевидный факт, — она сама себя изводит. Просто дайте ей время и она сама отключится. — Так сделай это блять быстрее! Но красное свечение глаз никак не унималось. Девушка все приближалась, словно покалеченный дикий зверь с бешенством. А после она сорвалась на бег, собирая в руке темную энергию. Но не добежала. Земля выла из-под ног: размокшая почва попросту проскользила под ногами, отправляя обезумевшую от усталости деву в полет. Заодно и Чжулю помог. Он со всей силы вдарил локтем по спине бывшей заклинательницы, ломая той позвоночник. Этот хруст отдавался эхом в голове Усянь. Та потеряла сознание, плюхнувшись лицом прямо в грязь. Наследник Вэнь лишь с омерзением смотрел на бессознательное тело, что на себя взвалил Плавящий ядра. Они отправились к Могильным Курганам.

***

Ванцзи тяжело дышал. С каждым днем шишки на его теле становились темнее, а после и вовсе начинали увеличиваться в размерах, причиняя сильнейшую боль. Некоторые из них стали напоминать лица, с каждым днем пугая Второго Нефрита все сильнее и сильнее. В Облачных Глубинах и так все было плохо после пожара, ноги наследника едва успели зажить, как почти что сразу началась эта болезнь. Ну как сразу. В тот день он узнал, что Пристань Лотоса была сожжена до последнего здания. Все без исключения были убиты. По крайней мере, так говорили слухи. Но после в ордене Цзинь появилась дева Цзян, вся заплаканная и повторяющая одну фразу: «спасите моих братьев». Оказалось, что оба мальчишки были схвачены орденом Вэнь и держались неизвестно где. Каждый день Лань искал, не щадя ни себя, ни тех, кого допрашивал. Нет, он их не убивал. Просто оставлял эту работу на кого-то другого. Обычно это был глава Не, с котором Второй Нефрит ходил на подобные допросы. Но в какой-то момент ему пришлось все это прекратить. Сначала ему казалось, что вся дурнота началась из-за сильнейшего стресса и переутомления. Тоже самое говорил и Хуань, насильно укладывая младшего брата поспать. А потом в один из таких случаев старший случайно нащупал на левой руке брата уплотнение. А дальше еще одно и еще… Некоторые уже даже темнели. Такой ужас в сиреневых глазах Лань Чжань еще не видел. Глава сразу же велел тому раздеться и показать все тело. После приказа, что был с нежеланием выполнен, Сичень упал на колени, едва сдерживая слезы. Он шептал что-то вроде: «нет, только не снова». Тогда Ванцзи не мог понять, что же происходит. А потом ему пришлось узнать на собственной шкуре. Это было родовое проклятье клана Лань, от которого умерла их мать. Ну как, умерла. С ним родился сам Ванцзи, заразив Сиченя. А женщина, не выдержав такого горя и вины, покончила с собой. С тех пор о ней не было принято говорить в ордене в целом. Оказывается, именно с этим проклятьем были связаны странные традиции ордена. А именно: глава ордена, даже имея жену, должен зачать ребенка со специально отобранной вне клана женщиной, которая сможет выносить здорового ребенка. Так и был зачат Сичень. Но дева Лань настояла на зачатии ребенка с ней, потому что тогда о проклятии не было слуха уже множество столетий… И тогда родился Ванцзи. Уже с волдырями, черными пятнами и лицами вместо глаз. Дева была в ужасе, как и все придворные. Одно из лиц до крови укусило Хуаня, когда тот держал ребенка на руках. Так заразился и он. Дева, сошедшая с ума от отчаяния, повесилась в отдаленном доме, где была на изоляции. Нашел ее уже Цинхэн-цзюнь. Никто с тех пор не видел этого мужчину радостным. А что было дальше — никто не рассказывал. Дядя молчал, словно под заклинанием безмолвия, а Сичень был слишком мал, чтобы помнить события тех лет. Единственное, что он помнил — звон цепей и бабочек. Никто не знал, как дети выздоровели. Лишь известно, что после этого Цинхэн-цзюня нашли мертвым в том же доме, где повесилась его жена. Именно после выздоровления цвет глаз Ванцзи приобрел янтарный цвет, которым не обладал никто из членов семьи. Ужасная история. И она повторялась. К Ланю никого не подпускали без специальной защиты из нескольких слоев одежд. Естественно, держали его также в отдалении, там же, где и его мать когда-то. Он не мог спать ночами: сильная боль от волдырей могла бы и не мешать, но вот крики. Сформированные лица истошно визжали, сводя с ума привыкшему к тишине Второго Нефрита. Поэтому он просто уходил в медитацию, заменяя ей сон. Пусть полноценной заменой это не являлось, но это было хоть что-то! Никто из лекарей не знал, как лечить поветрие ликов. Именно так прозвали это проклятье по понятным причинам. Какое-то время Ванцзи просто давали мази, направленные на обезболивание, но и они вскоре перестали действовать. Потом, когда все поняли, что традиционные травы и отвары не помогут, лекари пошли на крайние меры: они отрезали эти шишки, а потом и лица. Как оказалось, этот способ мог помочь, но совсем ненадолго. Кожа очень больно затягивалась, лишая возможности даже медитировать, а если бы Лань попытался использовать свою ци — процесс развития лиц стал бы быстрее. Вот так они и отрезали эти шишки, стараясь замедлить этот процесс. Больше всего пострадала левая рука — огромное скопление волдырей практически не позволяло ей пользоваться. Лекарям казалось, словно все заболевание идет именно от нее, поэтому. Натянув посильнее жгут на предплечье, они отрезали Биченем левую руку Нефрита по локоть. Это была вынужденная мера. Все осознавали, что это может не помочь. Бичень истошно звенел и плакал, пока резал плоть собственного хозяина. А сам хозяин, крепко прикусив кусок ткани во рту, мысленно задавал себе вопрос: «Как я защищу его, если у меня не будет возможности даже играть на гуцине?». На этом временно образования остановились. За это время Ванцзи смог приспособиться к новой однорукой жизни. Вместе с братом они придумали новую разновидность гуциня: маленькая копия, что с помощью ремней привязывалась к поясу. Играть можно было и одной рукой — этого достаточно для атак. Но вот для чего-то по типу «расспроса»… Цижень в тайне оплакивал будущее своего племянника, а Лань Хуань корил себя, что не смог уберечь брата от проклятья. Но болезнь не ушла. Она продолжала свое развитие, пусть и медленнее. В какой-то из дней Чжань понял, что стал очень плохо видеть правым глазом. С каждым днем все хуже и хуже. И он уже понимал, что будет ждать его дальше. Вскоре он совсем потерял способность видеть правым глазом. Новое кричащее лицо прямо в голове вынудило его самолично вырвать себе глаз. Не вытерпел. Тогда Сичень впервые увидел, как брат может быть жесток с чем-то или кем-то. Второй нефрит сжал кричащее лицо в руке с такой силой, что оно раздавилось, алой краской окрасив белый рукав. Ванцзи спокойно развернулся к перепуганному Хуаню, сказав лишь одно: «Заслужило». С тех пор он носил повязку. Простую белую, чем-то похожую на клановую ленту. Клановую ленту, на которую наследник попросту не мог смотреть, потому что она напоминала лишь об одном человеке, которого он не мог найти из-за своей болезни. Каждую ночь Лань Чжаню снился он. Ярко улыбающийся юноша, что с звонким смехом убегал от него, заводя все глубже в подсознание. А там. Обстановка всегда очень быстро менялась со светлой полянки с кроликами на выжженную траву с маленькими гниющими трупиками на ней. Небо заливалось кровью, лишь плачь лиц оставался вместо щебетания птиц. В такие моменты Ванцзи всегда останавливался. А Усянь замирал. Медленно разворачиваясь, искаженным голосом он спрашивал: — Неужели Чжань-Чжань меня разлюбил? Ты же обещал защищать меня от всего. Перед ним стоял наполовину разложившийся труп любимого. Правый глаз, словно отражение его собственного, был вырван и наполнен червями, пожирающими плоть вокруг. Волосы растрепаны, где-то вырваны клоками, словно за них парня таскали туда-сюда. Улыбка была вырезана словно ножом, натянута нитями наверх. Безумный взгляд алого глаза пробирал до чертиков. Но голова не была самой ужасной. Ниже было хуже. Чуть ниже груди отсутствовало ханьфу. Точнее, оно когда-то было, но сейчас от одежды остались лишь лоскутки ткани. Брюхо беспощадно распорото, открывая взор на выпавшие внутренние органы и кости. Пару ребер отсутствовало, словно бы их вырвали, кишки вываливались наружу, заплетаясь под вывернутыми в неестественной позе ногами. В целом «Усянь» стоял так, словно бы не мог выпрямиться. Точно. Спина. Спина сломана. По бокам от тела вместо рук были наполовину изглоданные кости с висящими лоскутками мяса. В них «Вэй Ин» держал окровавленный сверток со скелетом младенца. Существо подошло ближе, протягивая тому сверток. — Смотри, А-Чжань! Это наш сынок! Его зовут А-Юань. Хорошее же имя, да? Он не смог ничего ответить. Лишь прижал к себе мертвое тельце, словно бы там и правда был настоящий ребенок. Из глазниц несчастного выползали тараканы. Даже тогда он не отпустил существо, прижимая его сильнее, чуть ли не до хруста детских костей. — Лань Чжань, ты же не уйдешь от нас? Не покинешь нас? — Голос любимого искажался все сильнее и сильнее, а на щеку ему легла не маленькая рука с мозолями от меча, а костлявое нечто с когтями, что рвали кожу на его щеке. Заметив испуг в янтарном глазе, существо засмеялось. — Что, противно? Но это же ты сделал нас такими! Это ты забыл про нас! Это ты нас не спас! Это ты виноват! Ты! Ты! ТЫ! ТЫ! ТЫ!!!!!! Громкое эхо со смехом и плачем тысяч лиц смешалось, сводя с ума и без того отчаявшегося мужчину. Детский труп на руках проснулся, вторя «матери». Он укусил левую руку Нефрита, начиная пожирать ее живьем. Существо, что сняло с себя лицо Усяня, схватило несчастного за голову, отгрызая одним махом половину. Так он и проснулся в безумном бреду, проверяя то, чего уже нет — руку и глаз. Ванцзи кое-как натянул на себя сразу 4 слоя одежд, сделал вуаль на половину лица из шторы, схватил Бичень и сбежал из хижины, не обращая внимания на возгласы охранников, что пытались его остановить. Он улетел на мече, но неизвестно куда. Хорошо, что в комнате не было зеркал. Иначе бы в своем собственном взгляде он увидел то сумасшедшее существо.

***

Первое, что почувствовал едва проснувшийся Цзян — тепло внутри себя и силу. Как в те времена, когда у него было свое ядро. Неужели их план удался?! Он сразу встрепенулся, пытаясь встать, но быстро встретился лбом с чужой челюстью, за что получил по голове. Пусть удар был и слабым, но все равно ощутимым. Ваньинь хотел было уже возмутиться, как его рот быстро закрыла чужая мягкая рука. Ладонь не была похожа на руку брата или же Вэнь Нина. Вэнь Цин?! Мужчина сразу же смутился, отстранившись от девушки, но далеко он отодвинуться не смог — уперся спиной в стену. Все смущение как рукой сняло, сменяясь напряженностью. Он прощупал стену рукой. Они в каком-то деревянном ящике? Где же Вэнь Нин и Усянь? Они в порядке? Жестом А-Цин показала знак «молчать». Снаружи слышались шаги и лязги мечей. — Ты уверен, что они прячутся здесь? — Если Господин так сказал, можем ли мы ослушаться? Да и тем более здесь нашли ту. Ну как ее. Короче ты понял! Подстилку ту, вот! Так что, скорее всего, в окрестностях где-то будут ее друзья, с которыми она сбежала. Ищи давай, вдруг нам премию выдадут! — Х-хорошо, я Вас понял! Один из голосов пропал, сопровождаясь удаляющимися шагами. Второй человек тоже отошел подальше от места, где пряталась пара. Цзян набрался смелости тихо спросить: — Что происходит? Где остальные? А-Цин как-то злобно, но в то же время с сожалением взглянула на того, после быстро отвернувшись. — Судя по всему, пока мы были все в отключке, нас нашли. Я кое-как успела укрыть тебя и А-Нина, но... — Но? Где Вэй Усянь? Девушка прикусила губу, продолжая сверлить дверь узкого пространства. — Его уже не было, когда я очнулась. Судя по всему, его схватил Вэнь Чао. Сердце заклинателя словно пробило пулей. Нет. Нет, он не мог. Его только вытащили из плена, как он мог снова угодить?! Куда делась удача этого проходимца?! Но сейчас стоило думать, как выжить самим. Девушка рядом держалась как всегда отлично, но дрожащие плечи выдавали скорую истерику. Она заткнула себе рот, чтобы больше ничего не говорить. Ваньинь ее всецело понимал. Где-то неподалеку был спрятан Вэнь Нин, о котором так переживала целительница, так еще и тот, о ком она всегда заботилась, словно о младшем брате, был пойман. И на этот раз был без ее поддержки. Цзян приобнял заклинательницу за плечи, прижимая ее голову к себе, позволяя той хотя бы немного успокоиться в чужом тепле. Но резко в комнату кто-то зашел. Шаги медленно, размеренным темпом то приближались, то отдалялись. Цзян буквально физически чувствовал, как А-Цин вжималась в него, стараясь словно слиться в одно целое. Они оба не дышали, стараясь практически не двигаться. Через какое-то время шаги оказались у шкафа. Сердце замерло у обоих. Но девушка решила пойти на рисковые вещи. Она произнесла лишь губами «прости», после чего впилась в губы парня с поцелуем, быстро перекинув его руки со своих плеч на талию, а свои собственные уложив тому на шею, прижимая голову так сильно, чтобы лица не было видно. Даже как-то волосы умудрилась тому распустить! Как только дверь открыли, адепт явно впал в ступор. — И-Извините! — Лишь сказал он, быстро закрыв дверь. А потом, не отходя, он снова открыл дверь. — Погодите, кто вы такие! А-Цин обозленно развернулась, прижима лицо Цзяна точно к своей груди. Тот быстро понял, что нужно играть, поэтому припал губами к ее шее, оставляя поцелуи. — А ты не видишь, а?! Или что, мне нужно еще и зрение ваше проверять?! — В душе Вэнь Цин молилась, чтобы их не обвинили в измене ордену Цишань Вэнь, не передали информацию об их поимке и все такое. Но. Это было единственное, что они могли сейчас сделать. — Ваш лекарь отдыхает, закрой дверь! Адепт вновь встал в ступор. Его лицо зарделось, когда он смотрел на полуголую, благодаря Цзяну, женщину, а также на засосы на ее шее. Кто бы мог подумать, что госпожа Цин, Золотые Руки ордена, в свое свободное время такая!.. — Ты меня не понял? Дверь закрой, а! Пялится он мне тут. Сейчас иглы как вытащу! Или ты тут еще не один?! Это место занято! — Н-не стоит, мы с-сейчас же у-уйдем, х-хорошего вам отдыха! — Запинаясь произнес несчастный, закрывая дверь шкафа, а после и убегая к остальным. Парочка еще какое-то время специально для игры пообжимались и целовались вместе, пока не услышали оправдания парнишки, что здесь, якобы, никого нет, пора валить. Лишь когда они ушли, они быстро друг от друга отстранились. — Отлично, они ушли, теперь нужно найти Вэнь Нина! — произнесла лекарь, наспех прикрываясь и завязывая свои распущенные волосы. Она тут же пулей вылетела из шкафа, оставляя внутри раскрасневшегося Цзяна. Тот не мог отойти от этого всего. Это ведь его первый поцелуй! Да еще и так… так… Господи, в каких условиях! Повезло, что во время обучения в Гусу, Не Хуайсан давал ему почитать интересные. книжки. Только благодаря ним и отличной игре Вэнь Цин они смогли избежать поимки. Но боже. Сейчас, при тусклом свете дня, багровые пятна на аккуратной шее целительницы смотрелись словно какие-то цветы. «Красиво.», — пронеслось в его голове. А-Чен засмущался от своих мыслей еще сильнее. А ведь ему понравилось. Тем временем целительница быстро открыла какой-то чемодан, помогая младшему брату оттуда выбраться. Несчастный уже рыдал от страха, его потряхивало от всей этой ситуации, так что старшей пришлось крепко прижать подростка к себе, дабы тот выплакал все. Прямо как недавно это делал сам Цзян с ней. — Тише, тише, А-Нин, все хорошо… — Н-но... Но сестрица… Ее же из-за меня схватили… Я не должен был засыпать и оставлять ее одну! — Чш. — Девушка еще сильнее прижала младшенького к себе. — Ты не виноват. Все хорошо, дыши. Давай со мной? Вдох. Выдох. Вдох! Вот, молодец, теперь еще раз: вдох. Пока дева успокаивала младшенького, бывший наследник ордена принялся исследовать дом, в котором он еще не успел полностью разобрать вещи. Стоило найти хоть какой-нибудь меч для самообороны. У них из оружия был только лук и флейта Усяня. Но, судя по всему, второго здесь не осталось. Что ж, стоило порыться в подвале этого заброшенного дома! И ведь правда он кое-что нашел: а именно ржавый меч. Такое себе оружие, но наверняка лучше, чем ничего? Поэтому тот взял его и вытащил из погреба. Наверху его уже ждали успокоившейся Вэнь Нин и А-Цин, что стыдливо прятала от брата отметины их спектакля. Завидев рядом Цзяна, целительница сразу подошла к нему, с вопросом глядя на меч. — Не думаю, что это сильно поможет нам при обороне. Стоит найти где-нибудь деревню и... — Украсть? У нас ведь даже денег нет- Ай! За что?! — Мужчине нехило так вдарили по голове. Разъяренная Цин сверлила его взглядом. — Идиот, мы близь Илина! Нам стоит пойти туда и укрываться там же. Тамошний надзорный пункт принадлежит мне. Судя по всему, нас с А-Нином еще не назначили в розыск. Я могу придумать историю, что ему стало плохо, поэтому мы вернулись назад. А тебе стоит каким-нибудь методом показаться выжившим кланам, что не сотрудничают с Цишанем. Тот же Гусу… В этот момент в дверь постучали. Вся троица напряглась. Вэнь Нин, что до этого сидел в углу, достал лук со стрелами, целясь прямо в дверь, а Цзян встал в боевую позу. Судя по всему, должна была открывать Вэнь Цин. Она тяжело вздохнула, но к двери приближалась достаточно медленно. — Кто там в такой поздний час? Если снова адепты Вэнь, то я вам уже все сказала! — Не Вэнь. — Что за?! — Дева распахнула дверь, открывая всем вид на таинственного гостя. — Лань Ванцзи?! Что с тобой, черт его бе- Но не успела она договорить, как парень упал вперед без сознания. А с падением закричали лица на его теле.

***

— Ты точно уверен, что эти ёбла не заразны? — Едва сдерживая страх перед странными волдырями спросил Цзян, в панике осматривая бывшего жениха его братца. — Мнм, не заразны. Это родовое проклятье, которое возобновилось недавно. Других людей, не связанных с орденом Лань, оно не касается. Неприятно, соглашусь, — Нефрит поморщился, когда очередную конечность с силой перебинтовывали, лишь бы морды хоть на какое-то время заглохли. — Они могут питаться, как люди. Кричат, наверняка болят. И ты в таком состоянии летел до сюда от Гусу?! — Мягко говоря Вэнь Цин была ой как не довольна. — Мгм. — Как тебя только искажение ци не ударило, боже ты мой. Почему челка на гла-… — Девушка замолчала, как только убрала черные волосы челки с лица новоприбывшего. Там, под ней, она увидела окровавленную повязку, а под ней. Лучше бы не смотрела. — Понятно. Рука, как я поняла, потеряна тоже из-за этого?.. — Мгм. — Это ужасно. — Только тихий шепот Вэнь Нина раздался в неловкой тишине. Но у всех оставался один вопрос, который по итогу задал именно Цзян Чен. — Как ты узнал, что мы здесь? Кто-то дал наводку? Почему тогда один? Ванцзи, словно бы смутившись, отвел взгляд в сторону. Мочки его ушей покраснели, а сам он какое-то время молчал. — Просто прилетел на зов сердца. Я не знал, куда конкретно лечу, пока не остановился на горе и не нашел. Флейту Вэй Ина. И тут все втроем подскочили. На горе?! Он нашел ее на горе?! Может, Вэй Ин еще был рядом и его можно было спасти?! Но все как один понимали: Вэни уже ушли. А энергии девушки по крайней мере сама Золотые руки не чувствовала. Показать флейту тоже никто не просил, так как было ясно — не отдаст. И перепутать тоже не смог, даже если бы лишился обоих глаз. Старшая с тяжелым выдохом встала, окидывая взглядом всех присутствующих. Им точно нужно было бы отдохнуть. — Итак. Мы сейчас все ложимся спать, а утром Второй Нефрит с господином Цзяном улетают обратно в Гусу. Там вам будет намного безопаснее, чем здесь. Мы же с А-Нином идем до Илина, где притворяемся, что ничего не было и никто никому не помогал. В случае чего я пошлю вам письмо или отправлю брата в Облачные Глубины. Вы меня все поняли? — Все как один кивнули головой. — Отлично. Это был самый беспокойный сон в истории этих четверых. Они посменно просыпались и сторожили остальных с оружием, лишь бы инцидент с адептами Цишаня не повторился. У всех были свои мысли: кто-то мечтал, чтобы этот пиздец закончился, кто-то не думал вообще, кто-то думал о Вэй Усяне. Но, что точно объединяло всех, так это усталость. На следующее утро все, как договорились, разделились в два разных направления. Цзян Чен не особо горел желанием оставлять брата и сестру Вэнь, но последняя дала тому хорошую затрещину, дабы тот даже и мысли не имел в своей дурной башке, чтобы ее преследовать. Перед самим отлетом, тот все же бросил фразу: — Пожалуйста, будь осторожна. После чего они с Ванцзи улетели на одном мече. Как жаль, что он не услышал ответные слова: «ты тоже».