Жизнь не в своем теле.

Летели они молча. Цзян стоял сзади владельца меча, осматривая лес под ними. Сам для себя бывший наследник заметил, что высматривает в этом нескончаемом зеленом полотне одну-единственную черно-красную фигуру. Он не знал, сможет ли вообще заметить брата с такой-то высоты, но надежда в его сердце все равно жила и билась ключом. Может, Усянь еще жив? А вдруг он где-то рядом, а А-Чен, словно крыса какая-то, его бросил? Нет, нельзя такого допустить! Нельзя, чтобы старший вновь отвечал за всех. Его и так было едва от трупа отличить, что же с ним будет сейчас?.. Кулаки сжались до белых костяшек. Почему он такой слабый? Почему не смог защитить любимых душе людей? Даже Яньли. Пусть она еще жива, пусть в относительной безопасности (максимальной в данной ситуации), но даже так она очень пострадала душевно! Словно тогда с разбитым Цзыдянем разбилось и сердце самой девушки. Словно она умерла еще там, в Юньмэне, а теперь в ордене Цзинь сидела лишь пустая оболочка. Девушка больше не улыбалась и не разговаривала. Может, она бы улыбнулась, если бы увидела Вэй Усяня живым?.. Взгляд серых глаз невольно зацепился за пустой рукав белых одежд, которые когда-то считал траурными. Что же произошло с Нефритом? Нет, до них конечно дошли слухи о болезни младшего Нефрита, но, чтобы настолько? И он, кажется, как-то сумел с этим смириться. Или же нет? Трудно было понять, что пряталось за холодом золота. Как же нужно страдать, чтобы отрезать себе руку, причем важную для кланового стиля боя, так еще и вырвать себе самостоятельно глаз?! Цзян Чен не понимал. И никогда не поймет таких людей, как Ванцзи и Усянь. Не поймет, как можно терпеть столько боли и не сдаться. Когда он лишился своей силы, он не смог ни смириться, ни жить дальше. А они смогли. Усянь, будучи опороченным подонком Вэнь, смог взять себя в руки и помочь ему с Вэнями, даже несмотря на свой страх перед смертью близких. Ванцзи, вырвав себе глаз и лишившись руки, продолжал искать того, кому подарил все свое сердце. Цзян Чен бы так не смог. Может, поэтому он и завидовал этим двоим в какой-то мере. Невольно Цзян вздрогнул от резкого писка одного из лиц на теле Нефрита. Да, он был заглушен слоями бинтов и одеждами, но все же звучал молнией среди ясного и тихого неба. Ванцзи приподнял свою голову, слегка оборачиваясь на своего соседа. — Извини, — лишь вымолвил тот с сильной хрипотцой в горле. — Н-нет, все хорошо, это все равно не твоя вина. Не переживай из-за этого так сильно!.. — Принялся сразу успокаивать того младший, но почему-то лицо Ланя словно наоборот лишь потемнело. Напряжение между ними все нарастало. И этого не выдержал первым именно Цзян. — Слушай... — Уши владельца Биченя слегка дернулись. — Как думаешь, мы сможем найти Вэй Усяня?.. Хэй, спокойней! Бичень, сильный и всегда послушный, выдерживающий чуть ли не четыре человека, сейчас настолько сильно качнулся, что едва ли не скинул обоих заклинателей с себя. Ваньиню пришлось схватить друга за уцелевшую руку, заставляя того цыкнуть от боли. Но на это Лань ему ничего не сказал, позволяя держаться за руку столько, сколько потребуется, чтобы восстановить равновесие на чужом оружии. — Найдем. И это не обсуждается. С тех самых пор, что друзья встретились, заклинатель помладше все никак не мог задать вслух один простой вопрос: «Что ты ему скажешь?». Честно? Ванцзи был в наихудшем виде. И это касалось не только его внешнего вида, нет, не подумайте. От него за ли тянуло каким-то странным безумием и одержимостью что ли? Нет, Цзян не утверждал, что благородный Второй Нефрит Лань был одержим, ничего такого! Лишь. Боялся его маниакального взгляда. Золотой глаз, когда-то изнутри светившейся теплым медом, сейчас рубил острым металлом, словно вокруг все были врагами. Лань часто оборачивался, не позволял подойти к себе слишком близко, молчал еще больше прежнего. Кажется, его ноги все еще не могли вынести слишком долгих походов, что их хозяин конкретно так игнорировал. Цзян Чен хотел рискнуть. Хотел спросить, что же тот будет делать дальше, как будет жить с реакцией Усяня на этот ужас, потому что тот точно испугается! Он попросту не сможет спокойно смотреть на эти ужасные лица и изведет себя способами от них избавиться, это же, черт его бери, Вэй Усянь! Когда-то первый ученик Юньмэна, что пытался помочь всем и вся, но зачастую делал либо хуже, либо никак! За это его некоторые прозвали местным принцем Сяньлэ. Только Усянь на них даже не обижался, а наоборот, лишь ярко улыбался, говоря, что наследный принц явно не достоин быть приравненным к такому балбесу, как он. Как только некогда владелец Саньду открывал рот, словно рыба, он сразу его закрывал. И так было несколько раз за всю их поездку. Или «полетку», как их в шутку называл Вэй Ин. Вэй Усянь. Опять мысли возвращаются к этому идиоту. И нужно же было лезть на гору одному! Почему не дождался и не пошел с остальными?! Всегда думает о других, не заботясь о себе, а потом приносит этим только больше боли! Он воистину достоин звания нового наследного принца! Кое-как парень собрался с духом, стремясь задать свой вопрос: — Слушай, Лань Чжань… У меня был к тебе вопрос, но я никак не мог его за- — Прилетели. И ему даже не дали спросить! Стоп. Они правда уже на месте?! Ваньинь оглянулся по сторонам, пытаясь понять, не обманывают ли его. Вокруг простирался сплошной лес, тех былых Гусу словно и не было! Да, конечно, ведь был пожар, но где тогда Лани кантовались все это время? Пока бывший наследник с недоумением мотал своей головой, Ванцзи достал свой нефритовый пропуск, протягивая его перед собой. В воздухе появилась печать из голубой ци, пространство вокруг них начало стремительно меняться. Теперь перед двумя парнями красовались стена с воротами, через которые заклинатели и прошли. На недоуменный взгляд Цзяна пришлось отвечать, как бы сам Нефрит не хотел бы. — Старейшины поставили маскировочные талисманы по всему периметру, чтобы скрыть отстройку ордена. Сюда теперь можно пройти только со специальным талисманом, который есть только у главной ветви и охранников ворот. И то, нужен еще дополнительным пароль из ци, чтобы узнали конкретного адепта. Поэтому, я не удивлюсь, если нас сейчас… — к горлу Ванцзи и Цзяна приставили клинки, — …атакуют за подозрение в нападении. Пароль я не использовал. — А ты мог об этом раньше сказать?! — Сквозь зубы прорычал Ваньинь, едва уворачиваясь от прямого попадания меча в его сонную артерию. — Второй Нефрит! Вы вернулись! Мы сейчас же сообщим главе! — Не стоит, — острый взгляд стрелой кинулся в охранников, пугая их. Они никогда не видели Второго господина настолько. Сумасшедшим. Опасным. Болезнь сильно изменила его не только внешне, но и духовно. — Но... — Я сказал- Но не успел возразить Нефрит, как его тут же прервал адепт постарше, как можно скорее уводя Ванцзи подальше от остальных. — Второй господин Лань, глава вас уже ожидает для разговора! Не волнуйтесь, вашему гостю не навредят! Скорее! — Кажется, этот адепт был единственным, кто не боялся прикасаться к больному, так еще и не тушевался под его взором. Смельчак. — Отведите господина в лазарет, его нужно осмотреть! Так их пути разделились. Честно говоря, Цзян Чен и не заметил, как те несчастные охранники пытались слиться с баррикадой. Как только спина Нефрита удалилась из поля зрения, ребята смогли выдохнуть. — И что это было?.. Господин Лань впервые был таким агрессивным. Что-то случилось? — Скажем так, он не в лучшем настроении духа. Он не смог дотянуться до того, что так хотел поймать, — кое-как вымолвил Цзян Чен, прикрывая глаза. Как же он устал за это короткое время. И от чего могли защитить эти заклинатели, если они уже тряслись от одного брошенного взгляда Ванцзи? Хотя, если честно, этот холод пробирал до костей даже до него. Вскоре пришли сменщики, что позволило троице уйти в сторону лазарета. — Ах, гость господина, а как вас можно назы.. Ай! — Паренек постарше с особой силой пихнул младшего между ребер, заставляя того всхлипнуть. Ого, Лани? И дерутся? — Извините этого никчемного, господин Цзян. Он просто никогда Вас не видел в лицо. — Э-Это?! — Глаза младшего удивленно распахнулись, после чего ему снова прилетела звонкая затрещина. — Все в порядке, не к чему этот официоз. Моего ордена ведь уже... — Нет! Даже не думайте так говорить! Вы держались очень долго против такой армии! Пока живы Вы, жив и орден! Надеюсь, что вы это понимаете! — Встрепенулся недавно битый заклинатель, яростно отстаивая свою точку зрения, даже повышая голос, что заметно рассмешило Ваньиня. — А разве в Гусу не запрещено шуметь? Или теперь адепты Лань не соблюдают собственных трех тысяч правил? — Гнусная улыбка так и не сходила с лица наследника. Но на очевидную шутку эти двое отреагировали очень странно. Они нахмурились, переглянулись, осмотрелись вокруг, словно бы кого-то выискивая. Мягко говоря, ввели Цзяна в ступор. — Я что-то не то сказал?.. — Все же неловко спросил тот, почесывая щеку указательным пальцем. — Нет. Просто Вы правы: мы не являемся адептами Лань. Мы оба из Цинхэ Не. — А..! Если не сказать, что Ваньинь был удивлен, то это значит ничего не сказать. Адепты Не? Судя по тому, как просто они признались в этом, пусть и осматривались, орден Не и Лань объединились? Из-за слишком долгого пребывания в плену, наследник и вовсем выпал из реальности. Фиолетово-серые глаза прищурились, смотря куда-то в землю. — Я понял. Неужели все было настолько плохо, что вы вызвались помочь Гусу? Оба парня тяжело выдохнули и кивнули. На их лицах отразилась усталость и беспокойство. — Глава заключил союз с Советом старейшин и Цзэу-цзюнем. Именно из-за его инициативы половина войск Цинхэ и медицинская помощь переместились на эту базу. — А где сам глава? — Мы ведем Вас к нему. Глава Не был ранен в последнем сражении, но не смертельно. Он быстро восстанавливается. — Еще бы! Это же НАШ глава! — Гордо прикрикнул младший, за что вновь получил по ребрам. — Да хватит меня уже бить! Про себя Цзян Чен посмеялся. Какая же преданная верность лидеру секты. Видно, что они готовы последовать за ним и в огонь, и в лед. Они им гордятся. Невольно Цзян задумался. А гордились ли бы его подчиненные? Матушка? Брат? Сестра? Сестра. Она все еще не знала, что хотя бы кто-то из ее братьев свободен. Нужно будет попытаться связаться с орденом Цзинь. Да, именно это! Не нужно забивать голову мрачной фигней! Бывший наследник мотнул головой. Ох, они уже пришли к лазарету.

***

Братья сидели друг перед другом в напряженной тишине. Привычная улыбка Сиченя лживым фасадом скрывала его истинное напряжение и страх. Нет, страх не за себя. Страх за состояние А-Чжаня. Его братец выглядел. Мягко говоря потрепанно: белоснежные одежды слились с его цветом кожи, волосы растрепались до состояния гнезда, рука, ноги и торс были перетянуты бинтами, причиняя дополнительную боль. Волдыри начали появляться уже и на лице. Один оставшийся глаз сверлил стоящую перед ним на столе чашку, синяки от недосыпа и переутомления уже невозможно было скрывать. Хуань лишь мог догадываться, что творилось на душе у Ванцзи. — Ванцзи, нам правда нужно серьезно с тобой поговорить, — мягко начал старший, тактично наблюдая за чужой реакцией. Сейчас он правда не мог предугадать действий брата. Никто не думал, что тот на побег способен! Вдруг он мог учудить что-то еще? Но Второй Нефрит молчал, как подобает молодому господину. Лишь безжизненно сверлил свое собственное отражение в чашке чая. Сичень принял это, как разрешение к действиям. — Это было... Неразумно с твой стороны. Тебе не стоило просто так сбегать. Ты сейчас в тяжелом состоянии, вдруг бы с тобой что-то случилось? Ты ведь даже не сказал, что хочешь куда-то пойти… — Ты думаешь, что они бы тебе дали возможность выйти на улицу? Ты же не идиот, Лань Чжань, они заперли тебя, как твою мать, — лица в отражении словно говорили это вслух. Но слышал это только сам Ванцзи. — Мы беспокоимся за тебя, брат… Дядя не мог спать ночами, он организовал поиски, чтобы вернуть тебя домой. — Они хотели, чтобы ты также повесился в том проклятом доме! — Кулаки младшего сжались до костяшек. Лань Чжань тяжело дышал, продолжая смотреть в отражение. Боль в теле становилась все сильнее и сильнее. — Зачем ты сбежал?.. В таком состоянии ты вряд ли сможешь что-то. Треск. Чашка вместе со столом улетели куда-то в другую сторону, а одна-единственная рука Ванцзи оказалась на шее безоружного старшего брата, крепко-накрепко держа его прижатым к полу. — Ты считаешь, что я не смогу найти его? Спасти? Защитить его?! Голоса в голове ликовали и поддакивали мыслям хозяина, застилая его сознание пеленой ненависти. — Он считает тебя слабаком! Что Вэй Усянь принадлежит другому! Если он вообще жив! Рука на горле брата сжалась сильнее, заставляя того всхлипнуть от боли. Хуань обеими руками вцепился в конечность брата, пытаясь ее отцепить, но лица начали кусаться сквозь ткань. Не прокусывали кожу, как тогда в детстве, но достаточно, чтобы Сичень отцепился. Использовать ци он также не мог: что-что, а это бы навредило младшему бы еще больше. У него искажение ци? Или это последствие проклятья? Как не сделать хуже?! Ванцзи, подобно дикому зверю, зарычал, поднимая старшего брата в воздух, а после сильно ударил его головой об ближайшую стену. И в этот момент в комнату вбежал Лань Цижень. — Ванцзи, остановись же! Но он его не слышал. То, что произошло дальше, изменило всю жизнь Нефритов. Обезумевший от боли Чжань не переставал душить старшего брата, что уже почти потерял сознание. Цижень, видя, к чему клонит дело, быстро приблизился к своему племяннику и… Вырвавшийся из плена ножен Бичень с лязгом перерезал горло, с силой отсекая старческую голову. Только в тот момент, когда голова дяди упала на землю, пелена боли и ненависти стала отступать. Что… Происходит? Только что он пил с Сиченем чай, а потом. Погодите. Почему его щека такая холодная? И будто по руке течет жидкость. — А-А… А-Чжань… Пожалуйста… — Хуань, весь красно-синий от недостатка кислорода, со слезами на глазах, кое-как пытался дотянуться до чужой щеки рукой, но смог прикоснуться лишь ледяными кончиками пальцев. Нефрит, словно ошпаренный, быстро расслабил хватку, отчего глава Лань мешком упал на землю, громко откашливаясь. Нет, нет. Он не мог навредить брату. Он не!.. Он его семья! Он никогда не… Под ногами предательски мокро. Ванцзи опустил взгляд на пол и… Голова его дяди лежала совсем рядом. Ноги не смогли держать его долго: колени подкосились, заставляя Нефрита упасть прямо в лужу крови его собственного родственника. Трясущимися руками он дотронулся до холодной щеки. В глазах старшего Ланя застыли страх и паника за обоих своих племянников. А ведь он правда любил их, словно своих сыновей. — Лань Ванцзи, Ванцзи! — Послышался тяжелый старческий выдох. — Лань Чжань, ты можешь остановиться и послушать меня? Только тогда совсем маленький Ванцзи остановился, оборачиваясь на старейшину и учителя в одном лице. По детским щекам текли слезы. Тогда братья очень сильно поссорились из-за какой глупости, отчего еще не наученный принципам клана Ванцзи крикнул Сиченю что-то вроде «я ненавижу тебя, брат!» и сбежал. С годами ему было стыдно за эти слова, он много раз извинялся, но в том возрасте Лань не придал этому особого значения. Цижень нашел его на пороге заброшенного дома с горечавками. — Спасибо, что обернулся… — Старик уселся рядом, пусть его спина все равно оставалась ровной. Он явно был уставшим и недовольным от всей этой ситуации. — Ванцзи, пусть тебе и больно из-за того, что сделал твой брат, нельзя бросаться такими словами. — Почему? Дядя, почему, если люди мне делают больно, то я не могу дать сдачи?.. Тяжелая мужская рука легла ему на голову, слегка поглаживая. — Можешь, Ванцзи. Но не тогда, когда этого не хотели. Сичень не знал, что сделал тебе больно, ведь ты ему об этом никогда не говорил. Как он мог узнать о твоих чувствах? А теперь ты сам делаешь ему ужасно больно, крича подобные слова. Он ведь любит тебя. Слова бывают острее оружия, понимаешь? Именно поэтому мы учимся управлять нашими чувствами и выбирать слова, чтобы никогда не допустить подобного. Для разрешения конфликтов нам дали языки, а не для драки. Тогда маленький Лань вновь расплакался, цепляясь за чужие белые мантии. И Цижень его не отогнал, лишь выдохнул и чуть приобнял, поглаживая по голове. Лишь сейчас Ванцзи понял, насколько был прав тогда дядя. И насколько он его любил. Он возненавидел красный цвет. Громкий крик отчаяния и горя слышали все в Гусу.

***

Его достаточно долгое время осматривал лекарь: проверял состояние духовных вен, ведь всем было известно, что наследника схватил Плавящий Ядра, а тот никого не щадил, а также в целом физическое состояние и наличие разнообразных ран. Большая часть была вылечена Вэнь Цин, о чем тот сразу оповестил. — Интересно, то есть, тебя вылечила сама Золотые руки? При том, что ты находился в плену у ее клана? — Раздался басистый голос в дверном проеме. — Глава Не! — лекарь, как и сам Цзян Чен, вежливо поклонился. Одним взмахом руки Миндзюэ целитель быстро удалился, оставляя двух. глав?.. кланов наедине. — Именно так. Она вместе со своим братом спасла меня и Вэй Усяня из плена. — Вэй Усяня, говоришь, — черные глаза прищурились. Ваньинь успел вздрогнуть от такого открытого подозрения в голосе. Ванцзи успел рассказать, как долго он искал Усяня вместе с главой Не, параллельно разбираясь с псами Вэнь, до тех пор, пока его не скосило проклятье. — Глава Не, мне нет нужды врать о своем брате и наших спасителях. Вэнь Цин и Вэнь Нин вылечили нас, вытащили из плена, а после помогли мне сбежать сюда. Усяня задержали еще раньше, чем мы успели среагировать. Они на нашей стороне, я могу поклясться собой. — Мне не нужны твои клятвы, молокосос. Мы узнаем на деле, можно ли им доверять. Лучше расскажи, что было, — звон холодного металла цепью ударил по ушам, а острый кончик сабли больно впился в подбородок, — пока ты был в плену у шавок Вэнь.

***

Холодно. Так холодно. Она не может двигаться, но при этом чувствует агонию. Все тело, каждая клеточка болела. Ее глаза наполовину закрыты, но даже так пелена влаги то ли от слез, то ли от воды застилала взор. Она мертва? Хотя нет, мертвые же не должны чувствовать боли? Голова. Ее словно пробили чем-то тупым. Ах, нет! Кажется, ее тянут за волосы куда-то! — Давно стоило сбросить эту проститутку с горы, чтобы не мешала. Теперь еще и столько проблем от нее! — Мерзкий голос пробирался сквозь сознание, режа слух. Ох. Вот оно что. Ее несут на Луаньцзан? Вэнь Чао решил выполнить свое блядское обещание?! Но как бы девушка не пыталась двигаться, ее тело парализовало. Она не чувствовала ног и рук, едва могла пошевелить шеей, хотя в данной ситуации и это было недоступно. Голос и вовсе пропал. Ей нечем защищаться. Наконец-то движение прекратилось, давая Усянь хоть какую-то передышку от таскания. — Господин, кажется, она в сознании, — прозвучал грубый тон Чжулю. Именно в его руках сейчас были длинные черные локоны, смешанные с грязью и кровью. — Боже, какая живучая. Что ж, это к лучшему, — ублюдок подошел ближе, вставая прямо перед своей жертвой, смотря ей в лицо с сумасшедшей улыбкой, — тогда я ей скажу последние напутствия. В лицо Вэй харкнули, а после засмеялись. — Ты переоценила свои возможности, шавка! Если ты думала, что сможешь сбежать и не получить по заслугам, то ты просто нереальная дура! Хотя, о чем это я? Ты же и есть самая великая идиотка, о которой мир слышал. Не смогла защитить никого из своей семьи, смешно! Думала, что спасешь своего братца, если вытащишь его из плена? Так знай: мы не сбирались его убивать. А теперь, когда он сбежал и его вернули назад, его казнят! Ах-ха-ха, смешно, не так ли?! И в этом лишь твоя, слышишь? ТВОЯ вина, Вэй Усянь! И эту вину не искупит даже смерть. Вэнь Чао соврал специально, чтобы увидеть в серых безжизненных глазах отчаяние, сравнимое с черными водами. И ему это удалось. И так надломленное сознание девушки сломалось полностью, принимая эти слова за правду. По щекам теперь точно текли слезы. На это Чао лишь сильнее засмеялся, поднимая лицо девушки на себя. — Что же ты ревешь, а? Разве не ты всегда хотела смерти этого барана? Из-за него Юй Цзыюань тебя пытала и ненавидела! О-о, только не говори, что ты не желала смерти всей этой семейке! Я же вижу этот блеск жажды крови в твоих глаза. Мы с тобой похожи, Вэй Усянь. Мы оба убьем любого, кого мы презираем. Чжулю, сбрасывай. И не успела девушка ничего возразить, как ее челюсть отпустили, а после ее тело отправилось в полет с обрыва. Перед глазами стояли воспоминания из детства: теплые улыбки шицзе, дружеские подзатыльники Чен-Чена, вкусный суп, их посиделки втроем. Неужели Цзян Чена правда убили?.. Нет, он сильный мальчик, он всегда был сильным! Вэй всегда гордилась своим младшим братом, он попросту не мог покинуть этот мир! Но даже так она ощущала вину перед Ваньинем. Она вспомнила их старый разговор. Интересно, сколько им тогда было? Совсем дети, наверное. Они тогда впервые заговорили о смерти. Почему-то Чен-Чен был уверен, что он останется один, что Усянь оставит его. На что та лишь засмеялась и крепко его обнимала. Ну как она могла оставить его одного? Но. Если сейчас посмотреть. Она оставила его одного во всех случаях. Если он умер, то скорее всего, был убит в одиночестве. И, если жив. Она ужасная сестра. — Прости меня… Вэй Усянь улыбнулась. Это были последние слова, что она смогла вымолвить перед ударом о землю. Кажется, словно ее сердце пробил острый шип.

***

Фиолетовые глаза с неким страхом и вызовом смотрели на главу Не. Ваньинь осознавал, по какому тонкому льду он ходил. Поэтому он ломал его еще сильнее: подросток лишь плотнее прижался к кончику оружия, пуская на его лезвие капли своей крови. На лице расцвела едкая улыбка, а глаза пускали молнии, отчего Миндзюэ даже чуть оступился назад. — Расскажу. И даже не побеспокоюсь, если вы, глава Не, будете обвинять меня в сговоре с кланом Вэнь. Вы же серьезно думаете, что я, чью семью, чей ЦЕЛЫЙ клан прирезали подонки Цишань Вэнь, будет плести с ними интриги и отдавать им еще и своего старшего... брата. Брови Цзян Чена нахмурились. Он еще никогда не называл Вэй Ина своим братом вслух. Или же не помнил таких своих слабостей. Но сейчас это чувствовалось так, словно было необходимо произнести эти слова слух. И, кажется, это как-то, да сработало. Не Миндзюэ полностью отошел от него, опустив Бася вниз. В его глазах читалось противоречие. Мужчина увидел в подростке своего собственно младшего брата. Если бы Хуайсан так же потерял свой собственный клан, был бы схвачен в плен вместе с ним, Миндзюэ, а потом бы старший пропал. Но в обсидиановых очах вновь появилось презрение. Здесь не место для сострадания. Каждый мог сыграть ту роль, которую нужно, лишь бы выжить и прикрыть свой петушиный зад. Но не успел мужчина ничего произнести, как в лазарет ворвался какой-то адепт. Его крики было слышно даже через дверь. — Кто-нибудь! Лекари, срочно! У Второго Нефрита искажение ци, он невменяем! Уже есть пострадавшие, кто-нибудь! — Голос сильно дрожал и срывался от настоящей паники. На это глава Не сразу убрал оружие и выглянул в коридор. — Тебе повезло, мелкий. Судьба тебя явно оберегает… Мэн Яо, проследи за ним, пока меня не будет! Ты, показывай, куда нам нужно идти! И так глава ордена Не ушел, хлопнув дверью и оставив его временно одного. Цзян Чен напряженно вздохнул. У Лань Чжаня искажение ци? Серьезно? Хотя, вспоминая его взгляд, все указывало на скорый приступ. Блять, да как они только проглядели, а?! Наследник Цзян устало упал на свободную койку. Почему-то этот Мэн Яо, которого упомянул Минцзюэ, так и не появился. Ушел вместе с ним? Неужели ситуация настолько острая? Тогда ему нужно помочь! Сирота вскочил на ноги, хватаясь за ручку двери. Но она не открывалась. Ее словно заперли, но непонятно как и зачем. Никаких креплений для балок Цзян снаружи не видел, да и замочной скважины здесь не было! Может, талисман? Нет, ци рядом он тоже не чувствует… Стоп. Ци. Не чувствует?.. Никого здесь нет?! — Успокойся, внучок, все на месте, просто это место временно в другом пространстве, — в комнате резко раздался старческий голос какой-то бабушки. Ваньинь резко обернулся. Какая нахуй бабушка?! Он был здесь один! Все это время был один! Но нет, вон она. Бабулька с длинными седыми волосами, белыми одеждами клана Лань, налобной лентой. Она сидела на самой дальней койке с прикрытыми глазами, а в ее руках была чашка с теплым чаем. На вид старушке были все сто лет, но Цзян Чена больше пугала ее аура. Словно это тело таило за собой огромное количество скрытой энергии. — Ошибся лидер Не со своим высказыванием, ой, ошибся, — незнакомка с досадой помотала своей головой, слегка цыкая, а после отпила свой чай. — С чем… он ошибся? — Как же Ваньинь рад, что его голос подводит его, просто обосраться как рад! Молодец, выдал свой страх! — Судьба тебя не оберегает, а твоих родственников подавно топит. Особенно ту в красном, — старушка многозначно улыбнулась, поворачиваясь морщинистым лицом прямо к заклинателю, — ее она точно ненавидит и смеется. Она родилась под несчастливой звездой, внучок. Эта улыбка его пугала до чертиков. В красном?.. Это она об Усяне? Но почему «она»… Не важно, главное — что эта сумасшедшая несет?! — Под несчастливой звездой?! — Вслух спросил Цзян Чен, за что в ответ получил недовольный фырк. — Молодежь нынче не знает, что обозначает «несчастливая звезда»? Какой ужас, чему вас только учат? Существуют даты, родившись в который человек будет обречен на вечные несчастья. Они приносят их окружающим. Но для этого так много всего должно совпасть. Они везунчики в лотерее ужасов. Как-то так. И Вэй Усянь — главная победительница в этом конкурсе. Даже умереть нормально не может. — О чем вы?!.. Старушка спокойно попивала свой чай дальше. Цзян Чена уже начало потрясывать от агрессии. Мало того, что она сейчас несла чушь про его брата, так еще и так умиротворенно сидит! Что это еще за дерьмо такое?! — Ох, слепой мальчишка. Зря ты с ней связался. — Замолчите! — Даже так Цзян пытался соблюдать хоть какие-то приличия. — Вы даже его не видели ни разу! Какое право вы имеете говорить так о моем брате?! Он самый удачливый среди нас, ему буквально повезло спасти меня, он!.. Старушка засмеялась нечеловеческим смехом. Пространство вокруг с силой затряслось, заставляя заклинателя чуть ли не падать на землю. Он лишь сильнее схватился за рукоять двери, стараясь удержаться. — Да какой же ты придурок! Что, совсем не одупляешь? Что ж, я помогу! Будешь дальше ошиваться с этой демонюгой — сдохнешь сам! А с тобой и твоя сестренка Яньли, ее же так зовут? Такие шавки несчастливой звезды приносят только боль и утраты! Она обернется для всего мира заклинателей бурей и проклятьем! После смерти разъяренный дух не понимает, что убивает свою собственную семью! Ах да, она же ведь и так уже сдохла, аха! — Карга распахнула свои зеленые глаза. Ее пасть разорвалась в улыбке от ушей до ушей, лоскуты дряблой кожи стали все сильнее и сильнее свисать с лица. Словно она таяла. — Ах, хотя, что я требую от любимейшей шутки небес? Эти долбаебы всегда любили людишек поглупее! Тот же царственный брат. Тьфу! Дух посмотрел в свою чашку, в которой не осталось чая, а потом на белого от страха и ненависти Цзян Чена. — Мне тебя даже как-то жалко. Трудно будет выжить таким идиотом в этом жестоком мире. Что ж, у меня кончилось время. Прощай, псина Цзян. После этого мир внезапно погрузился в темноту. А потом вновь начал появляться, правда какими-то обрывками и пятнами. Единственное, что он мог понять, что он лежит вроде бы в той же комнате, что и до этого. — Господин Цзян! Господин Цзян, очнитесь же! — Кто-то усердно тряс Ваньиня, а его нежный и беспокойный голос обволакивал уши. Наконец-то картинка стала четкой только после того, как под нос поднесли что-то крайне вонючее. Это заставило владельца Саньду быстро сесть и начать кашлять, махая рукой под собственным носом, лишь бы развеять зловонный запах. — Боже, что это за дрянь?! Кхе-кхе, уберите это, умоляю! — Через кашель кое-как прорычал он. — Фух, вы в порядке. Я уже подумал, что глава вас вырубил, когда выходил. Или убил. Не беспокойтесь, это был не яд, а просто сбор соцветий. Их используют для таких случаев потери сознания. — !.. — Цзян повернулся к источнику голоса. Перед ним сидел миловидный парень с полуулыбкой. Каштановые волосы спадали на лицо, визуально делая его еще более узким. Карие глаза с обеспокоенностью смотрели на него. — Ты?.. — Мэн Яо, правая рука старшего господина Не. Приятно познакомиться с Вами лично, глава Цзян, — и поклонился. Поклонился, словно правда какому-то важному чину! Цзян сразу же поднял руки, как бы прося того разогнуться. — Х-Хей, Мэн Яо, мне тоже приятно, но не стоит так сгибаться перед каждым встречным!.. Какой из меня глава, если у меня даже клана больше нет?.. — С особой болью произнес осиротевший парень, опуская свои глаза. Но он быстро поднял взгляд обратно, вспоминая о поехавшей старухе, что должна была быть прямо за ними. Цзян сразу же обернулся. — Пропала?.. Хм. Ты сказал, что я потерял сознание, да? — Все так, этот сразу же зашел после ухода главы и увидел вас лежащим без сознания на полу прямо у двери. В комнате кроме Вас никого не было. — Странно… — Вы кого-то видели? — С особым беспокойством спросил Яо. Его вид стал более мрачным. — Второй Нефрит обезумел от искажения ци. Некоторые думают, что это дело в каком-то демоне, что мог прийти вместе с ним. Поэтому, если Вы кого-то видели, то скажите об этом. — Я… Кхм. В том углу сидела старушка с длинными седыми волосами и зелеными глазами в клановых мантиях Лань. Она просто пила чай и несла какой-то бред про моих родственников и больше ничего. Вроде похоже на духа, но я не чувствую здесь никакой демонической ци, — Цзян наконец-то встал с пола, отряхивая себя. Так же поступил и «сторож». — Странно, но я тоже ничего не чувствую. Да и не мог быть здесь демон, тут же был глава Не. Вас же осматривал лекарь? — Да, но он ничего не нашел, кроме физических ран от плена. — Вот оно как. Может, это- Но не успел новый знакомый договорить, как в помещение вбежали лекари сразу с двумя пациентами: потерявшим сознание Ванцзи, чьи руки были связаны его же ханьфу (неужели он и с одной рукой был настолько опасен, что пришлось его по рукам и, как позже заметил Цзян, ногам связывать?), а также Сиченем, на чьем горле расцветали сине-фиолетовые гематомы. Одежды обоих были покрыты кровью. — Прошу всех, кроме целителей, выйти! Все вон! Так их и выставили в страхе и недоумении за дверь.

***

— Сань Лан, я не могу поддерживать жизнь ее ребенка так долго. Ты закончил? — Спросил бог, сидевший на коленях рядом с проткнутым насквозь телом молодой женщины. В его янтарных глазах отражалась печаль. Ему всегда было тяжело смотреть на людскую жестокость, а особенно на избиение и убийство женщин. — Да, гэгэ, можешь закончить передавать энергию, — Демон убрал руку с чужой раны. Она затянулась достаточно, чтобы та смогла жить. Спину пришлось тоже немного подлатать, лишь бы не дать несчастной умереть. Помогла совместимость их ци. В конце концов, именно Хуа Чен дал этой девушке ее силы. — Бедное создание… За что же ей все это?.. — Принц убрал прилипшие ко лбу волосы, проводя рукой по бледной холодной коже Усянь. В это время Хуа снял с себя накидку, укрывая тело пострадавшей, а после встал. — Ты же знаешь зачем, гэгэ. Без этого наша сделка будет нарушена и тогда… — Это был риторический вопрос. Мне все еще трудно принять, что все буквально завязано на одном несчастном человеке. Почему все должно быть построено на чужих страданиях? — Одинокая слеза покатилась по его щеке. — Почему те, кто хотят защитить близких, так сильно страдают?.. Почему мы просто не можем помочь им?.. — Гэгэ… Демон крепко обнял мужа, позволяя тому поплакать себе в плечо. Он поглаживал его шелковистые волосы, стараясь как можно быстрее успокоить душу любимого супруга. — Сань Лан, почему она так похожа на нас?.. На этот вопрос демон не ответил. И вряд ли бы смог. Он лишь помог встать любимому, держа того под руку, кинул на землю игральные кости, а после удалился, оставляя Вэй Ин совершенно одну.