Мошпит на трассе

Машина вылизана изнутри и снаружи. Они все такие у Вотякова в гараже, каждая выглядит так, будто ее только что с конвейера сняли, но каждая и внутри в идеальном состоянии: масло всегда меняется, все проверяется и каждая обкатывается, а потом вылизывается до блеска и стоит, как экспонат на выставке, ожидая, когда Обладатель наденет пару кросс и аутфит, который будет соответствовать машине. Федя заглянул подо все капоты, но мимо своей любимой пройти не смог, залип там, проверяя двигатель и пачкая пальцы, снял ключи с полки, на которой все подписано, и поехал на спот, чувствуя себя, как дома. Даже то, что тачка розовая — похуй, это стилево и не по-бабски совершенно, уже не в 90х живем, вроде бы. На старт. Инсаров не может себе отказать в небольшом шоу и делает слабенький бернаут, чувствует в салоне запах паленой резины. Мотор рычит; движения, отработанные до автоматизма. Главное, не проебать момент, тот самый момент, идеальный момент для переключения передачи, не ебнуть слишком рано и буксануть, и не передержать и не сжечь мотор к хуям. Черная Z4 вырывается вперед моментально; Федя не нервничает, он на Ниссане гонял драг много раз, прекрасно знает, что со старта эта малышка не рвет, но вот потом разгоняется будь здоров. Он обгоняет без проблем двух других и смотрит зэтке в жопу, дает газа, сжимая руль обеими руками, и ровно в нужный момент молниеносно переключает передачу. У Паньшина с тачкой че-то не то, она ведет себя немного странно; Инсаров понимает, что еще чутка, и он носом войдет в задний бампер. Перестраивается, выжимает газ дальше и обгоняет, кидая быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Там какая-то хуерга творится, но назад щас времени смотреть уже нет. Федя приезжает первым, сбрасывает скорость и выдыхает, давя на тормоза. Ну, хоть эту не въебал. *** Назар поворачивает кепку козырьком вперед, спасаясь от дождя хоть как-то, открывает капот Эво и заглядывает внутрь. Там голубая подсветка и одно новье. Рядом стоит Бадуров и рассказывает про все внутренности. В кармане вибрирует айфон, и сразу же в ухе Маркер говорит спокойным голосом, что стартанули. Назар кивает зачем-то — совершенно глупо, Марк все равно не видит этого — обходит тачку, садится на водительское. Руль тут правый — ну что же, все идеальным быть не может. Яникс вытряхивает телку с пассажирского — та сразу же забивается на заднее к трем своим подружкам; Обла осматривает приборную панель, салон, все ваще, устраивается поудобнее и смотрит в лобовое на дорогу, куда должны приехать машины с минуты на минуту. — Бля, Назар, тут че-то странное, — говорит Маркер в ухе. — В смысле? Че там, мусора? — Не, тут... Дальше уже объяснения не нужны. Обла видит свой розовый Ниссан, проносящийся первым, а потом черное что-то — не понять особо, что — пытается развернуться и въезжает ровно лбом в бочину его Доджа со стороны открытой двери там, где Вотяков сидел 15 минут назад, и, блять, продолжил бы сидеть, если бы не Яникс и его предложение посмотреть тачку. Назар видит все, как в слоумо, охуевая в момент от того, что он мог бы быть щас трупом, если бы не стечение обстоятельств. Яникс рядом сидит с приоткрытым ртом и выдает емкое: — Охуееееть. Телки на заднем вскрикивают и затыкаются, люди, стоявшие неподалеку, разбегаются в стороны. Вотяков продолжает сидеть в Митсу и смотреть, в ухе у него настойчиво вещает Маркер, спрашивая, все ли с Назаром в порядке? Оправившись от шока секунд через 30, Обла коротко отвечает, что да, он в порядке, он был в другой машине, Бориса там тоже не было — он базарил с каким-то своим корешем. Пока все это происходит, две другие машины приезжают к финишу, за ними — все, кто был на старте. Инсаров, уже успевший вылезти, подбегает к Митсу с охуевшим лицом. — У него че-то с тачкой было, бля, я заметил во время гонки, пиздец! — Нужна аварийка, прям щас. Две. Быстро, блять, — Назар говорит с Марком, но Федя не сразу понимает, что тот базарит по гарнитуре, и лезет на мобилой. — Бля, нет, стой. Ай, сука, Федь. В тачку, быстро, пока дпсня не приехала. Пиздуй отсюда на обычное место, прям щас, — Федя рассеянно кивает, че-то говорит про какого-то Мишу. Назар останавливает его поднятой вверх ладонью. — Нахуй отсюда уехал прям щас. Он вылезает из машины, ищет взглядом Бориса, подзывает его к себе жестом, продолжая говорит с Маркером: — Всем, кто еще сюда не притащился, рассылку. Все блокирующие тачки сворачиваем прям щас, пусть разъезжаются, потом на место. Всем, кто будет пиздеть за бабки, напиши, что седня все выплаты будут. Где, блять, мои эвакуаторы?? — Ща все будет через 12 минут. — Я ебал, — Обла идет в сторону разъебаных тачек, пока он говорил, подъехало несколько остальных, и кто-то уже вытащил чувака из черной бэхи — теперь вблизи он видит, что это БМВ Z4 с откидным верхом. Мда. Назар достает айфон и заканчивает звонок с маркером, тут же набирая Павлюченко. Три гудка, четыре, пять... Сука, ну что с ним не так? Потом допирает, что время половина второго. Ладно. Шесть гудков, Никита Юрьич берет трубку и звучит крайне недовольно. — Да? — Салют. Авария у Комсомольского сквера. Тормозни своих на 20, я в долгу не останусь. — Ты ваще охуел уже, Вотяков, — Никита приходит в себя моментально после слова "долг", хотя полминуты назад спал довольно крепко. — Да\нет? Или ищу другие варианты? — у Назара времени нету на все это дерьмо, он раздраженно дергает бровью и крутит большим пальцем правой руки кольцо на среднем. — Окей, 20 минут и не больше. Обла вешает трубку, снова набирает Маркеру узнать, видит ли тот дпсников на камерах, но не успевает толком ниче расслышать, потому что внимание отвлекает Джангирян, хлопающий его по плечу, как бы отодвигая в сторону, и проходящий к челу в спорткостюме, которого Назар раньше не видел. Давид сходу берет челика за шкирку и оттаскивает в сторону, а потом сует ему волосатый кулак в нос. Назар поворачивается к Яниксу и говорит, чтобы тот валил и приезжал на место чуть позже. Бадуров хлопает дверьми и стартует с места, Обла смотрит на удаляющиеся красные точки задних фар, вздыхает: — Блять, Марк, где мои эвакуаторы? *** Давид ниче никому не объясняет — ему некогда. У него нюх на такие вещи, чуйка, нутро, что угодно. Как только он увидел этого лося на споте под мостом, в голове звякнуло: тут что-то не так. Тот еще и глаза отвел как-то слишком поспешно, а Джей, закончив свои коллекторские дела, сидел и с видом маньяка следил за тем, что спортивный костюм будет делать. К слову, ничего такого он так и не учудил: просто ходил туда-сюда и смотрел на все с видом чела, которому очень интересно, но который пытается прикинуться, будто ему плевать. Потом от наблюдения оторвал Серега Желнов, оооочень старый кореш из родного города. Давид аж заулыбался ненадолго, заиграл бровями и обнял его, по спинке похлопал. Не виделись сто лет, че как сам, как ваще сюда, какими судьбами? Вот это ахуй! После старт, по тачкам и на финиш, а там — ахуй. Ну вот он знал, что седня будет че-то хуевое, знал же! Щас бы сказать "а я же говорииил...", только вот говорил Давид максимум сам себе, и никак не вслух. Давид смотрит из окна своего бэнза и прикидывает, надо ли ему выходить. Он знает, что Обла сейчас всех отправит нахуй — будет рассылка, действия, в принципе, отработанные, но вот нужен ли тут будет непосредственно Давид? Наверное, да: Додж Назара размазан, надо же ему будет на чем-то уехать. Пока смотрит, видит, как из Рено Логан вылезает тот самый костюм, предварительно че-то скинув в салон тачки, и, расталкивая людей, идет к машинам, крича, что он умеет оказывать медицинскую помощь. У него из кармана что-то выпадает. Джей хмурит брови, открывает дверь и шлепает по мокрому асфальту в сторону этого ведра, наклоняется и поднимает... не что-то, а мусорскую ксиву. И не какую-то, а блять, ГНК. Ну, охуеть теперь. Кто-то слил место и время, и этот красавчик пас всю компанию. Джангирян пихает корочку к себе в карман, проходит мимо Облы, отодвигая его в сторону, и сгребает оказывателя первой помощи за шкирку. — Ну-ка пойдем поговорим, блять, — конечно же, чел никуда идти не хочет и сопротивляется, пытается вырваться. Давид, не долго думая, сует ему волосатый кулак в нос и разбивает верхнюю губу. А это уже нападение на сотрудника правоохранительных органов, так-то, и это статья, вообще-то. Это доходит совершенно не сразу. Товарищ гнкашник оправляется очень быстро, встает и выпрямляется; он прилично так выше, да и телосложения далеко не дрищеватого. Ответочка летит в скулу, кожа там лопается от чего-то — кольцо, наверное. Давид выдыхает через нос и, стремясь обнулить преимущество в росте, проходит в ноги, роняя гнкашника на мокрый газон рядом с дорогой, залезает сверху и начинает пиздить кулаками в ебло, при этом получая в ответ, но не останавливаясь. ** Дмитриев может и считал себя человеком мирным, неконфликтным, добрым дяденькой полицейским, хотя имя его было далеко не Степан (ну и слава, блядь, богу), но даже у него порой отъезжала крыша от нервов. Вся эта туса — сплошной сочинский андер, куда он запёрся просто из-за резко возникшего желания понтануться, причём даже хз перед кем. Перед Никитой Юрьичем, с которым они очень даже условные друзья? Который пидорас ещё тот: подставит, если захочет, пойдёт по головам, и даже если застанешь его со своей женой, то он всё свалит на тёлку или скажет, что та с неба упала прям к нему на хуй. Он кидает табельное в тачку, открывает карманы, распихивая по ним широкие ладони, и смотрит на гонку издалека. Ему уже всё равно на происходящее тут: посмотрит и уедет, хули там. Насладится, так сказать, вот этим вот молодёжным движем, хотя лица он тут видел вполне себе взрослые.Осознание, что это всё не какое-то подростковое ребячество, даёт массу тем для рассуждений, но углубиться в них товарищ гнк-шник не успевает, потому что слышит звуки слетающих тормозов и удара следом. Он вскакивает с места, чтобы рассмотреть получше, че и где, и буквально за несколько секунд даёт по тапкам в сторону аварии, чтоб хоть чем-то помочь. Народу одновременно и много, и нет: длинные ноги, практически полное отсутствие куряки в жизни и только пивко по выходным делают из него чуть ли не спринтера, если б не такая огромная на метр восемьдесят пять роста туша. Руки из карманов, Дима чуть было не тормозит коленками, присаживаясь на них перед пострадавшим чуваком, но не успевает сделать ровным счётом нихуя, как его хватают за шиворот и оттаскивают обратно. Шеей он почувствовал, как очень горячие подушечки пальцев полоснули по коже: на контрасте с холодным дождём аж передёрнуло. Оборачивается мигом, получая по ебалу и вскакивая с колен, слёту захуячивая по бородатой морде классического "понаехали тут". Тот че-то сказал вроде, но Дмитриев на диалог не влетает. Получает ещё, после чего они вместе сваливаются на ебучий, ещё не взошедший и очень-очень грязный газон. Огромная чёрная волосатая морда сверху, у чувака кепос, он смотрит почти в упор чёрными глазищами, в которых Дима видит своё отражение до следующего удара. Следом только рычит, пытается спихнуть с себя чувака, саданув как следует по печени, сбивает кепку. Но того оттаскивают, не дав вдоволь протоптаться коленкой прямо Дмитриеву по ширинке. И всё же получив удар по месту, в которое бить нельзя, Дима перекатывается на бок, вскакивает и смывается также быстро, как прилетел, но только далеко не по-спринтерски. Вытирает грязной ладонью лоб, накидывает на башку капюшон. Облизывает разбитую губу, чувствуя привкус земли и то, как смачно прикусил правую щёку. Сплёвывает кровищу на подходе к логану, садится в него и давит на тапку. Проехав три сотни метров шарит по карманам, понимая, что проёб свою ксиву. *** — Блять, че это за хуйня, — Назар наблюдает всю эту картину, пребывая в некотором шоке. Его песик, похоже, с цепи совсем сорвался. На фоне дымящихся тачек, света фар приехавших машин и дождя, все это выглядит, как какой-то хуевый боевик. Рядом стоит Борис, и тоже молча смотрит, в ухе Маркер докладывает обстановку и говорит, что эвакуаторы будут тут через три минуты. — Слыш, Борь, иди забери его. В его тачку закинь и закрой там, — Назар качает головой. Пиздец. Он подходит к чуваку, который вмазался в его машину, садится на корты и осматривает повреждения: жить будет, тут, вроде, ниче серьезного, только куча порезов от стекла и, как итог, очень много крови, но вся она красная артериальная. Нос еще сломан, это прям видно — надо вправлять. Конечно, у него могут быть внутренние повреждения, может быть сотрясение. У чела не слишком осмысленный взгляд, Назар хлопает его ладонью по щеке. — Слыш, паря, не отрубайся, — ему тут трупы еще сверху не нужны, но этого точно рано списывать в утиль. Ему в травму надо, а круглосуточных всего три, и все они в больничном городке. Это на обычном ведре 10 минут без пробок, тут могут довезти и за 5, и за 4, было бы кому. — Бляяяяя блябляблябляблябляблябляблябляяяя бля. Бля, — Гришу слышно за километр. Он подбегает и почти падает на коленки рядом, скользя на мокром асфальте. — Бля че случилось??? — Проблемы со зрением? — Назар смотрит на него, на чела в крови. — Вези его в травму. Живо. Как только закинешь, набери. Потом гони на место. Гриша кивает очень много раз, убирает волосы с лица, помогает пострадавшему встать и вешает его на себя, уводит в сторону своей (назаровской) оранжевой Тойоты. Через минуту его уже здесь нет, он топит по той улице, по которой приехал, вжимая педаль в пол и болтая какую-то чушь себе под нос почти без остановки. Пиздец, и это Обла еще не знает, половины. Пока еще лично для Гриши это не пиздец, но очень скоро станет. Бабки лежат у Давида в белой сумке Луи Ви, Миша сидит на пассажирском слева, потому что тачка праворульная, он весь в крови и хуй знает, что с ним. Будек его подписал. Господи. Все его грандиозные схемы, которые он разрабатывал буквально вот полчаса назад, идут по пизде; вместо похвалы он теперь получит пропиздон, а когда Обла узнает, что он еще и свои бабки вкладывал — ну вообще можно вешаться. Гришаня тихонько хнычет, довозя Паньшина до травмпункта за 4 минуты, помогает ему выйти и сидит там, пока его не принимают. Звонит Назару и говорит, что все на мази, что пациента сдал. Только вот ничего не на мази, и ехать никуда уже не хочется. Вотяков дожидается эвакуаторов, расхаживая туда-сюда перед раскореженными тачками. Из 20 минут осталось жалких четыре, он то и дело смотрит на время. Отсюда уже все свалили, кроме него, Бориса и Давида, который сидит в своей тачке и недовольно пялится в окно. Он весь грязный, как свинья, ебало в крови. Борис стоит рядом с каменным лицом. Чел, которого пиздил Джангирян, сел в свою машину и уехал. Из эвакуаторов быстро выходят знакомые чуваки и начинают работу, Обла следит за ними пару минут, говорит, куда пригнать разъебанные тачки, и идет к машине Давида. На пассажирское, за рулем Борис. 20 минут, данные Павлюченко на решение вопросов, истекают. Назар поворачивается назад, снимает кепку и пихает пятерню в волосы, ерошит их, смотрит на грязного злого Давида и устало вскидывает брови: — Объяснись.