Мошпит на трассе

Миша знает, как это выглядит со стороны, и во взгляде Логвинова это читается очень хорошо. Сейчас он в ахуе и немного злится, задаётся логичным вопросом «теперь ты тут не работаешь что ли?» и присаживается на край лавки. Паньшин отрицательно мотает башкой: с одной строны да, он забирает свою клиентуру в другое место, поступает не очень хорошо; с другой: за него его долг никто не отдаст, а после сегодняшнего разговора с Назаром, который вышел вообще на пол-ставки не таким, каким представлялся, желание поскорее отработать деньги и вернуться к своему прежнему положению без долгов, было первостепенным. Он забирает самые денежные заказы: покраску ровера для любовницы одного важного человека, почти полную пересборку какого-то раритетного опеля, химчистку скании, а тут оставляет пару предпродажных подготовок и несколько часов возни под капотом в замене масла и прочего. Завтра с утра он поедет в новое место, и не будет вылазить из отведённого ему угла, занимаясь превращением суровой по своему виду тачки в слащавое розовое недоразумение, и так всю неделю. К следующему понедельнику уже должно быть всё готово. Сюда он придёт в среду, в пятницу утром, поработает до вечера, после чего укатит снова в другой гараж, но уже для того, чтобы возиться со своей машиной. Озадаченный, холодный и немного злобный вид Логвинова сменяется какой-то безысходностью: такое ощущение, что он и сам рад работать хоть где-нибудь, лишь бы не здесь, и злится лишь из-за того, что у Паньшина есть такая возможность. Через пару минут он уже спокоен и на вопрос «ты чтоль за меня долг выплатишь?», отшучивается красноречивым указанием пальчиком в сторону Руслана. Миша закатывает глаза. Заебали. Ганвест будто чует, что речь о нем, и нет бы постоять в уголочке, погреть уши и сделать какие-нибудь выводы, подумать одним словом, но эта история точно не про него. Гоминов, довольно раскурившись вонючим кретеком в третьем боксе, отодвигает здоровую увесистую клеёнку, выполняющую функцию перегородки между вторым и третьим боксами, проходит, встаёт рядом: — О чем пиздёж? — мнёт фильтр подушечками пальцев. Не волнуется, просто привычка дурацкая. За время работы тут научился не одеваться больше в дорогие шмотки, потому что, пару раз вывернув пушку при вымывании дисков, получил залп грязи в ебало и на свои драгоценные вещи, и, кажись, малость просёк жизнь. — Миша нас покинуть решил. — Да поработаю в другом месте, всего-то. — Но ты ж будешь хотя б в гости заходить? — Руслан кидает сигу в урну, обнимает Паньшина за плечи, а тот даже не особо противится. Понял, что ни игнор, ни возмущение с просьбами отвалить тут не работают. Руки по карманам комбеза; хорошо, что Рэм пошел до магаза купить че-нибудь пожрать, и этого не видит. — Канеш буду, че за вопросы? Я ваще надеюсь, у него там клиенты серьёзные, и получится отработать быстро. Не за месяц конечно, но за сезон возможно, — у Миши впервые в жизни появляется более-менее долгосрочный план, впервые он задумывается о завтрашнем и послезавтрашнем дне, а не планирует кое-как дожить этот. На парковку сруливает светло-голубая калина, приходится немного расступиться. Ганвест отлипает от Миши с неохотой, проходит в бокс, показывает жестом владелице машины, чтоб загоняла; они минуту о чём-то беседуют, после чего дамочка идёт в сторону беседки с качелями. — Бля, это пиздос, ребят... — Руслан говорит не очень громко. — Федь, позови Андрея, скажи, что я один тут не справлюсь. Пока Логвинов идёт в админскую, Миша решает глянуть, че там? Открывает заднюю дверь, сразу внюхивая запах кошачьей шерсти и мочи: — Ебббааать, — смотрит на сидение — всё в волосах; на пол — в каких-то опилках, похожих на остатки от древесного наполнителя для лотков; грязь и вонь. Тут химчистка нужна, а не кузов-салон. — Хули он так долго блядь? — Руслан огибает тачку, подходя к двери в сторону клиенткой и админской, но она тут же распахивается, что аж ручкой о стенку въезжает. У Феди глаза по пять копеек, он быстро интересуется: — Помощь умеете оказывать? — Че за помощь? — При передозах! — Ты чего нажрался-то? — Федя смотрит на сидящего кое-как Андрея, которого трясёт, который смотрит так, будто точно знает, что щас сдохнет. Он вечно трёт глаза и будто чего-то боится. Получает вытрезвительный хлопок от Логвинова по щеке, и смотрит на него своими пешками. — Амфе-тамина, — Пирокинезис трёт щеку, закрывает глаза ладонью. У него дрожат пальцы, о том, что тот чувствует, не признается. Для Феди же амфетамин, мефедрон и прочее — хуйня, друг от друга неотличимая, но, возможно возникший рядом Ганвест, понимает, о чем речь? А Руслан понимает. Он пихает Логвинова в плечо: — Иди отсюда, вон, машину помой, нормально всё с ним будет, — наливает кипячёной воды из чайника, будто сейчас зелье какое готовить будет. Стаскивает с верхней полки свою сумку, открывает её, че-то ищет. Федя следит за каждым действием, пока не получает дополнительный нагоняй и не сваливает. Гоминов достаёт из мелкого кармана кусок пластины с таблетками и выдавливает пару штук, закидывая в рот Андрею и втюхивая стакан с водой. Через час, когда мойка закончена, а калина скрывается за поворотом, Пирокинезис мирно спит, свернувшись клубочком, на облезлом кожаном диване в каморке мойщиков. Рэм смотрит на него сверху вниз, жуя здоровый хот-дог с сосиской и морковкой по-корейски, мерзко причмокивая и пару раз чуть не зажёвывая целлофан. Он переваривает рассказанную ему ситуацию и думает о том, на кого их тут оставляет Миша? Это ж ёбаный пиздец, не меньше. — И скока он спать будет? — Ууу, — Руслан сидит на импровизированном сидении из деревянных коробок и сидух от газели, курит, стряхивая пепел в банку из под нескафе. — До завтра точно. По нему щас ходить можно, всё равно не разбудишь, — смешок. — Ааахуеть! Это че ты ему дал такое??? Ганвест угарает — секрет фирмы. Вечером Миша проходится по боксам, проверяя всё оборудование перед своим уходом, крутится в шинке минут двадцать, курит на крыльце, стащив из забытой Сегой пачки, одну сижку. Состояние такое, будто навсегда прощается, на деле же сам пока не знает, откуда этот наплыв рефлексии. На заднем дворе он сталкивается с Рамиресом, который после обеда засел перебирать движок пригнанной ему тачки, и вылез только сейчас: — Ты уже съёбываешь? — Ну типа. Отоспаться хочу. — Напиши адрес своего гаража бля, а то вдруг пропадёшь, мы будем думать, что ты там долги свои отрабатываешь, а на деле тя на органы продадут! Сега как всегда оптимист, Паньшин достаёт мобилу и скидывает адрес. Сам он уже и на карте смотрел, и отзывы читал, и нихуя это ничего не проясняло. Только самостоятельно выяснять теперь, че там и как? Миша готовится к чему угодно. Вообще, по идее, у него своих обязанностей дохера: у него клиенты, у него работа над своей тачкой вместо обеда и в качестве внеурочки, но от очередного зажравшегося (не в прямом смысле, потому что чел худой) чувака, видящего во всех не людей, а какие-то аппараты по зарабатыванию денег, можно было ожидать вплоть до внезапного понижения до уровня работы "принеси подай уйди нахуй не мешай". Он приходит по правилам этикета — за 15 минут; на стоянке уже стоит бежевая св — его основная работа на ближайшую неделю; заказ на все покрытия он уже сделал и всё оплатил с задатка, всё должны были привезти к 10 вечера, а пока чуть больше часа можно было б потратить на то, чтобы...а вот хуй знает на что. Он осматривается и не удерживается от фразы, сказанной вслух: "это не гараж, это блядь ангар". Обойти такое огромное количество территории пешком — как раз занятие на час, но терять время не хочется; Паньшин загружает свою тушу в ровер, подъезжает туда, где открыты ворота, сталкиваясь с челом, который перекуривает чем-то похожим на самокрутки, но без травы — нет соответствующей вони. Экономит на сигах, покупая норм табак оптом? Раньше, во времена студенчества Миша делал также, и это даже не было отголосками нищеёбства, потому что покупал он охуенный табак, бумагу, и всё равно это выходило дешевле, чем курить сиги: на тот момент! Сейчас это выгода раз в сто. Взгляд у чела безразличный, чуть приподнятый подбородок и характерное "че?". Секунда, и понимание приходит сразу. Паньшин вылазит из тачки и знакомится с челом. Админ-не админ, наверное должность более крутецки называется. У того за ткань расстёгнутого куртана спрятался бейдж, который тот выправляет, давая читануть имя, фамилию: Роман Захаров. Ок, че! Запомнили-закрепили. Бейдж тот прячет обратно, наверное все свои тут его знают. — Слышал ты ахуеть как влип, чел, — чувак ржёт, скаля зубы, чешет себя по щетине. В его выражении лица и жестах ноль сочувствия, но Паньшину сочувствие рандомов нахуй не упёрлось. Он лыбится, жмёт плечами, мол, ну, бывает?.. — Ваще. Выстраивать новые дружеские связи с тем, с кем, по сути, ему нужно поработать какое-то определённое количество времени, Миша не видит смысла. Он обещает составить список того, что ему в процессе работы понадобится, даже подсказать, у кого некоторые штуки можно найти подешевле и без наёба. — А мне где работать-то? — А...бля... — Захаров потирает лоб, тушит сижку о подошву и кидает в урну. — Ваще твою бэху поставили в дальнюю часть гаража, там места под две тачки как раз, но там кое-какого оборудования не хватает, мы той частью гаража ваще не пользуемся, поэтому скорее всего будешь тут работать, — указывает в сторону очень даже близко расположенного скайлайна. — Ща, я Назару наберу, если он даёт добро, перегоню тогда скайлайн подальше, всё равно его вроде как продавать собрались, а ты ставь автобиографию сюда. Ща, сек, можешь пока осмотреться, — достаёт мобилу и отходит совершить важный утренний звонок. Осмотреться так осмотреться! Миша проходит мимо тачек, на которые перестал смотреть выпученными глазами и говорить "нихуясебе как круто!" ещё очень и очень давно. Его больше привлекает дорогостоящее оборудование, которые не валяется по полу, у каждой детальки своё место. Кажется, что тут всё по местам, всё расположено так идеально, как Миша хотел бы, чтобы было в его личном гараже. Наверняка чел этот, Рома, несёт охуеть какую материальную ответственность за всю технику, оборудование, за тачки. Тут везде понатыканы камеры, целый поддон с наборами для ремонта амортизаторов и стоек, все шланги аккуратно скручены, куча манометров; полно оборудования для промывки радиаторов и печки, стяжки и станки для восстановления опор; в углу дохера канистр с аккуратными надписями, чтобы точно никто ниче не перепутал. Он находит и то, что нужно ему: тут всё от компрессоров, фильтров, краскопультов и пневмопистолетов до аэрографов и шлифков; даже есть здоровенная камера для сушки и несколько инфракрасных ламп. Рай автомеханика: на секунду Миша даже думает, что, возможно, не так хуёво, что ему придётся тут поработать какое-то время? — Добро! — Захаров появляется откуда не возьмись, прерывает рассматривание и подтверждение в мозгу того, что Мише понадобится для работы. — Ща я перегоню ниссан, ставь туда тогда св. А те че с ним сделать-то надо? — Перекрасить. — В какой? — Розовый, — усмешка. Рома оборачивается в сторону стоящей на не крытой части тачки, которая выглядит неплохо, а могла бы быть выглядеть круто и брутально, если б не желание долбоёба-хозяина. Прикидывает её в розовом цвете. — Пиздец, — комментирует он, снимает ключи от скайлайна и идёт его переставлять. *** Назар спит дольше, чем обычно, просто потому, что ему не хочется просыпаться. Он и подумать не мог, что ситуация заденет его так глубоко и так сильно. Казалось бы, что тут такого: ему соврали. Всем врут постоянно, на каждом шагу люди пиздят, потому что кругом не люди, а блюди. И все бы ничего, если бы это был кто-то другой, а не Гриша Ляхов. При всем своем казалось бы безразличном и холодном отношении к Буде, Назар внутренне не сомневался в нем, даже зная прекрасно, что у Гриши проблемы с наркотой, что он, бывает, уходит в марафоны, что потом его ебут отхода, что он пытается НЕ, но не получается, потому что зависимость, и тут, наверное, нужно вмешательство со стороны. Назар не лез, не учил жить; просто всегда держал Буду на расстоянии, с которого побочные эффекты употребления непосредственно до него не дотянутся, не переходил границу. Да он ни с кем из своей команды эту границу не переходил, и с Будой это было поначалу очень тяжело. Гриша обаятельный и очень харизматичный, на него приятно смотреть, он всегда знает, что сказать, но у него дурь в башке. С нарками лучше не связываться, и Обла довольно скоро дал понять, что шансов на что-либо у Гриши примерно никаких. Конечно же, Будека это не остановило, но и отношение Назара к нему не изменилось ничуть. Вчера он поступил жестко, гораздо хуже, чем если бы просто по башне съездил и сказал бы что-то вроде "теперь ты мне должен денег", но продолжил бы все, как раньше. Весь день Обла думал о том, че теперь ему делать; пришел к выводу, что никакого "как раньше" не будет, он о сказанном вчера он не жалеет. Если б можно было переиграть с чекпойнта, он бы сделал все точно так же. Гриша писал какие-то сообщения в течение дня, на которые Обла не отвечал, к вечеру присылал голосовые заплетающимся языком. Их Назар прослушал, но так же не ответил ничего, кроме лаконичного "протрезвей", потому что не каменный, вообще-то, несмотря на то, что очень хочет таким казаться. В самом начале рабочего дня звонит Бризи и спрашивает че-то про Скайлайн, Обла только отмахивается: да перегоняйте, куда хотите, ему какая разница ваще, пока перегон в пределах его гаража? Сообщения от Маркера. "Сегодня будешь в офисе?" "Во второй половине дня" Звонок Борису. Через 40 минут возле своего гаража Вотяков вылезает из Майбаха с картонным стаканом американо и очень уставшим ебалом, несмотря на то, что еще и полудня нету. Кивает всем, кого видит, отбивает брофисты с Ромиком и просит отчетности. Не глядя по сторонам поднимается по железной лестнице в свой лакшери кабинет и закрывается там почти на весь день, зарываясь с головой в документах. Борис, от нехуй делать, торчит внизу в чилл-зоне, рубится в плойку с кем-то, у кого щас нет работы, в обед гоняет на одной из ярких тачек до любимого суши-бара Облы и привозит ему, себе, да и ваще всем, кто просил, обед. Поднимается по лестнице, топая, как слон. Вотяков как сидел за столом, так и сидит, трет виски пальцами и пялится в экран мака. Борис оставляет бумажный пакет на столе, кидает на своего босса немного обеспокоенный взгляд и уходит, получив тихое "спасибо".