Мошпит на трассе

Солнышко-Будек временно перестает светить всем на свете. Гриша сидит дома мрачнее тучи, пишет Назару текстовые с кучей ошибок, опечаток и без знаков препинания и голосовые. Чтобы не нервничать, закидывает зенни. Потом на ночь еще парочку. Весь вторник Гриша не выходит из дома: у него тут целая аптека, да и вообще есть все, что душе угодно. Он ломает голову над тем, что ему сделать, как извиниться, как исправить весь пиздец, который он наделал. Прогоняет в голове все, сказанное Назаром, но там как-то плохо все отложилось, части диалога куда-то проебались, да и общая суть похерилась. А еще таблетки мешают думать, притупляют все на свете, лишаю возможности депрессовать и стрессовать, но зато дают приятную возможность не думать и расслабиться. Отдохнуть. В районе 3 утра среды приходит гениальная идея: Назар хотел Митсу купить у Яникса, Гриша в курсе, но теперь Назару не до покупок, явно. А вот Будеку делать все равно нехуй, и денег ему не жалко. Он прям в ночи и пишет Яни, но тот, как нормальный человек, в 4 утра спит. Гришаня мается, не может заснуть и закидывает еще один ксан. Ему кажется, что мало — жрет еще один. Нихуя удивительного, что весь день в среду он спит, напрочь забывая о том, что его просили, вроде как, в среду найти, куда можно пристроить кого-то там... Гриша валяется поперек постели, все белье уже провоняло потом, смялось и испачкалось. Везде какие-то крошки, обертки чего-то. Звонит телефон, это уже не первый раз — там сколько-то пропущенных, глаза в кучу собрать очень тяжело. Буда принимает вызов и включает спикер, оттуда сразу же начинает орать Булаткин. О том, что уже почти девять, а Гриша проебался хуй пойми куда, что до него не дозвониться, что он ваще-то обещал, и это уже совсем не по-пацански. Гриша одупляет несколько минут, че от него вообще хотят, че-то мямлит, трет лицо руками. Он даже в душ не идет, потому что впадлу. Плещет водичку на опухшее лицо, трет светлую щетину на подбородке и над верхней губой. Надевает первые попавшиеся шмотки, ваще не запариваясь. Он так и не вернул Назару его Супру, сейчас залезает в нее с грустной мордой, едет к Булаткину, потому что... почему, собственно? Потому что там он нужен кому-то? Гриша заезжает на газон, вылезает из машины и шлепает к двери, звонит в звонок, готовясь делать вид, что у него все заебись. Натягивает улыбку. Футболку опять задом наперед надел, понимает это, пока стоит и ждет, когда ему откроют. — Ну, бляяя, — Буда снимает куртку, вынимает руки из рукавов и начинает переворачивать тишку спиной назад, когда открывается дверь. На него смотрит веснушчатое лицо Егора, но не Булаткина, спасибо тебе, Джа! — Салют, мальчик. Мне, вроде, тебя надо было забрать куда-то... погнали, пока твой братэлло не вывалился и вломил мне пизды за то, что я опоздал. Когда в дверь звонят, Булаткин готов рвать и метать. Барышня, которую он пригласил, и так пиздецки пуганная, начнёт возмущаться, что на еблю с двоими она не соглашалась, и вообще! — хотя Егор знает, что она та ещё шлюшка, и вообще замужем, но не прочь тусануть с теми, кто помоложе её супруга в два раза, особенно если у них есть, че в себя закинуть. Алкоголь это, травка или таблы какие — дамочке всё равно. Он набирает Буде, шлёт сообщения одни за другими, велит Барханову сидеть тихо на диванчике, к которому тот с утра субботы уже почти прирос, а к восьми вечера сегодняшнего дня оделся как можно приличнее, получил палец вверх от брательника и парочки своих друзей, которые заценили сторис в инсте с фоткой в зеркале шкафа-купе из спальни. Сидел уже обутый и упрел блять, а когда барышня по имени Аня завалилась, он даже не уделил ей и капельки внимания. Егор сразу начинает строить из себя классического каблука, хотя буквально пять минут назад в красках объяснял Грише, че с ним будет, если тот не приедет в ближайшие полчаса. Натс только нервно тряс ногой, потому что планы вообще-то не только у него обламывались! Звонок в дверь, и Егорушка вылетает из дома сразу, желая уберечь бедного чувака от ярости Булаткина. Закрывает за собой дверь спускается с лестницы ещё до того, как Буда успевает че-то сообразить: — Ну поехали, че ты встал? Думаешь, он один от меня устал? Кто от кого ещё, бля! — пара шагов в сторону выхода с участка, всего засеянного цветочками (заебало каждое утро просыпаться от включения системы полива!). — А куда мы кстати едем? — Щас поедем-поедем, мальчик, тормозни на секундочку, я руки проебал, — Гриша пытается всунуть руки обратно в рукава футболки, получается только левую пока что, он перехватывает ей куртку и идёт за Егором неБулаткиным в своей-не своей машине. Пока идет до нее, справляется и со вторым рукавом. — Так, короче, я не знаю, че он тебе там обещал и говорил на сегодня. У меня дела, и едем по моим делам. Когда закончу, поедем отдыхать, лады? — Гриша не пристёгивается, выжимает газ и портит газон, разворачиваясь. — У меня ещё башка болит, так что это... Через пару минут надоедает пытаться делать дружелюбный вид, и Гриша просто молча ведёт машину, держа обе руки на руле, и только изредка опуская левую на рычаг переключения передач. Несмотря на то, что теперь у него есть какой-никакой план действий, легче ему не стало ничуть. Отсутсвие присутствия Назара ощущается уже физически, хотя прошло всего два дня. Гриша еще ничего не успел сегодня принять, и его накрывает депресняк. На чистую голову, так сказать. Егор, кажется, что-то говорит, но Будек его вообще не слушает, всеми мыслями витая в другом месте. Ему уже ужасно хочется обратно в свою квартиру, скинуть шмотки, залезть в постельку и закинуть пару таблов. Свернуться в клубочек и снова лечь спать, не думая ни о чем вообще. Гриша паркуется перед стрипкой Бадурова, глушит мотор и поворачивается к Егору: — Короче. Посидишь там, на девочек посмотришь... ща, погоди, — он лезет в карман спортивок, достаёт оттуда котлету косарей и пятихаток, перевязанную резинкой, и кидает ему на коленки. — Твой братан перевёл тридцатку. Там, я хуй знает, сколько там. Короче, это на девочек. Ну типа как в фильмах, знаешь? В трусы пихать. Тока не увлекайся, лады? Егор тяжко вздыхает, пинает пару камней с дорожки на газон, проверяет наличие мобилки, без которой он никак и никуда: хочется заснять буквально каждую миллисекунду своих сочинских приключений, чтоб через годы вытаскивать из архива инсты и выкладывать заново, вспоминая это славное время! Он угу-кает, садится в машину, вытягивает ноги, смотрит сначала по сторонам, а после рассказывает о том, как его брат щас бегал туда-сюда, весь бедненький с недоёбу измаялся и всё причитал ГришаГришаГриша. И смех, и грех. Рассматривая виды ночного города, Барханов делает ставки, куда они щас поедут? Какие у его нового знакомого могут быть дела? А приезжают они немного-немало в стриптиз-клуб, и, в принципе, Егора вполне себе устраивают чужие дела, которые могут тут быть. — Понял-принял-закрепил! — он берет деньги, выскакивает из тачки и со скоростью ветра улетает внутрь заведения. Его даже паспорт не спрашивают! Атмосфера, музло, девочки — всё вышка, пушка, годнота! Егор быстро находит куда приземлиться и че заказать выпить. И хотя говорят, что коктейли — зло, у него оказывается самый сладенький и вкусный, и выпив его как лимонадик почти залпом, он добреет и становится молниеносно самым счастливым человеком на планете Земля. На импровизированной сцене танцует одна девушка, потом вторая, все они творят какие-то дикие фокусы с шестом; потом одна из девчонок плюхается ему на коленки, обнимает, почти заставляет прижаться щекой к груди: — Че скучаем? — А я и не скучаю вовсе! — Мож приватик? — нагло перехватив ладонь Барханова, девица кладёт её себе на бедро прям у...ну, прям недалеко от полоски трусов, скрывающих причинное место. Наклоняется, чтоб укусить в ухо и улыбнуться ослепительной улыбкой. — А погнали! — Егор сражён и поражён. Супер-девочка, хоть и старше его лет на десять. — А у тя подружка есть? — С места в карьер, красавчик? Ну щас позову! — девушка неохотно сползает с его колен и идёт к местечку за сценой. Егорушка в счастливом ахуе. Допивает коктейль и готовится к приватику. Натс только рад свалить. Гриша смотрит ему в спину: пацан, как в рекламе рэдбулл, окрылён и готов ко встрече с прекрасными девами. Будек выходит из машины и идёт сразу к заднему входу, по пути соображая, что даже не кинул Яни и полсловечка о своём приезде. Мутить мутки в десятом часу вечера — такое себе, но Гриша, незаметно для себя, переходит на ночной режим жизни. У заднего входа курят двое охранников, оба знают Буду и пропускают без вопроса, отвечая на его «где Яни?» коротким «у себя внизу». Гриша кивает шлепает по узкому коридору до лестницы и спускается в обитель азарта. Казино запрещены, вообще-то, и об этом месте знает только совсем уж элита. Как ни странно, здесь Будек с Булаткиным и познакомился: сам он от азартных игр не зависим, у него аддикция другого плана, а вот Крид — известный любитель ставок на все на свете, он даже на своих заездах ставит на свои машины, хотя об этом мало кто знает. Самая жаришка тут, ясен хер, на выходных, а ещё по четвергам Яникс устраивает покер с нереальными ставками. Сегодня народа не слишком много; Буда кивает и вяло улыбается нескольким знакомым, проходит мимо игральных столов и рулетки и заворачивает в коридор. Дверь закрыта, он стучит пару раз и открывает, не ожидаясь ответа. Бадуров сидит за огромным письменным столом под старину, или реально антиквариатным, че-то строчит очень быстро на маке и поднимает взгляд: — Васап Гришань, — у него ни капли удивления на лице, хотя на самом деле Яникс увидеть здесь Ляхова не ожидал вообще. — Салют, легенда! — Гриша на несколько секунд снова становится самим собой. Расплывается в улыбке, подходит и протягивает руку. — Да все заебись, как обычно, ты ж знаешь! У нас плохо не бывает! — Бадуров сдержанно улыбается, кивает и снова возвращается к экрану компа. У Гриши лицо падает в момент. — На самом деле я к тебе по делу, братик. Буда садится на диван, начинает теребить в руках край своей футболки, потом излагает цель своего визита. — Короче хочу типа приятное ему сделать? Он смотрел ее, я знаю, ну, до того, как случилось некоторое дерьмо, да? — Ага, я ему все под капотом показал и мы сидели в ней, — Яникс отрывается от своих дел и внимательно смотрит на Гришу, который сегодня не только выглядит странно, но и звучит совершенно не так, как обычно. Его как будто выключили, или убавили яркость на минимум. Яни перебивает посреди предложения. — Гришань, ты в порядке? — А? Я? Ну да, а че такое? — Выглядишь неважно. — Хаха, ну спасибо, брат. Наверх мне значит седня не идти? Все равно ниче не светит, да? — Гриша пытается отшутиться, в конце добавляет грустное «хаха». — Да не, хотя, ну да. Бесплатный привет с таким кислым ебалом тебе точно седня не светит. — Понял-принял. Я сюда и не за этим вообще... — Да это я уже понял, — Яни ещё несколько секунд смотрит почти в упор, потом решает не лезть. — Короче, да. Малышкой Обла остался доволен. Я думаю, мы бы вообще все на месте решили, если бы не авария, и он бы на ней домой уехал. Ну, вернее, его бы увезли. Гриша переваривает инфу. Сам он эту тачку не видел, и сегодня уже не увидит — только на фотках. — А скинь секси фото в телегу? — Говно-вопрос, — Яни берет со стола золотой айфон, и через полминуты у Гриши в кармане вибрирует. Он рассматривает фотки. Машина выглядит просто заебись, он и сам бы на такой ездил. Хотя, зачем ему для езды по городу модифицированная под гонки праворульная японская тяночка, он не знает. Но все равно гонял бы: уж больно хороша. Он бы только ее перекрасил в ярко-розовый. — Я ее возьму. Тут Бадуров уже не пытается скрыть своё удивление. Он вскидывает брови, откидывается на спинку своего кожаного кресла: — Воу. А деньги-то есть? Ты меня тока не пойми неправильно, Гриш. Ты у меня ещё ниче не покупал. — Деньги не проблема, если б не было, я бы тут не сидел. — Ну, окей. Она не здесь, сам понимаешь. — Я могу ее завтра уже забрать? — Да, часов с 12 завтра можешь подъезжать. Я тебе скину адрес. — Забились, — Гриша вытирает ладони о штаны. Они обсуждают эту машину, а потом ещё и другие, потом разговор переходит куда-то дальше, и Будек, незаметно для себя, немного светлеет и даже начинает шутить, но потом речь заходит о Назаре, и настроение снова падает ниже Марианской впадины. — Ладно, братик, я поеду. Надо ещё кое-куда седня заскочить, а так я б остался. Хотя ты все равно говоришь, что бесплатный приват сегодня для меня не случится, так что... — Гриша разводит руками, вымученно улыбается и встает. — Окей, бро. Завтра на созвоне. — Пис, — Буда салютует, кидает какие-то распальцовки и идёт на выход, витая где-то в облаках сам с собой. Гриша пытается представить реакцию Назара на то, когда завтра он пригонит в гараж новенькую блестящую Митсу, которую Обла сам хотел взять. Даже в самом своём оптимистичном сценарии не удаётся представить, что Назар встречает его с распростертыми объятиями и говорит, какой Гриша молодец. На улице влажно и тепло, как-то слишком тихо. Несколько машин на парковке блестят конденсатом на крышах и кузовах, небо затянуто тучами: ни звёзд, ни луны, только несколько желтоватых фонарей и неоновые розово-голубые вывески за спиной. Грише хочется разреветься. Он быстро идёт к своей машине, садится и почти выезжает с парковки, но вспоминает вдруг, что он сюда приехал не один, и что Егор неБулаткин до сих пор внутри с котлетой денег. Гришиных, но это не так важно. — Бляяяя, — стонет Будек и сдаёт назад, глушит мотор. Через пару минут он в зале вертит лохматой башкой, но Егора нигде не видно. Может, в уборной? В толчке его нет, зато там какой-то сорокалетний (не очень)красавчик ебашит че-то прям на раковине, ваще не обращая внимания на то, что кто-то зашёл. Гриша проверяет кабинки, выходит и идёт на бар. Там Натса тоже нет. Бля ну вот и че это? У него даже номера телефона нет, только Булаткин, а звонить Криду и просить номер его брата, когда ты должен быть с этим братом, это очень сомнительное занятие. Приходится начать спрашивать у малышек и бармена, не видели ли они такого эээ... — Ну, такой белобрысый, ростом с меня примерно? Лицо ребёнка, и лыбится ещё постоянно? Ему лет 20, но выглядит на 15? У него котлета ещё на резинке примерно такая, — Буда показывает пальцами, какая. — Его Карина и Лия в приват утащили, — говорит одна из девочек-танцовшиц, торчащая на баре, и показывает пальцем, куда именно. Буда кивает и идёт туда: как будто он не знает, где в этой стрипке приваты! Охраннику, который его знает, Гришаня протягивает ладонь и спрашивает, где именно танцуют щас Карина и Лия, ему показывают на дверь. Гриша заходит без стука, но не резко; аккуратно приоткрывает дверь и заваливается внутрь, прикрывая ее за собой. Вторая девуля невысокая совсем, но формы у неё ай-яй конечно: силиконовая красота — тоже красота, думает Егорушка и одобрительно кивает. Ему просто жаль обидеть девушку. Минута, и они в приватике. Здесь атмосфера полного единения и интима, силиконовая красотуля сразу оказывается у него на коленях и интересуется, какой краской для волос тот пользуется? — Цвет ещё такой, охренеть классный! — длинными ногтями по прядкам, выкрашенным перед самым отъездом; Барханов держит инфу в тайне, лыбится и мотает башкой. У самой Лии на голове забавный ободок с кошачьими ушками, она надевает его ему на голову и распускает свои длиннющие чёрные волосы, которые прям до жопы. Вауч! Хотя они наверное тоже не настоящие. Её подружка, представлявшаяся Кариной, хотя выглядит как самая настоящая русская, подключает колонку и копается в мобилке, видимо, в поиске музла. Егору срать на музыкальное сопровождение, он успел уговорить себя ещё на один коктейль, выпил треть, после чего поставил на столик и поманил девулю пальчиком к себе. Ноль внимания! Лия угарает, пихает длинной шпилькой подругу в ногу чуть выше колена, та улыбается и смотрит. — Вы решили без меня начать?? — в её голосе только игривость. Музло настраивается вмиг, Карина даже умудряется подпевать: Егорчик, который в музыке немного шарит и даже умеет на задушевных вечерах исполнять песенки по гитарку, немного морщится, но за зад этой «певицы» он готов простить че угодно. Голосочек сменяется на полуинтимный шёпот прям в ушко, а пальцы правой сползают девчонке под юбку, прям к дорогому кружеву и подвязкам чулков. Он переводит взгляд на Лию, которая секунду назад смотрела на него, а теперь куда-то в сторону; выбравшись из плена силиконовых сисек, заграждающих обзор, Натс видит решившего присоединиться к нему Гришаню. Улыбается как дебик, показывает, мол, «сорян, руки заняты! но идём к нам!», но получает лишь немного грозное «Пошли». — Уже? — перед самым выходом тут зеркало. Егор приводит в порядок растрёпанный причесон и расстёгнутую пуговицу джинсов. И когда, бля, успели? Косится на подружек, которые складывают ладошки в жесте «ну пока-пока!», поджимает губы. Он помнит, что сначала дела, а потом чилл. Но дела такие клёвые! На улице Егорушка начинает заёбывать вплоть до посадки своей жопы в машину: — А мы ещё вернёмся сюда? Нет, если тебе надо куда-то отъехать, я могу побыть здесь! Бляяя, а ты наверн часто тут бываешь? А че за дела такие? А куда мы едем??? Обеих малышек Будек знает, особенно Карину и ее шикарную задницу, но сегодня и сейчас у него нет никакого настроения смотреть на это все. У Натса на голове ободок с ушами, который он забывает снять, Гришаня ничего не говорит, просто идёт к машине широкими шагами, уже заранее думая о том, как щас отлично закинется че-нить расслабляющим и перестанет думать, наконец. От Егора пахнет женскими духами; девы успели его как следует облапать, а сам он успел подбухнуть, хотя ему, наверное, много и не надо? Миллион вопросов. Сейчас такая разговорчивость ужасно бесит, но Будек образца буквально недельной давности этому бы обрадовался и чесал бы языком не переставая. Гриша закатывает глаза, несколько раз глубоко вдыхает влажный воздух, слабо отдающий морем, и шумно выдыхает, пытается не сорваться и не выплюнуть в лицо «да заткнись уже может быть?????». — Тебе 21 есть? Можешь сюда приезжать хоть каждый день, если есть бабло, — ключи уже давно в руке, хотя он даже не блокировал двери. Половину вопросов Буда благополучно пропускает мимо ушей, отвечая только на последний. — В клуб. Едем отдыхать. Он садится в машину, хлопает дверью и нетерпеливо стучит пальцами по рулю и рычагу переключения передач. Как только Егор хлопает дверью, Гриша стартует с места так, что шины визжат. Поездка занимает 10 минут, в течение которых на него сыпется ещё тонна вопросов; это начинает уже порядком утомлять. К тому времени, как они паркуются рядом с красной Феррари на парковке для випов, Буда ловит себя на мысли, что прекрасно понимает, что имел в виду Булаткин, когда говорил про «успокоительные». Закинуть зан этому пацану явно не помешало бы сегодня. Гриша делает себе мысленную пометку в голове, что никакого кокса и фена этому пациенту даже близко не предлагать. Наверное, ребёнка пичкать ксанаксами или поить лином — так себе идея, пускай ребёнку и есть уже 20 годиков; а вот накурить какой-то убийственной индюшатиной — самое то. Чтобы его срубило нахер и унесло в путешествие. — Пойдём, научу тебя плохим вещам, — Гриша вылезает из машины, блокирует двери и ставит сигналку. Прежде чем зайти через задние двери в клуб, он останавливает Егора ладонью в грудь и серьезно спрашивает. — Какие наркотики ты употреблял? Ну, типа ваще? В жизни? Егорчику 21 есть, в начале года исполнилось, он радостно кивает, пытается отвлечься на вид ночного города, перестроиться немного на другой вид отдыха: со стрипки на клубешник. В принципе, ничего такого критичного нет, тем более он и впрямь может хоть каждый день приезжать сюда. Только адрес не знает, но это ж никакая не проблема? Через 10 минут вопросов и вялых ответов они оказываются на парковке, где почти никого нет, темно и тихо. Выбравшись из машины, Барханов старается привыкнуть к темноте, смело направляется к двери, которую у себя в голове уже посчитал за вход, но его тормозят и задают важные вопросы. — Ну пробовал конечно. Понику курил, план и гашиш. И амфетамин с мефом нюхал когда в Питере у друзей был, — это вроде даже не всё, но пояснять про аптеку, которая его не особо торкала, Егорушка не видит смысла. Внутри клуб выглядит как классическое место, после которого нужно дезинфекция самого себя мирамистином: не в том смысле, что грязно или ещё че, грязно скорее в переносном плане. Например, он почти сразу подмечает, как в углу, на небольшом диванчике какая-то парочка очень смачно сосётся (она его щас сожрёт!!), а рука чувака скрывается за ширинкой свободных брюк подружки. Словом, порнография какая-то. Приходится очень твёрдо, хотя и про себя сказать себе не пялиться, и только после этого отвести взгляд. — Нихера местечко! — Егор перекрикивает музыку, ища взглядом куда сесть. Есть подозрение, что вдвоём они сидеть не будут, потому что Гриша уже кого-то заприметил в этом аду эпилептика и помахал ему (им?) рукой. — Ого, — Гриша даже присвистывает. — Да ты на опыте! Окей, я тебя услышал. Внутри сразу скан помещения, Буда поправляет очки на переносице и чешет затылок. Не очень далеко на випке развалились Роберт, Кристина, ещё пара знакомых челиков и как минимум десяток баб вокруг. Там курится калик, все угарают, и Кристи че-то громко орет. Гриша машет ему рукой, тот машет в ответ. Черезь пять минут он уже сидит на низком диване, упираясь бедром в Робчика, закинув ему на плечи руку, в другой руке у него стакан с грязным спрайтом. На диване напротив сидит Егор в окружении двух каких-то девок, ему тоже пихают стакан и не спрашивают, хочется ли ему, или нет. С каждый глотком клубок нервов внутри распускается, Гришаня расслабляется и успокаивается, перестаёт думать о хуйне, которую натворил. На ухо Роберту сообщает, что вон там на диване напротив — сколько-то там -юродный брат Булаткина, но это по секрету. Рассказывает, что возит Криду стафф не первого сорта, но денег берет с него как за самый топ, что Крид попросил посидеть с брательником. Роняет голову Роберту на плечо и шмыгает носом. Кристи смотрит на все это не слишком ободрительно, пихает Платину локтем в бок и спрашивает, че с Будой. Робчик пожимает плечами. Гриша пьет дальше. Язык уже еле ворочается, ног он почти не чувствует, и сколько времени прошло, в душе не ебет. Он почти лежит на диване, положив голову на спинку и прикрыв глаза, ноги вытянуты перед собой, руки на животе под тишкой. Пиздец они холодные, Будек пытается их согреть, возит ладонями внизу живота. Рядом кто-то встает, че-то говорит, двигается, передвигается, и хуй пойми каким образом справа от него там, где сидел мягкий тёплый Робчик, пахнущий чем-то сладеньким, теперь сидит Егор. Гриша приоткрывает глаза и лениво поворачивает голову. У Натса на башке до сих пор блядский ободок с ушами. — Мяу епта, — Буда толкает его локтем в бок, потом начинает заторможенно смеяться. — Охуеть. Ты перестал разговаривать, или я перестал обращать на это внимание? Среди кучи свободных диванов им находится место в компании, Егор быстро со всеми знакомится, даже потные лапки всем пожимает, а после такого своеобразного обряда инициации ему впихивают выпить, и пьёт он очень осторожно. Время не такое уж и позднее, и буквально через часик свернуться клубочком прям на этом диване и пускать слюнки в его стык, когда вся остальная туса будет с него угарать и веселиться дальше, не хотелось. Он лениво беседует с девчонками рядом, которые слушают в пол-уха; их состав постоянно меняется, каждый раз вопросы одни и те же, а ещё ну буквально каждая мечтает свиснуть ободок с ушками. — Но-но-но! — бубнит он, поправляя побрякушку и светя неодобрительной лыбой, а иногда ещё и грозясь пальчиком. Всё внимание Егорушки приковано к Гришане, который, кажется, вот-вот должен утечь с дивана на пол; он всё смотрит на то, как Буда изредка че-то бубнит в ухо своим друзьям, которые только и делают, что переглядываются, перешёптываются и палят на самого Барханова, а потом один пихает другого, и они отлучаются, оповестив, что пойдут курнуть. Пара девок сваливают с ними, поправляя свои мини и топики, убирая спутанные волосы назад и оставляя стаканы здесь, потому что, видите ли, посуду выносить нельзя! Егорушка пересаживается к Грише. Он уже вылакал содержимое своего стакана, и сидя ему казалось, что ну никак не подействовало! А как только встал...чуть не сел обратно. По краешку стола, по подлокотнику он плюхается справа от развалившегося уже почти жопой на полу Гришани и взглядом провожает тех, кто пошёл «курить». Достаёт телефон и смотрит время. Всего-то час ночи. — Ауч! — ловит чужую руку, мотает башкой, лыбится. — Просто ты облолбался как слово...волоттт... — глубокий вдох, гыгы, выдох. — сво-ло-та! — фух! Получилось. Барханов искренне старается Буде помочь и у него даже получается посадить того нормально жопой на диван: от внимания не ушло, что джинсы тому стали большеваты, да и сам тот чуть осунулся с их последней встречи. — Твои друзья курить пошли! А мы пойдём? — макушкой Егор толкает Буду в щеку, от его внимания ускользает, что одно из ушек на ободке пощекотало ему нос. — Только у меня в куртане сижки, а куртан в машине... Садится прямо и чувствует, как по волосам пробежались прохладные пальцы, а ободок чуточку дёрнулся. Опять хотят свиснуть, да че такое!! Натс секунду следит за взглядом Гриши, который видимо смотрит прям на ту, что выполняет свои кощунственные действия (от которых, кстати, мурашечки!), хмурится и выдаёт: — Я щас кое-кому по жопе дам!! — поворачивается и понимает, что ободок хотела спереть нихера не тёлка. Хлопает глазенками и пытается поправить аксессуар, но постоянно натыкается на чужую потную и прохладную руку. И хотя музло и орёт, Егору кажется, что он точно слышал с вызовом произнесенное «ну попробуй!». Такой и был план, вообще-то. Гриша че-то пытается сказать на тему того, что у него толер, и что он щас может встать и уйти отсюда на раз-два-три, но не очень получается. Натс возится, делаю че-то странное, зачем-то поднимает в сидячее положение, когда так прекрасно лежалось. — Бля, ну че ты делаешь, мальчик... — Гриша вяло возмущается, хочет, чтобы его в покое оставили прям щас. Можно только трогать так, чтобы было приятно, а не хуярить из стороны в сторону. — Тут не сигареты курят, и лично я никуда не пойду. Робчик и Кристи возвращаются со своего перекура, наблюдают возню на диване сначала с расстояния, потом подходят ближе. — Ммм-бля, я хочу эти уши, — мямлит Плаудис. Кристина пихает руку ему в задний карман штанов, тычется носом в шею. — Я тож хочу, — выдыхает Кристи на ухо. — Тебя в этих ушах. Роберт хихикает, как дебил, подходит к дивану сзади и начинает снимать ободок, но брательник Булаткина не дает, начинает возмущаться. Гриша сидит и смотрит на Платину в упор, потом вниз, на руку Кристины у него на жопе, снова вверх на то, как Роберт пальцами копается у Егора в волосах, потом в ход летят угрозы, и Будек начинает ржать. — Ну попробуй, — отвечает Кристал, тянет руку и снимает уши, отдает их Платине и смотрит сверху вниз на Натса, хлопающего глазами и тянущего руки куда-то в никуда. — Кристиииииинааааа, не стрессуй, малышка. Че ты такая напряженная? — протягивает Гриша, закидывает голову назад и смотрит на Кристи вверх ногами. Подмигивает ему и цокает языком. — Расслабься. — Да, малыш, расслабься, — Робчик надевает уши, толкает своего дружка плечом и смеется. — Пошли найдем тебе хорошую соску. Кристи бурчит че-то вроде "а хули искать, и так уже есть все", сладкая парочка сваливает куда-то, предположительно, в свой офис? Или в одну из приватных комнат. Гриша поворачивает голову в направлении Егора, который как-то поник после того, как у него конфисковали уши, кладет руку ему на плечи и притягивает к себе. — Ты тока не плачь, братик, купим тебе новые уши. Егор понимает, что влился в какую-то ревностную перепалку, как-то поздновато. Его оставили без ободочка, который он весь вечер оборонял от нападок барышень, но только для того, чтоб его у него спиздили два чувака для своих грязных игрищ. Он вздыхает и разводит руками: — Бог дал, бог взял... — опирается на спинку диванчика, чуть скатывается вбок, тяжелой головушкой упираясь Гришане в плечо. Хочется задаться парой вопросов относительно увиденной сейчас сцены, но они все риторические. Возмущение долбило всего секунду, а после испарилось: кому-то, значит, нужнее? Пальцы находят чужую ладошку, потом переползают к запястью: Барханов чуть вытягивает чужую руку, чтоб глянуть на татушки, дивится увиденному, как в первый раз. Со стороны вид у него такой, будто дохера образовательную передачу про акул смотрит, а не просто на картиночку залип. Пальцами собирает контуры, иногда мимо совсем. Тут жарковато, и он бы не отказался попить обычной водички. Облизывает губы и смотрит на вернувшегося в полулежачее положение Буду, и думает, что ладно, потерпит как-нить и жару, и жажду. — А у тя есть кто-нить? — Барханов перекладывает руку Гришане на плечо и перебирает пальцы. — Ну подружка там...или друг? — присаживается поудобнее, чтоб и смотреть, и щупать было удобнее. И чтоб слышалось нормально. — Мммммм... ээээ нууууу... — Гриша соображает очень долго, смотрит в потолок, потом закрывает глаза. — Все сложно, типа. Ваааще нет, ну типа... бля. Сложно. Все. Невинный, казалось бы, вопрос от мелкого пацана, которого он видит второй раз в жизни, вгоняет в какую-то дичайшую тоску. Гришаня молчит очень долго, загоняется и ваще не обращает внимания на руки на своем теле, хотя минуту назад это было приятно, и ничего против он не имел. Щас бы сюда другого человека, вполне конкретного и определенного, но нет. Довольствуйтесь тем, что есть, товарищ Будапештов. — Нету у меня никого, — выдает, наконец, обдумав все как следует. Хуле он будет тут затирать за свои душевные страдания по человеку, который ему не светит теперь ну абсолютно никак, рандомному пацану? — Свободен, как ветер, епта. Берите, кто хочет, тока никому нахуй не надо, видимо. Очень сложно собрать все слова, которые и на слова-то не похожи, в одну кучу: куда-то проёбся весь хвалёный скилл к пиздежу, о котором Булаткин рассказывал, осталось только невнятные мяуканья с разной тональностью. Егорушка смотрит сверху вниз, уперевшись локтем в спинку, подпирая лицо ладонью и участливо кивая, при этом почти не стирая умилительную улыбку с лица. Когнитивный диссонанс. Очень странная вещь — наркотики: для кого-то как сыворотка правды, для кого-то бездумное весельство, кому-то шиза, а кому-то безысходная безысходность в мыслях. Барханов пока не в курсе, к какой группе себя относить? Он раздаёт щелбаны складкам чужой одежды, костяшками пальцев задевает ткань и даже пару раз пихает пальцы в шлевки для ремня, потому что руку просто некуда деть. То и дело поправляет себе волосы, а потом и не только себе. Не в кайф ему такое вот разведение соплей, ему больше нравится лыба во все тридцать два и болтовня без умолку. Народу вокруг все ещё дохера, но ни напротив, ни рядом, никого; Егорушка осторожно цепляется за волосы на чужом затылке, и, чуть ероша их, ненавязчиво двигается ближе и быстро целуете губы. Проверка связи! А то абонент совсем где-то в своих печальных грёзах затерялся. Ни горячо, ни холодно. Вообще плевать, по большому счёту. Гриша тянется за стаканом, отставленным на столе, и заливает в себя все, что там есть — примерно половина. Падает обратно на диван, закрывает глаза и пытается представить, что рядом кто-то другой. Получается хуево, и мешает запах, который отличается даже с частично забитым носом. Егор че-то делает с его одеждой, трогает руками везде и все, до чего его руки дотягиваются. На этого пацана даже лин не действует, все никак не угомонится, охуеть можно. Он тянет за волосы на затылке, поворачивает к себе и нагибается. Грише впадлу даже рот открыть нормально. Сухие губы, замедленный пульс, холодные руки и тяжелые веки. В голове крутится вопрос: ну вот чего ему надо-то? Кругом полно народа, девочки, мальчики, кто угодно. Гриша приехал отдохнуть и расслабиться, ну зачем вот сейчас это все? Чего он лезет? Он че-то мычит, вяло отмахивается и сползает ниже на диване, почти садясь жопой на пол. В голове глухая пустота, в ушах как будто вата. Тишка задирается почти до середины живота, есть маза оставить штаны где-то в следующий раз, если забудет шнурок затянуть нормально. Гриша даже и не в курсе, что он в субботы скинул парочку кило точно. Опять кто-то пытается его поднять, и хочется уже вообще начать истерить на минималках, мол, оставьте все в покое! Может, ему на полу нравится! Но в этот раз вместо того, чтобы сажать, чьи-то руки перекладывают в лежачее положение. Головой на подушку, ногами куда-то. Буда мычит что-то нечленораздельное, что можно интерпретировать и как «спасибо», и как «иди нахуй», закидывает одну руку на глаза и отрубается окончательно, не думая ни о чем вообще. Ни о Назаре, ни о Булаткине, ни о его брате. Сначала «берите, кто хочет», а потом не даётся. Егор вздыхает и палит на опустевшие стаканы, что кучкой стоят на столе. Абонент отключился и особо признаков жизни не подаёт. На всякий проверка пульса — слабый и еле прощупывается, но это просто временный пролёт через вселенные, временное «абонент вне зоны действия сети». Тут уже ничего не сделаешь, кроме того, чтоб выйти, добраться до тачки на парковке, вытащить оттуда куртку, найти сижки и покурить. На улице, как ни странно, холодно, аж до косточек пробирает. Барханов напяливает куртку, путается в рукавах, чуть было случайно не отстёгивает капюшон, залипает на добрые минут двадцать, пока ветер скуривает за него три сиги подряд. Такого выгула у него точно никогда не было. По карманам ещё распиханы бабки, которые ему дал Гриша, он кидает их на заднее тачки, ставит сигналку, возвращается в клуб и пихает ключи туда, откуда взял, и садится охранять Гришу, забиваясь в угол диванчика, пока из-за резкой смены холода на тепло, его тоже не срубает.