Мошпит на трассе

Пятница выходит напряженной и запарной. Один из пацанов в гараже лажает с машиной очень серьёзного человека, причём лажает нихуево так; Назар не слишком вдаётся в подробности, что именно случилось, хотя Ромик готов на него обрушить целое цунами объяснений в красках. Ясно-понятно, что сегодня машина готова не будет, да и завтра тоже. «К понедельнику точно все сделаем, вот стопро». Вотяков кусает губу изнутри, стоя вместе с Бризи и провинившимся челом рядом с машиной, в лице практически не меняется. — Твой косяк, внеурочные без доп оплаты, — спокойным голосом челику, тот кивает «дадада естественно». Назар достаёт айфон и идёт придумывать, по какой причине владелец не сможет забрать свой Кадиллак сегодня, а сможет только в понедельник. Он набирает и останавливается у частично покрашенного в розовый Ровера, когда клиент берет трубку. Очень долгая и запутанная история о том, что какая-то деталь оказалась с браком, новую уже заказали, но сегодня пятница. Даже несмотря на пятницу, к понедельнику все будет готово, извинения, предложение скидки. Назар разговаривает спокойно и размеренно, не пытается подлизаться и не лебезит; мужик на другом конце трубки знает, с кем он базарит, и не возникает, хотя он и не слишком доволен. Скидка в конце смягчает его окончательно, Обла прощается и кладет трубку, выдыхает через нос и идёт к себе в офис. Вечером он у Яниса, они сидят в его кабинете внизу и обсуждают события прошедшей недели, в том числе и продажу Бадуровым той самой Эво. Яникс — бизнесмен, ему похуй, с кем вести дела — главное, вести. Назар это прекрасно понимает и не предъявляет, хотя новости о том, что Обла машину у Будека так и не забрал, Яниса удивляют. — А че у вас случилось-то? Гриша был сам не свой ваще. — Внутренние разногласия, — Обла сдержанно улыбается, тоном давая понять, что отвечать на этот вопрос он не будет. — Окей, понял-принял, — теперь становится пиздец как интересно, что стряслось, но выпытывать у Назара, или пытаться хитростью узнать — вообще не вариант, Яни это прекрасно понимает. Есть ещё Гриша, конечно... Разговор заходит о предстоящих гонках: ещё две недели, но все же. Назар медленно пьет первый за сегодня стакан виски со льдом, доходит до половины. — Ща тебе в директ скину кое-что, глянь, — Бадуров присылает фотки последнего Доджа Вайпера. Машина в идеальном состоянии, покрашена в красный и оттюнингована, как конфетка. — 640 лошадок. — Уже у тебя? — Назар листает фотки, одобрительно вскидывая брови. — Ещё нет, на следующей неделе поеду забирать. Застолбить? — Да, заебатая, — обратно к списку диалогов из чата с Яни, там висят непрочитанные. Назар открывает и подвисает на несколько секунд. Смотрит фотки, видео, на сердечко. Переходит в профиль и смотрит сториз. Яникс че-то говорит дальше, Обла не слушает. — Брат, сори, погоди сек. Свайп снизу вверх, телега, чат с Ляховым Г. «Нужно, чтобы ты приехал к Яни. Сейчас. Сможешь?» У Гриши рядом с аватаркой почти сразу загорается зелёная точка. Прочитано, он че-то набирает. «Я и так здесь» «В привате в синей комнате» — Мне надо отойти минут на 15, сорян, братик, — Назар ставит стакан на столик, встает и уходит. Яникс смотрит ему в спину, почти ничего не понимая, но не лезет с вопросами. У Облы внутри все закипает с каждым шагом. Пиздец. Просто пиздец. Теперь понятно, почему у Буды тогда была такая реакция на вопрос про Крида: наверняка сегодня был не первый такой раз. И не второй, и сука! Да сколько их вообще было? Назар заходит в синюю комнату, выключает музло и смотрит на Гришу и какого-то пацана, развалившихся на постели вместе с одной бабой, вторая танцевала, но уже прекратила и теперь возмущённо смотрит на него. — Вон отсюда, — Назар не повышает голос, складывает руки на груди и опускает подбородок. Девки медлят, Обла вскидывает брови. — Ну, я долго ждать буду? Одна из них — та, что не возмущалась — догоняет, кто зашёл в комнату, слезает с пацана и тянет подругу за руку из комнаты. Назар провожает их взглядом, смотрит на Гришу, который уже успел сесть на кровати и напялить очки, потом на чувака рядом с ним. Его он тоже видел вот только что. В сториз у Булаткина. — К тебе это тоже относится, выходи. — Бля, Егор, выйди пожалуйста? — Гриша даже сквозь свои импровизированные розовые очки видит, что у Назара настроение отнюдь не розовое. Натс че-то бормочет, нехотя встает и выходит вслед за девками, весь свой недолгий путь сопровождаемый холодным взглядом Вотякова. Гриша опускает ноги на пол, встает и делает несколько шагов навстречу, но далеко от кровати отойти не успевает. — Че это за чел? — Ну, я тебе про него говорил недавно, помнишь? Тот самый брательник моего знакомого, которого я на днях выгуливал, — с готовностью отвечает Гриша, понятия не имея, что щас будет. — Типа я его брату торчал услугу, все такое? А че случилось то, что срочного? — Пиздец, Гриш, — Назар даже не знает, че сказать на все это. Он подходит ближе, берет пальцами за подбородок и поворачивает голову так, чтобы было видно зрачки. Огромные, почти на всю радужку. В синем неоне комнаты Гриша, с прилипшей к его лицу довольной улыбкой, выглядит почти сказочно и совершенно не по-настоящему. Назар резко убирает руку, сводит брови и кривит рот. — Ты просто сказочный пиздабол. — Да что случилось-то?? — Гриша, успевший подзалипнуть и приятно прихуеть от близости чужого тела, от тёплых пальцев, пусть и не слишком нежных, у себя на лице, от дорогого запаха и вообще от всей обстановки, не понимает ровным счётом ничего. — Че такое? — Свободен. Перманентно. Назар разворачивается и уходит прежде, чем Гриша успевает что-либо сообразить и сказать. Сквозь волны эйфории доходит, очень с трудом, но все же доходит, что сейчас случилось что-то совсем уже непоправимое, но конкретно вот сейчас в полной мере осознать масштаб пиздеца Будек не способен. В комнату заваливается Егор. Гриша садится на край постели и чешет затылок. — Че щас было? Я нихуя не понял. Он сказал: «Свободен перманентно». Как думаешь, о чем это? Пока Егорушка стоит в коридоре, он достаёт мобилу, игнорит сообщения, сразу открывая инсту, где его брат успел наотмечать в паре сторис: он там гуляет на заднем плане и подливает себе сангрию, дааа, охуеть интересно, бля! На видосиках же охуеть как громко долбит музло, рука Булаткина на плече у Гришани, тот ему че-то твердит, постоянно прерывая вопросом «представляешь?» и улыбкой во все тридцать два, аж в глазах рябит от белизны этих зубов. Чувака, который выгнал его и девчонок, Барханов разглядеть на успел. Да и сильно не вглядывался, на самом деле. Вот и сейчас стоит, проверяет шнуровку кроссов, пока чел не выходит, и взгляд как-то автоматически не может не зацепиться за такого важного и яркого персонажа. Егор карикатурно пялит на него снизу вверх: от носа кроссов до причесона, а тот даже не смотрит в ответ, а просто съёбывает, не обернувшись. В комнате обнаруживается озадаченный Гришаня, Натсу даже на секунду кажется, что может чувак этот важный врезал ему? Ладони на шею, вторая уже через секунду переползает на затылок: — Ты в порядке?? — пальцы осторожно гладят по плечу. Мобильник вибрирует из-за пришедшего сообщения, и Егор переключается на него. — Не знаю... — снимает блокировку, где открыт директ с Булаткиным. Переход в его профиль, пара ненужных сторис перел нужными. — Во, смари, может дело в этом? — приходится отцепиться и присесть рядом, а после и вовсе передать мобильник Грише, предварительно выкрутив громкость на всю, хотя всё равно нихера не слышно, кроме пердящих битов, смеха Крида и его «представляешь?». Смотреть весь сериал из однотипных сторис нет смысла, мобила в блок, Егор даже не знает, будет теперь продолжение веселья или нет? Он закидывает руку Буде на плечи, приобнимает: как бы ему не хотелось проникнуться ситуацией, о которой он не знает ровным счетом нихуя, улыбка не желает сползать с его лица. В щель не до конца закрытой двери заглядывает одна из подружек, через пару секунд они обе снова здесь: — Ну че, продолжаем? — Лия поправляет прическу и ошейник, стоя возле зеркала. Вторая девуля, не дожидаясь согласия, уже валит Гришаню и секунду спустя ёрзает что есть силы у него задом на ширинке под какой-то дэнсхолл. *** Выбраться раз в неделю в центр, пока не начался курортный сезон, и все бары не оккупировала тупая пьянь, которую по двадцать человек отсюда забирает наряд ппс, для Димы — почти царский отдых. У него горят отчеты по раскрываемости, лень к концу месяца как-то особенно обволакивает и размягчает мозги, весна бьет по шарам и хочется выходить на улицу не только во время дежурств, и то от двери отдела до тачки, либо от тачки до потенциальных наркош, которых он теперь почти не вяжет, а спрашивает лишь материальную компенсацию за причинённые себе неудобства. Вчера вот например была парочка, которые прогуливались на улице с пешками по самую радужку, держались за ручку и без каких-либо вопросов перевели ему тридцать штук. Дима уже не чувствует себя плохим человеком, не подвергает глубокому анализу свои поступки, а в субботу вечером в баре себе берет не дешманский пивандрик в розлив, а просит целую бутылочку элитного. 0,5 за 690 рублей. Локтями на барную стойку, оплата эплпеем, чек под нос. Сесть тут уже негде, время около одиннадцати. Приходится подпереть ладошкой скучающую морду, смотреть в экран телика, где клипы идут в рассинхрон с играющим музлом — почему-то всегда так! Пиво не несут и не несут, но Дмитриев — человек понимающий, он знает, что суббота, клиентсов до ебени фени, и ебать мозг бармену со сломанной рукой, аккуратно подстриженной бородкой, у которого кпд наверное так себе, зато, судя по всему, очень подвешенный язык, смысла нет никакого. Носом кроссовка Дима неосознанно пинает барную стойку и пару раз скучающе осматривает просто огромное заведение: где-то вдалеке даже есть настольный футбик, но он случайно подслушал разговор челиков, бравших себе чесночные гренки, и они говорили, что «футбольчик не работает». На входе суровый охранник проверяет паспорта у группы челов, выглядящих как подростки, не пускает одного из сборища, потому что ему ещё не исполнился 21 год, двух девиц просит оставить бутылку воды на входе, дескать со своим нельзя. Суровые правила! Девули пробегают и забавно хихикают: у одной из них под ветровкой Дмитриев видел заныканную полторашку пива. Тишь, да гладь: никаких пиздингов, сплошное мирное разумное потребление бухла. Нога всё чаще дёргается нервно, а взгляд падает на заблокированный экран мобилки — глянуть время. Бля, да че за хуетень? Где пиво? — Чел, не можешь узнать, че по моему заказу? Так сложно из бутылки в кружку что ли перелить? — Дима пихает чек бармену под нос, тот смотрит секунду, две, три...четыре... Потом лазит в компике и извиняется: чек ему дали, а вот в проге заказ не отобразился! Вот чудеса! Дима с очень сложным лицом обрабатывает эту инфу и смотрит на табличку сбоку от него, что если вам на выдали чек — заказ за счёт заведения! А че делать, если чек выдали, но в проге всё как-то проебалось? Тяжкий вздох и «ща всё будет!», под нос сильная женская рука без маникюра пихает ему ноль пяшку прям в бутылке: — Вам просили передать. От руки взгляд автоматически ползёт к лицу официантки, которые, как оказывается, тут есть. Приподнятая бровь и искривлённое выражение морды лица в ненависти ко всему живому (и, по ходу, мужскому). — А от кого? — Отправитель... — дамочка секунду думает о том, правильно ли употребила слово, но видно, что подзабивает. — ...короче пожелал остаться неизвестным, — можно было бы перевести как «пей своё пиво и не выёбывайся», но шестерёнки у Димы в башке крутятся очень быстро, и как бы ему не хотелось сейчас сделать глоточек самого прекрасного напитка на свете, дарующему жизнь и всё остальное...он переводит взгляд на бармена, который с усмешкой пырит. — Это че, мужик штоле? Не, передайте обратно! — отодвигает от себя, ожидает, что официантка возьмёт и унесёт пиво «отправителю», готовится следить, но та берет и относит...в сторону кухни. Бля, а мож не стоило так? Дима вздыхает и принимается ждать свой заказ. В субботу почему-то припирает пойти пивнуть чего-нибудь, для разнообразия. Давид идет не один, а с парой братанов, но и это встает боком, потому что через полчаса пара братанов находит себе занятие поинтереснее и идет за соседний столик к паре каких-то куриц. Третьей там нету, да и не слишком-то и нужна она была. Джангирян разваливается один на диванчике с видом почти на все помещение, пьет вторую пинту самого дорого пивасика и без особого интереса разглядывает людей вокруг. За барной стойкой сидят какие-то околофутбольчики, пара девиц в очень обтягивающих джинсах, наверняка еще и рваных спереди, какие-то мамаши, но далеко не такие, которых бы кто-то liked to fuck. Давид делает три больших глотка, вытирает усы тыльной стороной ладони, а потом упирается взглядом в бритый светлый затылок. Затылок поворачивается, превращаясь в профиль, и, если бы вот рту все еще было пиво, Джангирян бы как в фильмах фонтаном выплюнул все перед собой и закашлялся бы. Нет, ну вы только подумайте?? Бывают же совпадения. Шизой Давид никогда особо не страдал — не те наркотики принимает, чтобы шизить, но вот это как-то странно для простого совпадения? Сначала, значит, его ловят прям почти около дома, потом зачем-то отпускают, даже возвращают стафф, теперь, значит, Дмитрий Дмитриев сидит в том же баре, где и Давид, и делает какой-то незаинтересованный вид, но блять!! Блять! А что, если Дмитрий пробил его, после того, как Давид отдал ему ксиву? И вернул стафф для того, чтобы потом просто принять, когда реально будет, с чем принимать?? А щас просто пасет??? Или, может, подкинуть хочет чего-то посерьезнее???? Джей садится чуть ниже, опускает козырек кепки и палит, что Дмитрий будет делать дальше. Дмитрий не делает ничего интересного, о чем-то говорит с барменом и тычет ему бумажку в лицо. Так-так. Ну, может, он и правда здесь просто так. Давиду в голову приходит гениальная идея, и он подзывает к себе официантку. — Хочу заказать самый дорогой пивас вооон тому чуваку за стойкой, — Джангирян тычет пальцем в спину гнкашника. — Тока это, не говори, от кого, лады? — Кому? — мадама смотрит скептически. — Бритоголовому тому что ли? — Ага. — Хм! Хорошо. Он платит налом, официантка удаляется. "Если щас откажется, значит точно не отдыхать сюда пришел, а сидит и палит!" — думает Давид и с нетерпением ждет, когда же Дмитрию принесут его пиво. Его приносят, и мент... отказывается. Ну, ясненько! Давидос допивает свое пивко и сидит, насупившись, сверлит затылок взглядом. Дмитрий ерзает на табурете, дергает ногой, че-то говорит бармену и встает, уходит в сторону сартика. Давид ждет минуту, встает и идет за ним. День какой-то сегодня не такой: от и до. И даже мыло жидкое закончилось — Дмитриев пару раз хуярит кулаком по дозатору, но...нихера. И громом прям посреди этого отвратного точка вроде как элитного заведения раздаётся знакомый голос, который, он уверен, узнает из тысячи. Из миллиона. Из семи ёбаных миллиардов. — Салют, товарищ начальник, — Давид тихо подходит и встает у него за спиной так, что в зеркале его не видно. Дмитриев дергается и резко поворачивается. — Дарова, — ладошки мокрые, он трясёт ими в воздухе, смотрит сверху вниз, а внутри зарождается какая-то паранормальная мозговая активность, списывающая происходящее на...че-то не то. Не нравится ему это. Щас бы выкрутить осторожность в голосе на полную, но он трезвый, злой и не при исполнении. — Че надо? — Это я у тебя хотел спросить, — Давиду приходится задрать голову, чтобы смотреть нормально. — Че, отдыхаем после тяжелой трудовой недели? Нариков, наверное, пиздец как тяжело ловить? Постигать сложные материи щас явно не то, что хочется Диме, по крайней мере на трезвую голову. Он сводит брови, смотрит как на тупого ебана: — Есть такое. Все стали слишком охуенно знать свои права, — вскользь взгляд вдоль разодетого как всегда в чёрное мужика. Ненароком стопарики где-то в области кармана — чисто профессиональное. —...и отказываться от медосвидетельствования. — Ну, пиздец! — выдает Давид, издевательски возмущаясь, качает головой. — Какие охуевшие наркоманы пошли! Знают свои права! А бедным представителям правопорядка кушать из-за таких ублюдков нечего. Никакой благодарности за прошлые заслуги. Диме ваще-то не особо и надо было, но всё равно как-то задевает. Левую в кулак, случайно отведённый взгляд. — Там скорее понты, мозгов-то в башке уже нет. Скурили напрочь. У Джангиряна на лице практически отсутствие эмоций, только брови выгибаются. Сказано ли это было просто так, перешел ли товарищ-мусор на личности, не переходя на личности — не очень понятно. Давид натягивает неприятную улыбку: — Ну, вам не привыкать! Вас в ГНК учат же спецом, как запрещенные препараты подкидывать, а потом отвозить в места не столь отдаленные, чтобы статистику повысить. Ты, небось, тоже курсы прошел, тока, наверное, не с отличием окончил? — усмешка, Давид пробегает глазами сверху вниз по прикиду, на пару секунд останавливается на не самых новых кроссах и возвращается обратно к лицу. Его взгляд говорит все за него. Дима слишком заёбся от этого разговора, он вообще не ожидал встретить знакомых и даже тех, кто вроде как и не знакомый вовсе, но так искусно делает о нём выводы. И ведь, по сути, прав наверное, ибо хули так задело-то? Зенки зарезало мальца, сука! И хотя он не привык решать проблемы суровым пиздингом, дипломатия — тоже не его конёк, и левый кулак, так вовремя не разжатый, очень красиво и ровно въезжает чуваку прям по ебалу — благо, далеко (и высоко) тянуться не надо. Удар без дополнительной силы: Дмитрий стоит на обоих ногах ровно, ни одну не отставляет — просто сует тычку в лицо, попадает в скулу. Левый коронный, правый похоронный выбросить не успевает, потому что Давид в ответ ебашит ему в печень, а потом добавляет в ебало. В этот раз повалить старается не он, а его. Дмитриев берет в клинч, стараясь не давать возможность делать что-либо руками, и сам ебашит коленом куда-то в район живота; Давид тоже сгибается, освобождает одну руку, зачем вторую, хочет врезать в челюсть, но оказывается на грязном кафельном полу на спине. Дмитрий пытается залезть сверху и начать ебашить кулаками, но Джангирян не вчера родился, и еще когда жил у себя в Нижневартовске, ходил на борьбу. Скиллы никуда не проебались, и внизу он в своей стихии. Он не дает залезть на себя целиком, упирается коленками в бока и ловит руки за запястья, не давая себя пиздить. Одновременно с этим умудряется еще и базарить: — Хули ты тут делаешь сегодня, а? Пасешь меня??? — Да нахуй ты мне всрался! — Дима отчаянно пытается залезть сверху нормально и вырвать руки, у него получается отогнуть одно чужую ногу и вырвать одну свою руку. — Я просто пивка попить пришел! — Ага бля! — пыхтит Джангирян. — А хули ты тогда от пива отказался?? Дмитрий моргает пару раз и подвисает на какое-то мгновение. В голове у него происходят сопоставления фактов, он открывает рот, чтобы че-то сказать, но, пока он щелкает клювом, Давид пользуется его замешательством и резко меняет позицию, но с выгодой для себя. Теперь мусор лежит на грязном полу, а Джангирян сидит на нем сверху в фулл маунте, сжимает бока коленями. Правой рукой пытается въебать в ухо, левой держит одну их чужих рук. — Так это ты мне заказал, что ли? — выплевывает Дима. Он дергает ногами и пытается скинуть с себя тушу, взгромоздившуюся на живот, но нихуя не выходит: чел слишком тяжелый и, похоже, знает о борьбе в партере гораздо больше, чем сам Дмитриев. — Это бля была проверка, — Давид отводит руку в сторону, пытаясь ударить еще раз, но мент сопротивляется и ловит его за запястья. — Проверка на что?? — Дима уже просто в ахуе: да че происходит-то?? — На пидора, что ли??? Я просто не хотел пивас от мужика принимать, я не такой!!! — А я че, такой, что ли????? — Джей возмущен до глубины души, он вырывает руку, наваливается всем весом и сгребает Дмитрия за ворот олимпоса, трясет разок. — А давай проверим! — злобно выплевывает Дима в красную волосатую рожу. У чела просто демонический вид и такие бешеные глаза, что, кажется, они сейчас насквозь череп прожгут. — Или че, слабо? Давид пыхтит, как паровоз. Чел под ним перестает сопротивляться и брыкаться, обеими руками цепляется за запястья, сжимающие ткань его олимпийки. Джей успел разбить ему губу, у него самого во рту отдает железом — тоже разбил, только изнутри. У Дмитрия нереально зеленые глаза, сейчас суженные в две злобные щелочки, он тоже пытается отдышаться и смотрит слишком нагло и вызывающе. Это полный пиздец. Как в начальной школе, поймали на слабо, и по какой-то непонятной причине, надо зачем-то доказать этому человеку, который даже не знает, как его зовут, что нет, не слабо! Джангирян морщит нос и рот, рывком притягивает Дмитриева к себе и резко целует. Хотя, это и поцелуем не назвать, больше напоминает укус. Вот рту теперь чужая кровь тоже, Давид отодвигается так же резко, как и придвинулся, харкает в сторону и разжимает кулаки, отпуская скомканную ткань, вытирает рот тыльной стороной ладони. Сука, че это было ваще? Как недипломатичный спор перешёл в откровенный пиздинг, а именно после какой фразы, Дмитриев запомнит на всю жизнь. Его, в основном спокойное выражение лица, которое разоряется только на лыбу, да и то, не так часто, из-за специфики работы, переебло (вслед за ударом) новой эмоцией, от которой охуел настолько, что начал пиздеть бесконтрольную дичь. Пожалел? Да не так уж сильно, как предполагал. Не успел прикрыть глаза, не успел мстительно цапнуть в ответ или очень не по-христиански сунуть в рот язык, а через секунду очнулся как после страшного сна, только ладони ещё грязные. Отказался от пивка в угоду маскулинности, но стал инициатором поцелуя на грязном полу толчкобазы: странно ещё, что не зашёл никто! Ладони надо бы снова под кран, Дима думает о том, будет ли по-пидорски согласиться на то, чтоб угостить себя пивом сейчас? Ну, типа... бля. Наверное. С другой стороны, может нехуй ждать следующего жизненного поворота? — Ещё пару таких пиздингов я не переживу, — жалуется Дмитриев, оперевшись ладонями о раковину. Фух. Тянет гыгыкнуть, мол, «ты и правда думал, что я за тобой слежу?» — вот так самомнение у некоторых. — Мож нахуй пиво и лучше коньяка? Товарищ мент угощает! Давид кряхтит и встает, опираясь ладонями о колени, отряхивает свои шмотки и отворачивается к раковине. Че он тока что сделал, он и сам нихуя не понял, но повторять такое не собирается в ближайшее время. Забавно, конечно, вышло. Он прогоняет в голове просьбу Вотякова "только давай без пиздинга", думает, что ксиву он тогда все же передал без пиздинга, как и просили! А сегодня, ну... недопонимание небольшое произошло! — Да без б, — собсна, если он еще и проставляется, то почему бы и да. Тем более, Давиду не терпится узнать, что именно Дмитрий, которого теперь, пожалуй, можно называть Диман, делал тогда на гонке, почему отпустил его вчера с весом и почему ездит на такой дрянной тачке. *** Всю неделю Никита Павлюченко делает вид, что очень усиленно работает, на деле же... да и на деле работает, просто не настолько усиленно, как делает вид. Чужие деньги сперва приятно греют карман, а потом красивой суммой залетают на анонимную карту. Никита хуесосит всех в участке, как обычно, издевается на своими нерадивыми подчиненными и вгоняет в шизу уже которую неделю подряд новенького зеленого прапора, который еще не освоился совсем, а Павлюченко даже и не думает ему помогать осваиваться. В субботу, в качестве заслуженного отдыха после ну очень тяжелой (нет) рабочей недели, Никита решает накидаться, как тварь. Ну, или не как тварь, а хотя бы как полутварь, на месте сориентируется. Еще есть желание на вечер подцепить какую-нибудь кису, желательно не с сайта интимсити, и чтобы платить ей по итогу не пришлось, лучше бы и за выпивку ей не платить, но на такие расходы он переживет легко. Он одет, как настоящий уличный ниндзя — весь в techwear; ни один хуй и не подумал бы, что Никита — ебаная ДПСня. На легендарный Acronym у него бабла, правда, нету — все на тачку спустил, решив куртки по 140к пока что не покупать, но вот Nike ACG или Stone Island Shadow Project — всегда пожалуйста. Он поправляет толстую витую цепь на шее, надетую на худи, берет с полки ключи от своей малышки м8 и в районе десяти вечера стартует в центр. Охуенный бар-клуб, заделанный под футуристическую хуергу, кругом синий и ядовито-зеленый неон. Никита заходит так, будто он владелец, как минимум. Через пять минут понимает, что надо было идти с кем-нибудь, но кого с собой возьмешь? Совершенно нахуй никому не всравшаяся мысль, что в эту обстановку идеально вписался бы не кто-то, а ебучий Вотяков. Пффф, думает Никита, что за дурь. Он идет сразу на бар, заказывает себе шоты текилы: с места в карьер. Рядом сидят какие-то телки, Никите кажется, что со спины они очень ничего себе, но одна из них поворачивается лицом, и нет уже никакого желания делиться с ними своей текилой. Он опрокидывает одну, почти сразу вторую, крутится на барном стуле и изучает окружающих; ни на ком глаз не останавливается, и Никита ебашит третий шот. Залипалово в инстаграме на несколько минут, рядом садится какой-то мажористый чел. Никита кидает на него презрительный взгляд, берет четвертый шот текилы, опрокидывает и его тоже, после чего пихает себе в рот дольку лайма, кривит лицо и трясет башкой. Четыре почти подряд, да еще и на голодный желудок, дают в голову, но не катастрофически. К сожалению, девиц, сидящих справа от него, красивее это не делает, хотя одна из них уже поглядывает в его сторону. Никита трет лысину, моргает пару раз, и, когда ниче не меняется, решает сменить место действия. На выход, ключи из кармана, за руль — ай-яй-яй! — и дальше по списку. Еще один бар, там два шота Б-52. Во рту привкус кофе, скан помещения, кругом все стремные какие-то, да что это за нахуй! Быстренько в туалет отлить, помыть руки с мылом, снова брелок с ключами в руке и писк сигналки. В глазах уже плывет, Ниикта нарушает скоростные ограничения, но ему ли не поебать? Чуть дальше от основных злачных местечек, хуй знает, как его вообще заносит сюда. Это клубешник, внутри долбит какой-то очень лютый EDM, и Никиту начинает разъебывать. На баре от заказывает себе пару шотов Хиросимы, вливает их оба подряд, добавляя чууть-чуть абсента в свой сегодняшний алко-рацион, и понимает, что в состоянии полутвари он был ДО Хиросимы, а теперь уже приближается к состоянию твари. — Дай абсент один, чистый, — у него уже даже язык заплетается маленько, еще как-то нереально жарко. Пока Никита ждет, его размазывает по барной стойке, он трет лицо руками и пытается собрать глаза в кучу. Бармен смотрит на него косовато, но не спорит. Даже сахарок на ложечке поджигает, хотя Никите этот сахар плавленый щас в хуй не уперся, конечно. — Мое здоровье епта! Это полный ахуй. Из состояния твари трансфер до ультратвари настолько молниеносный, что кажется, он щас отрубится к ебеням, но Никита не был бы Никитой, если бы отрубался вот так просто. Все вокруг плывет и кружится, музыка просто выносит мозги напрочь. — Ебааааа... — а закончить не получается, потому что припирает поссать, причем в срочном порядке. Каким чудом судьба приводит его в туалет, и даже не женский — сказать сейчас крайне трудно, но даже ширинку получается расстегнуть и не обоссать штаны. Одной рукой он держится за стену, очень пытается не уехать влево или вправо, да и вообще. Шатает, как соломинку на ветру. Никита уже почти готов стряхнуть и заправить обратно в штаны, когда понимает, что он не один. Справа от него у соседнего писсуара стоит какой-то маленький поросёнок, он отливает и смотрит. На Никитин хер. — Классный херрр. — Сс-пасибо? — не очень уверенно выдаёт Никита. Чел не прекращает смотреть, но и не говорит ничего больше. Никита почти готов выплюнуть че-то типа «у тя тоже норм», но в этот момент к горлу подкатывает блевотина. Алкашка просится обратно в свободное плавание, Павлюченко кое-как заправляет свой классный хуй обратно в штаны и делает разворот на 180, пытаясь подавить рвотные позывы, почти глотает это дерьмо обратно, но становится только хуже. Правда, до толчка он все же доковылять успевает и блюет хотя бы не на пол и не на себя, а в унитаз. У Рамиреса на вечер субботы желание — осуществить планы Роскосмоса за последнюю двадцатилетку: побывать в чёрных дырах, в созвездии глубокой глотки, главное, что не на гАлубооой Луне, хотя это тоже как получится. Но скорей всего нет, потому что это зашкварная хуйня, он лучше б вышел в окно, чем, это, кабачками тереться! Даже в гандошке такое себе. Счастливое выражение морды лица, выданная на два дня раньше зэпэха и готовность быть самым нежеланным клиентосом местных блядушнь среднего и низшего класса. Админша Аня одного из таких заведений с сисяндрами пятого размера (и соответствующим весом), говорит, что сначала надо ебаться, а потом бухать, но кто б ещё слушал этих жирных бабищ, да и ваще бабищ, ха-ха. Не. Серёга тёлок любит. Любит, чтоб жопа была жирная; сиськи не прям уж сильно любит, к висячим норм относится; главное, чтоб рот побольше, да волосы подлиньше, но литр водэо с соком или энергачом, и от него не бегут буквально считанные дамочки этого (многоконфесси)анального края. Он заливает в себя три халтурных стопаря дома, разминается немного, дрочит по-бырому в прихожке, чтоб иметь сегодня возможность быть альфа-самцом, и выдвигается колесить по городу. Мелочь на таксу, взбалтывание, смешивание и запивон на понижение. Ему говорят: «Вам что к пиву? Сухарики, чипсы, рыбку?», а он бьет татуированным кулачком правой по стойке и орёт: «ВОДКУ БЛЯДЬ!», хотя от рыбки бы не отказался... Ммм, взглядом под юбку официантке, но та сваливает также быстро, как пришла. Коктейль из пива с водкой, сладенькое «клинское», жатецкий гусь хорошо ебусь, хаски, царская, финочка и журавли. Пять баров за два часа, деньги на ветер без чаевых, поведение скотины, ощущение, что не допил. Лево руля в очередной гадюшник, оплата за бутылку водки на баре, и ещё одно лево руля в толчкобазу: блевать ещё не готов, а вот пописить надо б! Расхлябанной походочкой, миновав пару случайных заносов на ровном месте, Рэм напевает лиричненький тречок, шлёпает к самому дальнему писсуару, потому что там стоит мужик. Ну, стоит — это очень громко сказано. Пытается. «Паррам-пам-пааа...», потом мелодия из рекламы Макдоналдса себе под нос; ему кажется, что идёт он как-то слиииишком долго. Минус тактический ремень, чел какой-то очень высокий, и хуец у него хорошшш, прям как в порнушечке с Сарой Джей. Лысый из браззерс, ты ли это? Тот тоже вроде б бороду отрастил! Взгляд наверх и снова на хуй. Харошшш! Рэм чуть не забывает сам поссать, отвлекается всего на секунду, а лысого выворачивает в унитаз. Ну, бывает. Плохому тоже должен быть выход... Закончив обоссывание толчка, Серега дёргает обнимающегося с белым конем чувака: — Эйоу, мужик, ты норм? — хлопает по плечу, пока тот блюёт. Мужику не норм, и разве не для этого нужны такие хорошие люди, как Желнов? За шиворот, хотя тот и тяжеленький, он пихает неудавшегося пьянчугу башкой под кран и льёт водичку на затылок. Сам аж вспотел, пока сволочь эту бухую от унитаза пёр, хотя тут всего метр. Сунув башкой чувака в раковину, Сега отходит, потому что у него оч важный звонок: — Алё, Анютик, ну че, где моя жируля? Я уже в кондиции пихать свой хуй во все неприкрытые щели! Тока я пока не дома, но скоро буду, ты мне самую лучшую свою блядь пришли? А лучше сама приезжай, ниче, если ты немного будешь паааадшааафээээ, — на фоне кашель, Рэм отвлекается, блякает, суёт мобилу в карман. — Бля, чувааааккк!!! Нелепая была бы у чувака смерть — потонул бы в раковине. Вытерев ему морду рукавом, удар в живот, но так, слабенький, а то вдруг ещё раз вывернет: — Сега. — Никита. — Уу, все, Никитос, погнали по бабам! Я тя с такой мерзкой сукой познакомлю, я вот тока подумал о ней у меня встал! У Никитоса, оказывается, есть тачила, и Сега охотно дрифтит на ней до момента, пока владельцу не надо снова блевануть. Открытая дверочка, снова избавление от всего плохого и водочка, куда ж без неё. Надо протрезветь, и сделать это можно, искупавшись в море. Хули нет, если да?!? «Срежем гаражами» и приходится себе под ноги светить фонариком мобилы. Никитосик неалё, водочку ему в рот приходится почти заливать. Слабенькая нынче молодёжь пошла конечно! На улице так-то прохладно, дует с моря, но почему-то в спину, какая-то ебливая щебень под ногами. — Бля, я уже устал идти, хочу, чтоб мне кто-нить отсосал! — мобилу в руки, вызванивание Анюты: — Малышка, мне нужна тока ты. И моему другу тоже, — Рэм картавит как сука, облокачивает Никитоса о кирпичную стенку гаража, проверяет, как у него дела там. Через одежду, само собой, он же не вот этот вот! — Нам нужно всё твоё мастерство: твой слюнявый широкий язык, щечки твои свинячьи мягонькие...бляяя, приезжай! — Сега топчется на месте, называет адрес. — Я щас посмотрела на карте, там гаражи... — Дадада, пиздуй сюда! — тыкает своего новоявленного дружка. — О, слыш, в рифму сказал! — и ржёт. Анька приезжает только через двадцать минут, они даже успевают немного разговориться до того, как эта барышня тире холодец сбивает свои шпильки о щебень царской походкой. Серёга расцеловывает её в обе щеки, потом ставит подножку, потому что шпильки бесят и командует: — Ща будешь моему другу сосать! Никаких вопросов, включённая камера с фонариком, Никитоса малость вводит охуенезис страшный сальный еблет, но Рэм заботливо прикрывает ему глазки ладошкой, пока второй натягивает глотку бляди на его джоннисиновский хуй, не забывая комментировать, и, о да, всего три минуты сосаловки, и можно присовывать. «Всё для тебя, братиш, сегодня, уступаю!», но через десять минут у самого башка не варит, и приходится искать выход из сложившейся ситуации. Как же хорошо, что у телок так много мест, куда можно сунуть! До моря добраться не получается. Как и кончить, в принципе, но свои три тыщи и сунутую в морду ксиву шлюха получает. — Бля нихуя, ты мусор!! — Рамирес вытирает ладошки отнятыми у Аньки влажными салфетками, они еле находят тачку, и он даже получает предложение подвезти себя до дома, на которое конечно соглашается. Серьёзное рукопожатие перед прощанием и скупые, суровые, мужские объятия. «Доедешь напиши», хотя теляф у Сеги разрядился, да и номер дать забыл.